Глава 5. Робин Гуд. Как это было. Часть 1. Шериф и

Глава 5

— Шеф, там у ворот замка стоял какой-то огромный жирный рыжий бродяга с двумя такими же бродягами потоньше и не рыжими и кричал, что бы им открыли ворота и они к вам хотели на прием. — Обратился Хрюндель к шерифу, зайдя к нему в молельню. Тот стоял на коленях у алькова и истово молился.
— Ты не видишь, что я молюсь!? — Рассердился Ноттингем вставая и поворачиваясь к своему помощнику.
— Вижу, шеф, но дело срочное. — Простодушно ответил Хрюндель и поклонился, сняв свою окровавленную грузинскую кепку. — А насчет чего вы молитесь, если не секрет?
 Шериф поморщился и ответил:
— Секрет, маркиз, конечно, секрет. Хотя… ладно… Молюсь, чтобы жена моя сгинула, совсем меня заела, да еще и маму свою решила сюда притащить из их Мухосруэльса
— Сочувствую. Ну так что с бродягами то?
— Прогони их и дело с концом.
— Ай… а я приказал поймать их и посадить в яму с говном на всякий случай… — Слегка огорчился Хрюндель.
— Ну и пусть там сидят. Всё, иди, мне молится надо еще очень долго и усердно, а то не сработает.
 Хрюндель повернулся и пошел к выходу, но на пороге двери сказал задумчиво, как бы между прочим:
— Рыжий кричал еще что он Рихард какой то, то ли Ричард то ли леопардовая почка, то ли тигриная печень, точно не помню, ну да ладно, я пошел, шеф.
Шериф побледнел, выпучил глаза и сказал, вытянувшись и, как показалось маркизу, постарев лет на сто.
— Что? — Прохрипел он и хотел что-то еще сказать, но слова застряли в глотке. Ноттингем прокашлялся и наконец выговорил, еле ворочая языком и слегка заикаясь:
— Львиное Сердце, да? Ричард? Да?
— Да, кажись. — Ответил, простодушно улыбаясь, как всегда, барон.
— И повтори, где он сейчас сидит? — Шипел шериф.
— В яме с говном. Ха, шеф, они так прикольно хряпнулись в зловонную жижу и кричали, захлёбываясь, что мы все ржали до икоты! Вот жаль вы пропустили то такой цирк, шеф!!! Ха-ха-ха!
— Болван! Пошли немедленно, это король Ричард Львиное Сердце! — Простонал в ответ шериф, держась за сердце. — Я его жду уже полгода! Да он еще и зверюга лютая! Ну всё, нам всем конец! Теперь надо бежать! Матильда! Собирай чемоданы!
— Да пошел ты! — Был ответ жены шерифа из ее спальни, мимо которой пробегали напуганные до усрачки Ноттингем и Хрюндель.
— Впрочем, Хрюндель эту козу тут оставим и поделом ей! — Бормотал шериф, перебирая трясущимися ножками вслед за тушей маркиза, который шел, грузно подпрыгивая вместе со своим огромным пузом.
 Возле ямы с говном никого не было и в яме тоже.
— Где все? — Спросил маркиз у пробегающего мимо мальчика, сына кухарки.
— Там, за сараем, они налили в бочки говна жидкага и окунают теперь этих бродяг. — Ответил тот с восторгом и поспешил, видимо на сие зрелище.
 Выскочив из-за угла, шериф с помощником увидели страшную картину…
Час спустя в бочки с говном окунали уже шерифа, Хрюнделя и еще какого-то левого мужика, пойманного во дворе замка. Бочки с говном было три и королю не хотелось, чтобы одна из них стояла без дела.
 Подвешенные веревками за ноги и протянутые на столбы через блоки трое несчастных, под одобрительные крики толпы окунались в дерьмо с периодичностью в две минуты и с задержкой в бочках, что бы они не могли захлебнутся.
