Школа номер ноль. Глава 24

               


                ТАЙНЫЙ ДНЕВНИК ШКОЛЬНИКА ПРОСИКОВА


     - Что же это ты в ранец прячешь? Наверное, бутерброд с колбасой, чтобы съесть по-тихому и ни с кем не делиться. Так ведь?
     - Что тебе от меня надо девица лютая-лютая змеица? - сказал я свысока.
     - Тоже мне,Иван-царевич нашелся! Растопырь глаз, Просиков, или его бельмом заволокло? Где же ты змею высмотрел? Я ведь Майка-краса, рыжая коса! Да и есть ли кто на свете краше меня, порой задаю я себе вопрос. И отвечаю - нет!
     - Есть! Их миллионы, миллиарды и триллионы. И нет им числа!
     - Слушай, Просиков, у тебя ноги не болят?
     - Нет.
     - А руки?
     - Тоже нет.
     - А живот?
     - И живот не болит.
     - Может, голова?
     - Да к чему ты спрашиваешь?
     - К тому, что сейчас у тебя все разом заболит, все твои органы - от макушки до пят. Да я тебя сейчас...
     - Ты чего, чего...
     - Да ничего! Вместо того, чтобы гадости говорить, пирожных бы сладких набор подарил. Злодей!
     - Ну, это ты уж того... с набором-то. Перебор выходит.
     - Что за мальчишки пошли! Другой бы уже два набора купил. Нет, три! А то и четыре. Да цветов охапку!
     - Что-то тебя занесло не туда, Майка. Тебя, может, дома пирожными не кормят?
Разошлась-то как. Ладно, кончай ерундить. Раз уж ты на наше место пришла, давай лучше в картишки перекинемся.
     - Фи! В карты играть? За кого ты меня принимаешь? Вот в домино я бы сразилась. И тебя бы сразила - бабуина невнимательного, будь ты неладен! Вот вырасту, выйду за тебя замуж, а потом отрублю тебе голову самым тупым топором в мире.
     - Это жестоко, Борисова!
     - Ты сам меня к этому вынуждаешь своей некультурностью.
     - Здорова ли ты, Майка?
     - Как бык здорова. По утрам штангу тягаю. Умеренно, конечно.
     - Я имел в виду - в душевном плане.
     - И с душевой дружу. Не то, что некоторые, которых калачом ни в какую баню не заманишь.
     - Зачем же меня в баню заманивать! У меня ванная имеется.
     - Мало иметь, надо ей пользоваться.
     И вдруг она метнулась к моему ранцу и выхватила оттуда...
     - Дневник! - закричала она в упоении, прочитав написанное на обложке. - И не просто дневник,а тайный! Вот повеселимся с девчонками. И она стала быстро карабкаться по откосу оврага наверх.
     Я бросился за ней, но зацепился за выступающий корень, упал и сильно ударился. А пока приходил в себя, ее и след простыл.

     - Девчонки, а что у меня есть! -закричала Майка, оказавшись в кругу подружек.
     - Что, что у тебя есть? - тоже закричали девчонки.
     - Дневник Просикова!
     - Откуда ты его взяла? Где добыла? А впрочем, неважно, давай читай скорей.
     - Ладно, слушайте... Так... Нигде ни число, ни месяц, ни год не указаны. Вот так дневник! Хотя, что можно ожидать от этого барбоса?
     - Да ничего от него нельзя ожидать! - заголосили девчонки. - Все равно читай!
     - Хорошо, - сказала Майка, приступая к чтению.


                Запись первая


     Вот вернулся из школы. Опять с двойкой. Могли и тройку поставить. Жалко им, что ли? Мне грустно и хочется холодца. Задумываюсь о жизни. Жизнь коротка, а прожито уже немало. Сколько впечатлений! Надо записать, а то в старости все забуду.


                Запись вторая


     День был пасмурный. Помню, пытался побороть Славку, но возникли трудности. Тогда он был меньше меня, но значительно толще. Никак не удавалось его повалить. А ему это удалось, что причинило мне боль, как физическую так и душевную.
     Страдал я недолго. Потому что на следующий день затолкал его в канаву. Правда, не удержав равновесия, свалился вслед за ним. Так как день был по-прежнему пасмурный, и даже прошел дождь, я здорово вывалялся в грязи. За что подвергся суровому выговору со стороны мамы, и не менее суровому порицанию со стороны папы, что нарушило мое душевное равновесие и опять заставило страдать.
     Но опять я страдал недолго, так как подрался с Сережкой - и сразу повеселел.


