Дом в Медвежьем Уголке. Вторая книга про Вини-Пуха

Дом в Медвежьем Уголке: вторая книга про Винни-Пуха
Перевод Марины Горте

Содержание
Глава первая, в которой Винни-Пух и Поросёнок строят дом для Иа в Медвежьем Уголке
Глава вторая, в которой Тигр приходит в лес и завтракает
Глава третья, в которой организуются поиски Очень Маленького Жука, а Винни-Пух и Поросёнок попадают в ловушку для Слонопята
Глава четвёртая, в которой выясняется, что Тигры не лазают по деревьям
Глава пятая, в которой у Кролика был насыщенный день, и мы узнаём, чем Кристофер Робин занимается по утрам
Глава шестая, в которой Винни-Пух придумывает новую игру, а остальные присоединяются к ней
Глава седьмая, в которой Тигра усмиряют
Глава восьмая,  в которой Поросёнок спасает Сову и Винни-Пуха и спасается сам
Глава девятая, в которой Иа находит Домик для Совы, и Сова переезжает в него
Глава десятая, в которой Кристофер Робин и Пух приходят в Зачарованное Место и мы оставляем их там








Глава первая,
в которой Винни-Пух и Поросёнок строят дом для Иа
в Медвежьем Уголке

    Однажды, когда медвежонку Пуху было нечем заняться, он решил что-нибудь сделать, поэтому он отправился к Поросёнку, чтобы посмотреть, чем он занят. Падал снег, когда он шёл по белой лесной тропинке, и он ожидал увидеть Поросёнка, греющего свои копытца у камина, но, к своему удивлению, он увидел, что дверь открыта, и войдя, он понял, что Поросёнка в доме нет.
    ; Он вышел, — грустно сказал Пух. ; Вот в чём дело. Его нет в доме. Мне придётся отправиться на прогулку для размышлений одному. Как грустно!
    Но сначала он решил очень громко постучать, просто чтобы убедиться, что Поросёнка нет дома. И пока он ждал, не ответит ли Поросёнок, он прыгал, чтобы согреться, и вдруг в его голове возникло гудение, которое показалось ему добрым гудением, похожим на песню. Вот такую.
Чем больше снега
(Тиддли бом),
Тем больше надо бегать
(Тиддли бом),
Чтобы согреться
(Тиддли бом)
Или нужно теплее одеться
(Тиддли бом).
Никто не знает
(Тиддли бом),
Что пальцы мои замерзают
(Тиддли бом).
Становится всё холоднее
(Тиддли бом),
И щеки мои синеют
(Тиддли бом).
    ; Итак, я сделаю вот что, — сказал Винни-Пух, — я сначала пойду домой и посмотрю, который час, и, возможно, надену шарф, а потом пойду к Иа-Иа, и спою ему эту песню.
    Он поспешил обратно в свой дом; и его мысли по дороге были так заняты напеванием о том, что он готовится к встрече с Иа-Иа, что, когда он вдруг увидел Поросёнка, сидящего у него дома в кресле, он удивился и стал гадать, в чьём же доме он находится.
    ; Привет, Поросёнок, — сказал он. — Я думал, тебя нет.
    ; Нет, Пух, — сказал Поросёнок, — это тебя не было дома.
    ; Всё верно, — сказал Винни-Пух. — Я знал, что кто-то из нас не было дома.
    Он посмотрел на свои часы, которые остановились без пяти минут одиннадцать несколько недель назад.
    ; Почти одиннадцать, — радостно сказал Винни-Пух. ; Ты как раз вовремя, чтобы немного подкрепиться, — и он засунул голову в шкаф. А потом, Поросёнок, мы пойдём к Иа и споём ему мою песенку.
    ; Какую песенку, Винни?
    ; Ту, которую мы будем петь Иа-Иа, — объяснил Винни-Пух.
    Часы всё ещё показывали без пяти одиннадцать, когда Винни-Пух и Поросёнок отправились в путь полчаса спустя. Ветер стих, и снег, устав кружиться, пытаясь догнать себя, теперь мягко шелестел, пока не находил место, где можно было остановиться, и иногда этим местом был нос Винни-Пуха. Вскоре Поросёнок оказался в белом шарфе из снега; особенно снежным он почувствовал себя за ушами.
    ; Пух, — наконец сказал он, немного робея, потому что не хотел, чтобы Пух подумал, что он сдаётся, — мне просто интересно. А что если мы сейчас пойдём домой и порепетируем твою песню, а споём её Иа-Иа завтра… или… или послезавтра, когда случайно его увидим?
    ; Это очень хорошая идея, Поросёнок, — сказал Винни-Пух. ; Мы будем репетировать её сейчас по ходу дела. Но идти домой репетировать её бесполезно, потому что это особая уличная песня, которую нужно петь на открытом воздухе среди снегов.
    ; Ты уверен? — с тревогой спросил Поросёнок.
    ; Ну, ты увидишь, Поросёнок, когда послушаешь. Потому что… вот как она начинается. Чем больше снега, тем больше…
    ; Чего именно? — спросил Поросёнок.
    ; Тидли-бом, — сказал Винни-Пух. — «Я добавил это, чтобы было смешнее. Чем больше это звучит, тидли-бом, тем лучше песня. Звончее!
    ; Разве ты не говорил про снег?
    ; Да, но это было раньше.
    ; До «тидли-бом»?
    – Это был другой «тидли-бом», — сказал Винни-Пух, чувствуя себя
немного растерянным. — Я спою тебе как следует, и тогда ты увидишь.
    И он спел это снова.
Чем больше снега
(Тиддли бом),
Тем больше надо бегать
(Тиддли бом),
Чтобы согреться
(Тиддли бом)
Или нужно теплее одеться
(Тиддли бом).
Никто не знает
(Тиддли бом),
Что пальцы мои замерзают
(Тиддли бом).
Становится всё холоднее
(Тиддли бом),
И щеки мои синеют
(Тиддли бом).
    Закончив, он ждал, что Поросёнок скажет, что из всех когда-либо слышанных им на открытом воздухе песенок о снежной погоде эта была самой лучшей.
    Но, хорошенько подумав, Поросёнок сказал:
    – Пух, дело не столько в щеках, сколько в ушах.
    К этому времени они подошли к Мрачному Месту, где жил Иа. Они зашли в небольшой сосновый лес и сели на ворота от изгороди. Они стряхнули с себя снег, но было всё равно очень холодно, и чтобы согреться, они шесть раз пропели песенку Винни-Пуха. Поросёнок пел «тиддли-бом», а Винни-Пух — всё остальное, и оба они стучали палочками по верху ворот в разных местах. Вскоре им стало немного теплее, и они смогли продолжить разговор.
    – Я вот о чём подумал, — сказал Винни-Пух, — Я подумал об Иа.
    – Что именно ты подумал об Иа?
    – Ну, бедному Иа негде жить.
    – Верно, ведь у Иа нет дома, — сказал Поросёнок.
    – У тебя есть дом, Поросёнок, и у меня есть дом, и это очень хорошие дома. И у Кристофера Робина есть дом, и у Совы, у Кенги и Кролика есть дома, и даже у друзей и родственников Кролика есть дома или норы, а у бедного Иа нет ничего. Поэтому я подумал, давай построим ему дом.
    – Это великолепная идея, — сказал Поросёнок. Где мы его построим?
    – Мы построим его здесь, — сказал Винни-Пух, — прямо у этого Леса, В месте, где Лес закрывает от ветра, потому что именно здесь мне пришла в голову эта идея. И мы назовем это место Медвежьим Уголком. Уголком Пуха. И мы построим домик для Иа из палочек в Медвежьем Уголке.
    – На другой стороне Леса лежит куча палочек, — сказал Поросёнок. — Я их видел. Много-много. И все они в куче.
    – Спасибо, Поросёнок, — сказал Винни-Пух. — То, что ты только что сказал, очень нам поможет. Я мог бы назвать это место Уголком Винни-Пуха, если бы Медвежий Уголок не звучал лучше. Пойдём.
    Итак, они слезли с ворот и пошли на другую сторону леса, чтобы забрать хворост.
    Кристофер Робин провёл утро дома, путешествуя в Африку и обратно, и только что сошёл с корабля и гадал, что происходит на улице, как вдруг кто-то постучал в дверь. Никто иной как Иа.
    – Привет, Иа, — сказал Кристофер Робин, открыв дверь. – Как дела?
    – Всё ещё идет снег, — мрачно сказал Иа.
    – Так и есть.
    – И очень холодно.
    – Да?
    – Да, — сказал Иа. – Однако, — произнёс он, немного оживившись, — у нас в последнее время не было землетрясений.
    – Что случилось, Иа?
    – Ничего, Кристофер Робин. Ничего важного. Я полагаю, ты нигде не видел дома или чего-то подобного?
    – Какого дома?
    – Просто дома.
    – Кто там живёт?
    – Я там живу. По крайней мере я так думал. Но, видимо, нет. В конце концов, не у всех могут быть дома.
    – Но, Иа, я не знал… я всегда думал…
    – Не знаю, как там другие, но… со всем этим снегом и прочим, не говоря уже о сосульках и тому подобном, на моей поляне около пяти часов утра не так жарко, как некоторые думают. Не так жарко… И совсем не душно. Но это между нами… никому не говори… Без дома холодно.
    – О, Иа!
    – И я сказал себе: остальные пожалеют, если я совсем замерзну. У них нет мозгов, ни у кого. Если снег будет идти ещё шесть недель или около того, один из них начнет говорить себе: «Иа-Иа не может быть так уж жарко около пяти часов утра на поляне». А потом я пострадаю. И они пожалеют.
    – О, Иа-Иа! — сказал Кристофер Робин, ему тоже стало грустно.
    – Я не тебя имею в виду, Кристофер Робин. Ты другой. Итак, в итоге я построил себе домик возле маленькой рощицы.
    – Правда? Как здорово!
    – Самое захватывающее, — сказал Иа самым меланхоличным голосом, — это то, что когда я уходил сегодня утром, дом был там, а когда вернулся, его уже не было. Совсем не было, понимаешь? Это был всего лишь домик Иа. Но все же я просто задумался...
    Кристофер Робин не стал задумываться. Он уже натягивал свою тёплую шапку, свои тёплые ботинки и своё теплое пальто.
    – Мы немедленно пойдем и отыщем его, — сказал он Иа, и они поспешили, и очень скоро добрались до полянки у Соснового Леса, где раньше стоял домик Иа.
    – Вот! — сказал Иа. – Ни единой палочки не осталось! Конечно, у меня ещё есть весь этот снег, с которым я могу делать что угодно. Не стоит жаловаться.
    Но Кристофер Робин не слушал Иа, он прислушивался к чему-то другому
    – Разве ты не слышишь? — спросил он.
    – Что это? Кто-то смеется?
    – Слушай.
    Они оба прислушались... и они услышали глубокий хриплый голос, говоривший напевным тоном, что чем больше снега, тем теплее надо одеваться, и тихий высокий голосок, перемежающийся между этими словами.
    – Это Винни-Пух, — взволнованно сказал Кристофер Робин...
    – Возможно, — сказал Иа.
    – И Поросёнок! — воскликнул Кристофер Робин, ещё больше воодушевляясь.
    – Наверное, — сказал Иа. – Нам нужен дрессированный ищейка.
    Слова песни внезапно изменились.
    – Мы закончили наш ДОМ! — пропел хриплый голос.
    – Тиддли бом!» — пропел писклявый голосок.
    – Это прекрасный ДОМ…
    – Тиддли бом…
    – Красивый и тёплый притом…
    – Тиддли бом…
    – Пух! — крикнул Кристофер Робин.
    Певцы умолкли.
    – Это Кристофер Робин! — воскликнул Пух.
    – Он где-то рядом с тем местом, где мы взяли все эти палочки… — сказал Поросёнок.
    – Пошли, — сказал Пух.
    Они побежали в ту сторону, где они собирали хворост.
    – Привет, Кристофер Робин! Привет, Иа! – кричал Винни-Пух.
    – Вот и Иа, — сказал Винни-Пух, закончив обнимать Кристофера Робина, и толкнул Поросёнка, а Поросёнок толкнул его, и они подумали про себя, какой прекрасный сюрприз они приготовили.
     – Привет, Иа.
    – И тебе того же, Винни-Пух, и дважды по четвергам, — мрачно сказал Иа.
    Прежде чем Винни-Пух успел сказать: «Почему по четвергам?», Кристофер Робин начал рассказывать печальную историю о потерянном доме Иа.
    Винни-Пух и Поросёнок слушали, и их глаза, казалось, становились всё больше и больше.
    – Где, ты сказал, он был? — спросил Винни-Пух.
    – Прямо здесь, — сказал Иа.
    – Сделан из палочек?
    – Да.
    – О! — сказал Поросёнок.
    — Что? — спросил Иа.
    – Я только что произнёс «О!», — нервно сказал Поросёнок. И чтобы казаться совершенно спокойным, он пару раз напел «тиддли-бом», словно говоря: «Что же нам теперь делать?».
    – Ты уверен, что это был дом? — спросил Винни-Пух. «То есть, ты уверен, что дом был здесь?»
    –Конечно, уверен, — сказал Иа. И пробормотал про себя: «У некоторых из них совсем нет мозгов».
    – Что случилось, Винни-Пух? — спросил Кристофер Робин.
    – Ну, — сказал Винни-Пух… — Дело в том, — сказал Винни-Пух… –
Ну, дело в том, — сказал Винни-Пух… — Видишь ли, — сказал Винни-Пух… – Вот так, — сказал Винни-Пух, и что-то, казалось, подсказывало ему, что он не очень хорошо объясняет, и он снова толкнул Поросёнка.
    – То же самое, — сказал Поросёнок … – Только теплее.
    – Что теплее? – спросил Иа.
    – Другая сторона Леса, где твой дом.
    – Мой дом? — спросил Иа. – Мой дом был здесь.
    – Нет, — твёрдо сказал Поросёнок. – На другой стороне Леса.
    – Потому что там теплее, — сказал Винни-Пух.
    – Но я хочу знать!
    – Пойдем посмотрим, — сказал Поросёнок и повёл его на другую сторону Леса.
    Они завернули за угол, и там стоял домик Иа, он выглядел довольно уютным.
    – Вот твой дом, – сказал Поросёнок.
    – Хорош и внутри, и снаружи, — гордо сказал Винни-Пух.
    Иа-Иа зашёл внутрь… и вышел.
    – Это удивительно, — сказал он. — Это мой дом, и я построил его там, где сказал, что построил, так что ветер, должно быть, снёс его сюда. И вот он, в отличном состоянии. На самом деле, местами даже лучше.
    – Намного лучше, — сказали Винни-Пух и Поросёнок хором.
    Это просто показывает, чего можно добиться, немного потрудившись, — сказал Иа. — Видишь, Винни-Пух? Видишь, Поросёнок?
    Сначала ум, а потом упорный труд. Посмотри! Вот как нужно строить дом, — гордо сказал Иа.
   Так они оставили Иа в домике. А Кристофер Робин, Винни-Пух и Поросёнок пошли на обед, и по дороге Винни-Пух и Поросёнок рассказали мальчику об ужасной ошибке, которую совершили с домом Иа. И когда Кристофер Робин перестал смеяться, все они запели песню о снежной погоде и пели её всю оставшуюся дорогу. Поросёнок, который всё ещё не был уверен в своём голосе, снова вставлял тиддли-бомы.
    «Я знаю, что тиддли-бомкать кажется легким, — подумал Поросёнок, —  но не каждый сможет с этим справиться».


