Из истории отреченных книг

Сперанский. Гадания по Псалтири.Введение. Гадание Мономаха. Псалтирь и ея роль в литературе и жизни. Из истории отреченных книг   



***
И отрядивъ я;, вземъ Псалтырю, в печали разгнухъ я;, и то ми ся выня: «Вскую печалуеши, душе? Вскую смущаеши мя?» и прочая. И потомь собрах словца си любая, и складохъ по ряду, и написах: Аще вы последняя не люба, а передняя приимайте.



«Вскую печална еси, душе моя? Вскую смущаеши мя? Уповаи на бога, яко испов;мся ему». [1]). Эти слова, составляющие часть поучения, приписываются Владимиру Мономаху, который в наставление детям сообщает случай из своей жизни: на Волге к нему пришли послы с предложением поднять оружие на Ростиславичей, выгнать их из волости и завладеть ею; в противном случае грозили разрывом с братьями, с которыми Мономах целовал крест. Будучи в нерешительности и, поэтому, в печали, Владимир взял Псалтирь, которая была с ним в дороге, как видно из его рассказа, раскрыл ее на удачу и прочел выпавшие ему стихи псалма («и то ми ся выня»), затем из «словец» (может быть, из отдельных слов, или скорее, букв в начале строк на странице) составил себе ответ, руководясь собранными и сложенными под ряд этими «словцами», а может быть, нашел его по этим словцам и готовым: «аще вы последняя не люба, а передняя приимайте». Это первое, старшее, сколько мне известно, русское и славянское известие о гадании по Псалтыри [2]). Но в этом случае Мономах не был первым, кому пришло в голову погадать таким способом: он применил здесь уже много веков существовавший до него обычай искать разрешения своему сомнению гаданием по Псалтири. Гадание же по Псалтири в свою очередь есть только частный случай гадания по священной книге вообще, а это последнее гадание восходит само к весьма древнему обычаю ; гадать по письму вообще.


Разберем несколько подробнее самое свидетельство о гадании Мономаха: во;первых, гадал он по Псалтири. Почему именно по Псалтири, а не подругой какой;либо книге гадал Мономах, объяснить легко, если мы, хотя немного, заглянем в историю этой почтенной книги. На долю ея выпала в жизни христиан, а в частности у нас, особенная роль. Псалтирь во всем христианстве является самою популярной книгой, не исключая даже Евангелия (понимание которого простому человеку дается, к тому же, сравнительно нелегко); в Псалтири совмещалось для простого христианина почти все, что было ему нужно: здесь находил он нравственный кодекс, легко усваиваемый, благодаря самой форме Псалтири, расположенной в виде кратких законченных строф;стихов; в ней же видел он книгу пророческую, так как Псалтирь богата прообразами относительно Христа, Богоматери: не даром же древнейшие толкования на Псалтырь, например, Феодоритово [3]), Афанасиево [4]), так называемое «сборное» [5]), все проникнуты широкою символикой, разъясняющей Псалтирь и ея выражения именно с этой стороны; в то же время, как книга пророческая, Псалтирь давала и высоко;религиозное, и вместе поэтическое чтение, производящее впечатление своим глубоким лиризмом и художественностью образов [6]). Сюда же присоединяется Псалтирь, как один из крупнейших источников церковной службы. Этим характером Псалтири объясняется ея роль в жизни: она является первою учебною книгой после азбуки, ею руководятся в жизни и духовенство, и миряне; она же оказывает глубокое влияние на литературу народную, полународную и книжную [7]). Поэтому понятно, что Мономах даже в дороге не расставался с этою полезной и поучительной книжкой. Да и здесь не он один поступал так: ряд свидетельств русских и нерусских говорит об общераспространенности этого обычая [8]). Таким образом, внешния, так сказать, условия гадания Мономаха являются вполне понятными и обычными. Но как гадал Мономах, подробности самого процесса гадания, для нас не ясны, и, кажется, мы не имеем пока возможности вполне разгадать тот способ гадания по Псалтири, который применил Мономах. Все;таки, вполне отказаться от подобной попытки, от желания найти, по крайней мере, место для гадания Мономаха в ряду других гаданий, постараться изучить «гадательную» Псалтирь, (а, несомненно, такая Псалтырь была у Мономаха), не представляется достаточно оснований: разъясняя иные способы гадания по Псалтири, отношение этих гаданий к иным, изучая литературныя произведения, связанныя с этими гаданиями, мы все таки подходим к решению, к уяснению одного важнаго вопроса о значении Псалтири, как книги гадательной.