                Запись третья


     Еще раньше... Года не помню, месяц летний, день... Да, точно день, а не вечер. Был бы вечер, я бы так и написал. Но вечера не было. Вдруг звонок в дверь.  Открываю. На пороге стоит маленький пузан с несчастными глазами.
     - Ты кто? - спрашиваю.
     - Славка, - охотно ответил он. - Вот позвонил... Показалось, курочкой жареной пахнет... Не удержался.
     - Ты голодный?
     - Ну, не так чтобы очень... Но сытым себя не чувствую.
     Я пригласил его зайти. И даже чем-то накормил. Чем - не помню. Помню, что съел он много.
     С тех пор и дружим.

     - Ну ладно, это из самого раннего детства. Пропустим... - сказала Майка, листая дневник. - А вот это ближе к сегодняшнему дню.


                Запись...


     Вчера подошел к Меднису и сказал,что если он хочет, то я могу нарисовать его портрет.
     - Ни в коем случае! - отказался он.
     - Это  почему? - спросил я.
     - Потому что ты мазила, а не художник.
     - Ну и шут с тобой! - рассердился я. - Пойду Леньку нарисую...
     Я нашел Леньку и объявил ему, что собираюсь его рисовать. "Не хочу!" - ответил он испуганно и попытался убежать. Но не тут-то было. Просто так от меня никто не убежит. Что же, я подножки ставить не умею? Когда он встал с расквашенным носом, я понял, что портрет получится некрасивым, и отказался от мысли рисовать его.
     Когда я предложил Наташке Клещевой нарисовать ее, она ответила:
     - Ты, Просиков, как бы это помягче сказать... Дурачок, одним словом. Но это очень, очень мягко. И я в изумлении - разве дурачки умеют рисовать?
     Я не нашелся, что ответить, хотя внутри весь кипел от возмущения.
     С тем же предложением я подошел к Тарловичу.
     - Я тебе нарисую! - пригрозил он мне.
     С Генкой лучше не связываться.
     А Дика Крайников сказал, что он сам меня нарисует. А вот этого не надо. Я знаю, что он только по линейке рисует. На что же я буду похож?
     - Я тебя со спины нарисую, - успокаивал он меня.
     - Какой же это портрет будет, если со спины? - возразил я.
     - А ты, что со спины, что с лица...
     Этого я уже стерпеть не мог.
     Мы сшиблись. И только наступившая темнота прервала наше единоборство. Молча,  не подавая друг другу руки, разошлись мы по домам. А на следующий день бой вновь разгорелся - свирепый и беспощадный. Так тяжела была наша поступь, что она заставила Москву-реку выйти из берегов. Искры вылетали из-под наших ног, пылью заволокло Солнце, а потом он покрыла и все небо. С ужасом и восхищением смотрели на эту схватку прошенные и непрошенные зрители. А посмотреть было на что!
     Первым не выдержал Димка. После моей могучей оплеухи, он сказал: "Ай!"- и бросился бежать со всех ног. Но обещал вернуться, как только время залечит его раны. Я ответил, что буду ждать с нетерпением.

     - Им бы только драться! - с осуждением сказала Майка.
     - Да еще толкаться и за волосы дергать! - поддержали ее остальные.
     - П Просиков вообще - дюгонь невоспитанный! - высказала свое мнение Наташка Клещева. - Была бы моя воля, я бы его воспитала.
     - Дальше читай!


                Запись...


     Сегодня на уроке учительница спросила меня, знаю ли я - к какому семейству принадлежат растения, в таком изобилии растущие на нашем школьном дворе?
     Я честно признался, что не знаю. Но также сказал, что приложу все усилия, чтобы не засохли: ни репейник, ни крапива - единственная зелень, оставшаяся на нашем дворе. Были еще два чахлых дерева, но их с корнем вырвал Ганнибал Ильич будучи в настроении меланхолическом. И еще обязался поливать сорные травы из своей лейки - в отсутствии дождя и наличии засухи.
     - Хотели бы вы заняться исследовательской работой! - спросила учительница.
     - Конечно! - с энтузиазмом ответил Меднис.
     - Лягушку потрошить? - деловито осведомился Сестренкин.
     - Мы пойдем в наш лесопарк и будем наблюдать за природой. Сейчас осень: желтеют и краснеют листья. Потом они станут опадать. Затем опадут. Пойдет снег. Наступит зима.
     - Фантастика! Потрясающе! - закричали ребята. - Это невероятно!
     - Может быть, даже увидим каких-нибудь животных, понаблюдаем за их повадками, посмотрим, как они себя ведут...
     - А если они будут вести себя плохо и начнут в нас своим пометом кидаться? Бегемот, например. Представляете? - сказал Женька, и сделал скорбное лицо.
     - Где же ты в нашем лесопарке бегемотов видел? У нас там даже птицы не поют.
     - Может, они от страха и не поют, потому что там бегемот появился.
     - А вдруг мы там в гнездах яйца найдем? - с надеждой сказал Славка. - Сделаем яичницу...
     - Ну да, а медведя на мясо.
     - Какого еще медведя! - забеспокоился Ленька.
     Учительница почему-то смотрела на нас с глубокой печалью. И что удивительно, даже ни разу не вздохнула. Может, у нее уже и сил нет вздыхать?