Глава вторая, в которой Тигр приходит
в Лес и завтракает

    Винни-Пух внезапно проснулся посреди ночи и прислушался. Затем он встал с кровати, зажег свечу и, спотыкаясь, побежал через комнату посмотреть, не пытается ли кто-нибудь проникнуть в его медовый шкаф. Но никто не пытался, поэтому он вернулся, задул свечу и лег в постель. Затем он снова услышал шум.
    – Это ты, Поросёнок? — спросил он.
    Но это был не Поросёнок.
    – Входи, Кристофер Робин, — сказал Винни-Пух.
    Но Кристофер Робин не вошёл.
    – Расскажи мне об этом завтра, Иа, — сонно сказал Пух.
    Но шум продолжался.
    – Ворраворраворраворра ... – сказал Кто Бы То Ни Был, и Пух понимал, что ему это не снится.
    «Что это может быть? — подумал он. – В Лесу много разных звуков, но этот ни на что не похож. Это не рычание, не мурлыканье, не лай и не тот звук, который издают перед началом стихотворения, а какой-то другой звук, издаваемый Странным Животным. И он издает его за моей дверью. Так что я встану и попрошу его этого не делать».
    Он встал с постели и открыл входную дверь.
    – Привет! – сказал Пух, на случай, если кто-то есть снаружи.
    – Привет! – сказал Кто Бы То Ни Был.
    – О! – сказал Пух. – Привет!
    – Привет!
    – О, вот ты где! – сказал Пух. – Привет!
    – Привет! – сказало Странное Животное, удивляясь, как долго продолжаются приветствия.
    Пух как раз собирался сказать «Привет!» в четвертый раз но подумал, что не стоит, и вместо этого он спросил:
    – Ты кто?
    – Я, – ответил голос.
    – О! — сказал Пух. – Ну входи!
    И вот, Кто Бы То Ни Был вошёл в дом, и в свете свечи он и Пух посмотрели друг на друга.
    – Я Пух, — сказал Винни-Пух.
    – Я Тигр, — сказал Тигр.
    – О! — воскликнул Пух, потому что никогда раньше не видел такого животного.
    – Кристофер Робин о тебе знает?
    – Конечно, знает, — сказал Тигр.
    – Ну, — сказал Пух, — сейчас середина ночи, а это хорошее время, чтобы ложиться спать. А завтра утром мы будем есть мёд на завтрак. Тиграм нравится мёд?
    – Им нравится всё, — весело сказал Тигр.
    – Тогда, если им нравится спать на полу, я пойду обратно в постель, — сказал Пух, — и мы займёмся делами утром. Спокойной ночи.
    И он вернулся в постель и быстро уснул.
    Когда он проснулся утром, первое, что он увидел, — это Тигра, сидящего перед зеркалом и смотрящего на своё отражение.
     – Привет! — сказал Пух.
     – Привет! — сказал Тигр. — Я нашёл кого-то, кто точно такой же, как я. Я думал, что я единственный такой.
    Пух встал с кровати и начал объяснять, что такое зеркало, но как только он дошёл до самой интересной части, Тигр сказал:
    – Извини, но что-то ползёт по твоему столу, — и с громким «ворраворраворраворра» ... вскочил на край скатерти, стянул её на пол, трижды завернулся в неё, перекатился на другой конец комнаты и, после ужасной борьбы, высунул голову на дневной свет и весело сказал. – Я победил?
    – Это моя скатерть, — сказал Винни-Пух, начиная разматывать Тигра.
    –А я-то думал, что это такое? — сказал Тигр.
    – Она кладётся на стол, и на неё что-нибудь ставят.
    – Тогда почему она пыталась меня укусить, когда я на неё не смотрел?
    – Думаю, нет, — сказал Винни-Пух. – Она не пыталась.
    – Она пыталась, — сказал Тигр, — но я был слишком быстр.
    Пух положил скатерть обратно на стол, поставил на неё большой горшок с медом, и они сели завтракать.
    Как только они сели, Тигр набрал полный рот меда… и посмотрел на потолок, склонив голову набок; он издавал причмокивающие звуки языком и губами. Это были исследующие звуки и звуки размышления.
    После чего он решительно сказал:
    – Тигры не любят мёд.
    – О! — сказал Пух, пытаясь изобразить Грусть и Сожаление. – Я думал, им нравится всё.
    – Всё, кроме мёда, — сказал Тигр.
    Винни-Пух был весьма доволен этим и сказал, что, как только он сам позавтракает, они пойдут в гости к Поросёнку, и, возможно, Тигру достанется немного кукурузы.
    – Спасибо, Винни, — сказал Тигр, — потому что кукуруза — это то, что тиграм нравится больше всего.
    Итак, после завтрака они пошли к Поросёнку, и Винни-Пух объяснил ему по пути, что Поросёнок — Очень Маленькое Животное, которое не любит, чтобы на него наскакивали, и попросил Тигра не быть слишком Прыгучим. А Тигр, который прятался за деревьями и прыгал на тень Винни-Пуха, когда тот не смотрел, сказал, что Тигры прыгают только до завтрака, и как только они съедят несколько зерен кукурузы, они становятся Тихими и Смирными. И вот, вскоре они постучали в дверь Поросёнка.
    – Привет, Винни-Пух, — сказал Поросёнок.
    – Привет, Поросёнок. Это Тигр.
    – Ага? — сказал Поросёнок и осторожно обошёл стол с другой стороны.  – Я думал, тигры меньше, чем этот.
    – Не больше, чем другие, — сказал Тигр.
    – Они любят кукурузу, — сказал Пух, — поэтому мы и пришли, потому что бедный Тигр ещё не завтракал.
    Поросёнок подтолкнул миску с кукурузой к Тигру и сказал:
    – Угощайся!
    А затем подошёл ближе к Пуху и почувствовал себя намного смелее, и сказал:
    – Так ты Тигр? Ну и ну!
    Но Тигр ничего не сказал, потому что его рот был полон кукурузы…
    После долгого жевания и чавканья он сказал:
    – Тиги ми мюбят мумумузу.
    И когда Пух и Поросёнок спросили: «Что?», он сказал:
    – Ми кусно, – и на мгновение вышел на улицу, чтобы выплюнуть кукурузу.
    Когда он вернулся, он твёрдо сказал:
    – Тигры не любят кукурузу. Не вкусно.
    – Но ты же сказал, что им нравится всё, кроме мёда, — сказал Пух.
    – Всё, кроме мёда и кукурузы, — объяснил Тигр.
    Услышав это, Пух сказал:
    – А, понятно!
    А Поросёнок, который был рад, что тиграм не нравится кукуруза, сказал:
    – А как насчёт чертополоха?
     – Чертополох, — сказал Тигр, — это то, что тиграм нравится больше всего.
    – Тогда пойдёмте навестим Иа, — сказал Поросёнок.
    И все трое пошли и пришли в Медвежий Уголок, где был домик Иа.
    – Привет, Иа! — сказал Пух.  – Это Тигр.
    – Кто-кто? — спросил Иа.
    – Вот он, — объяснили Пух и Поросёнок хором, а Тигр улыбнулся своей самой счастливой улыбкой и ничего не сказал.
    Иа обошёл Тигра с одной стороны, а затем повернулся и обошёл его с другой стороны.
    Как вы сказали, его зовут? — спросил Иа.
    – Тигр.
    – Ах так? — воскликнул Иа.
    – Он только что пришёл, — объяснил Поросёнок.
    – Ах так? — снова воскликнул Иа.
    Он долго думал, а затем спросил:
    – А когда он уйдёт?
    Винни-Пух объяснил Иа, что Тигр — большой друг Кристофера Робина, который приехал погостить в Лес, а Поросёнок объяснил Тигру, что тот не должен обращать внимания на то, что говорит Иа, потому что он всегда угрюм и мрачен. А Иа объяснил Поросёнку, что, наоборот, сегодня утром он чувствует себя особенно весёлым. А Тигр объяснил всем, что он ещё не завтракал.
    – Я знал, что что-то не так, — сказал Винни-Пух. – Тигры любят чертополох, поэтому мы и пришли к тебе, Иа.
    – Спасибо за внимание, Пух, – сказал Иа.
    – О, Иа, я хотел сказать, что мы рады тебя видеть…
    – Ничего-ничего, – ответил Иа. –  Но твой новый полосатый друг… естественно, хочет завтрак. Как ты сказал, его зовут?
    – Тигр.
    – Тогда иди сюда, Тигр.
    Иа повёл его к самому заросшему чертополохом участку, который только можно было найти, и помахал копытом.
    – Небольшой участок, который я приберёг на свой день рождения, — сказал Иа, – но, в конце концов, что такое день рождения? Сегодня он есть, а завтра его нет. Угощайся, Тигр!
    Тигр поблагодарил его и с некоторой тревогой посмотрел на Пуха.
    – Это действительно чертополох? — спросил он шёпотом.
    – Да, — ответил Пух.
    – Тот, что Тиграм нравится больше всего?
    – Верно, — сказал Пух.
    – Понятно, — сказал Тигр.
    И он откусил большой кусок чертополоха и громко захрустел.
    – Ой! — воскликнул Тигр.
    Он сел и засунул лапу в рот.
    – Что случилось? — спросил Винни-Пух.
    – Жжётся! — пробормотал Тигр.
    – Твоего друга, — сказал Иа, — похоже, укусила пчела.
    Друг Пуха перестал качать головой, чтобы избавиться от колючек, и объяснил, что тиграм не нравятся чертополохи.
    – Тогда зачем портить совершенно здоровый чертополох? — спросил Иа.
    – Но ты же сказал, — начал Пух, — ты сказал, что тиграм нравится всё, кроме мёда и кукурузы.
    – Тиграм нравится всё, кроме мёда, кукурузы и чертополоха, — сказал Тигр, который теперь бегал кругами, высунув язык.
    Пух грустно посмотрел на него.
    – Что же нам делать? — спросил он Поросёнка.
    Поросёнок знал ответ на этот вопрос и тут же сказал, что им нужно пойти к Кристоферу Робину.
    – Вы найдете его у Кенги, — сказал Иа. Он подошёл поближе к Пуху и громко прошептал. – Не могли бы вы попросить своего друга упражняться где-нибудь в другом месте? Я собираюсь пообедать и не хочу, чтобы мне мешали. Мелочь, с моей стороны, и придирки, но у нас у всех свои маленькие капризы.
    Пух кивнул и позвал Тигра.
    – Мы пойдём к Кенге. Она наверняка предложит тебе подходящий завтрак.
    Тигр закончил свой последний круг и подошёл к Пуху и Поросёнку.
    – Жжётся! — объяснил он с широкой и дружелюбной улыбкой. – Пошли! — и побежал впереди.
    Винни-Пух и Поросёнок медленно шли за ним. И пока они шли, Поросёнок ничего не говорил, потому что не мог ни о чём думать, а Винни-Пух тоже ничего не говорил, потому что думал о стихотворении. И когда он придумал его, он начал:
Что делать с бедным Тигром,
Чем накормить его,
Ведь он не ест почти что,
Почти что ничего.
Не ест он кукурузу,
Не ест чертополох,
И даже сладкий мёд
Для Тигра чем-то плох.
А ведь для Тигра важно
Немножко подрасти,
Чтоб пару килограммчиков
Ещё приобрести.
    – Он и так достаточно большой, — сказал Поросёнок.
    – Он на самом деле не очень большой.
    – Мне так не кажется.
    Винни-Пух задумался, услышав это, а затем пробормотал про себя:
Он кажется огромным
Из-за своих прыжков.
Наверно, он поел бы
С картошкой пирожков.
    – Нравится тебе моё стихотворение, Поросёнок? – спросил Винни-Пух.
    – Всё, кроме пары килограммчиков», — сказал Поросёнок. – Я не думаю, что Тигру они нужны.
    – Ну это нужно для рифмы. Если хочешь, чтобы стихотворение было хорошим, надо позволить рифмам появляться.
    – А я и не знал, — сказал Поросёнок.
    Тигр всё это время прыгал перед ними, оглядываясь время от времени и спрашивая:
    – Я правильно иду? Я правильно иду?
    И вот наконец они увидели дом Кенги, и там был Кристофер Робин. Тигр бросился к нему.
     – О, вот ты где, Тигр! — сказал Кристофер Робин. – Я знал, что ты где-то неподалёку.
    – Я находил всякое в Лесу, — сказал Тигр с важным видом. – Я нашёл Винни-Пуха, Поросёнка и Иа, но я не могу найти подходящего завтрака.
    Винни-Пух и Поросёнок подошли и обняли Кристофера Робина, и объяснили, что произошло.
    – Ты знаешь, что нравится Тигру? — спросил Винни-Пух Кристофера Робина.
    – Наверное, если бы я очень хорошо подумал, я бы догадался, — сказал
Кристофер Робин, – но я думаю, что Тигр сам знает.
    – Да, — сказал Тигр. — Всё, что есть на свете, кроме мёда, кукурузы и… как там назывались эти жгучие штуки?
    – Чертополох.
    – Да, он самый.
    – Ну, тогда Кенга может дать тебе что-нибудь на завтрак.
    И вот они вошли в дом Кенги.
    Малыш Ру сказал:
     – Привет, Винни-Пух! Привет, Поросёнок! Привет, Тигр!
    И когда Кенге объяснили, что им нужно, она сказала очень доброжелательно:
    –  Ну, загляни в мой шкаф, дорогой Тигр, и возьми то, что тебе понравится. –  Потому что она сразу поняла, что, каким бы большим ни казался Тигр, ему нужно столько же доброты, сколько и Ру.
    – Мне тоже посмотреть? — спросил Винни-Пух, который начал чувствовать себя немного неважно.
    И он нашел маленькую баночку сгущенного молока, и что-то, казалось, подсказывало ему, что Тигру оно не понравится, поэтому он отнес баночку в угол и принялся за неё, чтобы никто не помешал.
    Но чем больше Тигр совал свой нос и лапу то в одно, то в другое, и чем больше съестного он находил, тем больше оно ему не нравилось.
    И когда он перерыл в шкафу всё, что мог, и не смог найти ничего подходящего, он спросил Кенгу:
    – Что же делать?
    Но Кенга, Кристофер Робин и Поросёнок стояли вокруг Ру, наблюдая, как он должен выпить Солодовый Экстракт.
     Ру спрашивал:
    – Неужели я опять должен выпить это?
    А Кенга говорила:
    – Ну Ру, дорогой, ты обещал!
    – Что это? — спросил Тигр у Поросёнка.
    – Его укрепляющее лекарство, — сказал Поросёнок. – Он его ненавидит.
    Тигр подошёл поближе, наклонился над спинкой стула Ру, и вдруг высунул язык и слизнул одну большую ложку, и, внезапно подпрыгнув от неожиданности, Кенга сказала: «О!», а затем выхватила ложку, когда та уже исчезала в пасти Тигра, и благополучно вытащила её, но уже без Солодового Экстракта.
        – Дорогой Тигр! — сказала Кенга.
    – Он принял моё лекарство, он принял моё лекарство, он принял моё лекарство! — радостно пропищал Ру, думая, что это потрясающая шутка.
    Затем Тигр посмотрел на потолок, закрыл глаза, облизал губы, на случай, если на них что-то осталось, и на его мордочке появилась мирная улыбка. И тогда он сказал:
    – Так вот что нравится тиграм!
    Это объясняет, почему он остался жить в доме Кенги. Потому что он принимал Солодовый Экстракт на завтрак, обед и ужин. А иногда, когда Кенга чувствовала, что ему нужно окрепнуть, она давала ему ложку-другую «Кенгуру-завтрака» после еды в качестве лекарства.
    – Но я думаю, — сказал Поросёнок Пуху, — что он и так достаточно крепкий.

Глава третья,
в которой организуются поиски Очень Маленького Жука, а Винни-Пух и Поросёнок попадают в ловушку для Слонопята

    Однажды Пух сидел дома. Он считал свои горшочки с медом, когда в дверь постучали.
    – Четырнадцать, — сказал Пух. — Входите. Четырнадцать. Или пятнадцать? Вот незадача, я запутался!
    – Привет, Пух, — сказал Кролик.
    – Привет, Кролик. Четырнадцать, не так ли?
    – Что, четырнадцать?
    – Я считал свои горшочки с медом. Кажется, их четырнадцать.
    – Ты уверен?
    – Нет.
    – А разве это имеет значение?  — спросил Кролик.
    – Мне просто хочется знать, —сказал Винни-Пух, — Чтобы я мог сказать себе: «У меня осталось четырнадцать горшочков мёда». Или пятнадцать, как угодно. Это своего рода утешение.
    – Ну, давай назовём их шестнадцатью, — сказал Кролик.  – Я хотел спросить, ты случайно не видел Маленького?
    – Думаю, нет, — сказал Винни-Пух. А потом, немного подумав,
Спросил. – Кто такой Маленький?
    – Один из моих друзей и родственников, — ответил Кролик.
    Это мало помогло Пуху, потому что у Кролика было так много друзей и родственников, таких разных типажей и размеров, что он не знал, искать ли Маленького на верхушке дуба или в лепестке лютика.
    – Я сегодня никого не видел, — сказал Пух. – Он тебе нужен для чего-нибудь?
    – Он мне не нужен, — сказал Кролик. — Но всегда полезно знать, где твой друг или родственник, нужен он тебе или нет.
    А, понятно, — сказал Пух. — Он потерялся?
    Ну, — сказал Кролик, — его давно никто не видел, так что, полагаю, он потерялся. В любом случае, — продолжал он с важностью, — я обещал Кристоферу Робину, что организую его поиски, так что пойдём.
    Винни-Пух ласково попрощался со своими четырнадцатью горшочками мёда, надеясь, что их пятнадцать, и они с Кроликом отправились в Лес.
    Теперь, — сказал Кролик, — это поиск, и я его организовал…
    – Что ты с ним сделал? — спросил Винни-Пух.
    – Организовал его. Это значит… ну, это то, что делают с поиском, когда не все ищут в одном месте. Поэтому я хочу, чтобы ты сначала поискал возле Шести Сосен, а затем… направился к Дому Совы и искал меня там. Понимаешь?
    – Нет, — сказал Винни-Пух. — По правде говоря…
    – Тогда увидимся у Дома Совы примерно через час…
    – Поросёнок тоже подключён к поискам?
    – Мы все подключены, — сказал Кролик и ушёл.
    Как только Кролик скрылся из виду, Пух вспомнил, что забыл спросить, какой из себя Маленький, был ли он другом или родственником, который садится тебе на нос, или тем, на кого случайно наступают, и поскольку было уже слишком поздно, то он решил начать Поиски с Поиска Поросёнка и спросить его, кого они ищут, прежде чем искать его.
    «И бесполезно искать Поросёнка в Шести Соснах, — сказал Пух про себя, — потому что он обосновался в своем Особом Месте. Поэтому мне придется сначала поискать это Особое Место. Интересно, где оно находится». И он составил план поиска так:
    ПОРЯДОК ПОИСКА.
    1. Особое Место. (Чтобы найти Поросёнка.)
    2. Поросёнок. (Чтобы узнать, кто такой Маленький.)
    3. Маленький. (Чтобы найти Маленького.)
    4. Кролик. (Чтобы сказать ему, что я нашёл Маленького.)
    5. Снова Маленький. (Чтобы сказать ему, что я нашёл Кролика.)
    «День обещает быть тяжёлым», — подумал Винни-Пух, шагая по дороге.
    В следующее мгновение день действительно стал очень тяжёлым, потому что Пух был так занят размышлениями, что не смотрел, куда идёт. Он не увидел яму перед собой и полетел. Он подумал: «Я лечу, прямо как Сова. Интересно, как остановиться?».
    Бах!
    – Ой! — что-то пискнуло.
    «Забавно», — подумал Пух. – «Я не говорил «Ой!», я сказал «О!».
    – Помогите! — раздался тихий, высокий голосок.
    «Это опять я, — подумал Винни-Пух. – Со мной произошёл несчастный случай, я упал в колодец, и мой голос стал писклявым. Вот незадача!»    
    – Помогите… помогите!
    – Вот ты где! Я говорю, даже когда не пытаюсь. Значит, это должен быть очень серьёзный несчастный случай.
    И тут он подумал, что, возможно, когда он попытается что-то сказать, у него не получится; поэтому, чтобы убедиться, он громко сказал:
    – Очень серьёзный несчастный случай с Винни-Пухом.
    – Винни! — пискнул голос.
    – Это Поросёнок! — в нетерпении воскликнул Винни-Пух. – Ты где?
    – Под кем? — сказал Поросёнок, как будто будучи под чем-то.
    – Под кем?
    – Под тобой! — пискнул Поросёнок. – Вставай, Винни!
    – О! — сказал Пух и быстро поднялся. — Я упал на тебя, Поросёнок?
    — Ты упал на меня, — сказал Поросёнок, ощупывая себя всего.
    — Я не хотел, — печально сказал Пух.
    — Я не хотел оказаться под тобой, — грустно сказал Поросёнок. — Но сейчас со мной всё в порядке, Пух, я так рад, что это был ты.
— Что случилось? — спросил Пух. — Где мы?
— Думаю, мы в какой-то Яме. Я шёл, искал кого-то, а потом вдруг меня там не стало, и как только я поднялся, чтобы посмотреть, где я, на меня что-то упало. И это был ты.
    — Так и было, — сказал Пух.
    — Да, — сказал Поросёнок. — Пух, ты думаешь, мы в Ловушке?
    Винни-Пух совсем об этом не задумывался, но теперь кивнул.
    Вдруг он вспомнил, как они с Поросёнком однажды сделали Ловушку для Слоноподобных Существ, и догадался, что произошло. Они с Поросёнком попали в Ловушку для Слонопята. Вот что это было.
    – Что будет, когда придёт Слонопят? — спросил Поросёнок. Он весь  дрожал, думая об этом.
    – Возможно, он тебя не заметит, Поросёнок, — ободряюще сказал Винни-Пух, — потому что ты Очень Маленький.
    – Но он заметит тебя, Винни-Пух.
    Он заметит меня, а я замечу его, — сказал Винни-Пух, обдумывая это. — Мы будем замечать друг друга долгое время, а потом он скажет: «Хо-хо!»
    Поросёнок слегка вздрогнул при мысли об этом. «Хо-хо!», и его уши начали дёргаться от волнения.
    – Ч-что ты скажешь? — спросил он.
    Винни-Пух попытался придумать что-нибудь, но чем больше он думал, тем больше чувствовал, что на самом деле нет ответа на «Хо-хо!»
    – Я ничего не скажу, — наконец сказал Пух. – Я просто буду напевать себе под нос, как будто чего-то жду.
    – Тогда, может быть, он снова скажет «Хо-хо!» — с тревогой в голосе предположил Поросёнок.
    – Скажет, — произнёс Пух.
    Уши Поросёнка так быстро задёргались, что ему пришлось прислонить их к стенке Ловушки, чтобы они не шевелились.
    – Он снова скажет это, — сказал Пух, — а я буду продолжать напевать. И это его Расстроит. Потому что, когда ты говоришь «Хо-хо!» дважды, с самодовольным видом, а другой только напевает, ты вдруг обнаруживаешь…
    – Что?
    – Что что-то не так, — сказал Пух. – Разве не это?
    Винни-Пух понимал, что он имеет в виду, но, будучи Медведем с Очень Маленьким Мозгом, не мог подобрать слов.
    – Просто что-то не так, — повторил он.
    – Ты имеешь в виду, что это больше не «Хо-хо!»? — с надеждой спросил Поросёнок.
    Винни-Пух с восхищением посмотрел на него и сказал, что именно это он и имел в виду — если кто-то будет постоянно напевать, то ты не сможешь вечно повторять «Хо-хо!»
    – Но он скажет что-нибудь другое, — сказал Поросёнок.
    – В том-то и дело. Он скажет: «Что это такое?». А я скажу — и это очень хорошая идея, Поросёнок, которая мне только что пришла в голову — я скажу: «Это ловушка для Слонопята, которую я сделал, и я жду, когда Слонопят в неё упадёт».
    И я буду продолжать напевать. И это его окончательно Расстроит.
    – Эй! – сказал кто-то сверху. – Эй! – снова позвал кто-то.
    Поросёнок и Пух посмотрели наверх. Это был Кристофер-Робин.
    – Похоже, что вы попали в свою Ловушку для Слонопята, – сказал Кристофер Робин.
    – Похоже, что так, – сказал Винни-Пух.
    – И теперь не можете из неё выбраться, – сказал Кристофер Робин.
    – Похоже, что так, – сказал Поросёнок.
    – Держите верёвку! – сказал Кристофер Робин и кинул в Яму один конец верёвки. – Я сегодня как знал, что мне пригодится верёвка, поэтому я взял её с собой.
    Сначала Поросёнок ухватился за верёвку, и Кристофер Робин вытянул его наверх. Затем они снова бросили верёвку в яму. Теперь Винни-Пух ухватился за верёвку, и Кристофер Робин вместе с Поросёнком вытянули из Ямы Винни-Пуха.
    – Кристофер Робин! — воскликнул Поросёнок восхищением. – Ты нас спас!
    – Ты нас спас, Кристофер Робин! – повторил слова Поросёнка Медведь. – Ты случайно не знаешь, поиски Маленького всё ещё продолжаются? – спросил он.
    – Поиски продолжаются, – ответил Кристофер Робин. – А вы знаете, как на самом деле зовут Маленького?
    – Нет, – сказал Винни-Пух.
    – Нет, - ответил Поросёнок.
    – Настоящее имя Маленького Очень Маленький Жук. Но его называют Маленьким сокращенно. Он был со мной какое-то время, но потом когда я обходил куст дрока, он куда-то пропал.
    – Куда он мог деться? – воскликнул Поросёнок , как вдруг увидел что-то. – Пух! — воскликнул он. – Что-то ползёт по твоей спине.
    – Я так и думал, — сказал Пух.
    – Это Маленький! — воскликнул Поросёнок.
    – Ах, вот это кто! — сказал Винни-Пух.
    – Кристофер Робин, я нашел Маленького! — воскликнул Поросёнок.
    – Молодец, Поросёнок! — сказал Кристофер Робин.
    И от этих ободряющих слов Поросёнок снова почувствовал себя очень счастливым. Поэтому, когда Кристофер Робин помог им выбраться из Ямы, они все вместе, рука об руку, отправились в путь.
    А два дня спустя Кролик случайно встретил Иа в Лесу.
    – Привет, Иа, — сказал он, — ты что-то ищешь?
    – Конечно, ищу, — ответил Иа. — Я ищу Маленького. У тебя что, совсем нет мозгов?
    – Ах, разве тебе не сказали? — произнёс Кролик. — Маленького нашли два дня назад.
    Повисла тишина.
    – Ха-ха, — горько сказал Иа. — Веселье и всё такое. Не извиняйся. Так и должно быть.