[1] Пс. XLI, 12. Поучение Владимира Мономаха по Лаврентьевскому списку (автогр. Изд. Л. 155 б.), в П. С. Р. Л. I, 100. За приведенною цитатой идет ряд стихов из Псалтири, в перемежку с цитатами из других священных книг и отеческих писаний. В летописи поучение Мономаха вставлено неудачно под 1096 г., но годом его создания считают1099 год (М. П. Погодин; за ним Протопопов, С. Поучение Владимира Мономаха, как памятник религиозно;нравственных воззрений, в «Журн. Мин. Нар. Просв.», 1874 г., II, 236), что, однако, сомнительно: в Поучении упоминаются события после этого года. В данном случае вопрос этот, сам по себе важный, для нас существеннаго значения не имеет, давая разницу на несколько лет.


[2] Подобный же способ гадания и в тех же выражениях, но только по книгам пророческим, известен нам и из XIII века (Ипат. лет. Под 6784;1276 г.); так Владимир Волынский гадал: «разгнув же книги, и выняся ему» (Ипат. лет., изд. 2;е, стр. 577). Выражение «выняся», взятое из гадания по жребию, где оно буквально соответствует смыслу, было уже в XI; XII веке, по видимому, термином общим. Ср. И. И. Срезневскаго. Свед. И зам. XXXIV, 35. Ср., например, «вергут жребье, кому си выимет (Грам. Новг. 1199 г.); «положиша на св. трапезе трие жребия, и выняся Божиею благодатию Мартириа» (Новг. Лет. Под 1198 г.), ср.: «кому вынется, тому сбудется ; не минуется» (поблюдная песня); ср. у В. И. Даля, Пословицы (С.-Пб. 1879), стр. 31.


[3] Чудовский, например, список XI века.


[4] Псалтири Болонская, Погодинская, Младеновича и др.; ср. Archive fur al/ Ph/ XIV, 47;48.


[5] Максима Грека, например.


[6] Ср. ниже сл. Примечание.


[7] Считаю не лишним привести здесь несколько данных для истории Псалтири, именно с этой стороны, тем более, что подобной работы в русской литературе мы еще не дождались. Свидетельство о том уважении, каким пользовалась Псалтирь в среде духовенства, встречаем весьма рано: уже Феодосий Печерский завещавает иноку: «добру бытии на пение церковное и на преданья отеческая и почитания книжная, паче же имети в устех Псалтирь Давидов подобает» (П. С. Р. Л. I, 79); сам он, по сказанию Патерика, следовал этому правилу «руками волну прядый, усты же Псалтирь Давидову поя». (В. Яковлев. Памятники русск. Литературы XII и XIII веков, стр. 22). Псалтирь читалась не только над покойником, как и теперь, но так же и над больными, в особенности над тяжело больными и над теми, кого считали заболевшим под влиянием козней злаго духа (Прав. Собес. 1857 г., IV, 836; ср. ensalmo у испанцев, о чем речь ниже). О необыкновенном уважении к Псалтири свидетельствуют даже иностранцы, посещавшие Россию (например, Маржерет; см. стр. 260 по изд. Устрялова); и в более поздних русских свидетельствах находим теже указания; так, в одном любопытном сборнике XVI;XVII века из собрания И. Н. Михайловскаго в г. Нежине читаем: «Почитай святыя книги, от нихже научишася страху Господню. Вся книги проповедуют и поучают нас премудрости и прежде реченному от Господа последствуют, а никакая книга тако не хвалит Бога, якоже Псалтирь: хвалит в ней Давид Бога, яко Господь человека ради сотвори всю тварь и покори под нозе его всяческая» (л. 7;7 об.). Ср. каталог собрания рукописей Ф. И. Буслаева (С.-Пб. 1897), стр. 103, статья 3. В письменной русской литературе трудно встретить произведение, которое обошлось бы без цитаты из Псалтири; лучшим примером служит само поучение Мономаха, откуда мы почерпнули сведение о гадании по Псалтири: почти вся первая его часть есть не что иное, как ряд цитат из той же Псалтири, как замечено было выше. В знак уважения к Псалтири, ей давалось иногда название: «Предисловие Псалтири, нарицаемей златоречивая. Протолкуется: глубина премудрости премудраго царя Давида» (Рум. Муз. №329, СП. XVI века; см. Мочульскаго, В. Н. Анализ стиха о Голубиной книге, стр. 49). Еще глубже влияние Псалтири в популярной народной и полукнижной литературе: она служит образцом, темой для целаго ряда стихов духовных, которые не даром в тетрадках, куда они попадают или откуда переходят в народ, называются не только «кантами», но и «псальмами» (См. Описание рукоп. Тверскаго Музея, стр. 230, 273, 275; ср. П. Житецкаго. Мысли о народных малорусских думах. Киев. 1893, стр. 58); а в стихе о Голубиной книге (П. Безсонов. Калеки, II) Давид, автор именно Псалтири (а не премудрый Соломон), является тем лицом, которое одно только и может объяснить все тайны мироздания, ответить на все мудреные вопросы. Та же роль принадлежит Давиду и в богомильском Апокалипсисе Иоанна, источнике стиха о Голубиной книге (Japik? V/ Die chriatlichmythologiache Sehicht in der russ. Volkseros, см. Arhive fur sl. Ph. I, 1, 388). Да и сама почтенная, влиятельная Голубиная книга указывает на то уважение, каким проникался русский человек относительно Псалтыря; в одном тексте ея находим:


Псалтирь;книга всем книгам мати.


Почему Псалтирь;книга всем книгам мати?


Поминаются праведных родители:


Потому Псалтирь;книга всем книгам мати.


(Безсонов. Калеки, II, стр. 290).


По другому тексту (Варенцов. Сборник русских духовных стихов. С.-Пб. 1860, стр. 19), «псалтырь;книга» не только «всем книгам мати», но и рисуется она в тех же самых грандиозных чертах, что и сама книга «Голубиная»:


Потому она всем книгам мати:


В долину книга сорока саженъ,


А в ширину книга двадцати саженъ … и т. д.


Ср. Мочульский, у. е., стр. 183.


Кроме того, многие стихи из Псалтири, как книги популярной, излагающей в сжатой форме изречения нравственныя сентенции, могли легко дать, если не всегда тему, то весьма часто форму народной и полународной пословице или поговорке. Такую связь с Псалтирью обнаруживают народныя и полународныя изречения и пословицы в сборниках, в роде взятаго в основу при издании Снегиревым (Русския пословицы); см., например, №6, 49, 70, 117, 158, 176, 207, 274 и т. д. Ср. также Ф. Керенский, Древнерусския отреченныя верования и Брюсов календарь (Журн. Мин. Нар. Пр. 1874 г., №4, стр. 309;311). Наконец, следующие ниже заметки о гаданиях по Псалтири представляют ни что иное, как одну из сторон истории этого популярного памятника на славяно;русской почве.


[8] Например, св. Вячеслав, князь Чешский, по слjвам хроники Далимила (XIV века): Zaltar pod paжin vzdy nosiese, Sve komorniky zaltariu zucil bieae. (Гл. XXVII, стр. 39;40, по изд. I. Иречка в Pamatkach stare liter. Ceske (c. 2, Praha, 1877), стр. 47). Св. Борис, застигнутый убийцами на Альте, Михаил Черниговский, Михаил Тверской готовятся к смерти пением псалмов. Обычай иметь в дороге Псалтирь вызвал издание скорины ; «Малая подорожная книжица» (Вильна, 1525, 12), где на первом месте стоит Псалтирь «Песни святаго пророка Божия Давыда царя ерусалимъска о Христе» (Каратаев. Описание славяно;руских книг, стр. 62); ср. В. Иконников. Опыт изследования о культурнм значении Византии (Киев. 1869), стр. 4.