                Запись...


     Мы играли с Сережкой в настольный футбол, когда его папа пришел с работы. Он был очень веселый и даже пытался петь, правда, все время забывал слова. Тогда Сережкина мама спросила у Сережкиного папы - почему в день зарплаты он принес так мало денег? А тот ответил, что чем больше знаешь, тем больше умножаешь свою печаль.
     И вернувшись домой, я сказал папе, что может быть, мне лучше не ходить в школу, потому что я не хочу жить в печали.
     - Судя по твоим отметкам, - ответил мне папа, - ты себя знаниями не перегружаешь, и до вселенской печали тебе - ой как далеко! Марш делать уроки!
     Я промаршировал в свою комнату - умножать знания и печали.


                Запись...


     Вот уж, если привяжется Нина Федоровна, то не отстанет, пока двойку не поставит. Надо, по возможности, не обращать на себя внимания: сидеть тише воды,  ниже травы. А Сережка сегодня, как назло, пребывал в сильном беспокойстве.
     - Так кого же мне вызвать к доске? - в задумчивости, как бы разговаривая сама с собой, спросила учительница.
     - Не меня! Не меня! - прошелестело в классе.
     - Хватит трястись! - толкнул я Сережку. - Парта ходуном ходит. Ты привлекаешь к нам внимание.
     - Томилин, к доске!
     - Добился своего, - сердито бросил я Сереге.
     - Ну, Томилин, расскажи нам об Александре Македонском, о его завоеваниях, о...
     - Это было нечто. У меня нет слов!
     - Совсем нет?
     - Совсем.
     - Может, ты знаешь, когда умер великий Александр, и от чего?
     - Откуда мне знать, я что - следователь? Вон у Вовки папа - милиционер, пусть он и разбирается. Да вы и сами, лучше меня и Вовкиного папы знаете.
     - Так, понятно, у тебя опять слов нет.
     - Совершенно!
     - Знаешь, а у меня есть одно слово, но очень емкое - двойка!
     - Ведь говорил я тебе - не трясись! - зашипел я на расстроенного Сережку.
     - Просиков, к доске!
     Я обжег взглядом Сережку, встал и поплелся к доске.
     - А назови нам, Просиков, столицу Древней Македонии. Надеюсь у тебя, в отличии от твоего друга, слова найдутся.
     - Афины! - сказал я, не раздумывая, но увидев лицо учительницы, поспешно добавил: - Нет?.. Ну, я пошутил.
     - Я жду, - терпеливо произнесла Нина Федоровна.
     - Рим! Опять нет?.. Ну, это я снова пошутил.
     Учительница молчала.
     - Париж! - сказал я твердо.
     - Пять, Просиков!
     - Здорово! - обрадовался я.
     - Не думаю. Пошутила я. Кол!
     Ну, Серега! Ну... Теперь я не находил слов. Опять на один балл обогнал меня!
     Славка же, когда стал засыпаться и путать все на свете - Александра Македонского с Юлием Цезарем, Юлия Цезаря с нашим завучем, Париж с Калугой и так далее, вдруг заявил:
     - Нина Федоровна, у меня есть отличный кусок смородинового пирога: мне бы хотелось его вам предложить...
     - Ты же не думаешь, Слава, что меня можно купить за кусок пирога? - возмутилась учительница.
     - Если бы я знал, - вздохнул Славка, - то взял бы два куска.
     Наконец-то, вздохнула и учительница.
     Колька ничего не путал, потому что ничего не говорил. За что и был награжден соответствующей отметкой.
     - Где-то я слышал, что повинную голову не секут, - проворчал он. - Неправда! Еще как секут! Только не голову, а зад. Не совсем ясно, он-то за что провинился?
     А когда пришла очередь отвечать Лисицкому, то этот хитрец сказал:
     - Вообще-то, мне очень хочется в туалет. Очень! В таком состоянии я не могу думать ни о чем другом.
     Учительница вздохнула (прорвало ее все-таки):
     - Ну что же... Иди.
     И Женька, подавляя ликующий вопль, рвущийся наружу, побежал вон из класса, пообещав на ходу, что он мигом. Миг этот растянулся до конца урока. Ничего не скажешь - хитрец!