Глава четвёртая,
в которой выясняется, что тигры
не лазают по деревьям

    Однажды Винни-Пух подумал, что он давно не видел Иа, а вернее, со вчерашнего дня. И он решил пойти и навестить его. И, идя по вереску и напевая себе под нос, он вдруг вспомнил, что не видел Сову со вчерашнего дня, поэтому решил просто заглянуть в Стоакровый Лес по дороге и посмотреть, дома ли Сова.
    Он продолжал петь, пока не дошёл до той части ручья, где были каменные ступеньки, и, оказавшись посередине третьего камня, начал задумываться, как поживают Кенга, Ру и Тигр, ведь они жили все вместе в другой части Леса. И он подумал: «Я давно не видел Ру, и если я не увижу его сегодня, то это продлится ещё дольше». И вот он сел на камень посреди ручья и запел ещё один куплет своей песни, размышляя, что же ему делать.
Второй куплет песни был таким:
Сегодня, сегодня, сегодня поутру,
Я навещу, наверное, крошку Ру.
Мы вместе с Ру попрыгаем и поговорим.
Ту-рым – ту-рым – ту-рым – тара – тара-рым.
    Солнце было таким приятно тёплым, и камень, который долгое время лежал под солнцем, тоже был таким тёплым, что Винни-Пух уже было решил остаться здесь, посреди ручья, до конца утра, когда вспомнил о Кролике.
    «Кролик, — сказал себе Винни-Пух. — Мне нравится разговаривать с Кроликом. Он говорит разумные вещи. Он не использует длинные, сложные слова, как Сова. Он использует короткие, простые слова, например: «А как насчет обеда?» и «Угощайся, Винни-Пух». Полагаю, мне действительно следует пойти к Кролику».
    И он вспомнил ещё один куплет:
А Кролик, Кролик, Кролик
Бывает очень мил,
Он пообедать у себя
Винни-Пуху предложил.
Приятную беседу
Вели мы за столом.
И дивно провели
Мы время с ним вдвоём.

О, мне нравится, как он говорит,
Да, нравится.
Это самый приятный способ говорить,
Только вдвоем.

И угощайся, Винни-Пух,
Хотя это может стать привычкой,
Это приятная привычка,
Для Винни-Пуха.

    Итак, пропев это, он встал со своего камня, перешёл обратно через ручей и отправился к дому Кролика.
    Но он не успел далеко отойти, как начал спрашивать сам себя: «А вдруг Кролика нет дома?»
    «Или предположим, что я снова застряну в его входной двери, вылезая наружу, как это случилось однажды, когда его входная дверь оказалась недостаточно широкой? Ведь я-то знаю, что не потолстею, но его входная дверь может стать уже. Так разве не лучше было бы, если бы…»
    И всё это время, пока он разговаривал сам с собой, он всё больше и больше уходил на запад, не задумываясь, пока… пока внезапно не оказался снова у своей собственной входной двери.
    А было одиннадцать часов.
    Настало время что-нибудь перекусить.
    Через полчаса Винни-Пух отправился туда, куда хотел отправиться, а именно к дому Поросёнка. И, идя, он вытирал рот тыльной стороной лапы и напевал довольно пушистую песенку. Она звучала так:
Я был бы счастлив этим утром
Увидеть Поросёнка.
И выпить баночку-другую
Сладчайшей, да, сгущенки.
И если не увижу я
Сову, Иа и Робина,
Не так уж это важно,
А по утрам особенно.
Я мог бы провести счастливое утро,
увидев Поросёнка.
А я не мог бы провести счастливое утро,
не увидев Поросёнка.
И, кажется, это не имеет значения,
если я не увижу Сову и Иа (или кого-либо из
других),
И я не увижу Сову или Иа (или кого-либо из
других),
И Кристофера Робина.
    Кажется, песня вышла не очень удачная, но утро было настолько солнечным и приятным, что Пуху показалось, что это одна из лучших песен, которые он когда-либо сочинял. Поэтому он пел и пел её в своё удовольствие.
    Поросёнок был занят тем, что копал ямку возле своего дома.
    – Привет, Поросёнок! — сказал Винни-Пух.
    – Привет, Винни-Пух, — сказал Поросёнок, подпрыгнув от неожиданности.
    – А что ты делаешь?
    – Я сажаю жёлудь, чтобы из него вырос дуб, и у меня было бы много желудей прямо у дома, понимаешь? Мне не пришлось бы ходить за ними в такую даль.
    – А вдруг оно не вырастет? — сказал Винни-Пух.
    – Вырастет-вырастет. Потому что так говорит Кристофер Робин.
    – Ну тогда, — сказал Винни-Пух, — я посажу соты перед домом, и из них вырастет улей.
    Поросёнок не был в этом уверен.
    – Или кусочек сотов, — сказал Пух, — чтобы не тратить слишком много. Но тогда может вырасти только кусочек улья, и это может быть не тот кусочек, где пчёлы будут делать мёд, а не жужжать и кусаться. Это будет обидно.
    Поросёнок согласился, что это будет обидно.
    – Кроме того, Пух, это очень сложное дело — сажать, если не знаешь, как это делается, — сказал он и положил жёлудь в лунку, которую выкопал, засыпал её землёй и стал прыгать на ней.
    – Я знаю, — сказал Пух, — потому что Кристофер Робин дал мне семечко мастершалума, я посадил его, и у меня будет целая клумба мастершалумов возле входной двери.
    – Я думал, их называют настурциями, — робко сказал Поросёнок, продолжая прыгать.
    – Нет, — сказал Пух. — Не эти. Эти называются мастершалумами.
    Когда Поросёнок закончил прыгать, он вытер лапы о штанишки и спросил:       
    – Что же нам теперь делать?
    Пух ответил:
    – Пойдём к Кенге, Ру и Тигру.
    А Поросёнок сказал:
    – Д-да. П-пойдем, — потому что он всё ещё немного опасался Тигра, Очень Прыгучего Животного, которое говорило «Как дела?» и прыгало на тебя от души, из-за чего ты падал, а в уши забивался песок. Не спасало даже то, что Кенга говорила: «Осторожно, дорогой Тигр», и помогала тебе встать.
    И они отправились к дому Кенги.
    Так случилось, что Кенга тем утром почувствовала хозяйское настроение, и ей захотелось посчитать вещи — например, жилетки Ру, и сколько кусочков мыла осталось. Поэтому она отправила Ру и Тигра на прогулку с пакетом бутербродов с кресс-салатом для Ру и пакетом бутербродов с солодовым экстрактом для Тигра, чтобы они приятно провели время в Лесу.
    И пока они шли, Тигр рассказывал Ру (которому всё хотелось знать) всё о том, что умеют делать тигры.
    – Они умеют летать? — спросил Ру.
    – Да, — сказал Тигр, — они очень хорошо летают, тигры. Очень хорошо летают.
    – О! — воскликнул Ру. — Они летают так же хорошо, как Сова?
    – Да, — сказал Тигр. — Только они не хотят летать.
    – Почему они не хотят?
    – Ну, им это просто почему-то не нравится.
    Ру не мог этого понять, потому что он думал, что было бы здорово уметь летать, но Тигр сказал, что это трудно объяснить кому-либо, кто сам не тигр.
    – Ну, — сказал Ру, — они могут прыгать так же далеко, как Кенгуру?
    – Да, — сказал Тигр. — Когда захотят.
    – Я люблю прыгать, — сказал Ру. — Посмотрим, кто прыгнет дальше, ты или я?
    – Я могу, — сказал Тигр. — Но мы не должны останавливаться сейчас, иначе мы опоздаем.
    – Опоздаем на что?
    –На всё, на что мы хотим успеть вовремя, — сказал Тигр, поспешно продолжая путь.
    Через некоторое время они добрались до Шести Сосен.
    – Я умею плавать, — сказал Ру. — Я упал в реку и поплыл. А тигры умеют плавать?
    – Конечно, умеют. Тигры умеют всё.
    – Они умеют лазить по деревьям лучше, чем Винни-Пух? — спросил Ру, остановившись под самой высокой сосной и глядя на неё снизу вверх.
 – Лазать по деревьям — это то, что у них получается лучше всего, — сказал Тигр. Намного лучше, чем у Винни-Пуха.
    – А они смогут забраться на это дерево? – и Малыш Ру указал лапкой на дерево.
    – Они всегда так лазают по деревьям, — сказал Тигр. – Вверх и вниз, вверх и вниз, и так весь день.
    – О, Тигр, неужели?
    – Я тебе покажу, — храбро сказал Тигр, — а ты можешь сесть ко мне на спину и смотреть. – Потому что из всего, что, по его словам, умеют делать Тигры, единственное, в чём он вдруг почувствовал себя по-настоящему уверенным, — это лазание по деревьям.
    – О, Тигр! О, Тигр! О, Тигр! — взволнованно запищал Ру.
     И он сел на спину Тигра, и они полезли вверх.
И первые два метра Тигр радостно говорил себе под нос:
    – Вверх!
    А следующие два метра он говорил:
    – Я всегда говорил, что тигры умеют лазить по деревьям.
    А следующие два метра он говорил:
    – Не то чтобы это было легко, заметьте.
    А следующие два метра он говорил:
    – Конечно, есть ещё и спуск назад.
    А потом он сказал:
    – Что будет трудно… Если только не упадешь… Тогда будет… ЛЕГКО.
    И при слове «легко» ветка, на которой он стоял, внезапно надломилась, и он едва успел ухватиться за ветку выше, приподнялся... а затем он зацепился за ветку подбородком... а потом подтянул одну заднюю лапу... а потом другую... пока наконец не сел на другую ветку, тяжело дыша и жалея, что не пошёл поплавать.
    Ру слез с него и сел рядом.
    – О, Тигр, — взволнованно сказал он, — мы на самой верхушке?
    – Нет, — ответил Тигр.
    – Мы лезем на верхушку?
    – Нет, — сказал Тигр.
    – О! — грустно воскликнул Ру. А затем продолжал с надеждой: – Это был чудесный момент, когда ты притворился, что мы вот-вот упадем, а мы не упали. Ты повторишь это еще раз?
    – Нет, — сказал Тигр.
    Ру помолчал немного, а потом сказал:
    – Давай съедим наши бутерброды, Тигр!»
    И Тигр ответил:
    – Давай, где они?
    Ру сказал:
    – У подножия дерева.
    И Тигр сказал:
    – Думаю, прибережём их.
    Поэтому они не стали есть.
    Вскоре появились Винни-Пух и Поросёнок. Винни-Пух нараспев говорил Поросёнку, что, похоже, не имеет значения, чем он занят, если он не толстеет, и он не думает, что толстеет. А Поросёнок гадал, сколько времени пройдет, когда его дуб вырастет.
    – Смотри, Винни! — вдруг сказал Поросёнок. – Там что-то есть
Сосне.
    – Точно, есть! — сказал Винни-Пух, удивленно глядя вверх.
    – Там какое-то Животное.
    Поросёнок взял Пуха за руку на случай, если тот испугается.
    – Это Одно из Свирепых Животных? — спросил он, отводя взгляд.
    Пух кивнул.
    – Это Ягуляр, — сказал он.
    – Что делают Ягуляры? — спросил Поросёнок, надеясь, что они не станут делать ничего страшного.
    – Они прячутся в ветках деревьев и падают на тебя, когда ты проходишь под ними, — сказал Пух. – Мне рассказывал Кристофер Робин.
    – Возможно, нам лучше не заходить под эту сосну, Пух. На случай, если он упадёт и поранится.
    – Они не ранятся, — сказал Пух. – Они – хорошие падальщики.
    Поросёнок чувствовал, что находиться под очень хорошим падальщиком было бы ошибкой, и он собирался поспешить обратно за чем-то, что забыл, когда Ягуляр окликнул их.
    – Помогите! Помогите! — кричал он.
    – Вот что всегда делают Ягуляры, — сказал Винни-Пух с большим интересом. — Они кричат: «Помогите! Помогите!», а потом, когда ты поднимаешь голову, они на тебя набрасываются.
    – Я не смотрю на него! — громко воскликнул Поросёнок, чтобы Ягуляр случайно не сделал что-нибудь не то.
    Что-то очень взволнованное рядом с Ягуляром услышало его и пискнуло:
    – Пух и Поросёнок! Пух и Поросёнок!
    Внезапно Поросёнок почувствовал, что день намного лучше, чем он думал. Весь такой тёплый и солнечный…
    – Пух! — воскликнул он. – Кажется, это Тигр и Малыш Ру!
    – Так и есть, — сказал Пух. – А я думал, это Ягуляр и ещё один Ягуляр.
    – Привет, Ру! — позвал Поросёнок. – Что ты там делаешь?
    – Мы не можем спуститься, мы не можем спуститься! — закричал Ру. – Разве это не весело? Винни-Пух, разве это не весело, мы с Тигром живём на дереве, как Сова, и мы останемся здесь навсегда. Я вижу дом Поросёнка. Поросёнок, я вижу твой дом отсюда. Мы очень высоко! Дом Совы находится так же высоко?
    – Как ты туда забрался, Ру? — спросил Поросёнок.
    – На спине Тигра! А тигры не могут спускаться вниз, потому что им хвосты мешают, только вверх, и Тигр забыл об этом, когда мы начинали, и только сейчас вспомнил. Так что нам придётся остаться здесь навсегда — если только мы не поднимемся выше. Что ты сказал, Тигр? О, Тигр говорит, что если мы поднимемся выше, то не сможем так хорошо видеть дом Поросёнка, поэтому мы остановимся здесь.
    – Поросёнок, — сказал Пух, услышав всё это, — что же нам делать? И он начал есть бутерброды Тигра.
    – Они застряли? — с тревогой в голосе спросил Поросёнок.
    Пух кивнул.
    – А ты не мог бы забраться на дерево и снять их?
    – Может быть, Поросёнок, я и мог бы спустить Малыша Ру на своей спине, но я не могу спустить Тигра. Поэтому мы должны придумать что-то другое. И, в задумчивости, он начал есть бутерброды Ру.
    Не знаю, придумал бы он что-нибудь до того, как доел последний бутерброд, но он только что дошёл до предпоследнего, когда в папоротнике послышался хруст и шаги, это Кристофер Робин с Иа-Иа прогуливались вместе.
    – Я бы не удивился, если бы завтра пошёл сильный град, — говорил Иа-Иа. – Метели и всё такое. Хорошая погода сегодня ничего не значит. Она не имеет никакого значения…
    – Это Винни-Пух! — сказал Кристофер Робин, которого не особо волновало, что будет завтра, лишь бы он был на улице.
    – Привет, Винни-Пух!
    – Это Кристофер Робин! — сказал Поросёнок. – Он знает, что делать.
    Они поспешили к нему.
    – О, Кристофер Робин, — начал Винни-Пух.
    – И Иа, — сказал Иа, чтобы напомнить о себе.
    – Тигр и Ру забрались на сосну, и они не могут спуститься, и…
    – А я только что говорил, — вставил Поросёнок, – что если бы только… Кристофер Робин…
    – И Иа… – напомнил о себе ослик.
    – … если бы только вы были здесь, мы бы смогли придумать и что-нибудь сделать.
    Кристофер Робин посмотрел на Тигра и Ру и попытался что-нибудь придумать.
    – Я подумал, — серьезно сказал Поросёнок, — что если Иа-Иа
будет стоять у подножия дерева, а Винни-Пух встанет на спину Иа-Иа,
а я встану на плечи Винни-Пуха…
    – И если спина Иа-Иа внезапно сломается, тогда мы сможем
все посмеяться. Ха-ха! Смешно и забавно, — сказал Иа-Иа.
    — Ну, — кротко сказал Поросёнок, — я думал…
    — А это сломает тебе спину, Иа? —удивлённо спросил Винни-Пух.
    — Я, конечно, не уверен до самого конца, но проверять…
    Пух воскликнул:
    – А!
    И все снова задумались.
    — У меня есть идея! — вдруг воскликнул Кристофер Робин.
    – Слушай внимательно, Поросёнок, – сказал Иа-Иа, – что мы будем делать.
    — Я сниму свою рубашку, и мы будем держаться за углы, Ру и Тигр прыгнут туда, и там будет всё мягко и упруго для них, и они не поранятся.
    — Спустить Тигра, — сказал Иа, — и никому не причинить вреда. Запомни эту идею, Поросёнок, и всё будет хорошо.
    Кристофер Робин снял с себя рубашку, и они взяли рубашку за края.
    Когда Ру понял, что ему нужно делать, он пришёл в неистовый восторг и закричал:
    – Тигр, Тигр, мы сейчас прыгнем! Смотри, как я прыгаю, Тигр! Мои прыжки будут как в полёте. – И он пискнул: – Иду, Кристофер Робин! – и прыгнул — прямо в середину рубашки.
    И он летел так быстро, что отскочил от рубашки довольно высоко, и он продолжал прыгать и говорить: «О!», а потом наконец остановился и сказал:
    – О, чудесно!
    И они спустили его на землю.
    – Ну же, Тигр, — крикнул он. — Это легко!
    Но Тигр держался за ветку и говорил себе: «Для Прыгающих Животных вроде Кенгуру всё хорошо, но для Плавающих Животных вроде Тигров всё совсем иначе. И он представлял себя плывущим на спине по реке, или перебирающимся с одного острова на другой, и чувствовал, что это и есть настоящая жизнь для Тигра.
    – Прыгай! — крикнул Кристофер Робин. – Всё будет хорошо.
    – Подожди минутку, — нервно сказал Тигр. – Маленький кусочек коры попал мне в глаз. – И он медленно двинулся по ветке.
    – Давай, Тигр, это легко! — пискнул Ру. И вдруг Тигр понял, как это легко.
    – Ой! — закричал он, когда дерево пролетело мимо него.
    – Осторожно! — крикнул Кристофер Робин остальным.
    Раздался грохот, треск и хаотичная куча мала на земле. Кристофер Робин, Винни-Пух и Поросёнок поднялись первыми, а затем они подняли Тигра, и под всеми остальными оказался Иа.
    – О, Иа! — воскликнул Кристофер Робин. – Ты не ушибся?
    И он с тревогой потрогал его, отряхнул от пыли и помог ему встать.
    Иа долго молчал. А потом спросил:
    – Тигр здесь?
    Тигр был здесь, он снова почувствовав себя Прыгуном.
    – Да, — сказал Кристофер Робин. – Тигр здесь.
    – Ну просто поблагодари его за меня, — сказал Иа.


