Жалоба

«Полное безобразие!
Куда только смотрит руководство!
Совершенно возмутительный уровень сервиса!»

Стенанникова   закатила глаза то ли формулируя проблему, то ли вспоминая нюансы.
Там, наверху, ей шепнули, видимо, что для привлечения внимания достаточно. Теперь нужно очертить  рамки проблемы и пройтись коротко по основным пунктам претензий. Описать и обосновать.

Она шлепнула ресницами  - верхними о нижние, облизала губы в припадке вдохновения и, выдохнув,  прерывисто  зачастила по клавишам.

«Абсолютное пренебрежение к пациентам! Задержка приема на две минуты!
Да,  передо мной извинились, но не  настолько вежливо, насколько это было уместно.
Да, спросили, могу ли я подождать. А я не могу, у меня ребенок инвалид дома!  - Стенанникова глянула на свеженький маникюр. Потом отодвинула ножку, глянула и на педикюр тоже. На самом деле  именно они были причиной спешки, но  в  жалобе, понятно, это не будет звучать так проникновенно, как ребенок-инвалид.-
И, да, - продолжала она, возвращаясь к клавишам, — мне объяснили, указывая на  кого -то рядом, что сейчас проводят предыдущего пациента, потому что, видите ли, у него экстренная ситуация, видите ли  травма. Видите ли, может быть опасность жизни.
Черта с два там опасность, баба накрашенная, грудь пятый номер, под два метра ростом, идет своими ногами.  И ее еще нужно сопровождать там на всякую мрт, как будто сама не может дойти. Охамели совсем!  А может, это вообще его любовница,  кто ж их разберет. Пошли  по кофе вдарить. Потому что больной эта девица внешне ну никак не выглядела.
В общем, очень сомнительная ситуация, очень! Проверьте вашего доктора! И пациентку эту,  настолько ли она больна, насколько был задержан прием"
 
Она перевела дух, перечитала  все с начала. Осталась довольна. Продолжила.

«...И да, прием задержали  ровно на две минуты — но настрой уже был ни к черту!»

Стенанникова попыталась воспроизвести,что там на приеме было. Вот.. он открыл перед ней дверь,  пропустил вперед.  Зашла. Прошла до его стола.  По дороге положила свои вещи -  кофту на кушетку, сумку на стул,   на крючок  какой -то  повесила шарфик,   зонт   положила на полочку у  раковины. Папочку  с документами на подоконник. Налегке подошла  к   стулу перед врачом. Села.  Устроилась поудобнее. Закинула ногу на ногу. Глянула там в телефоне, не написал ли кто, ответила тем, кто написал. Быстро, по диагонали глянула  новости. Мало ли что срочное. Врач терпеливо ждал. А что ему еще оставалось делать?  Подождет, время приема, чай, оплачено.

Потом... что там? Спросил...  Стенанникова вежливо  указала , что все в компьютере есть, можно посмотреть, а пока ей ответить  надо. Он, такой... надулся в усы, но   промолчал,  уставился в компьютер. Вот. Вот!!!

«Не проявляют достаточного внимания!- зашлась  она по клавишам,  те аж покраснели. - Торчал весь прием в своем компьютере! Все что-то искал, переключал, щелкал мышью своей хвостатой. Виснет, говорит! Мозг у него виснет! Если вообще есть! - Стенанникова подумала, последние два предложения стерла.  Продолжила. -

Пациенту внимания — ноль.  Спросил только, какие жалобы. Анамнез  должным образом не изучил.  Аллергии не выяснил.  Ну и что, что там все описано в компьютере? Ну и что, что я от предыдущего только что? Может,он тоже невнимательно спрашивал? Может,  скопировал  чужой шаблон и не исправил!Или вообще все придумал! Там например,  при указании даты операции опечатка в слове «май»,можно подумать, что это «март»? Ну и что, что  была сделана двадцать лет назад, вдруг это важно?!

Вообще никакого пиетета к пациенту! Интонация  сухая, взгляд не заинтересованный! Раздел,  рассматривал  меня всю. Зачем ему раздевать пациента, маньяк какой-то!  У меня голова болит,  ему что, головы не видно? Подозреваю, что  пользуясь служебным положением,  он на рабочем месте рассматривает беззащитных девушек почти голыми!»