                Запись...


     - Совсем забыл, - сказал Сестренкин. - Мама велела купить хлеба и картошки. Пошли со мной. Я за картошкой, ты за хлебом.
     Я согласился. А Славка с Женькой пошли покупать пирожки на всех.
     Но на рынке Колька был неспокоен.
     - Я сам справлюсь, -сказал он мне. - А ты давай к ребятам, узнай - целы ли наши пирожки. У меня есть нехорошее предчувствие.
     Колькино беспокойство передалось и мне, и я поспешил назад.
     - Что-то ты быстро, - сказал Славка, вытирая носовым платком губы.
     - Как вы тут? - промямлил я.Но все-таки решил спросить напрямик. - А где наши пирожки?
     - Увы! - развел руками Славка.
     - Что - увы?
     - Ворона унесла.
     - Какая ворона?
     - Пернатая. Черная такая, вот с таким хвостом, - и он снова развел руками, показывая какого размера была ворона. Выходило, что с небольшого крокодила.
     Не обмануло предчувствие Кольку.
     - Ну как? - спросил он меня, когда я вернулся к нему.
     - Говорят, что ворона утащила.
     - Что ты несешь!
     - Это не я, а они.
     - Именно наши пирожки утащила?
     - Свои онм успели съесть.
     - А куда она полетела?
     - Кто, ворона?
     - Ну, не Славка же!
     - Откуда мне знать.
     - Я бы ей все перья выдрал, - с досадой сказал Колька.
     - В обществе защиты животных тебя бы не одобрили.
     - Я бы и у них все повыдергивал, - угрюмо сказал он.
     Только думается мне, не ворона это вовсе, а два ворона - Славка и Женька.


                Запись...


     Ганнибал Ильич ехидно улыбнулся и сказал:
     - Ну как, Леня, доволен своим результатом? Ты пришел к финишу последним, видно очень старался. - И он опять ухмыльнулся.
     - Результатом я доволен, - ответил Ленька, - хотя и не очень старался. Тут старайся не старайся - все одно. А недоволен я... этими, - ион рукой указал на нас. - Мелькают все время перед глазами, горизонт заслоняют.
     - Какой же в городе горизонт ты хотел увидеть? - удивился физрук. Здесь же повсюду дома.
     - Я имел в виду другой горизонт, - несколько туманно ответил Ленька. - Горизонт познания... Я собираюсь Вселенную познать.
     - Разве ты ее еще не познал?
     - Лишь малую часть. Впереди еще много работы.
     - Не надорвись, - заботливо сказал Ганнибал Ильич. - Вселенная большая.
     - Я знаю.
     - Ну-ну.
     - Ганнибал Ильич, он жуткий тип! - вмешался в разговор Колька Сестренкин. - Знает наизусть "Дядю Степу", "Мойдодыра" и всю таблицу умножения.
     - Не может быть! - опять удивился физрук.
     - Я знаю, Сестренкин, - с горечью сказал Ленька, - твое предназначение  - отравлять мне жизнь всеми возможными способами. И невозможными тоже... И ты с этим хорошо справляешься. Но с моей стороны, я заявляю решительный протест, и хочу положить этому конец!
     - Как же ты его положишь? - озадаченно спросил Колька.
     - А вот так! Запишусь в боксерскую секцию, а уж там меня доведут до нужного уровня.
     - Нужного кому?
     - Мне. И тогда...
     - И тогда?
     - Пиши пропало.
     - Кому писать?
     - Кому хочешь. Тебя это не спасет.
     - Колька был очень недоволен Ленькиными словами, и обещал их ему припомнить при первом удобном случае.
     Случай предоставился этим же вечером, когда мы глазели на рекламу торгового центра.
     - Это неон светится, - сказал Ленька.
     - А кто же? - спросил Колька.
     - Я же сказал - неон, - немного раздраженно ответил Ленька.
     - Кто не он?.. Ты меня за идиота считаешь? - в свою очередь рассердился Колька.
     - Считаю. Ты совсем свой мозг не используешь.
     - Тебе тоже твоим пользоваться недолго, - угрожающе сказал Колька. - Я так по нему стукну! Говори - если не он, то кто?
     Ленька застонал. Но его стон не разжалобил Кольку. И он, как и обещал, припомнил Леньке его слова.