 Ричард, Гисборн и Робин Гуд стояли самодовольно улыбались неподалеку. Они уже были помыты и одеты в чистое шерифово белье. Ричард был одет в чистое белье Хрюнделя, так как оно подходило по комплекции, а шериф был худоват, поэтому его белье одел Локсли и Гисборн. С ним стояла так же Матильда. Она ухмылялась довольная и грызла яблоки, кидая огрызки в какого-то лоха, одетого по-мексикански. Огрызки ударялись об его широкополую шляпу и падали на пол. Одетый по-мексикански мужик стоял к ней спиной и не видел этого, а если бы увидел, то расхлестал бы наглой мадаме хлебало.
 Вечером все собрались в огромном зале для пира в честь приезда короля Ричарда.
 Помытые и переодетые шериф и Хрюндель стояли возле стола, а король стоял возле них и говорил, хлопая слегка Ноттингема по плечу. Тот все время вздрагивал от мощных ударов и пытался не упасть, держась изо всех сил.
— Ты, шериф, дурень! Сначала я хотел размозжить тебе череп своей дубиной, но потом подумал, что ты мне еще пригодишься и пока отложил это необходимое действие. Итак, сколько у тебя воинов?
— Не так много, Ваше Величество, но они все в вашем распоряжении! — Проблеял в ответ шериф, качаясь в предобморочном состоянии.
— Я же не спросил в чьем они распоряжении, я и так знаю, что в моем, дурень! Сколько их у тебя!? — Прорычал, ощеря свои гнилые зубы и выпучив свои бешеные глаза, король.
— Ну человек, я не знаю… пятьдесят осталось, да калеки еще… которых вы благочестиво и благовейно размотали сегодня, их будет человек пятьсот. Ну, когда заживут их страшные раны и когда они отлежаться по деревням.
— Ясно. Садись за стол и пей со мной. А твой помощник, как его там… э… Хрюкало что -ли… пусть пляшет для меня различные танцы.
— Хрюндель, Ваше Величество. — Подсказал шериф и пошел на свободную табуретку рядом с креслом, где сидел король.
 Ричард тоже сел и уставился на маркиза, который начал вытанцовывать странный танец.
— Вот же дурень1— Возмутился король. — Он даже танцевать не умеет. Как ты его себе в помощники взял? А ну ка, индийские танцы давай танцуй! Музыканты, музыку индийскую давай!
 Хрюндель стал изображать индийские танцы как мог, хотя он даже не знал, что это такое. Король стал жрать жареного барана, засовывая, не жуя, его целиком себе в глотку, при этом умудряясь разговаривать.
 По правую руку от короля сидел Робин Гуд, за ним Гисборн, по левую руку шериф.
Шериф, однако, долго не выдержал и, подскочив, крикнул Гисборну:
— А этот предатель что делает у меня за столом!? Его надо по меньшей мере выпороть!
 Гисборн тоже подскочил и заорал ему в ответ, брызжа слюной и киселем, который он не успел допить:
— Не предатель я, меня подставила моя сестра! Она обманула тебя, надула и обвела вокруг пальца! Просто нагло обманула!
— А, гаденыш, так выходит, по-твоему, я – лох? Ведь только лошар обманывают и водят вокруг пальца! Да я тебя за это! — Крикнул шериф и полез через короля с вилкой на Гисборна.
— Да, ты лошара! Я был твоим лучшим помощником, а теперь кто у тебя помощник? Вон, танцор диско гребаный! Он даже индийские танцы не умеет танцевать! А я умею! И гопака и тропака еще!
 С этими словами отчаяния Гисборн подскочил к кривляющемуся маркизу и стал выделывать танцевальные движения, от которых опешил не только шериф, но и король.
— Посмотри, как он танцует. Вот помощник хороший. — Сказал добродушно король, отнял вилку у шерифа, подошел к Хрюнделю и воткнул ее ему в пузо. Хрюндель охнул, схватился руками за вилку и побежал к выходу, ломая все на своем пути и разбрызгивая кровь из пуза.
