По рукаву заросшему старицы

Хороводом светлые облака плыли по голубой глади небосвода, но и там они выглядели светлыми от лучистого солнца. Слабый свежий ветерок легко, задорно, перекидывался от одной цветущей липы к другой, открыто и весело играл с ними.
Звонко, мелодично, неистово застрекотал серый дрозд, иволга поддержала дрозда на вершине старушки - ольхи. Озабоченно вереща, прилетели сороки и сели на кусты ивняков, наблюдали.
Бреду по рукаву заросшему кустами ольхи, ивняка, тростником старицы речки Ласки. У самой воды бегал по песку куличёк и тряс крохотной головкой. И от его лапок на мокром песке складывались ровные строчки. 
Как крепко, тонко, стойко, душисто пахли лесные фиалки. Левый берег, лесная опушка благоухала душистым ароматом цветов. Над фиалками кружились дружно пчёлы.
Лес то подступал к заросшему ольховником, черёмушником, ивняком рукаву старицы, то будто бы опрокидывался в чашу синего омута, то отходил дальше, спешил на склоны оврагов, рассекая их на мелкие части.
Солнечный свет сливался в русло, как в чашу. А под навесом разросшихся ивняков по обоим берегам старицы, на чёрной глади росли зелёные ладони кувшинок. 
Над водой омута кружатся синие стрекозы с прозрачными крылышками. В тёмно - синей заводи деловито крякает жирная утка, собирая своих птенцов.
Стою над чернеющим зеркалом старицы и мне хорошо видно как всплывают крупные окуни вверх и погружаются в чернеющую глубину.
Придя в себя, повернулся к закату и замер от удивленья. Над поймой, над лесом, над левым берегом старицы, в синеющем небосводе был невероятный световой разлив: будто бы на речной плёс набросал кто - то охапки цветущей лиловой сирени, а между разрывами голубели лужицы. Какая невероятная игра закатных красок. сколько в них заключено всяких оттенков и тонов.   
Солнце спустилось за гребень береговой кручи. На берега старицы поползли кружевные тени. Засеребрился в небосводе молодой месяц, высыпали мелкие синие звёзды, замерцали, отражаясь на чёрной глади старицы.