Нарцисс Араратской Долины. Глава 211

В середине того лета, 2001 года, мне исполнилось 35 лет. Отметил я свой день рождения в мастерской, куда пришло около двадцати человек гостей. Пришли: геодезист и поэт Ваня со своей женой Олей, женщиной умной и рассудительной; поэт Сева, который мои дни рождения почти не пропускал; Виктор Г., родной брат (по отцу) моей кузины Юли, человек крайне приятный и интеллигентный, рождённый в последний год правления товарища Сталина; Света М., женщина с красивой восточной внешностью и загадочной душой, с которой я познакомился ещё на Арбате, в 1987 году, когда ей было лишь 19 лет; молчаливый худощавый розенкрейцер Дима М. со своей подругой Наташей;  художник-викинг Пётр, рождённый, как и Виктор в 1952 году; неунывающий оптимист и продавец картин Юра, с которым я ещё поддерживал коммерческие связи; художник Вадим К. со своей говорливой женой Леной, с которыми я дружил с 1989 года; молодой художник Рома А., рождённый в 30- летнюю годовщину Победы, в городе Ковров, и прекрасно рисующий, в основном, печально задумчивых детей; карикатурист Лёша, с которым я встречаться стал значительно реже, по каким-то непонятным причинам; бывший огранщик алмазов, художник и певец Валера, рождённый, как и я в 1966 году, но на полгода раньше; мой улыбчивый старший брат Игорь и, конечно же, Марго. И в такой вот компании, состоявшей из 18 человек, я и отметил свою символическую середину жизни и…

                …честно говоря, я даже не помню, как прошло это знаменательное мероприятие, да и в моём дневнике ничего такого особенного не записано кроме списка гостей, и память моя ничего об этом дне не сохранила. Наверное, ещё и потому, что я не пил, как все остальные, и поэтому не смог сильно расслабиться, особенно в присутствии розенкрейцера Димы, которому наша компания явно показалась немного странной и шумной. Мне даже удивительно, что я его пригласил в эту, далеко не розенкрейцеровскую атмосферу. Дима, разумеется, тоже не употреблял спиртных напитков, и он со своей будущей женой тихо просидел в углу, немного удивлённые столь бурным весельем. И, почему-то, я не сделал коллективной фотографии, во дворике, со всеми гостями, и может поэтому мне ничего не запомнилось. Гости пришли, пошумели, поболтали, поели, выпили и разошлись…

                А за год до этого, в 2000 году, я отметил своё появление на свет (34-летие) тоже в мастерской, и тоже пришло около двадцати человек гостей, но это был почти другой состав. Странным образом тот день рождения мне запомнился. Тогда пришли астрологи, с которыми я учился в ВШКА: интеллигентный мужчина примерно пятидесяти лет Вадим со своей умной женой Тамарой, а также одна барышня, которую звали Марина, женщина эмоциональная и мне явно симпатизирующая. Кроме астрологов приходил кинодеятель Жоан. Приходила сексапильная розенкрейцерша Лена З., которая Жоану очень понравилась. Пришёл весёлый брат Марго – Кирилл со своими двумя подругами, одну из которых тоже звали Маргарита. Приходили две неразлучных подружки – Ольга и Марина. Приходила Света В., барышня чувственная, но при этом, себя сильно сдерживающая. И, конечно же, были: Сева, Лёша, Валера и Марго. Совсем под вечер вдруг появилась девушка Алина с подружкой Аней, и каким-то ещё своим приятелем, имя которого я не записал. И тот день рождения был явно повеселей, посмешней, поабсурдней, поразвязней. И девушек было значительно больше, что тоже не маловажно. Никогда не знаешь, как пройдёт твой день рождения. Хотя, правда, в 2000 году я отмечал его не восьмого, когда родился, а 7 июля, что было, с мистической точки зрения, неправильно, ведь заранее его нельзя отмечать. И на другой же день, именно в мой день рождения, когда мы с Марго поехали на тётушкину дачу под Можайск, в нашу машину въехал мотоциклист и довольно хорошо помял нам правую сторону. К счастью, всё обошлось без жертв. А в машине сидели ещё: мой брат Игорь, художник Вадим с Леной. Это я к тому, что в свой день рождения лучше никуда не ездить, вести себя осмотрительно и даже желательно не сильно веселиться.