Глава пятая,
в которой у Кролика был насыщенный день,
и мы узнаём, чем Кристофер Робин занимается по утрам

    Это должен был быть один из самых насыщенных дней для Кролика. Как только он проснулся, он почувствовал себя важным, словно от него зависело всё. А если не всё, то очень многое.
    Это был как раз тот день, когда нужно было что-то организовать, или написать уведомление и подписать его, или узнать, что все остальные об этом думают.
    Это было идеальное утро, чтобы поспешить к Винни-Пуху и сказать: «Хорошо, тогда я скажу Поросёнку», а затем пойти к Поросёнку и сказать: «Винни-Пух думает… но, возможно, мне лучше сначала увидеть Сову». Это был день, похожий на день капитана, когда все говорили: «Да, Кролик» и «Нет, Кролик», и ждали, пока он им не ответит.
    Он вышел из дома и, вдыхая теплый весенний воздух, размышлял, что же ему делать. Дом Кенги был ближе всего, и в доме Кенги был Ру, который говорил «Да, Кролик» и «Нет, Кролик» лучше всех в Лесу; но в последнее время там было ещё одно животное, странный и Прыгучий Тигр; и это был такой Тигр, который всегда шёл впереди, когда ты показывал ему дорогу куда-либо, и обычно исчезал из виду, когда ты наконец добирался до места и гордо говорил: «Вот мы и пришли!»
    – Нет, не к Кенге, — задумчиво сказал Кролик, поглаживая свои усы, и чтобы убедиться, что он не идёт туда, он повернул налево и побежал в другую сторону, которая вела к дому Кристофера Робина.
    «В конце концов, — сказал Кролик про себя, — Кристофер Робин надеется на меня. Он любит Винни-Пуха, Поросёнка и Иа, и я тоже люблю их, но у них нет мозгов. И он уважает Сову, потому что нельзя не уважать того, кто умеет писать слово "вторник", даже если он пишет его неправильно. А Кенга слишком занята присмотром за Ру, а Ру слишком мал, и Тигр слишком энергичен, чтобы чем-то помочь, так что, если посмотреть, на самом деле, кроме меня, надеяться больше не на кого. Я пойду посмотрю, не нужно ли ему что-нибудь сделать, и тогда я сделаю это. Сегодня как раз тот день, когда нужно что-то делать».
    Он радостно бежал, и вскоре пересёк ручей и добрался до места, где жили его друзья и родственники. Казалось, этим утром их было даже больше, чем обычно, и, кивнув одному-двум ёжикам (он был слишком занят, чтобы пожать им руки), и сказав: «Доброе утро, доброе утро», важно обращаясь к другим, и «Ах, вот вы где», любезно обращаясь к более мелким, он помахал им лапой через плечо и исчез, оставив после себя такую атмосферу возбуждения и ещё непонятно чего, что несколько членов семейства Жуков, включая Яшку Букашку, немедленно направились в Стоакровый Лес и полезли по деревьям, в надежде добраться до вершины до того, как это произойдёт, что бы это ни было, чтобы они могли увидеть это как следует. Кролик спешил по краю Стоакрового Леса, чувствуя себя всё более важным с каждой минутой, и вскоре он добрался до дерева, где жил Кристофер Робин. Он постучал в дверь, позвал один или два раза, а затем немного отошёл назад и поднял лапу, чтобы защититься от солнца, и позвал на верхушку дерева, и затем он повернулся и закричал: "Привет!" и "Я говорю, привет!"
    – Это Кролик! — крикнул он, но ничего не произошло. Затем он остановился и прислушался, и все замерли и прислушались вместе с ним, и Лес был очень одинок, тих и спокоен на солнце, пока вдруг в ста милях над ним не запел жаворонок.
    – Вот незадача! — сказал Кролик. – Он ушёл.
    Он вернулся к зеленой входной двери, просто чтобы убедиться, и уже собирался отвернуться, чувствуя, что его утро испорчено, когда увидел на земле листок бумаги. И в нем была кнопка, как будто он выпал из двери.
    – Ха! — сказал Кролик, снова почувствовав себя вполне счастливым. – Ещё одно объявление!
    Вот что там было написано:
    «УШОЛ
    СКОРОВЕРНУС
    ЗАНЯТ
    СКОРОВЕРНУС
    К. Р.»
    – Ха! — снова сказал Кролик. «Я должен сказать остальным». И он поспешил прочь, важно.
    Ближайший дом был домом Совы, и он направился к дому Совы в Стоакровом Лесу. Он подошёл к двери Совы, и он стучал и звонил, и звонил и стучал, и наконец Голова Совы высунулась и сказала:
    – Уходи… а, это ты, Кролик? – она всегда так начинала.
    – Сова, — коротко сказал Кролик, — у нас с тобой есть мозги. У других вместо мозгов — пух. Если в этом Лесу нужно о чём-то думать — и когда я говорю «думать», я имею в виду думать по-настоящему — мы с тобой должны это сделать.
     – Да, — сказала Сова. — Я думаю по-настоящему.
    – Прочитай это.
    Сова взяла записку Кристофера Робина у Кролика и в нетерпении посмотрела на неё. Она могла написать своё имя по буквам «САВА», и она могла написать по буквам «фторник» так, чтобы было понятно, что сегодня не среда, и она могла читать вполне внятно, когда ты не заглядывал ей через плечо и не спрашивал всё время: «Ну что?», и он могла…
    – Ну что? – сказал Кролик.
    – Да, — сказала Сова, она выглядела мудрой и задумчивой.
    – Я понимаю, что ты имеешь в виду. Несомненно.
    – Ну что? – ещё раз спросил Кролик.
    – Именно, — сказала Сова. – В точности. И добавила, немного подумав: – Если бы ты не пришёл ко мне, я бы пришла к тебе.
    – Почему? — спросил Кролик.
    – Именно по этой причине, — сказала Сова, надеясь, что скоро она сумеет что-нибудь выяснить.
    – Вчера утром, — сказал Кролик, — я пошёл навестить Кристофера Робина. Его не было дома. На его двери висела записка.
    – Та же самая записка? – спросила Сова.
    – Другая. Но смысл тот же. Всё это очень странно.
    – Что ты сделал?
    – Ничего.
    – Это самое лучшее, — мудро сказала Сова.
    – Ну что? — снова спросил Кролик.
    – Именно, — ответила Сова.
    Некоторое время она не могла придумать ничего больше, а потом, внезапно, ей пришла в голову идея.
    – Скажи мне, Кролик, — сказала она, — точные слова первой записки. Это очень важно. От этого зависит всё. Точные слова первого объявления.
    – На самом деле, оно было точно таким же.
     Сова посмотрела на него и подумала, не сбросить ли его с дерева; но, чувствуя, что всегда сможет сделать это потом, она ещё раз попыталась выяснить, о чём он говорит.
    – Точные слова, пожалуйста, — произнесла она, как будто Кролик ничего не сказал.
    – Там было написано: «Ушол. Скоровернус». То же самое, только
здесь ещё написано «Занят. Скоровернус».
    Сова вздохнула с облегчением.
    – Ага! — сказала она. – Ну теперь всё понятно.
    – Да, но где Кристофер Робин? — спросил Кролик.
    – В том-то и дело, где?
    Сова снова посмотрела на записку. Для неё, с её образованием, прочитать записку ничего не стоило. «Ушол. Скоровернус» — как раз то, что ожидаешь увидеть в записке.
    – Совершенно ясно, что произошло, мой дорогой Кролик, — сказала Сова. — Кристофер Робин куда-то ушёл со Скоровернусом. Они со Скоровернусом заняты. Ты видел где-нибудь Скоровернуса в Лесу в последнее время?
    – Не знаю, — сказал Кролик. — Именно об этом я и хотел тебя спросить. Как они выглядят, скоровернусы?
     – Ну, — сказала Сова, — пятнистый или травянистый Скоровернус — это… По крайней мере… это скорее… Конечно это зависит от… – сказала Сова. – Ну, дело в том… дело в том, что я не знаю, какие они, — откровенно закончила Сова.
    – Спасибо, — сказал Кролик. — И он поспешил к Винни-Пуху.
    Не успев далеко уйти, он услышал шум. Поэтому он остановился и прислушался. Это была шумелка Винни-Пуха.

ШУМЕЛКА. СОЧИНИЛ ВИННИ-ПУХ



О, бабочки летают,
зимние дни угасают,
и первоцветы пытаются…
быть увиденными.

И горлицы воркуют,
и лес поднимается и растёт,
потому что фиалки голубуют…
в зелени.

О, пчёлы жуют жвачки
На своих маленьких крылышках и напевают
Что приближающееся лето будет весёлым.
И коровы почти воркуют,
И горлицы мычат,
Вот почему Винни-Пух какает
На солнце.

Ведь весна действительно наступает;
Вы можете видеть, как поёт жаворонок,
И звон колокольчиков,
Можно услышать.
И кукушка не воркует,
Но она кукует и ухает,
И Винни-Пух просто какает,
Как птица.
    – Привет, Пух, — сказал Кролик.
    – Привет, Кролик, — ответил Пух.
    – Ты сам придумал эту песенку?
    – Ну вроде как я, — сказал Винни-Пух. – Это не зависит от мозга. Хотя у меня и очень маленький мозг, иногда я сочиняю хорошие песни, а всё потому что они приходят ко мне сами.
    – Ах! — воскликнул Кролик, который никогда не позволял вещам приходить к нему самим, а всегда ходил и приносил их сам. Винни-Пух, вот в чём вопрос: не видел ли ты в Лесу пятнистого или травянистого Скоровернуса?
    – Нет, — сказал Винни-Пух. Ни одного.  –  Но я только что видел Тигра.
    – Это не то, что мне нужно.
    – Нет? — сказал Винни-Пух. – А я думал, что да.
    – Ты видел Поросёнка?
    – Да, — сказал Пух. – Полагаю, это тоже ни к чему хорошему не приведет? — робко спросил он.
    – Ну, это зависит от того, видел ли он кого-нибудь.
    – Он видел меня, — сказал Пух.
    Кролик сел на землю рядом с Пухом и, чувствуя себя гораздо менее важным, снова встал.
    – Всё сводится к тому, — сказал он, – что делает Кристофер Робин по утрам в последнее время.
    – Он делает Что-Нибудь!
    – Ты можешь рассказать мне что-нибудь, что ты видел, как он делал
по утрам? В последние несколько дней.
    – Да, — сказал Пух. – Мы вчера вместе завтракали. У сосен. Я сделал маленькую корзинку, совсем маленькую довольно большую корзинку, обычную большую корзинку, полную…
    – Да, да, — сказал Кролик, – но я имею в виду позже, после завтрака. Ты видел его между одиннадцатью и двенадцатью часами?
    – Ну, — сказал Винни-Пух, — в одиннадцать часов… в одиннадцать… ну, в одиннадцать часов, понимаешь, я обычно возвращаюсь домой… Потому что у меня есть одно или два дела.
    – Тогда в четверть одиннадцатого?
    – Ну… — сказал Винни-Пух.
    – В половине одиннадцатого?
    – Да, — сказал Пух. – В половине четвертого — или, может быть, позже — я… я, возможно, увижу его.
    И теперь, когда он подумал об этом, он начал вспоминать, что в последнее время не так часто видел Кристофера Робина. Не… по утрам. Днем — да; вечером — да; перед завтраком — да; сразу после завтрака — да. А потом… «Увидимся, Пух», — говорил он и уходил.
    – Вот именно, — сказал Кролик. Куда? Куда он уходил?
    – Возможно, он что-то ищет.
    – Что? — спросил Кролик.
    – Я как раз собирался это сказать, — произнёс Пух и добавил: – Возможно, он ищет… для…
    – Пятнистого или травянистого Скоровернуса?
    – Да, — сказал Пух. – Для одного из них. На всякий случай.
    Кролик сурово посмотрел на него.
    – Не думаю, что ты помог мне, — сказал он.
    – Нет? — ответил Пух. – Я стараюсь, — смиренно добавил он.
    Кролик поблагодарил его за старания и сказал, что он теперь пойдет к Иа, и Пух может пойти с ним, если захочет. Но Пух, чувствуя, что на него накатывает очередной куплет его песни, сказал, что подождет Поросёнка.
    – До свидания, Кролик.
    И Кролик ушёл.
    Но, как оказалось, именно Кролик первым увидел Поросёнка. Поросёнок встал рано утром, чтобы собрать себе букетик фиалок; и когда он собрал их и поставил в вазу в своём доме, его вдруг осенило, что никто никогда не собирал для Иа букетик фиалок, и чем больше он думал об этом, тем больше ему было грустно быть животным, для которого никогда не собирали букет фиалок. И вот он снова поспешил наружу, повторяя про себя: «Иа, фиалки», а потом «Фиалки, Иа», на случай, если забудет, потому что был такой день, и он сорвал большой букет и побежал дальше, вдыхая их аромат и чувствуя себя очень счастливым, пока не добежал до места, где гулял Иа.
   – О, Иа, — начал Поросёнок немного сбивчиво, потому что Иа был занят.
    Иа протянул лапу и отмахнулся от него.
    – Завтра, — сказал Иа. – Или послезавтра
    Поросёнок подошел чуть ближе, чтобы посмотреть, что это. У Иа на земле лежали три палочки, и он смотрел на них. Две палочки соприкасались одним концом, а третья палочка лежала поперек них. Поросёнок подумал, что, возможно, это какая-то ловушка.
    – О, Иа, — снова начал он, — я просто…
    – Это маленький Поросёнок? — сказал Иа, всё ещё пристально глядя на свои палочки.
    – Да, Иа, и я…
    – Ты знаешь, что это?
    – Нет, — ответил Поросёнок.
    – Это буква «А».
    О! — сказал Поросёнок.
    — Не «О», а «А», — строго сказал Иа. — Ты что, не слышишь, или
думаешь, что ты более образованный, чем Кристофер Робин?
    — Да, — ответил Поросёнок. — Нет, — очень быстро поправился он.
    И он подошёл ещё ближе.
    — Кристофер Робин сказал, что это «А», и это «А», пока кто-нибудь на неё не наступит и не сломает, — строго добавил Иа.
    Поросёнок поспешно отпрыгнул назад и понюхал свои фиалки.
    — Ты знаешь, что значит «А», маленький Поросёнок?
    — Нет, Иа, не знаю.
    — Это значит Учение, это значит Образование, это значит всё,
чего у тебя и Пуха нет. Вот что значит «А».
    — А, — с грустью сказал Поросёнок. — Неужели это так?
    – Послушай, Поросёнок , люди приходят в этот Лес и говорят: «Это всего лишь Иа, так что это не считается». Они ходят туда-сюда и смеются: «Ха-ха!» Но знают ли они что-нибудь о букве «А»? Нет. Для них это всего лишь три палочки. Но для образованных — заметь это, маленький Поросёнок, — для образованных (я не имею в виду Винни-Пуха и Поросёнка) – это великая и славная буква «А».
    Поросёнок нервно отступил назад и огляделся в поисках помощи.
    – А вот и Кролик! — радостно сказал он. – Привет, Кролик.
   Кролик важно подошёл, кивнул Поросёнку и сказал:
    – Привет, Иа, — таким голосом, что сразу стало понятно, что он не задержится здесь больше, чем на две минуты.
   – Я хотел спросить тебя только об одном, Иа, – сказал Кролик. – Чем занимается по утрам Кристофер Робин в последние дни?
    – На что я сейчас смотрю? — спросил Иа, не поднимая глаз.
    – На три палочки, — ответил Кролик.
    – Видишь? — сказал Иа Поросёнку. Он повернулся к Кролику. –  Теперь я отвечу на твой вопрос.
    – Будь так любезен! — сказал Кролик.
    – Что делает Кристофер Робин по утрам? Он учится. Он получает образование. Он пробуждает… он пробуждается к знаниям. В какой-то мере я тоже, если я…правильно подобрал слово, делаю то же, что и он. Вот это, например, какая буква?
    – Буква «А», — сказал Кролик, — но не очень удачная. Что же, мне нужно пойти и рассказать остальным.
    Иа посмотрел на свои палочки, а затем на Поросёнка.
    Что сказал Кролик? — спросил он.
    – Что это буква «А», — ответил Поросёнок.
    – Это Ты ему сказал?
    – Нет, Иа, я не говорил. Наверное, он сам знает.
    – Он знает? Ты имеешь в виду, что это — вещь, которую Кролик сам знает?
    – Да, Иа. Он умный, Кролик.
    – Умный! — презрительно воскликнул Иа, вставая ногой на свои три палочки. – Образование! — с горечью сказал Иа, вскакивая на свои шесть палочек. – Что такое обучение? — спросил Иа, пнув свои двенадцать палочек, которые подлетели в воздух. – Вещь, которую Кролик
знает! Хаха!
    – Я думаю… — нервно начал Поросёнок.
    – Не думай, — сказал Иа.
    – Я думаю, фиалки довольно милые, — сказал Поросёнок, положил свой букетик перед Иа и убежал.
На следующее утро на двери Кристофера Робина висела записка:

    «УШЁЛ
    СКОРО ВЕРНУСЬ
    К. Р.»

    Вот почему все животные в Лесу — кроме, конечно же, Пятнистого и Травянистого Скоровернуса — теперь знают, что Кристофер Робин делает по утрам.