— Ой, извини, я не хотел. — сказал с виной в голосе король. — Я не думал, что так получится, хм, думал будет смешно.
 — Ну а ты, Локсли. — Обратился шериф к Робин Гуду. — Тебе совсем должно быть стыдно! Намедни я, значит, как последний лох, освободил тебя под честное слово, а ты, бандит, потом стрелял в меня из лука! Из башни! Да еще и записки мне скидывал! А?
— Такого не было. Это навет. — Ответил Робин грустно и стал пить кумыс из банки.
— Наглец! Было такое! — Шериф снова подскочил и полез через короля, который уже успел присесть на свое место, уже с другой вилкой на Робина.
— Такого не было.
— Было!
— Не было.
— Было!
— Не было. Ну скажи-ка, когда это было и в каком часу?
 Шериф назвал дату и время и тут Робин рассмеялся
— Ха, лошок, да у меня на то время железобетонное алиби, так что отвали.
— Какой у тебя алиби, мошенник? И не называй меня лошком! Сам лошок!
— Да все очень просто. Я сейчас скажу, и ты сразу же отвалишь, ты все поймешь. Понял? Я был в это время в лесу и это подтвердят все мои сослуживцы. — Спокойно ответил Локсли и стал деловито есть что-то со стола.
— А, ну раз твои дружки-подельники могут подтвердить, тогда это все меняет! Им же можно верить! Как и тебе, плут и обманщик!
 Король наконец то усадил шерифа, отобрал у него вилку и воткнул ее в спину пробегающему и строящему всякие рожи шуту. Тот запищал как будто его ранили и выбежал в окно, разбрызгивая фонтанирующую кровь со спины.
— Ну? — Спросил король, вопрошающе глядя на всех. — И теперь не смешно? Теперь то должно быть смешно! А? Это же шут! Ну! Что не смеемся?
— Нет. — Ответил Ноттингем, поморщившись. — Не смешно. И даже гадко. И это был мой единственный шут. И ты, король, его убил. Стыдно должно быть то вещи такие вытворять, Ваше, понимаешь, Величество. — С этими словами он вытер жирные руки об воротник соседа по столу (это был виконт Маханда)
— Да ладно, чё ты, обиделся что ли? — Засмущался король. — Ну шутки у меня такие.
— Солдафонские шутки у вас. Ваше Величество. — Продолжал высказывать королю шериф гневно.
— Да ладно, я тебе скоро привезу с дюжину шутов. Каких захочешь, всех мастей и расцветок!
— Ловлю на слове, Вашество! — Улыбнулся шериф и лукаво посмотрел на короля — Ловлю на слове! — И тут же изменившись в лице со злостью в голосе сказал королю:
— А Гисборна и Локсли надо выпороть. А потом повесить.
— Ну, ну, не горячись, разошелся он тут, повесить, выпороть. Гляди как бы тебя самого не выпороли. — стал злится Ричард, нервно теребя огромную деревянную ложку в руках.
— Насчет последних слов я пошутил. Шутка. — Улыбнулся шериф.
— А, шутка. Ну ладно тогда. — Ответил Ричард и положил ложку на стол. — Тогда всем веселится, а утром все по коням и на Лондон! Бить проклятых норманнов!!! За трон, царя и отечество! То есть за короля, я оговорился, поняли? Где моя гармонь, плуты!? Эх, да я сейчас нашу, разудалую!!!
  В это время к шерифу подошел Гисборн и прошептал ему на ухо:
— Послушай, шериф, тебе не кажется, что последние слова короля какие-то крамольные? Гармонь… разудалую… царя, понимаешь, а? На иноагентщину смахивает. Если сейчас скажет: «Э, россияне, понимаешь», я ведь не удивлюсь.
— Ты думаешь я тебя, предателя, простил, да? — Спросил шериф, глядя в стол. — Зуб даю, что у тебя за спиной, морда, нож для меня припасен. Или того хлеще, молоток.
