Застолье после стратосферы

Тяжелые стальные ворота авиационного гаража с грохотом захлонулись, отсекая прохладу осеннего вечера конца сентября. За ними, пощелкивая остывающим титановым планером, замер наш верный МиГ-31. А внутри ангара уже вовсю разгорался настоящий авиационный праздник. Запах разогретого машинного масла и канифоли смешался с умопомрачительным ароматом горячих домашних пельменей, которые Ангелина Викторовна наконец-то решилась подать на стол.В центре импровизированного стола, сооруженного из двух верстаков и накрытого чистой брезентовой плащ-палаткой, выстроилась праздничная батарея: дорогой коньяк, три бутылки портвейна «Три топора» и, конечно, запотевшая графинная классика — наша любимая «Хмельнушка».Марина Никифоровна, прямо в расстегнутом высотно-компенсирующем костюме, с ходу захватила инициативу. Она с грохотом поставила на стол пустую гильзу от 30-миллиметровой пушки ГШ-6-23, плеснула туда коньяка до самых краев и подняла ее над головой как кубок:— Команда! Тишина в отсеках! Наш перехватчик на базе, крылья целы, хвост на месте! Первый тост — за нашего гениального слесаря Мирона Олеговича и за его чудо-топливо, высокотемпературный керосин Т-6! Если бы Мирон не перебрал всю топливную автоматику и не закачал эту горючую амброзию под завязку, мы бы на двух с половиной Махах в стратосфере просто испарились! За термостабильность, мужики, и за золотые руки нашего лауреата! Горько... то есть, ура!Все дружно выдохнули, хрустнули свино-говяжьей ветчиной и дружно загремели стопками. Мирон скромно поправил орден на комбинезоне и принялся за пельмени, которые таяли во рту.Следом за Мариной со своего места с важным видом поднялся старый техник Василий Васильевич Анисимов. Он строго обвел всех взглядом поверх очков и постучал вилкой по бутылке портвейна:— А я, как КДП и старая гвардия, хочу поднять бокал за авиационную смекалку! За то, что в нашей команде нет места трусости, зато есть место неординарным решениям. Смекайло! А ну-ка, покажи руку!Бортинженер Смекайло-де-Цопфи скромно протянул ладонь, на которой красовался след от легкого ожога — память о закороченном щитке.— Вот! — торжественно провозгласил Васильевич. — Когда левый воздухозаборник заклинило и движок пошел на помпаж, этот международный человек-загадка не катапультировался, а голыми руками полез в силовую электрику! За ручной клин Смекайло! За то, что он вовремя поймал геометрию потока и спас тридцать тонн титана и наши седые головы! Пьем «Три топора» до дна за штурманский инстинкт!— Да ладно вам, Василь Василич, я просто тумблером... — засмущался Смекайло, но Лидия Никифоровна Беленькая авторитетно положила ему на тарелку три самых больших пельменя и строго отрезала: «Ешь, герой, заслужил».Атмосфера в гараже накалялась добела в самом лучшем, душевном смысле. Татьяна Андреевна, двоюродная сестра Марины, уплетая ветчину, уже вовсю планировала прыжки с крыла заправленного МиГа на ходу, а Ангелина Викторовна, подливая Марине «Хмельнушку», тихонько ворчала, но уже с улыбкой:— Ну ладно, Маруська, признаю... На МиГе-31 у тебя все под контролем было. Но про Ту-134 и петлю Нестерова ты ведь пошутила, да?Марина хитро прищурилась, пригубила коньяк, обняла подругу за плечи и громко на весь гараж объявила:— Линка, авиация шуток не любит! Но раз Мирон у нас сегодня с орденом, а Смекайло — спас гидросистему, Ту-134 подождет до следующей пятницы. А сегодня — гуляем! Мироныч, включай магнитолу, давай нашу, авиационную!И гараж снова взорвался смехом, звоном посуды и песнями. Это был отменный вечер отменной команды.