Глава шестая,
в которой Винни-Пух придумывает новую игру,
а остальные присоединяются к ней

    Подходя к краю Леса, ручей так разросся, что стал почти рекой, и, став взрослым, он уже не бегал, не прыгал и не сверкал, как раньше, когда был помоложе, а двигался медленнее. Ибо он знал, куда идёт, и говорил себе: «Не спеши. Мы когда-нибудь туда доберёмся». Но все маленькие ручейки выше него текли быстро, с нетерпением, желая узнать как можно больше, пока не поздно.
    Из Внешнего Мира в Лес вела широкая тропа, почти такая же широкая, как дорога, но прежде чем она могла дойти до Леса, ей нужно было пересечь реку. Поэтому там, где она пересекалась, был деревянный мост, почти такой же широкий, как дорога, с деревянными перилами по обеим сторонам.    
    Кристофер Робин мог просто опереться подбородком на верхнюю перекладину, если хотел, но было веселее стоять на нижней перекладине, чтобы наклониться и наблюдать, как река медленно утекает под ним. Винни-Пух мог опереться подбородком на нижнюю перекладину, если хотел, но было веселее лечь и засунуть голову под неё, и наблюдать, как река медленно утекает под ним. И это был единственный способ, которым Поросёнок и Малыш Ру могли наблюдать за рекой, потому что они были такими маленькими, что не могли дотянуться даже до нижней перекладины.
    Поэтому они ложились и смотрели, как река утекает очень медленно, не торопясь.
    Однажды, когда Винни-Пух шёл к этому мосту, он пытался сочинить стихотворение о шишках, потому что они валялись по обе стороны от него, и ему хотелось петь. Он поднял шишку, посмотрел на неё и сказал себе: «Это очень хорошая шишка, и с ней должно что-то рифмоваться. Но он ничего не мог придумать. И тут ему вдруг пришёл в голову такой стишок:
    Растут большие шишки
    Для плюшевого мишки,
    Для Кенги и Совы,
    На веточках сосны.
     Он только что подошёл к мосту и, так как он не смотрел под ноги, он  споткнулся о кочку, шишка выскользнула из его лапы и упала в реку.
    – Обидно, — сказал Винни-Пух, когда она медленно проплыла под мостом, и он вернулся за другой шишкой. Но потом он решил просто посмотреть на реку, потому что денёк был славный. Он лег на живот и смотрел на реку, которая медленно ускользала под ним…
    И вдруг из-под моста выплыла его шишка и стала медленно скользить по воде.
    – Забавно, — сказал Винни-Пух. — Я уронил её с другой стороны, а она выплыла с этой стороны! Интересно, повторится ли это снова? – И он вернулся, чтобы набрать ещё шишек.
    И всё повторилось снова. Шишки продолжали выплывать. Потом он  бросил сразу две шишки и наклонился над мостиком, чтобы посмотреть, какая из них выплывет первой; и одна выплыла первой; но поскольку они были одинакового размера, он не знал, какая из них ему больше нравится, а какая другая. Поэтому теперь он бросил одну большую и одну маленькую шишку, и большая выплыла первой, как он и предсказывал, а маленькая выплыла второй, как он и предсказывал, так что он выиграл дважды…
    … И к тому времени, когда он пришёл домой на чай, он выиграл тридцать шесть раз и проиграл двадцать восемь. Отнимите от тридцати шести двадцать восемь, и вы узнаете, сколько раз он выиграл.
    И это было началом игры, которая называлась «Палочки Пуха» (потому что он её придумал) и в которую он и его друзья играли на краю Леса. Но они играли палочками вместо шишек, потому что их было легче отметить.
    И вот однажды Пух, Поросёнок, Кролик и Ру играли в «Палочки Пуха» вместе. Они бросали свои палочки, когда Кролик говорил «Бросай!», а затем бежали на  другую сторону моста, ложились на краю и ждали, чья палочка выплывет первой. Но ждать приходилось долго, потому что река в тот день была очень ленивой, и, казалось, ей было всё равно, если она вообще никуда не доберётся.
    Я вижу свою палочку! — воскликнул Малыш Ру. – Нет, не вижу, это что-то другое. Ты видишь свою палочку, Поросёнок? Я думал, что вижу свою, но нет. Вот она! Нет, это не она. Ты видишь свою палочку, Винни-Пух?
     – Нет, — сказал Винни-Пух.
    – Полагаю, моя палочка где-то застряла, — сказал Малыш Ру. – Кролик, моя палочка застряла. А твоя палочка застряла, Поросёнок?
    – Они всегда плывут дольше, чем ты думаешь, — сказал Кролик.
    – Как долго, по-твоему, они будут застревать? — спросил Ру.
    – Я вижу твою палочку, Поросёнок, — вдруг сказал Пух.
    – Моя такая, серенькая, — сказал Поросёнок, не осмеливаясь слишком сильно наклониться, чтобы не упасть.
    – Да, я вижу её. Она плывёт.
    Кролик наклонился ещё сильнее, чем когда-либо, ища свою палочку, а Ру прыгал вверх и вниз, крича: «Давай, палочка! Палочка, палочка, палочка!» И Поросёнок очень обрадовался, потому что его палочка была единственная, которую увидели, а это означало, что он побеждает.
    – Она приближается! — сказал Пух.
    – Ты уверен, что это моя палочка? — взволнованно пискнул Поросёнок.
    – Да, потому что она серая. Большая и серая. Вот она!     Очень большая и  серая… О нет, это не она, это Иа-Иа!
    Из-под моста выплыл Иа-Иа.
    – Иа! — закричали все хором.
    Иа, выглядевший очень спокойным, очень величественным, ногами кверху выплыл из-под моста.
    – Это Иа!» — воскликнул Малыш Ру, ужасно взволнованный.
    – Вот как? — сказал Иа, попав в небольшой водоворот и медленно обернувшись три раза. – Я подумал…
    – Я не знал, что ты играешь, — сказал Ру.
    – Я не играю, — сказал Иа.
    – Иа, что ты там делаешь? — спросил Кролик.
    – Даю тебе три попытки, Кролик. Копаю ямы в земле? Неправильно. Перепрыгиваю с ветки на ветку молодого дуба? Неправильно. Жду, когда кто-нибудь поможет мне выбраться из реки? Правильно. Дай Кролику время, и он всегда найдет ответ.
    – Но, Иа, — с тревогой сказал Пух, — что мы можем… я имею в виду, как мы… как ты думаешь, если мы…
    – Да, — ответил Иа. — Один из этих вариантов был бы как раз кстати. Спасибо, Пух.
    – Он кружится и кружится, — сказал Ру, очень впечатлённый увиденным.
    – А почему бы и нет? — холодно заметил Иа.
    – Я тоже умею плавать, — гордо сказал Малыш Ру.
    – Но не кругами, — сказал Иа. — Это гораздо сложнее. Я сегодня не собирался плавать, — продолжал он, медленно вращаясь. — Но если я решу попрактиковаться в небольшом круговом движении справа налево — или, может быть, слева направо, — добавил он, попадая в другой водоворот, – просто когда мне это придёт в голову, — то не будет никого рядом со мной.
    Наступила минута молчания – все размышляли.
    – У меня есть кое-какая идея, — наконец сказал Пух, — но я… я не думаю, что она очень хорошая.
    – Я тоже не думаю, что она хорошая, — сказал Иа.
    – Давай, Пух, — сказал Кролик. — Говори свою идею!
    – Ну, если мы будем бросать камни и всякое такое в реку с… одной стороны от Иа, камни создадут волны, и волны… смоют его на берег.
    – Это очень хорошая идея, — сказал Кролик, и Пух просиял от счастья.
    – Очень хорошая, — сказал Иа. – Когда я захочу умыться, Пух, я дам тебе знать.
    – А что, если мы случайно в него попадём? — с тревогой в голосе спросил Поросёнок.
    – Или что, если ты случайно промахнешься? — сказал Иа. – Подумай обо всех возможностях, Поросёнок, прежде чем успокоиться и устроить веселье.
    Но Пух уже притащил самый большой камень, который только смог унести, и наклонился над мостом, держа его в лапах.
    – Я не бросаю его, я роняю его, Иа, — объяснил он. – И тогда я не смогу промахнуться — то есть, я не смогу в тебя попасть. – Не мог бы ты на минутку перестать вращаться, потому что это сбивает с толку?
    – Нет, — сказал Иа. – Мне нравится вращаться.
    Кролик почувствовал, что пришло время взять командование на себя.
    – Теперь, Пух, — сказал он, — когда я скажу «Бросай!», бросай камень. Иа, когда я скажу «Бросай!», Пух уронит свой камень.
    – Большое спасибо, Кролик, но я думаю, я и так это узнаю…
    – Ты готов, Пух? Поросёнок, уступи Пуху место. Ру, отойди немного назад. Иа, ты готов?
    – Нет, — сказал Иа.
    – Бросай! — скомандовал Кролик.
    Пух уронил свой камень. Раздался громкий всплеск, и Иа исчез…
    Это был тревожный момент для наблюдателей на мосту. Они смотрели и смотрели… и даже вид палочки Поросёнка, немного высунувшейся перед палочкой Кролика, не взбодрил их так сильно, как можно было ожидать. И тут, как раз когда Винни-Пух начал думать, что, должно быть, выбрал не тот камень, не ту реку или не тот день для своей идеи, что-то серое на мгновение показалось у берега реки…
    …и оно медленно становилось все больше и больше… и наконец это был Иа-Иа, выходящий на берег.
    С криком они бросились с моста и стали толкать и тянуть Иа изо всех сил; и вскоре он снова стоял среди них на суше.
    – О, Иа, ты мокрый! — сказал Поросёнок, потрогав его.
    Иа встряхнулся и попросил кого-нибудь объяснить Поросёнку, что бывает, когда долго находишься в реке.
    – Молодец, Винни-Пух, — ласково сказал Кролик. – Это была хорошая идея.
    – Какая идея? — спросил Иа.
    – Вот так пришвартовать тебя к берегу.
    – Пришвартовать меня? — удивленно сказал Иа. – Пришвартовать меня! Ты же не думал, что меня пришвартовали, правда? Я нырнул. Винни-Пух бросил на меня большой камень, и чтобы не получить сильный удар в грудь, я нырнул и поплыл к берегу.
    – Ты не думал кидать камень ему на грудь, — прошептал Поросёнок Винни-Пуху, чтобы утешить его.
    – Я не думал кидать камень тебе на грудь, — сказал Винни-Пух.
    – Это же Иа, — сказал Поросёнок. – Он всегда так. Твоя идея
была очень хорошая.
    Пух почувствовал себя немного спокойнее, потому что когда ты Медведь с очень маленьким мозгом и думаешь о разных вещах, ты обнаруживаешь, что вещь, которая казалась очень хорошей внутри тебя, совсем другая, когда она выходит на улицу и на неё смотрят другие. И, в любом случае, Иа был в реке, а теперь его там нет, и он не причинил ему никакого вреда.
    – Как ты упал в реку, Иа? — спросил Кролик, вытирая его платком Поросёнка.
    – Я не упал, — сказал Иа.
    – Но как ты попал в воду?
    – Меня ЗАГНАЛИ, — сказал Иа.
    – Оооо!, — взволнованно воскликнул Ру, — тебя кто-то толкнул?
    – Кто-то меня ЗАГНАЛ. Я как раз сидел у реки, размышлял, если кто-нибудь из вас знает, что это значит, когда меня громко ЗАГНАЛИ.
    – Ах, Иа! — воскликнули все.
    — Ты уверен, что ты не поскользнулся? — спросил Кролик.
    — Конечно, я поскользнулся. Если ты стоишь на скользком берегу реки, и кто-то громко НАСКАКИВАЕТ на тебя сзади, ты поскользнёшься. Что, по-твоему, я сделал?
    — Но кто это сделал? — спросил Ру.
    Иа не ответил.
    — Я думаю, это был Тигр, — нервно сказал Поросёнок.
    — Но, Иа, — сказал Пух, — это была шутка или несчастный случай? Я имею в виду…
    — Я не стал спрашивать, Пух. Даже на самом дне реки я не стал спрашивать себя: «Это шутка или просто несчастный случай?» Я просто всплыл на поверхность и сказал себе: «Мокро». Если ты понимаешь, о чём я.
    — А где был Тигр? — спросил Кролик. Прежде чем Иа успел ответить, сзади раздался громкий шум,
    И из-за живой изгороди появился сам Тигр.
    – Привет всем, — весело сказал Тигр.
    – Привет, Тигр, — сказал Малыш Ру.
    Кролик внезапно стал очень важным.
    – Тигр, — спросил он, —  что случилось?
    – Когда именно? — немного смущенно спросил Тигр.
    – Когда ты НАСКОЧИЛ и ЗАГНАЛ Иа в реку.
    – Я его не ЗАГОНЯЛ.
    – Ты ЗАГНАЛ меня, — хрипло сказал Иа.
    – На самом деле нет. Я кашлянул, и так получилось, что я оказался за Иа, и я сказал: «Гррр-оппп-пт-шшш».
    Поросёнок упал от неожиданности.
    – Что случилось? –  спросил Кролик, помогая Поросёнку подняться и отряхивая его. – Всё в порядке?
    – Это я от неожиданности, — нервно сказал Поросёнок.
    – Вот это я называю «НАСКАКИВАТЬ», — сказал Иа. – Заставать зверей врасплох. Очень неприятная привычка. Я не против того, чтобы Тигр жил в Лесу, — продолжал он, — потому что это большой Лес, и в нём много места для прыжков. Но я не понимаю, почему он должен заходить в мой маленький уголок и прыгать там. В моем маленьком уголке нет ничего особенного. Конечно, для тех, кто любит холодные, мокрые, некрасивые места, это что-то чудесное, но в остальном это просто уголок, и если кто-то чувствует себя прыгучим…
    – Я не прыгал, я кашлянул, — сердито сказал Тигр.
    – Прыгать или кашлять всё равно. Результат один – я оказался в реке.
    – Ну, — сказал Кролик, — всё, что я могу сказать… ну, вот и Кристофер Робин, спросим его, что он думает по этому поводу.
    Кристофер Робин спустился из Леса к мосту, чувствуя себя радостным и беззаботным, и словно дважды девятнадцать не имели никакого значения. В такой счастливый полдень, он подумал, что если он встанет на нижнюю перекладину моста, наклонится и будет наблюдать, как река медленно утекает под ним, то вдруг узнает всё, что можно узнать, и сможет рассказать Винни-Пуху, который не был до конца уверен в некоторых вещах. Но когда он добрался до моста и увидел всех животных там, он понял, что это был не такой полдень, а другой, – такой, когда хочется что-то сделать.
    – Послушай, Кристофер Робин…, — начал Кролик. –Тигр хотел…
    – Нет, не хотел, — сказал Тигр.
    – Ну, в любом случае, я оказался в реке, — сказал Иа.
    – Но я не думаю, что он хотел этого, — сказал Винни-Пух.
    – Он просто такой прыгучий, — сказал Поросёнок, — и ничего не может с этим поделать.
    Попробуй наскочить на меня, Тигр, — с энтузиазмом сказал Ру. – Иа, Тигр собирается меня проверить. Поросёнок, ты думаешь…
    – Да-да, — сказал Кролик, — мы не все хотим говорить одновременно. Суть в том, что об этом думает Кристофер Робин?
    – Я всего лишь кашлянул, — сказал Тигр.
    – Он НАСКОЧИЛ, — сказал Иа.
    – Ну, я как бы плюхнулся, — сказал Тигр.
    – Тише! — сказал Кролик, поднимая лапу. – Что же думает обо всем этом Кристофер Робин? Суть в этом.
    – Ну, — сказал Кристофер Робин, не совсем понимая, о чём идёт речь, — я думаю…
    – Да? — сказали все.
    – Я думаю, нам всем стоит поиграть в Палочки Пуха!
    И они сыграли. Иа, который никогда раньше не играл в эту игру, выиграл больше всех; а Ру упал в воду дважды, первый раз случайно, а второй раз специально, потому что вдруг увидел Кенгу, идущую из Леса, и понял, что придётся ложиться спать. Тогда Кролик сказал, что пойдёт с ними. А Тигр и Иа отправились вместе, потому что Иа хотел рассказать Тигру, как выигрывать в палочки Пуха, а это делается путём резкого бросания палочки. А Кристофер Робин, Пух и Поросёнок остались на мосту одни.
    Долгое время они смотрели на реку внизу. Они молчали, и река тоже молчала, потому что в этот летний полдень было очень тихо и спокойно.
    – С Тигром всё в порядке, — лениво сказал Поросёнок.
    – Конечно, всё в порядке, — сказал Кристофер Робин.
    – Со всеми всё в порядке, — сказал Винни-Пух. – Но, возможно, я не прав.
    – Ты прав, — сказал Кристофер Робин.

Глава седьмая, в которой Тигра усмиряют

    Однажды Кролик и Поросёнок сидели у входной двери Винни-Пуха, слушая Кролика, и Пух сидел с ними. Был сонный летний полдень, и Лес был полон нежных звуков, которые, казалось, говорили Пуху: «Не слушай Кролика, слушай меня». Поэтому он устроился поудобнее, чтобы не слушать Кролика, и время от времени открывал глаза, чтобы сказать «А!», а затем снова закрывал их, чтобы сказать «Верно». А Кролик время от времени говорил очень серьезно: «Ты понимаешь, что я имею в виду, Поросёнок?», и Поросёнок послушно кивал, показывая, что понимает.
    – На самом деле, — сказал Кролик, заканчивая свою речь, — Тигр стал таким Прыгучим в последнее время, что пора нам проучить его. Ты так не думаешь, Поросёнок?»
    Поросёнок сказал, что Тигр постоянно Напрыгивает, и что если бы они придумали способ, как его усмирить, это была бы Очень Хорошая Идея.    
    – Вот именно, — сказал Кролик. – Что скажешь, Винни?
    Винни-Пух открыл глаза и сказал:
    – Чрезвычайно.
    –  Что, чрезвычайно? — спросил Кролик.
    – То, что ты говоришь, — ответил Пух. – Несомненно.
    Поросёнок слегка толкнул Пуха, и Пух, который мысленно находился в другом месте, стал понемногу возвращаться к реальности.
    –  Но как мы это сделаем? — спросил Поросёнок. – Как нам его усмирить, Кролик?
    – В этом-то и дело, — сказал Кролик. – Какой урок мы можем ему преподать?
    Слово «урок» долетело до ушей Пуха, и ему подумалось, что он где-то уже слышал это слово.
– О чём мы вообще говорим? – спросил он.
    – Пух, — укоризненно сказал Поросёнок, — ты разве не слушал, что говорил Кролик?
    – Я слушал, но ко мне в ухо попал маленький комочек пуха. Можешь повторить, Кролик?
    Кролик никогда не возражал против повторения, поэтому он спросил, с чего ему начать. Пух сказал, с того момента, как пушок попал ему в ухо, а Кролик спросил, когда это было, а Пух сказал, что не знает, потому что не расслышал как следует. Поросёнок же всё объяснил, сказав, что они просто пытались придумать способ, как избавиться от Наскакиваний Тигра, потому что, как бы ты его ни любил, нельзя отрицать, что он Напрыгивает.
    – А, понятно, — сказал Пух.
    – Его слишком много, — сказал Кролик, — вот до чего дошло.
    Винни-Пух пытался что-то придумать, но всё, что приходило ему в голову, было чем-то совершенно бесполезным. Поэтому он очень тихонько начал напевать.

