Персональный буй глава 15

НАСЛЕДНИКИ НЕ ПО ПРЯМОЙ.
Балтазар потеребил мочку уха, потёр кончик носа, зевнул, сделал одухотворённое лицо и пропел опереточным тенором:

- Ветви тёмным балдахином свешивающиеся,
        Шумы речки с дальней песней смешивающиеся,
        Звёзды в синем небе слабо вздрагивающие,
        Штампы роз свои цветы протягивающие...

- Это стихи явно не твои, – сказал Самсон.
- Наверное Евтушенков? – предположил Спартак Василич.
- Хмм...
- Тогда может Пастернацкий?
- Спасокукоцкий! – усмехнулся Самсон.
- Бы-буу...бу-бур-бур-бру-бупп...бу-бру-бупп-быыр-бру! – заметил Тихий.
- Правильно, это Валерий Брюсов, а не Пастернак, и уж тем паче, не Евтушенков какой-то! Не правда ли, тонкие стихи? Хотя его бывшие друзья Мережковские считали, что после того как продался большевикам, Брюсов ничего уже  больше не напишет. Однако вот пожалуйста, талант не пропьёшь...
- Как некоторые... – пробасил Самсон. Он третий день готовился к глубоководному погружению, поэтому был очень серьёзен, копаясь в огромном рюкзаке, откуда то неторопливо извлекал, то так же неторопливо обратно в рюкзак запихивал водолазное снаряжение.
- Как-то  в погожий летний денёк мы сидели с Фраеровым в садике возле  его  дома, -  сменил тему Балтазар, – Кто не знает, Фраеров известный драматург. Он тогда только  что  в очередной раз  женился, – не помню уже и в который... Кстати, Фраеров утверждал, что он является одним из непрямых потомков Брюсова. И даже подумывал присоединить к фамилии Фраеров ещё и  Брюсов, хотя до этого присоединил фамилию Фельтен, так как однажды решил, что  он дальний потомок ещё и знаменитого петербургского зодчего Фельтена. Кто не знает знаменитой решётки Летнего сада? И что бы вышло: Фраеров-Брюсов-Фельтен, драматург? Между тем у Валерия Брюсова детей не было, а непрямых потомков... да кто их когда-то считал?.. Короче, Фраеров забыл про Брюсова и женился в очередной  раз.
- В двадцатый? – съязвил Самсон, нажав на клапан акваланга, от  чего тот издал характерный звук.
- Не думаю, что  в двадцатый... хотя, полагаю под  чары Гименея Фраеров попадал в общей сложности раз  семь, не меньше.
- Даже тебя опередил?!
Балтазар скривил  лицо:
- К тому же Фраеров всегда любил рассказывать в красках об особенностях своей полигамности. Между прочим выяснилось, что последняя жена обладала несомненными преимуществами перед предшественницами, а уж что  касается кулачного боя, то и вовсе не имела  себе равных.
- Так что  из того? – пожал плечами Спартак Василич, – так часто бывает, когда чувиха ничем особенным не  выделяется, а как даст спутнику в лоб, тот и с катушек долой.
– Поэтому в семейной жизни главное не кулачные боли, а взаимный магнетизм! – заметил Самсон, уложив акваланг обратно в специальный мешок.
- Иначе заместо сладкой кулебяки получается обратный цыплёнок кабака! – хихикнул Спартак Василич.
- Ну это  у кого как...
- Да...но последняя жена Фраерова являлась ровесницей моему приятелю, а ему к тому времени уже перевалило за пятьдесят.
- Есть женщины в русских селеньях и леспромхозах! – вздохнул Спартак Василич.
– Но тут  ещё следует добавить, что со  всеми своими жёнами Фраеров расставался мирно, хотя однажды был эксцесс, когда его последняя жена нокаутировала одну из любовниц. Сцепились они серьёзно, любовница даже  сперва имела  преимущество, но потом ей пришлось обращаться за медицинской помощью.
- Прямо какие-то женские боли  в грязи! – вздохнул  Самсон и все заметили как с верхних ветвей самой высокой ели с истошном криком взлетели четыре галки.
- Дело  в том, что любовница – она  кстати была замужем и  совершенно не собиралась за Фраерова, – возомнила себя Маргаритой, поскольку считала Фраерова Мастером. Уж  не знаю... англичане это называют go off the rails, то есть «слететь с катушек».
- Теперь понятно, почему Фраеров известный драматург, он ведь Мастер! К тому же у него такой богатый жизненный опыт по женской части.
- Открыл, короче, ящик Горгоны.
- Ящик Пандоры... - поправил Самсон.
- Примечательно, что подобный  эпизод когда-то  случился  с его отцом, который тоже  как и впоследствии сын, являлся известным драматургом.
- Нет чтобы заниматься общественно-полезным промыслом!
- Правда в схватку тога вступили не жёны, а просто две профурсетки, с которыми у отца были одновременные интрижки, не более, поскольку старший Фраеров был однолюбом и выше всех всегда ставил  свою жену.
- Однако же какая наследственная связь?! –  выпучил глаза Самсон, и все заметили  в озере шлёпнула хвостом какая-то очень большая рыба. Самсон же продолжал обшаривать в тот момент мешок для дайвинга, такие мешки водолазы часто привязывают шкертом и мешок плавает на поверхности, сообщая направление движений дайвера. – Ведь у некоторых отцов и детей совпадают не только определённые признаки, поступки и некоторые склонности, но и жизненные  события?!
- Бывают целые семейные линии, склонные  к разврату! – цокнул Спартак Василич.
- В общем наше вино тогда  закончилось, выпивать больше не хотелось, и когда тема очередной  женитьбы Фраерова исчерпалась, мы продолжали праздно болтать не помню уже и о чём. Между тем в какой-то момент на глаза нам попался нарядно одетый парень с букетом цветов и тортиком. Наверное парень  не мог найти нужную квартиру потому что забегал то в одну, то в другую парадную – дом был трёхэтажный послевоенной постройки, считается, что  такие строили пленные немцы, и парадных  всего было две. Так  парень бегал  минут наверное пятнадцать, пока наконец не понял, что ошибся  домом и куда-то в итоге убежал совсем. Фраеров усмехнулся  и сказал: «Я приду к тебе с цветами! Правда неплохое  начало  миниатюры?» Я ответил, что лучше так: «Я приду  к тебе в костюме!» И ещё  добавил, что приду  в костюме и полукедах. В те годы, надо сказать, начиналась странная мода, когда к парадному костюму или выходному платью запросто добавлялись кроссовки или лыжные ботинки. В общем, потом я написал:

Чем тупее и угрюмей
Тем внушительнее вид
Я приду к тебе  в костюме
Укротить свой аппетит
Ты меня со скалкой встретишь
Дело в том что  в  тот момент
Ты пельмени молча лепишь
Весь в муке истеблишмент
Дело  в разнице и сумме
Я приду  к тебе опять
В сером в яблоках костюме
И улягусь на кровать
От любви нам станет жарко
Ты прильнёшь опять ко мне
И прошепчешь: Балтазарка!
Или это всё во сне?
В блеске кожаной  фуражки
Ореол минувших лет
Перстень запонки подтяжки
Кобура и  пистолет
В тишине и мелодраме
Непогоду переждём
Я вернусь  к тебе  в пижаме
И пилотке  с козырьком!