ОКБ. Ад

Ад = выдумка о бесконечной муки боли, которая тяжела потому, что не имеет конца, бесхитростная мифология монастырей и богословских кафедр

И вот парадокс – эта выдумка,  рожденная из ложных вероучений испуганными пономарями и выпестованная монахами в монастырских кельях - о  навозе, жаровнях,  огне,  клещах, зловонном поте и потоках крови, - занимает темные закоулки зашоренного рассудка, воображение и души прихожан  -  и она нам по душе в Посюстороннем мире

Карфагенянин  Тертуллиан  во  II  веке  н. э.  смог вообразить Преисподнюю  и рисовал ее так (De  spectaculis – О Зрелищах): 
«Нам по  душе  видения,  представим  же  себе  самое  безмерное  — Страшный суд. Какая радость, какой восторг, какой праздник,  какое  счастье  —  видеть  стольких  горделивых  царей и ложных богов томящимися в гнуснейшем застенке мрака; стольких судей плавящимися на кострах, много лютее тех, что насылали они на головы ими осужденных  из заочно приговоренных Предопределением;  стольких  угрюмых  философов  —  рдеющими в  багряном  огне  вместе  с  их  призрачными  слушателями; стольких  прославленных  поэтов  — дрожащими перед  престолом  не  Мидаса,  а  Христа;  стольких  трагических  актеров  —  не бывало  искусными  сегодня  в  изображении  неподдельных  мук!» 
Ад – это гладиаторское зрелище - необычайно притягателен для тех, кто обожает муки при жизни. Это их тренажер

  В  пятидесятой  главе  своей  «Истории»  Гиббон  старается  умалить  притягательность  ада  и  пишет,  что  двух  простейших представлений  об  огне  и  тьме  вполне  достаточно,  чтобы почувствовать  бесконечную  боль,  которая  и  должна  быть бесконечно тяжела, поскольку, по замыслу своему, не имеет конца.  Может  быть,  эта безнадежная попытка и доказывает,  что  смастерить  ад —  дело  нехитрое,  но  ей  не  под  силу умерить  притягательный  ужас  выдумки.
Страшнее  всего здесь не сама мука, а ее  вечность. Сама длящаяся мука  — беспрерывность божьей кары, когда грешники в аду не смыкают г л а з ,  — пожалуй,  еще  страшнее,  но  ее  невозможно  представить …

Ад Данте – это пародия – исполинский анекдот.  Ада Сведенборга не страшится уже и грешник -  тьмы  отвергнутый  небом  уже попросту  не замечает.  Дж. Бернард  Шоу  (Man  and  Superman) ад вечности    пытается  скрасить  роскошью,  искусством, эротикой и честолюбием.

На весь ад своего жития  (семейного и публичного) в мундире камер-юнкера АС Пушкин – бог русскости Русского Мира - смог пролепетать Натали одно: - Какая ты дура, мой ангел 
…
Но парадокс в том, что обвиняющие и осуждающие нас на вечные муки забыли: мы смертны, Бог лишил нас бессмертия (подобия при формировании адама из красного праха с земли – адамы, оставив нам в наследие лишь «образ Наш»).  Его приговор об изгнании с дачи земной Рай и жизни в поте трудов, сношений и родов, ограниченной … смертью… это просто издевательство: как можно смертного  стращать смертью …  И как можно награжденного быстрой конченностью  пугать вечностью мук?  Лишенный  бессмертия в Начале,  не  может  им  и  располагать.  Оно  —  не  проклятие,  а  дар

Ад невозможен: Господь  не  согласился  бы  на  такую вечность  для  созданного  Им  мира.  Отвратительно  думать,  что  грешник  и  дьявол  вечно  смеются  над  благим помыслом Творца.

  Но человечество упорно в упертости. Он ищет страх.  Основные  его    в  пользу  вечности  ада таковы:
1) вероучительный  =  ужас  наказания  как  раз  и  кроется  в  его  вечности, а  сомневаться  в  этом  —  значит  сводить  на  нет  действенность  догматов  и  заигрывать  с  дьяволом
2) боль должна быть бесконечной,  поскольку  бесконечна вина покусившегося на величие  Бога,  чье  бытие  бесконечно = а простительной  вины  не  бывает  и  никакой  грех  не заслуживает  снисхождения
3) есть вечность рая и вечность ада, ибо этого требует  достоинство  нашей  свободной  воли;  либо  труд человека воистину вечен, либо  он сам  —  всего лишь пустая химера.  Сила  этого  аргумента  —  не  в  логике,  она — в драматизме, а это куда сильней.

****
Истопник:
Борхес Хорхе Луис. ПИСЬМЕНА БОГА. М- «Республика». 1992.