Если Кролик…
Больше…
И толще…
И сильнее…
И больше…
Чем Тигр…
Если Тигр… был меньше…
Тогда плохая привычка Тигра…
Прыгать на Кролика…
Будет иметь значение…
Если Кролик…
Будет выше…

    – Ты что-то сказал, Пух? — спросил Кролик. — Что-то полезное?
    – Нет, — грустно ответил Пух. — Ничего полезного.
    – У меня есть идея, — сказал Кролик, — и вот она. Мы возьмём Тигра в длительную экспедицию, куда-нибудь, где он никогда не был, и потеряем его там, а на следующее утро найдём его, и — запомните мои слова — он будет совсем другим Тигром. Он перевоспитается.
    – Почему? — спросил Винни-Пух.
    – Потому что он будет Скромным Тигром. Потому что он будет Грустным Тигром, Меланхоличным Тигром, Маленьким и Жалким Тигром. И он будет рад видеть меня, Кролика. Вот почему.
    – Будет ли он рад видеть меня и Поросёнка тоже?
    – Безусловно.
    – Это хорошо, — сказал Пух.
    – Я бы не хотел, чтобы Тигр был Грустным, — сказал Поросёнок.
    – Тигры никогда не пребывают в Печали, — объяснил Кролик. – Они справляются с Грустью с удивительной скоростью. Я спросил Сову, просто чтобы убедиться, и она сказала, что они всегда справляются с Грустью очень быстро. Но если мы сможем заставить Тигра почувствовать себя Маленьким и Грустным всего на пять минут, мы совершим доброе дело.
    – А Кристофер Робин придерживается того же мнения? — спросил Поросёнок.
    – Да, — сказал Кролик. – Он скажет: «Ты совершил доброе дело, Поросёнок. Я бы сам так сделал, только я был в другом месте и не мог этого сделать. Спасибо тебе, Поросёнок, и тебе, Винни-Пух».
    Поросёнок очень обрадовался и сразу поверил, что то, что они собираются сделать с Тигром, — это хорошее дело, и поскольку Винни-Пух и Кролик делают это вместе с ним, это было дело, которое даже Очень Маленькое Существо могло бы сделать, проснувшись утром, и чувствовать себя замечательно. Итак, единственный вопрос заключался в том, где им потерять Тигра?
    – Мы отведём его на Северный Полюс, — сказал Кролик, — и там потеряем.
    Теперь настала очередь Пуха радоваться, потому что именно он открыл Северный Полюс, и когда они туда доберутся, Тигр увидит дощечку с надписью: «Северный Полюс. Обнаружено Пухом, Пух его нашёл», и тогда Тигр узнает об этом, чего, возможно, он до сих пор не знал. Вот каким находчивым Медведем был Пух. Да, именно таким Медведем он и был.
    Поэтому было решено, что они отправятся в путь завтра утром, и что Кролик, который жил рядом с Кенгой, Ру и Тигром, пойдёт домой и спросит Тигра, что он собирается делать завтра, потому что, если он ничего не будет делать, почему бы ему не пойти с ним исследовать окрестности и не взять с собой Пуха и Поросёнка? И если Тигр скажет «да», это будет хорошо, а если он скажет «нет»?
    – Он этого не сделает, — сказал Кролик. – Оставьте это мне, я улажу это дело.
    И он ушёл, потому что у него были и другие дела.
    Следующий день был не такой, как сегодня. Вместо жаркого и солнечного дня было холодно и туманно. Винни-Пух не возражал, но когда он думал о мёде, который пчёлы не смогут собрать, холодный и туманный день вызывал у него сожаление. Он сказал об этом Поросёнку, когда тот пришёл за ним, и Поросёнок ответил, что думает не столько об этом, сколько о том, как холодно и неуютно будет Тигру провести на вершине Леса весь день и всю ночь. Но когда они с Винни-Пухом добрались до дома Кролика, Кролик сказал, что это как раз подходящий день для них, потому что Тигр всегда убегает вперёд, и как только он скроется из виду, они тут же должны убежать в другую сторону, чтобы он больше никогда их не увидел.
    – Никогда-никогда? — спросил Поросёнок.
    – Ну, не раньше, чем мы его найдём, Поросёнок. Завтра или когда бы то ни было. Пойдём. Он нас ждёт.
    Когда они добрались до дома Кенги, они обнаружили, что Ру тоже ждал их, будучи большим другом Тигра, что создало неловкую ситуацию; но Кролик прошептал Винни-Пуху, прикрыв рот лапой: «Оставь это мне», и подошёл к Кенге.
    – Думаю, Ру не должен идти с нами, — сказал он.  – Не сегодня.
    – Почему нет? — спросил Малыш Ру, который услышал, что сказал Кролик.
    – Ужасно холодный день, — сказал Кролик, качая головой. – А ты сегодня утром кашлял.
    – Откуда ты знаешь? — возмущенно спросил Ру.
    – О, Ру, почему ты мне не сказал? — спросила Кенга с укоризной.
    – Это был кашель от печенья, — сказал Малыш Ру, — об этом не рассказывают.
    – Думаю, не сегодня, дорогой. В другой раз.
    – Завтра? — с надеждой спросил Ру.
    – Посмотрим, — сказала Кенга.
    – Ты всегда смотришь, и ничего никогда не происходит, — грустно сказал Ру.
    – В такой день никто не может предвидеть, что произойдёт, – ужасный туман, Ру, — сказал Кролик. – Не думаю, что мы далеко уйдём, а потом сегодня днём мы все… мы все… мы… ах, Тигр, вот ты где. Пойдём. До свидания, Ру! Сегодня днём мы пойдем… Пух, все готовы? Пойдем!
    И они пошли. Сначала Пух, Кролик и Поросёнок шли вместе, а Тигр бегал вокруг них кругами, а затем, когда тропинка сузилась, Кролик, Поросёнок и Пух шли один за другим, а Тигр бегал вокруг них продолговатыми дорожками, а потом, когда дрок стал очень колючим по обеим сторонам тропинки, Тигр бегал взад и вперёд перед ними, и иногда он врезался в Кролика. И чем выше они поднимались, тем гуще становился туман, так что Тигр всё время исчезал, а потом, когда казалось, что его нет, он снова появлялся, говоря: «Ну же, пошли!», и прежде чем ты успевал что-либо сказать, его уже не было.
    Кролик обернулся и толкнул Поросёнка.
    – В следующий раз, – сказал он. – Скажи Пуху.
    – В следующий раз, – сказал Поросёнок Пуху.
    – В следующий раз, что? - спросил Пух Поросёнка.
    Тигр внезапно появился, отскочил от Кролика и снова исчез.
    – Бежим! – скомандовал Кролик.
    Он прыгнул в лощину у обочины тропинки, и Пух с Поросёнком прыгнули за ним. Они присели в зарослях папоротника, прислушиваясь. Лес был очень тих, когда останавливаешься и слушаешь. Они ничего не видели и ничего не слышали.
    – Тсс! — сказал Кролик.
    – Молчу-молчу, — ответил Пух.
    Раздался топот… а затем снова тишина.
    – Эй, где вы? — прокричал Тигр.
    Его голос прозвучал так близко, что Поросёнок подпрыгнул бы, если бы Пух случайно не сел на него.
    – Где вы? — ещё раз спросил Тигр.
    Кролик толкнул Пуха, и Пух огляделся в поисках Поросёнка, чтобы толкнуть его, но не смог найти его, а Поросёнок старался дышать под мокрым папоротником как можно тише, чувствуя себя очень храбрым.
    – Забавно, — сказал Тигр.
    Наступила минута тишины, а затем они услышали, как он снова топает. Они подождали ещё немного, пока Лес окончательно не затих.
    Затем Кролик встал и потянулся.
     – Ну? — гордо прошептал он. – Вот мы и здесь. Сделали всё, как я сказал.
    – Я тут подумал, — сказал Пух, — и мне кажется…
    – Тише, — сказал Кролик шёпотом. — Пошли!
    И все они поспешили прочь.
    Кролик шёл впереди.
    – Теперь, — сказал Кролик, пройдя немного, — мы можем поговорить. Что ты хотел сказать, Пух?
    – Ничего особенного. Почему мы идём этой дорогой?
    – Потому что это дорога домой.
    – А! — сказал Пух.
    – Мне кажется, она правее, — нервно сказал Поросёнок. — А ты что думаешь, Пух?
    Пух посмотрел на свои лапы. Он знал, что одна из них… правая, и он знал, что если определить, какая из них… правая, то другая — левая, но он… никогда не мог вспомнить, с чего начать.
    – Ну что ж, — задумчиво произнес он.
    – Пойдёмте, — сказал Кролик. – Я знаю, что это правильная дорога.
    Они пошли дальше. Через десять минут они снова остановились.
    – Это очень глупо, — сказал Кролик, – я только на мгновение… Ах, конечно! Пойдем!
    – Вот мы и здесь, — сказал Кролик десять минут спустя. – Нет… мы не здесь…
    – Теперь, — сказал Кролик десять минут спустя, – я думаю, нам следует… или мы немного правее, чем я думал…
    – Забавно… — сказал Кролик десять минут спустя, – как всё выглядит одинаково в тумане. Ты заметил это, Винни-Пух?
    Винни-Пух ответил, что заметил.
    – Как хорошо, что мы знаем Лес, иначе мы бы заблудились, — сказал Кролик полчаса спустя и рассмеялся, как это бывает, когда знаешь Лес настолько хорошо, что заблудиться невозможно.
    Поросёнок подкрался к Винни-Пуху сзади.
    – Винни! — прошептал он.
    – Что, Поросёнок?
    – Ничего, — сказал Поросёнок, взяв Винни-Пуха за лапу. – Я просто хотел убедиться, что ты рядом.
    Тигр долго ждал, когда остальные его догонят. Но они этого не сделали. И когда ему надоело ждать и некому было сказать: «Пошли!», он решил пойти домой. Поэтому он побежал обратно; и первое, что сказала Кенга, увидев его, было:    
    – Вот хороший Тигр. Ты как раз вовремя, чтобы принять своё укрепляющее лекарство, — и она налила ему солодовый экстракт.
    Ру гордо сказал:
    – Я своё лекарство уже выпил.
    А Тигр проглотил своё и сказал:
    – Я тоже.
    А затем они с Ру дружески потолкали друг друга, и Тигр случайно опрокинул один или два стула, а Малыш Ру специально опрокинул стул, а Кенга сказала:
    – Ну тогда бегите.
    – Куда мы побежим? — спросил Ру.
    – Вы можете пойти и собрать для меня шишки, — сказала Кенга, протягивая им корзинку.
    Итак, они пошли к Шести Соснам и стали бросать друг в друга шишками, пока не забыли, зачем пришли. И к тому же они забыли под сосной корзинку. Так, без корзинки, они вернулись к ужину.
    И как раз когда они заканчивали ужин, Кристофер Робин заглянул в дверь.
    – Где Винни-Пух? — спросил он.
    – Дорогой Тигр, где Винни-Пух? — спросила Кенга.
    Тигр пытался объяснить, что произошло, в то время как Ру рассказывал о своем кашле из-за печенья, а Кенга пыталась донести до них, чтобы они не говорили одновременно. Поэтому Кристофер Робин не сразу понял, что Винни-Пух, Поросёнок и Кролик потерялись в тумане на вершине Леса.
    – Хорошо, что Тигры никогда не теряются, — прошептал Тигр Малышу Ру.
    – Почему, они не теряются, Тигр?
    – Просто не теряются и всё, — объяснил Тигр. – Так уж выходит.
    – Ну что ж, — сказал Кристофер Робин, — нам придётся пойти и отыскать их. Пойдём, Тигр!
    – Мне придётся пойти и отыскать их, — объяснил Тигр Малышу Ру.
    – А я могу их тоже отыскать? — с нетерпением спросил Ру.
    – Думаю, не сегодня, дорогой, — сказала Кенга. – В другой раз.
    – Ну, а если они потеряются завтра, я могу их отыскать?
    – Посмотрим, — сказала Кенга, и Ру, понимая, что это значит, ушёл в угол и начал тренироваться в прыжках, отчасти потому, что хотел попрыгать, а отчасти потому, что хотел, чтобы Кристофер Робин и Тигр поняли, что он огорчён, что они уходят без него.
    – Дело в том, — сказал Кролик, — что мы почему-то сбились с пути.
    Они отдыхали в небольшом песчаном карьере на вершине Леса. Пух уже порядком устал от этой песчаной ямы и подозревал, что она следует за ними повсюду, потому что, в каком бы направлении они ни начинали, они всегда оказывались в ней, и каждый раз, когда она появлялась из тумана, Кролик торжествующе восклицал: «Теперь я знаю, где мы!», а Пух грустно отвечал: «Я тоже», а Поросёнок молчал. Он пытался придумать что-нибудь сказать, но единственное, что ему приходило в голову, было: «Помогите, помогите!», и это казалось глупым, когда с ним были Пух и Кролик.
    – Ну что ж, — сказал Кролик после долгого молчания, в течение которого никто не поблагодарил его за приятную прогулку, — нам следует, пожалуй, поторопиться. В какую сторону мы пойдём?
    – А что, если, как только скроется из виду эта Яма, мы попытаемся найти её снова?
    – Какой в этом смысл? — спросил Кролик.
    – Ну, — сказал Пух, — мы всё время ищем Дом и не находим его, поэтому я подумал, что если мы будем искать эту Яму, то точно её не найдём, что было бы хорошо, потому что тогда мы могли бы найти что-то, чего не искали, и это могло бы быть именно тем, что мы искали.
    – Я не вижу в этом особого смысла, — сказал Кролик.
    – Нет так нет, — смиренно сказал Винни-Пух. – Но смысл был, когда я начал. Просто что-то случилось с ним по пути.
    – Если я уйду от этой Ямы, а потом вернусь к ней, конечно, я её найду, – уверенно сказал Кролик.
    – Ну, я думал, что, возможно, ты её не найдёшь, — сказал Пух. – Я просто так подумал.
    – Попробуй, — вдруг сказал Поросёнок. – Мы подождём тебя здесь.
    Кролик рассмеялся, показывая, какой глупый Поросёнок, и пошёл в туман. Пройдя сто метров, он повернулся и пошёл обратно …и после того, как Пух и Поросёнок подождали его минут двадцать, Пух встал.
    – Ну вот, — сказал он. – Я так и знал. Ну что ж, Поросёнок, пойдём домой.
    – Но Пух! — воскликнул Поросёнок, весь взволнованный, —ты знаешь дорогу?
    – Нет, — ответил Пух. – Но в моем шкафу двенадцать горшочков с мёдом, и они зовут меня уже несколько часов. Раньше я не мог их толком расслышать, потому что Кролик говорил, но если никто ничего не скажет, кроме этих двенадцати горшочков, я думаю, Поросёнок, я узнаю, откуда они зовут. Пойдём.
    И они пошли; и долгое время Поросёнок молчал, чтобы не прерывать горшочки; а потом внезапно он издал писк: «Иу-у-у», потому что теперь он начал понимать, где находится; но он все ещё не осмеливался сказать это вслух, на случай, если он ошибается. И как раз, когда он уже настолько укрепился в своей уверенности, что ему было всё равно, будут ли горшки продолжать звать Винни-Пуха или нет, раздался зов, и из тумана появился Кристофер Робин.
    – О, вот вы где! — радостно воскликнул Кристофер Робин, претворяясь, что он не волновался.
     – Вот мы и здесь, — сказал Винни-Пух.
    – Где Кролик? – спросил Кристофер Робин.
    – Не знаю, — сказал Пух.
    – О, ну, я думаю, Тигр его найдёт. Он вроде как ищет вас всех.
    – Ну, — сказал Винни-Пух, — мне нужно идти домой кое за чем, и Поросёнку тоже, потому что мы ещё не ели, и…
    – Я пойду и присмотрю за вами, — сказал Кристофер Робин.
   Итак, он пошёл домой с Винни-Пухом и пробыл с ним довольно долго… и всё это время Тигр носился по Лесу, издавая громкие звуки, чтобы найти Кролика. И наконец, очень Маленький и Жалкий Кролик услышал его. И Маленький и Жалкий Кролик бросился сквозь туман, услышав шум, и тот внезапно превратился в Тигра; Дружелюбного Тигра, Великого Тигра, Большого и Полезного Тигра, Тигра, который прыгал, если вообще прыгал,
именно так, как и должен прыгать Тигр.
    – О, Тигр, я рад тебя видеть! — воскликнул Кролик.