                А через два дня после того, как мне исполнилось 35, мы с Марго попытались подать заявление в Таганский ЗАГС, отстояв с раннего утра длинную очередь, но его у нас не приняли: нужна справка, что я не женат. А справку эту надо было получать по месту моего гражданства, то есть в городе Ереване. Лететь туда было не обязательно, а надо было сходить в Армянский переулок, в Армянское посольство. Я туда в тот же день пошёл, вместе со своим братом Игорем, отстоял нервную двухчасовую очередь (армяне, как правило, не умеют соблюдать очередь и тихо стоять в ожидании), заплатил 40 долларов. Справка о моей неженатости придёт минимум через полтора месяца, не раньше. Я был немного всем этим расстроен, как и Марго. В общем, сразу нам пожениться не удалось. Вечером же, после посольства, я поехал в гости к геодезисту и непризнанному поэту Ване, где был также признанный поэт Сева, который после моего дня рождения слегка «загулял». Мы сходили на местный пляж, что находился прямо у ваниного дома. Нетрезвый Сева искупался и немного пришёл в себя. Искупалась также трезвомыслящая жена Вани - Ольга. Мы с Ваней купаться не стали…

                Раньше, в годы юности, я часто ездил к Ване в гости, но потом как-то  значительно реже стал посещать его гостеприимную трёхкомнатную квартиру. Хотя, бывать мне у него всегда нравилось, только ехать было далековато: на метро до «Речного вокзала», далее пешком по Ленинградскому шоссе минут 15-20. Ваня жил прямо на северо-западном  краю Москвы, у моста в сторону Химок. И прожил он там до самой своей кончины, до осени 2021 года, прожив 65 лет, всю жизнь сильно куря и наплевательски относясь к своему здоровью. Он мог бы прожить ещё меньше, но ему сделали операцию на сердце, тем самым продлив его земное пребывание ещё где-то лет на десять. Врачи запретили ему курить, но Ваня продолжал вдыхать смертоносный дым, и представить Ваню без дымящей сигареты было сложно. И при этом, Ваня всегда имел лишний вес, что тоже было вредно для здоровья. И если бы не его строгая рассудительная жена и заботливая добрая мама, то, думаю, Ваня покинул бы свою физическую оболочку значительно раньше. Поэт Ваня, как я писал ранее, страдал от приступов душевной хандры и меланхолии (как это принято у поэтов), хотя бывал иногда весел и жизнелюбив…

                А 14 июля, Марго отвезла меня на свою дачу, расположенную в районе города Одинцово, в Баковке, где я был представлен её родителям и бабушке. Людмиле Елисеевне, я, вроде бы, даже понравился, и она была удивлена, что я не был никогда женат. А родителям, мне думается, мой облик не очень пришёлся по душе. Будь я на их месте, я бы тоже себе не понравился: слишком я был, всё-таки, какой-то непонятный, богемный, суетливый, что никак нельзя было скрыть, даже сделав мне короткую буржуазную причёску. По моим глазам чувствовалось, что я человек не очень социальный и чуждый нормальному образу жизни. Признаться честно, этих смотрин я сильно побаивался и чувствовал себя не сильно комфортно. Да и Марго тоже, при своих строгих родителях не сильно расслаблялась, и боялась, что я что-то там такое неправильное скажу или не дай бог что-то такое ляпну. Но как-то всё обошлось, и смотрины я прошёл если не на пять, то на четыре с минусом. Мудрая бабушка, во всяком случае, осталась мной довольна, не увидя во мне злодея и хитрого мошенника, коим я никогда и не был…