Стенанникова начала  заводиться, вспоминая все подробности приема. Лет ей было много, на девушку она не тянула уже  даже одетая и в темноте,  и скорее ей даже льстило лишний раз продефилировать в неглиже перед мужчиной, она уже и забыла, когда в последний раз,а здесь удачненько так получилось. Но язык жалоб черствый и сухой. Свои чувства можно  не озвучивать. А внешне выглядит... как  интерпретируешь, так и выглядит. Свидетелей нет, пусть докажут обратное.

«А потом вообще начал ко мне приставать!  Не в том смысле, что можно подумать... - Стенанникова опять удалила  последнее предложение,   и восклицательный знак из предыдущего. - Приставать с глупыми вопросами. Когда болит, где,  от чего начинается, от чего проходит!  Везде!  Не знаю от чего начинается! Вообще никогда не проходит! Просто болит и все! Что  придирается? Хочет  показать, что не доверяет, что ли?"

Стенанникова  шмыгнула носом, поправила  челку,  смахнула   непрошенную слезу.
 
«Пробовали ли таблетки,» -  спрашивает. Как издевается.  Я и пришла за таблетками! Но, раз уж пошла такая пьянка,  да, пробовала. Какие не помню. Помогли или нет, не знаю. Но его такой ответ  почему-то не удовлетворил, допрос был  продолжен.

Совершенно  непозволительное  обращение с пациентами! Дальше он меня начал трогать! Трогать! Не спросив разрешения!  И издеваться. Вытяните руки, говорит! Закройте глаза! Пройдитесь-повернитесь-наклонитесь!  Улыбнитесь! Оскальте зубы! Меня что, на рабовладельческом рынке  осматривают?»

Про рабовладельческий рынок это она, наверное, зря уж...  Она задумалась. Стерла. Подумала еще. Хмыкнула все-таки зловеще, чтобы довести абзац до логической  кульминации, дописала: «Не прием, а порно-кастинг, ей богу!»

«А потом начал бить! -Стенанникова вздрогнула, — молотком!»

Стремительно всплакнув, она   вдруг вытерла лицо,    в секунду   приняв нормальное,  среднестатистическое выражение. Не вялое, не плаксивое. Нейтральное, немножко деловое даже.

«В общем, - резюмировала она, увлеченно  паря пальцами над клавиатурой, -  недовольна приемом  совершенно! И  Диагнозом не удовлетворена! И лечением! - Стенанникова  бросила взгляд на стопочку таблеток,   выцыганенных по  рецепту строгой отчетности — и удалила последнее слово. 

Таблеточки хорошие. Одну шандарахнешь — на пару дней настроение обеспечено.   И сон. И прекрасная жизнь. В своей  поликлинике  ее уже каждый таракан в лицо знает, никто уже,  ей, конечно, ничего не выпишет.  В один голос свистят,что так долго принимать нельзя — отвалится печень.

Но Стенанникова как никто другой  себя изучила. И лучше всех этих докторов знает, что ей надо. Обойдется она без всяких там психологов и психиатров. Может, даже и без печени протянет. Ей вот этого — она глянула на стопочку таблеток -   вполне хватит на ближайшее время, а там посмотрим. Частных клиник много по городу. Ходи хоть каждую неделю.

«Всвязи с  массой нарушений по протоколу приема,  настоятельно прошу  вернуть мне   потраченную на прием сумму. - выстукивает она задорно по клавишам компьютера. -  А  доктора наказать. Или вообще уволить, чтобы не позорил нашу медицину!»

Она моргнула, поджала губы, вспоминая того   огромного мужика в белом,  не помещающегося на табуретке, в принципе радушного, но слегка отрешенного  бородача.  И удалила последнюю фразу. Но «наказать»  оставила. В следующий раз, когда  придет, чтобы он ее боялся.  Так  побыстрее удастся уговорить на рецепт.

Стенанникова перечитала получившийся текст,   удовлетворенно  кивнула. И с удовольствием, прикрякивая от   собственной находчивости, нажала на кнопку «отправить отзыв» .