Глава восьмая,
в которой Поросёнок спасает Сову и Винни-Пуха и спасается сам

    На полпути между домом Винни-Пуха и домом Поросёнка находилось Место Для Размышлений, где они иногда встречались, когда решали повидаться друг с другом. Поскольку там было тепло и не было ветра, они присаживались там ненадолго и раздумывали, что бы они теперь делали, после встречи. Однажды, когда они решили ничего не делать, Винни-Пух сочинил об этом стих, чтобы все знали, для чего это Место.   
Это теплое и солнечное местечко
Принадлежит Пуху.
И вот он размышляет, что
Он собирается делать.
Ой, как жаль, я забыл…
Оно и Поросёнка тоже.
    И вот однажды осенним утром, когда ветер ночью сорвал все листья с деревьев и пытался теперь сдуть ветки, Пух и Поросёнок сидели в Месте Для Размышлений и размышляли.
    – Я думаю, — сказал Пух, — что мы пойдем в Медвежий Уголок повидать Иа. Возможно, его дом снесло ветром, и Иа будет очень рад, если мы его заново отстроим.
    – Я думаю, — сказал Поросёнок, — что нам надо пойти к Кристоферу Робину, только скорее всего его не будет дома.
    – Давай пойдём и навестим всех, — сказал Пух. — Потому что, когда ты много миль шёл по ветру и вдруг заходишь в чей-то дом, и хозяин говорит: «Привет, Пух, ты как раз вовремя, чтобы немного перекусить», и ты действительно вовремя, тогда это то, что я называю Дружеским Днём.
    Поросёнок подумал, что у них должна быть причина, чтобы пойти навестить всех, например, искать что-нибудь или организовать икспидицию, если Пух сможет что-нибудь придумать.
    И Пух смог.
    Мы пойдём, потому что сегодня чЧетверг, — сказал он, — и мы пойдем поздравить всех со Счастливым Четвергом. Пойдем, Поросёнок!
    Они встали; но тут же Поросёнок снова сел, потому что ветер был такой сильный, что сбивал с ног. Тогда Винни-Пух помог ему подняться, и они отправились в путь.
    Сначала они пошли к дому Винни-Пуха, и, к счастью, Винни-Пух был дома как раз, когда они туда добрались, поэтому он пригласил их войти, и они немного поели, а затем пошли к дому Кенги, держась друг за друга и крича: «Разве нет?» и «Что?» и «Я ничего не слышу». К тому времени, как они добрались до дома Кенги, их так сильно трясло от пронизывающего ветра, что они остались там до обеда.
    А затем они побежали к Кролику.
    – Мы пришли поздравить тебя со Счастливым Четвергом, — сказал Винни-Пух, несколько раз зайдя и выйдя из норы, чтобы убедиться, что он сможет снова выйти.
    – Что же будет в Четверг? – спросил Кролик, и когда Пух объяснил, и Кролик, чья жизнь состояла из важных вещей, сказал: – О, я думал, вы действительно что-нибудь придумаете, – и они немного посидели…
    И вскоре Пух и Поросёнок продолжили свой путь. Ветер теперь дул им в спину, поэтому им не нужно было кричать.
    – Кролик умный, — задумчиво сказал Пух.
    – Да, — сказал Поросёнок, — Кролик умный.
    – И у него есть настоящий Мозг.
    – Да, — сказал Поросёнок, — У Кролика есть Мозг.
    Последовало долгое молчание.
    – Полагаю, — сказал Пух, — именно поэтому он никогда ничего не понимает.
    Кристофер Робин в это время был дома, потому что было послеполуденное время, и он был так рад видеть Винни-Пуха и Поросёнка, что они остались там до времени чаепития, а затем они выпили Игрушечный Чай, о котором потом забываешь, и поспешили в Уголок Пуха, чтобы увидеть Иа, прежде чем будет слишком поздно, чтобы выпить Настоящий Чай у Совы.
    – Привет, Иа! — весело воскликнули они.
    – Ах! — сказал Иа. – Заблудились?
    – Мы просто пришли повидаться с тобой, — сказал Поросёнок. – И посмотреть, как твой дом. Смотри, Пух, он всё ещё стоит!
    – Знаю, — сказал Иа. – Что очень странно. Кто-нибудь должен был прийти и повалить его.
    – Мы думали, не снесёт ли его ветер, — сказал Пух.
    – Ах, наверное, поэтому никто не стал себя утруждать. А я-то думал, они про него забыли.
    – Что ж, мы очень рады за тебя, Иа, а теперь мы идём к Сове.
    – Правильно. Вам понравится Сова. Он пролетала мимо день или два назад и заметила меня. Она ничего не сказала, заметьте, но она поняла, что это я. Очень мило с её стороны, подумал я. Это согревает.
    Винни-Пух и Поросёнок немного пошаркали и сказали:
    – До свидания, Иа. До свидания, Иа.
    Им ещё предстоял долгий путь, и они хотели поскорее уйти.
    – До свидания, — сказал Иа. – Смотри, чтобы тебя не сдуло ветром, Поросёнок. Мне тебя будет очень не хватать. Все будут спрашивать: «Куда девался Поросёнок?» Им бы очень хотелось знать. Что ж, до свидания. И спасибо, что случайно проходили мимо меня.
    – До свидания, — сказали Винни-Пух и Поросёнок в последний раз, и они двинулись дальше, к дому Совы.
    Ветер теперь дул им в лицо, и уши Поросёнка развевались за ним, словно знамёна, пока он пробивался сквозь гущу ветра. И казалось, прошли часы, прежде чем они укрылись в Стоакровом Лесу, где ушки Поросёнка снова выпрямились, чтобы с тревогой послушать рёв ветра в верхушках деревьев.
    – А что, если дерево упадет, Пух, когда мы будем проходить мимо?
    – А что, если не упадёт?, — сказал Пух, хорошенько подумав.
    Поросёнка это успокоило, и вскоре они уже очень весело стучали и звонили в дверь Совы.
    – Привет, Сова, — сказал Пух. – Надеюсь, мы не опоздали, потому что… то есть, как ты, Сова? Мы с Поросёнком просто пришли узнать, как ты поживаешь, потому что сегодня Четверг.
    – Садись, Винни-Пух, садись, Поросёнок, — ласково сказала Сова. –Устраивайтесь поудобнее.
    Они поблагодарили её и устроились как могли.
    – Понимаешь, Сова, — сказал Винни-Пух, — мы спешили, чтобы успеть к тебе, прежде чем снова уйти.
    Сова кивнула.
    – Поправь меня, если я ошибаюсь, — сказала она, — но правильно ли я понимаю, что сегодня очень Ветрено?
    – Очень, — сказал Поросёнок, тихонько отогревая уши в лапках и желая вернуться к себе домой, потому что дома казалось безопаснее всего в такую ветреную погоду.
     – Так и думала, — сказала Сова. — Именно в такой ветреный день мой Дядя Роберт, портрет которого ты видишь на стене справа, Поросёнок, возвращаясь поздним утром из… Что это?
    Раздался громкий треск.
    – Осторожно! — крикнул Винни-Пух. Часы упали. Отползай, Поросёнок, отползай! Я падаю на тебя!
    – Помогите! — закричал Поросёнок.
    Пухова сторона комнаты медленно наклонялась вверх, и его кресло переехало вниз к креслу Поросёнка. Часы плавно скользили по каминной полке, собирая по пути вазы, пока все они не разбились о то, что когда-то было полом. Дядя Роберт, который собирался стать новым ковриком у камина  встретил кресло Поросёнка как раз в тот момент, когда Поросёнок собирался его покинуть, и на некоторое время стало очень трудно понять, где юг, где север. Тогда раздался ещё один громкий треск, … комната Совы остановилась… и наступила тишина.
    В углу комнаты скатерть начала шевелиться. Затем она свернулась в клубок и покатилась по комнате. Потом она подпрыгнула один или два раза и высунула два уха. Она снова покатилась по комнате и развернулась.
    – Пух, — нервно сказал Поросёнок.
    – Да? — спросило одно из кресел.
    – Где мы?
    – Я не совсем уверен, — ответило кресло.
    – Мы… мы в доме Совы?
    – Думаю, да, потому что мы как раз собирались выпить чаю. Но мы его так и не выпили.
    – О! — воскликнул Поросёнок. – А у Совы всегда был
почтовый ящик на потолке?
    – Был?
    – Да, смотри.
    – Не могу, — сказал Винни-Пух. – Я сижу лицом вниз под чем-то, а это, Поросёнок, очень неудобная поза для того, чтобы смотреть на потолок.
    –  Ну, был, Винни-Пух?
    – Возможно, он переменил место, — сказал Винни-Пух. – Просто для разнообразия.
    За столом в другом углу комнаты послышался шум, и Сова снова оказалась рядом.
    – Ах, Поросёнок, — сказал Сова. Она выглядела очень раздражённой. – Где Винни-Пух?
    – Я и сам не понимаю, где я, — ответил Винни-Пух.
    Сова изменила голос и нахмурилась, глядя на торчащие из-под кресла задние лапки Винни-Пуха.
    – Винни-Пух, — строго сказала Сова, — это ты сделал?
    – Нет, — смиренно ответил Винни-Пух. — Не думаю.
    – Тогда кто это сделал?
    – Думаю, это был ветер, — сказал Поросёнок. —  Думаю, твой дом повалило ветром.
    – А, неужели? Я думала, это Винни-Пух.
    – Нет, — сказал Винни-Пух.
    – Если это был ветер, — сказала Сова, обдумывая ситуацию, — то это не вина Винни-Пуха. На него нельзя возложить вину.
    С этими добрыми словами она взлетела, чтобы посмотреть на свой новый потолок.
    – Поросёнок! — прошептал Винни-Пух.
    Поросёнок наклонился к нему:
    – Да, Винни-Пух?
    – Что, она сказала, на меня возложено?
    – Она сказала, что ты не виноват.
    – А! Я думал, она имела в виду… А, понятно.
    – Сова, — сказал Поросёнок, — спускайся и помоги Винни-Пуху.
    Сова, которая любовалась своим почтовым ящиком, снова слетела вниз.
    Поросёнок и Сова толкали и тянули кресло, и через некоторое время Винни-Пух вылез из-под него и смог снова оглядеться.
    Ну? — сказала Сова. – Какое прекрасное положение вещей!
    – Что мы будем делать, Винни-Пух? Ты можешь что-нибудь придумать? — спросил Поросёнок.
    – Ну, я только что кое-что придумал, — сказал Винни-Пух. — Это была всего лишь мелочь, которая мне пришла в голову. И он начал петь:
Я лежал на груди
И я подумал, что лучше всего
Притвориться, что я отдыхаю вечером;
Я лежал на животе
И я пытался напевать
Но ничего особенного не приходило в голову. Моё лицо было расплющено
На полу, и это
Всё хорошо для акробата;
Но это кажется несправедливым
По отношению к дружелюбному Медведю
Заковывать его в плетеное кресло
И что-то вроде плюшевой игрушки,
Которая растёт и растёт
Не слишком хороша для его бедного старого носа,
А что-то вроде плюшевой игрушки
Слишком много
Для его шеи, рта, ушей и
такого-то
    – Это всё, — сказал Винни-Пух.
    Сова кашлянула с без всякого восхищения и сказала, что, если Винни-Пух уверен, что это всё, они могут теперь заняться Поиском Выхода.
    – Потому что, — сказала Сова, — мы не можем выйти через то, что раньше было входной дверью. Что-то на неё упало.
    – Но как ещё можно выйти? — с тревогой в голосе спросил Поросёнок.
    – В этом и проблема, Поросёнок, которой я прошу Пуха посвятить своё время.
    Пух сидел на полу, который когда-то был стеной, и смотрел на потолок, который когда-то был другой стеной, с входной дверью, которая когда-то была входной дверью, и пытался посвятить ей свои размышления.
    – Сова, ты могла бы взлететь к почтовому ящику с Поросёнком на спине? — спросил Винни-Пух.
    – Нет, — поспешно ответил Поросёнок. – Она не может.
    Сова объяснила про необходимые спинные мышцы. Она уже однажды объясняла это Пуху и Кристоферу Робину, и с тех пор ждала возможности сделать это снова, потому что это вещь, которую можно легко объяснить дважды, прежде чем кто-нибудь поймет, о чём ты говоришь.
    – Понимаешь, Сова, если бы мы смогли затащить Поросёнка в почтовый ящик, он мог бы протиснуться через щель, куда бросают письма, спуститься с дерева и побежать за помощью.
    Поросёнок немедленно сообщил, что он стал больше в последнее время, и никак не может протиснуться в щель почтового ящика, как бы ему этого ни хотелось, а Сова сказала, что недавно установила ящик большего размера на случай, если письма станут больше, так что, возможно, Поросёнок сможет пролезть в щель для писем.
    А Поросёнок сказал:
    – Но ты же говорила, что необходима спинная мускулатура.
     А Сова сказала:
    – Да, необходима, так что не стоит об этом и думать.
    И Поросёнок сказал:
    – Тогда нам лучше подумать о чём-нибудь другом, – и сразу же начал думать.
    Но мысли Пуха вернулись к тому дню, когда он спас Поросёнка от потопа, и все так восхищались им; и поскольку это случалось нечасто, он подумал, что хотел бы, чтобы это повторилось. И вдруг, как и прежде, ему пришла в голову идея.
    – Сова, — сказал Пух, — я кое-что придумал.
    – Проницательный и Сообразительный Медведь, — сказала Сова.
    Винни-Пуху понравилось, что его назвали Проницательным и Сообразительным, и он скромно сказал, что эта мысль просто пришла ему в голову.
    – Ты привязываешь к Поросёнку верёвку, а с другим концом летишь к почтовому ящику, просовываешь её сквозь проволоку и опускаешь на пол, а потом мы сильно тянем за один конец, и Поросёнок медленно поднимается с другого конца. Вот и всё.
    – И Поросёнок в ящике, — сказал Сова. – Если, конечно,  веревка не оборвётся.
    – А если оборвётся? — спросил Поросёнок, его это очень беспокоило.
    – Тогда возьмём другую верёвку.
    Это не очень утешило Поросёнка, потому что сколько бы верёвок они ни взяли, падать всегда будет он один; но всё же это казалось единственным выходом. Итак, в последний раз взрустнув о всех счастливых часах, проведенных в Лесу, когда его не тянули к потолку верёвкой, Поросёнок храбро кивнул Винни-Пуху и сказал, что это очень умный план.
    – Она не порвётся, — утешительно прошептал Винни-Пух, — потому что ты Очень Маленькое Животное, а я буду стоять внизу, и если ты спасёшь нас всех, это будет Грандиозный Поступок, о котором будут говорить потом, и, возможно, я сочиню Песню, и люди скажут: «То, что сделал  Поросёнок, было так Грандиозно, что Винни-Пух даже пел об этом Уважительную Песню!»
    После этих слов Поросёнку стало намного легче, и когда всё было готово, и он обнаружил, что медленно поднимается к потолку, он был так горд, что крикнул бы: «Посмотрите на меня!», если бы он не боялся, что Винни-Пух и Сова отпустят свой конец верёвки и посмотрят на него.
    – Поехали! — весело сказал Винни-Пух.
    – Подъём идёт как надо, — сказала Сова, чтобы ободрить Поросёнка.
    Вскоре подъём был закончен. Поросёнок открыл почтовый ящик и залез внутрь. Затем он развязал верёвку и начал протискиваться в щель, через которую в старые времена, когда входные двери были входными дверями, многие долгожданные письма, которые Сова писала себе, проскальзывали сквозь щель.
    Поросёнок протискивался и протискивался в щель почтового ящика и наконец одним рывком выбрался наружу. Счастливый и взволнованный, он повернулся, чтобы пропищать последнее сообщение заключённым.
    – Всё в порядке! — крикнул он через почтовый ящик.
    – Твоё дерево повалено, Сова, – прокричал Поросёнок , – и ветка лежит поперёк двери, но мы с Кристофером Робином можем её убрать, и мы принесём верёвку для Пуха, и я сейчас пойду и скажу ему, и я могу довольно легко спуститься, – то есть это опасно, но я справлюсь, – и мы с Кристофером Робином вернёмся примерно через полчаса. До свидания, Пух!
    И, не дожидаясь ответа Пуха: «До свидания, и спасибо, Поросёнок», он ушёл.
    – Полчаса, — сказал Сова, удобно устраиваясь. – У меня как раз будет время закончить ту историю, которую я рассказывала про моего Дядю Роберта, портрет которого ты видишь внизу. Теперь позволь мне, Пух,  рассказать… на чём я остановилась? Ах да! Именно в такой ветреный день, как этот, мой Дядя Роберт…
    Пух закрыл глаза.


Глава девятая,
в которой Иа находит Домик для Совы,
и Сова переезжает в него

    Пух забрел в Стоакровый Лес и стоял перед тем, что когда-то было Домиком Совы. Он совсем не был похож на дом; он выглядел как дерево, которое повалило ветром; а как только дом начинает так выглядеть, пора искать другой. Тем утром Пух получил таинственное сообщение под своей входной дверью, в котором говорилось: «Я ИЩУ НОВЫЙ ДОМИК ДЛЯ СОВЫ ИЩИ ТОЖЕ КРОЛИК», и пока он размышлял, что это значит, Кролик вошёл и прочитал его для него.
    – Я приготовил записки и для всех остальных, — сказал Кролик, — и я растолкую им всем, что это значит, и они тоже будут искать. Я очень спешу, до свидания. – И он убежал.
    Пух медленно последовал за ним. У него были дела поважнее, чем искать новый дом для Совы; ему нужно было сочинить песенку про Пуха, про Поросёнка и про старый дом Совы. Потому что он обещал это Поросёнку много дней назад, и всякий раз, когда они с Поросёнком встречались с тех пор, Поросёнок ничего не говорил, но сразу было понятно, почему, и если кто-то упоминал Гул Ветра, Деревья или Ночные Бури, кончик носа Поросёнка становился розовым, и он торопливо говорил о чём-то совсем другом.
    – Но это нелегко, — сказал Пух про себя, глядя, на то, что когда-то было Домом Совы.  – Потому что Поэзия и Гул Ветра — это не то, что ты получаешь, это то, что тебя находит. И всё, что ты можешь сделать, это идти туда, где они смогут тебя найти.
    И он ждал с надеждой…
    – Ну что ж, — сказал Винни-Пух после долгого ожидания, — я начну: «Здесь лежит дерево», потому что так оно и есть, а потом посмотрю, что произойдет».
    Вот что произошло:
Здесь лежит дерево, которое Сова (птица)
Любила, когда оно стояло вертикально,
И Сова разговаривала с другом,
Которого звали Я (на случай, если вы не слышали),

Когда-то случилось нечто Уу
Ибо вот! порывистый ветер
И снёс его любимое дерево;
И дела обстояли плохо для него и для нас…
Выглядели плохо, я имею в виду, для него и для нас…
Я никогда не встречал таких слабаков
Тогда Поросёнок (ПЯТНИЦА) подумал:
«Мужество!» — сказал он, — «Всегда есть надежда!
Мне нужна тонкая верёвка
Или, если её нет, принеси
Толстую верёвку»
И он поднялся к почтовому ящику,
Пока Винни-Пух и Сова кричали «О!» и «Хм!»
И там, где всегда приходят письма
(Называется «ТОЛЬКО БУКВЫ») Поросёнок сжимает
Голову, а затем пальцы ног,
О, доблестный Поросёнок (ПЯТАК)! Хо!
Дрожал ли Поросёнок? Вздрагивал ли он?
Нет, нет, он пробирался дюйм за дюймом
Через ТОЛЬКО БУКВЫ, как я знаю,
Потому что я видел, как он шел.
Он бежал и бежал, а потом встал,
И закричал: «Помогите Сове, птице,
И Винни-Пуху, медведю!», пока не услышал,
Как другие идут из Леса,
Как можно быстрее

«Помогите, помогите и спасите!» — кричал Поросёнок,
И показал остальным, куда идти,
[Пойте хо! для Поросёнка (ПЯТАК) хо!]
И вскоре дверь распахнулась настежь,
И мы оба оказались снаружи!
Пойте хо! для Поросёнка, хо!
Хо!
    – Вот оно как? — сказал Винни-Пух, пропев это про себя три раза. – Это не то, что я ожидал, но вышло хорошо. Теперь я должен пойти и спеть это Поросёнку.
    «Я ИЩУ НОВЫЙ ДОМ ДЛЯ СОВЫ ИЩИ ТОЖЕ КРОЛИК» – такую записку протянул Кролик ослику Иа.
    – Что всё это значит? — спросил Иа.
    Кролик объяснил.
    – Что случилось с её старым домом?
    Кролик объяснил.
    – Никто мне не говорит, — сказал Иа. – Никто меня не информирует. В следующую пятницу будет семнадцать дней, как со мной никто не разговаривает.
    – Семнадцать? По-моему, ты преувеличиваешь.
    – В следующую пятницу.
    – А сегодня суббота, — сказал Кролик. – Значит, прошло одиннадцать дней. А сам я был здесь неделю назад.
    – Был, но не разговаривал, — сказал Иа. –Ты сказал «Привет» и промелькнул мимо. Я увидел твой хвост в ста метрах вверх по холму, пока обдумывал свой ответ. Я думал сказать «Что?», но, конечно, было уже поздно.
    – Ну, я спешил.
    – Не было никакого обмена мнениями, — продолжал Иа. – Никакого обмена мыслями. «Привет» и всё? Ну это не беседа, когда хвост друга едва виден во второй половине разговора.
    – Ты сам виноват, Иа. Ты никогда сам не приходишь ни к кому из нас. Ты просто сидишь здесь, в этом уголке Леса, ожидая, пока другие придут к тебе. Почему бы тебе не пойти в гости самому?
    Иа задумался.
    – В твоих словах есть доля правды, Кролик, — сказал он наконец.  – Мне нужно больше двигаться. Мне нужно совершать визиты.
    – Верно, Иа. Заходи к любому из нас в любое время, когда захочешь.
    – Спасибо, Кролик. И если кто-нибудь громко скажет: «Какого чёрта, это Иа!», я могу ведь и уйти...
    Кролик приготовился уходить.
    – Ну, — сказал он, — мне пора идти. Я довольно занят сегодня утром.
    – До свидания, — сказал Иа.
    – До свидания, Иа, – сказал Кролик. – Если ты случайно найдёшь хороший дом для Совы, ты должен нам сообщить.
    – Я подумаю об этом, — сказал Иа.
    Кролик ушел.
    Пух нашел Поросёнка, и они вместе пошли обратно в Стоакровый Лес.
    – Поросёнок? — сказал Пух, немного смущенный.
    – Да, Пух?
    – Помнишь, я говорил, что могу написать Уважительную Песню о тебе, ну о том случае с домом Совы… ну ты знаешь?
    — Ты это сделал, Винни? — взволнованно спросил Поросёнок.
    — Я это сделал, Поросёнок.
    Нос и уши Поросёнка покрылись розовыми румянами.
— Правда, Винни? — хрипло спросил он. — Про тот случай, когда?.. Ты имеешь в виду, действительно написал?
— Да, Поросёнок.
    Кончики ушей Поросёнка внезапно загорелись, и он попытался что-то сказать; но даже после того, как он пару раз прохрипел, ничего не вышло.
    Тогда Винни-Пух продолжал:
    — Там семь строф.
    — Семь? — переспросил Поросёнок. — Не часто встретишь семь строф в стихотворении твоего сочинения.
    — Никогда, — сказал Винни-Пух. — Я имею в виду, что такого случая до сих пор не было.
    – А остальные уже знают? — спросил Поросёнок, остановившись на мгновение, чтобы поднять палочку и отбросить её.
    – Нет, — сказал Винни-Пух. — И я подумал, что бы ты хотел, чтобы я напел эту песенку сейчас или подождал, пока мы найдём остальных, а потом напел её всем вам?
    Поросёнок задумался.
    – Думаю, больше всего мне бы хотелось, Винни-Пух, чтобы ты напел её мне сейчас, а потом всем нам. Потому что когда все бы её услышали, я мог бы сказать: «О да, Винни-Пух мне уже спел», и притвориться, что не слушаю.
    И Винни-Пух напел ему все семь куплетов, а Поросёнок ничего не сказал, а просто стоял и сиял от счастья. Ведь никогда прежде никто не пел «Ура Поросёнку!» Когда всё закончилось, ему хотелось попросить ещё раз прочитать один из стихов. Это был стих, начинающийся со слов «О, храбрый Поросёнок», и ему показалось, что это очень правильный способ начать стихотворение.
    – Неужели я всё это сделал? — наконец спросил он.
    – Ну, — сказал Пух, — в поэзии — в стихотворении — ну, ты это сделал, Поросёнок, потому что так написано в стихах. И так все узнают о тебе, о твоем Храбром Поступке.
    – О! — сказал Поросёнок. – Я думал, что я немного дрожал, ну… в самом начале. А там говорится: «Он не вздрогнул».
    – Ты вздрогнул только внутри, — сказал Пух, — и это самый храбрый способ для Очень Маленького Животного не вздрогнуть, какой только может быть.
    Поросёнок счастливо вздохнул и задумался. Он был ХРАБРЫЙ…
    Когда они добрались до старого дома Совы, они обнаружили там всех, кроме Иа. Кристофер Робин говорил им, что делать, а Кролик повторил им это сразу же, на случай, если они не услышали, и затем все начали делать это. Они взяли верёвку и вытаскивали стулья Совы, картины и вещи из её старого дома, чтобы потом перенести их в новый дом. Кенга внизу привязывала вещи и кричала Сове:
    – Тебе больше не нужна эта грязная старая тряпка, правда? А как же этот ковер? Он весь в дырах!
    А Сова возмущенно отвечала:
    – Конечно, нужна! Просто нужно правильно расставить мебель, и это не тряпка, это моя шаль.
    Время от времени Ру падал и возвращался на веревке со следующей вещью, что немного смущало Кенгу, потому что она никогда не знала, где его искать. Поэтому она рассердилась на Сову и сказала, что позор довести дом до такого состояния, он весь сырой и грязный, и если бы его не повалила буря, его надо было бы снести.
    – Посмотрите на эту ужасную кучу грибов, растущих в углу!
    Сова посмотрела вниз, немного удивленная, потому что не знала об этом, затем саркастически рассмеялась и объяснила, что это её губка, и что если некоторые не узнают совершенно обычную банную губку, когда смотрят на её, то дела их совсем плохи.
    – Ну! — сказала Кенга, и Ру быстро пропал в доме Совы и прокричал: – Я должен увидеть губку Совы! О, вот она! О, Сова! Сова, это не губка, это грязь! Ты знаешь, что такое грязь, Сова? Это когда твоя губка вся…
    А Кенга поспешно сказала:
    – Ру, дорогой!, –  потому что так не принято разговаривать с теми, кто умеет писать слово «вторник».
    Все они были очень рады, когда пришли Винни-Пух и Поросёнок, и они прекратили работу, чтобы немного отдохнуть и послушать новую песню Винни-Пуха. Винни-Пух пропел свою песню, и все сказали Винни-Пуху, как она хороша, а Поросёнок сказал:
     – Хорошая, правда? Я имею в виду, песня.
    – А как же новый дом? — спросил Винни-Пух. – Ты его нашла, Сова?
    – Она придумала ему название, — сказал Кристофер Робин, лениво покусывая травинку, — осталось найти дом.
    – Я называла его так, — важно сказала Сова и показал всем кусок доски с названием дома: «ДОМ НОЧНОЙ ОХОТНИЦЫ».
    В этот волнующий момент что-то промелькнуло среди деревьев и врезалось в Сову. Доска упала на землю, и Поросёнок и Ру с нетерпением склонились над ней.
    Это был ослик Иа.
    – А, это ты? — сердито сказала Сова.
    – Привет, Иа! — сказал Кролик. – Вот ты где! Где ты был?
    Иа не обратил на них никакого внимания.
    – Доброе утро, Кристофер Робин, — сказал он, отмахиваясь от Ру и Поросёнка и усаживаясь на доску с названием дома. Мы одни?
    – Да, — сказал Кристофер Робин, слегка улыбаясь.
    – Мне сказали — новость дошла до моего уголка Леса — того сырого участка справа, который никому не нужен, — что некая Особа ищет дом. Я нашел для неё дом.
    – Ах, молодец, — ласково сказал Кролик.
    Иа медленно посмотрел на него, а затем снова повернулся к Кристоферу Робину.
    – Если ты пойдешь со мной, Кристофер Робин, я покажу тебе дом.
    Кристофер Робин вскочил на ноги.
    – Пойдем, Винни-Пух, — сказал он.
    – Пойдем, Тигр! — крикнул Ру.
    – Пойдем, Сова, — сказал Кролик.
    – Подожди минутку, — сказала Сова, поднимая свою доску с названием дома.
    Иа помахал им, показывая, что не надо за ними идти.
    – Мы с Кристофером Робином собираемся на Короткую Прогулку, — сказал он, — а не на Сутолоку. Если он захочет взять с собой Винни-Пуха и Поросёнка … то пусть берёт. Но не всю компанию, иначе нечем будет Дышать.
    – Всё в порядке, — сказал Кролик, довольный тем, что его оставили присматривать за старым домом Совы.  – Мы будем дальше выносить вещи.     Ну, Тигр, где эта верёвка? Что случилось, Сова?
    Сова, которая увидела, что её новый адрес превратился в кляксу, кашлянула в сторону Иа, но ничего не сказала, а Иа отправился в путь со своими друзьями.
    И вот, через некоторое время они подошли к дому, который нашёл Иа, и прямо перед тем, как они дошли до него, Поросёнок толкал Пуха, а Пух толкал Поросёнка, и они говорили друг другу: «Это оно!», и «Не может быть!», и «Это правда!»
    – Вот! — гордо сказал Иа, останавливаясь перед домом Поросёнка. – И название на нём, и всё остальное!
    – О! — воскликнул Кристофер Робин, раздумывая, смеяться ему или нет.
    — Это как раз тот дом, который нужен Сове. Не так ли, маленький Поросёнок? – спросил Иа Поросёнка.
    И тут Поросёнок совершил благородный поступок, и сделал это как будто во сне, вспоминая все чудесные слова, которые Винни-Пух напевал о нём.
    – Да, это как раз дом для Совы, — смиренно сказал он. – И я надеюсь, что она будет в нём очень счастлива,  – и тут он дважды сглотнул, потому что сам был в нём очень счастлив.
    – Что ты думаешь, Кристофер Робин? — спросил Иа, чувствуя, что что-то не так.
    У Кристофера Робина был вопрос, который он хотел задать первым, и он думал, как его сформулировать.
    – Ну, — наконец сказал он, — это очень хороший дом, и если твой собственный дом снесёт ветром, тебе придётся переехать куда-нибудь ещё, не так ли, Поросёнок? Что бы ты сделал, если бы твой дом снесло ветром?
    Прежде чем Поросёнок успел подумать, Винни-Пух ответил за него.
    – Он бы переехал и жил со мной, — сказал Винни-Пух, — не так ли, Поросёнок?
    Поросёнок пожал ему лапу.
    – Спасибо, Пух, — сказал он, — с удовольствием.




Глава десятая,
в которой Кристофер Робин и Пух
приходят в Зачарованное Место и мы оставляем их там

    КРИСТОФЕР РОБИН уходил. Никто не знал, почему он уходит; никто не знал, куда он уходит; более того, никто даже не знал, почему он знал, что Кристофер Робин уходит. Но каким-то образом все в Лесу чувствовали, что это наконец происходит. Даже Маленький, друг Кролика, который думал, что однажды видел ногу Кристофера Робина, но не был в этом уверен, понял, что всё теперь будет по-другому.
    Однажды, когда Кролик почувствовал, что больше не может ждать, он набросал Объявление, и вот что в нём говорилось: «Объявление: собрание состоится в Доме в Медвежьем Уголке для принятия Ризолюции по Порядку. Держитесь Левой Стороны. Подпись: Кролик».
    Ему пришлось переписывать это два или три раза, прежде чем он добился того, чтобы решение выглядело так, как он себе представлял, когда начал его писать; и, когда наконец оно было закончено, он разнес его всем и прочитал вслух. И все сказали, что придут.
    – Ну что ж, — сказал Иа в тот день, когда увидел, как они все идут к его дому, — это сюрприз. Меня тоже пригласили?
    – Не обращай внимания на Иа, — прошептал Кролик Винни-Пуху. — Я рассказал ему всё об этом сегодня утром.
    Все стали спрашивать Иа, как у него дела, а Иа сказал, что никак, не обращайте внимания, и тогда все сели; и как только все сели, Кролик встал и заговорил.
     – Мы все знаем, зачем мы здесь, — сказал он, — но я попросил своего друга Иа…
    – Это я, — сказал Иа. – Продолжай, Кролик.
    – Я попросил его предложить Ризолюцию. И он снова сел. – Ну-ну, Иа, давай, — сказал он.
    – Не торопите меня, — сказал Иа, медленно поднимаясь. – Не нудавайкайте.
    Он достал листок бумаги из-за уха и развернул его.
    – Никто ничего об этом не знает, — продолжал он. – Это сюрприз. Он важно кашлянул и снова начал: – Всякая чепуха и прочее, прежде чем я начну, или, возможно, следует сказать, прежде чем я закончу… Я хочу прочитать вам стихотворение. До сих пор… до сих пор вся поэзия в Лесу была написана Винни-Пухом, Медведем с приятным нравом, но с поразительно полным отсутствием мозгов. Стихотворение, которое я сейчас вам прочитаю, написано Иа-Иа, или мной самим, в тишине. Если кто-нибудь отнимет у Ру мишень и разбудит Сову, мы все сможем им насладиться. Я называю его… «СТИХОТВОРЕНИЕ». Вот оно:
Кристофер Робин уходит…
По крайней мере, я так думаю…
Куда?
Никто не знает
Но он уходит…
То есть он уходит…
(Рифмуется со словом «знает»)
Нам это важно?

(Рифмуется со словом «где»)
Нам важно…
Очень важно
(У меня пока нет рифмы к этому…
«is» во второй строке.
Беспокоит.)

Теперь у меня нет рифмы к…
беспокоит… Беспокоит.)
Эти два «беспокоиты» должны…
рифмоваться друг с другом…
Беспокоит.
Дело в том, что это сложнее…
чем я думал…

Я должен…
(Очень хорошо)
Я должен…
Начать заново…
Но проще…
Остановиться…
Кристофер Робин, прощай…
Я…
(Хорошо)

Я…
И все твои друзья… Посылают…
Я имею в виду всех твоих друзей…
Посылают…
(Очень неловко, все идет не так)

Ну, в любом случае, мы посылаем…
Нашу любовь…
    КОНЕЦ
    – Если кто-нибудь хочет поаплодировать, — сказал Иа, — сейчас самое время.
    Все захлопали.
    – Спасибо, — сказал Иа. — Неожиданно и приятно, хотя не такие уж бурные овации.
    – Стихи намного лучше, чем у меня, — восхищенно сказал Винни-Пух, и он действительно так думал.
    – Ну что ж, — скромно объяснил Иа, — так уж случилось.
    – Ризолюция, в том, — сказал Кролик, — чтобы мы все подписали это стихотворение и отнесли Кристоферу Робину.
    Все подписали: Винни-Пух, Сова, Поросёнок, Иа, Кролик, Кенга, Ру, Тигр  и все-все-все, и они отправились к дому Кристофера Робина с этим документом.
    – Привет всем, — сказал Кристофер Робин – Привет, Винни-Пух.
    Все сказали «Привет» и почувствовали себя очень грустными, потому что это было что-то вроде прощания, и они не хотели об этом думать. Поэтому они стояли вокруг, и ждали, пока кто-нибудь не заговорит, и подталкивали друг друга со словами «Ну давай! Давай ты!». В конце концов Иа-Иа был выдвинут вперёд, а остальные столпились вокруг него.
    – Что случилось, Иа, Пух? — спросил Кристофер Робин.
    Иа-Иа, виляя хвостом из стороны в сторону, чтобы подбодрить себя, начал:
    – Кристофер Робин, — сказал он, — мы пришли сказать… дать тебе… это называется… написано… но мы все… потому что мы… слышали, то есть мы все знаем… ну, понимаешь, это… мы… ты… ну, если говорить коротко, вот что это такое. – Он сердито повернулся к остальным и сказал: – Все так толпятся… в этом Лесу, что совершенно не остаётся места. Я никогда в жизни не видел такого скопления животных... Разве вы не видите, что Кристофер Робин хочет побыть один? Лично я ухожу.
    И он убежал.
    Не совсем понимая почему, остальные начали отходить в сторону, и когда Кристофер Робин закончил читать стихотворение и поднял глаза, чтобы сказать «Спасибо», остался только Винни-Пух.
    – Это такая утешительная вещь! — сказал Кристофер Робин, складывая бумагу и кладя её в карман. – Пойдём, Винни-Пух, — и быстро зашагал по дороге.
    – Куда мы идём? — спросил Винни-Пух, едва поспевая и гадая, будет ли это Икспидиция или... Бог-Знает-Что-Ещё.
    – Никуда, — сказал Кристофер Робин.
    И они снова пошли, и, пройдя немного, Кристофер Робин спросил:
    – Что тебе больше всего на свете нравится делать, Винни-Пух?
    – Ну, — сказал Винни-Пух, — что мне нравится больше всего? — и тут ему пришлось остановиться и подумать.
    Потому что, хотя есть мёд было очень хорошим делом, был момент непосредственно перед тем, как начать его есть, который был лучше, чем сам процесс, но он не знал, как он называется. И тогда он подумал, что быть с Кристофером Робином — это очень хорошо, и иметь Поросёнка рядом — это очень приятно: и поэтому, когда он всё обдумал, он сказал: «Больше всего на свете мне нравится, когда мы с Поросенком идём к тебе, и ты говоришь: «А как насчет того, чтобы немного поиграть?» И я говорю: «Ну, я бы не возражал, если бы мы немного поиграли», а на улице такой приятный день, и птицы поют.
    – Мне это тоже нравится», — сказал Кристофер Робин, — но больше всего мне нравится не делать Ничего».
    – «Как это не делать Ничего?» — спросил Винни-Пух, погрузившись в раздумья.
    – Ну, это когда у тебя спрашивают как раз перед тем, как ты собираешься это сделать: «Что ты собираешься делать, Кристофер Робин?», а ты говоришь: «Ничего», а потом идёшь и делаешь это.
    – А, понятно, — сказал Винни-Пух.
    – Вот сейчас мы делаем что-то вроде Ничего.
    – А, понятно, — снова сказал Винни-Пух.
    – Это значит просто плыть по течению, прислушиваться ко всему, чего ты не можешь услышать, и не заботиться ни о чём.
    – А! — сказал Винни-Пух.
    Они пошли дальше, размышляя о том и о другом, и вскоре добрались до Зачарованного Места на самой вершине Леса, которое называлось Галеонова Лапа. Там росло около шестидесяти деревьев, расположенных по кругу; и Кристофер Робин знал, что оно заколдовано, потому что никто никогда не мог сосчитать, было ли там шестьдесят три или шестьдесят четыре дерева, даже если он привязывал кусок верёвки к каждому посчитанному дереву.    
    И земля здесь не была похожа на землю Леса, поросшего дроком, папоротником и вереском. Здесь была густая трава, ровная и зеленая. Это было единственное место в Лесу, где можно было беззаботно присесть на траву. Сидя там, они могли видеть весь мир, простирающийся до самого неба, и всё, что было на свете, было с ними на Галеоновой Лапе.
    Внезапно Кристофер Робин начал рассказывать Винни-Пуху о некоторых вещах: о людях, называемых королями и королевами, и о чём-то, называемом Факторами, и о месте, называемом Европой, и об острове посреди моря, куда не заходят корабли, и о том, как сделать вакуумный насос (если захочешь), и когда рыцарей посвящали в рыцари, и о том, что происходит в Бразилии. И Винни-Пух, прислонившись спиной к одному из шестидесяти с лишним деревьев и сложив лапы перед собой, сказал: «О!» и «Я не знал», и подумал, как чудесно было бы иметь настоящий мозг, который мог бы запомнить все эти вещи. И вскоре Кристофер Робин закончил свой рассказ, он замолчал и сидел, глядя на лес и поле и желая, чтобы этот момент не прекращался.
    Но Винни-Пух тоже думал и вдруг сказал Кристоферу Робину:
    – Разве это так здорово — чтобы тебя посвящали, ну… как ты сказал?
    – Что? — лениво спросил Кристофер Робин, прислушиваясь к чему-то другому.
    – Ну эти… на коне, — объяснил Винни-Пух.
    – Рыцари?
    – Да, вот это всё — сказал Винни-Пух. – Я думал, что это… так же грандиозно, как Король и Факторы и всё остальное, о чём ты говорил…
    – Ну, это не так грандиозно, как король, — сказал Кристофер Робин, а затем, когда Пух, казалось, разочаровался, быстро добавил: – Но это грандиознее, чем Факторы.
    – А может ли Медведь быть рыцарем?
    – Конечно, может! — сказал Кристофер Робин. – Он взял палочку, коснулся Пухова плеча и сказал: – Вставай, сэр Пух Медведь, самый верный из всех моих рыцарей.
    Итак, Винни-Пух встал и сказал:
– Спасибо, – что было вполне уместно сказать, когда тебя сделали рыцарем.
    Затем, внезапно, Кристофер Робин, который всё ещё смотрел на мир, подперев подбородок руками, крикнул:
    – Пух!
    – Да? — отозвался Пух.
    – Когда я… когда… Пух!
    – Да, Кристофер Робин?
    – Я больше не собираюсь делать Ничего.
    – Больше никогда?
    – Ну, не совсем. Они не разрешают.
    Пух ждал, что он продолжит, но Кристофер Робин молчал.
    – Пух?
    – Да, Кристофер Робин?
    – Пух, когда я… ну, ты понимаешь… когда я не буду ничего делать,
ты будешь иногда сюда приходить?
    – Я один?
    – Да, Пух.
    – Ты тоже будешь здесь?
    – Да, Пух, я буду приходить, правда. Я обещаю.
    – Хорошо, — сказал Пух.
    – Пух, пообещай, что никогда меня не забудешь. Никогда, даже когда мне будет сто лет.
    Пух немного подумал.
    – Сколько мне тогда будет лет?
    – Девяносто девять.
    Пух кивнул.
    – Обещаю, — сказал он.
    Кристофер Робин протянул руку и пожал лапу Пуха.
    – Пух, — серьезно сказал Кристофер Робин, — если я… если я… не совсем… — он остановился и попробовал снова… — Пух, что бы ни случилось, ты поймешь, правда?
    – Пойму что?
    – О, ничего. Он засмеялся и вскочил на ноги. – Пошли!
    – Куда? — спросил Пух.
    – Куда угодно, — сказал Кристофер Робин.
    И они пошли. Но куда бы они ни пошли, и что бы ни случилось с ними по пути в этом Зачарованном Месте на вершине Леса маленький мальчик и его Медведь всегда будут играть.

Оригинал: https://www.lib.ru/MILN/pooh2.txt
Перевод Заходера (обе части): Дом в медвежьем углу (пер.Руднев, Т.Михайлова): https://www.lib.ru/MILN/pooh-rudnev.txt.
Дом на пуховой опушке (Текст - Виктор Вебер;     Стихи - Наталия Рейн): https://www.lib.ru/MILN/pooh-b.txtю