— Ну шеф, не виноват я! Вот прикажи притащить сюда моя сестру змеищу и муженька ее татя, я их них быстро правду вытащу. — Взмолился Гисборн.
— Не называй меня шеф! Я тебе не шеф, бродяга! Стыдобища то какая, предать своего начальника и друга ради чего?
— Да не предавал я вас! Прикажи притащить их. Они меня оговорили, чтобы ты со мной разобрался жестко, а сами замок мой отжать захотели! А мне пришлось скрываться в заморских странах.
— Где же ты скрывался, иуда?
— Во Францию я бежал, затем в Испанию, потом сарацины меня пленили, батогами били каждый день. Потом я от них удрал в Италию, попал в рабство к местному живописцу, научился картины писать, тем и зарабатывал, когда удрал от него. Потом попал к германцам, те, насильно заставляли учить танцы различные…. — На этих словах из глаз Гисборна появились слезы и лицо сморщилось. — Больно учили… Но за то я теперь первоклассный танцор. И голосить стал не плохо…
— Бедолага…— Стал сочувствовать шериф. — И как же ты живешь то, с этим?
— Ты чё подумал то? Н-е-е-е!!!  Тут все нормально. Больно учили в смысле плетью по спине хлестали, а так-то все норм. Потом они меня в балет продали, да я и оттуда удрал., шеф.
— Еще раз назовешь меня шефом. я тебя выпорю! — Ноттингем подскочи в бешенстве и стал сверлить бешеными глазами Гисборна. — Иуда.
— Выпори меня, герцог, выпори, только прости за то, чего я не делал! — Взмолился Гисборн, упал на колени и стал завывать, облизывая войлочные боты шерифа.
— Ладно, ну чего ты. Встань, неудобно, люди смотрят. — стал бормотать шериф, оглядываясь вокруг и пытаясь освободить свои ноги в ботах от навязчивых рук и языка графа. — Ладно, завтра прикажу притащить твою сеструху вонючую и мужа ее и допрошу с пристрастием.
— Да, да, шеф, с пристрастием, щипцами надо им языки вытащить, щипцами. — Продолжал скулить Гисборн и интенсивно работать языком.
 Наконец он встал и тут же сел на табуретку, налил себе чашу вина и выпил залпом. Шериф тоже присел и стал нервно теребить деревянной вилкой огромную жареную рыбину в блюде-лодочке.
 Король в это время уже доигрывал на гармони плясовую, крича непонятные песни на непонятном языке, все рыцари, чернь плясали в бешенстве от музыки и выпитого вина и под конец порвал саму гармонь об барона Мымро.
 Сев наконец то и немного отдышавшись, король выпил залпом ведро вина, закусил пятиметровым окороком и вперил свой пьяный взгляд на Ноттингема.
 Что бы отвести от себя беду, шериф спросил у него:
— А что, Ваше Величество, расскажите, где вы были, что видели?
— Тебя видел! На виселице!!! Ха-ха-ха! — Заржал от своей тупой шутки король. Ноттингем побледнел и стал кусать губы.
— Да не ссы ты, дурень! Пошутил я! Кто из вас, дебилы, хочет, что бы я рассказал, где я был и что видел? — Спросил он у всех присутствующих в зале. Наступила адская тишина и потом раздались робкие голоса:
— Мы, мы хотим, все хотим.
— Ну слушайте, вонючки позорные! Три месяца назад, пробираясь из Иерусалима со своими тремя вассалами и друзьями в одном темном лесу, где-то примерно в Польше, мы наткнулись на стаю голодных крокодилов. Они напали на нас, и мы порубили их нашими славными мечами. Поняли? Далее, пробираясь через Южную Америку, на нас напали страшные эскимосы и мы тоже зарубили их своими славными мечами! Месяц мы пробирались по джунглям Антарктиды, затем в снежных степях Сахары чуть не замерзли в усмерть от сильного мороза и бешеных северных ветров. И, наконец, в горах Монголии на нас напали огромные и злые орки, отбились мы от них, но своих двух товарищей я потерял, погибли они… попили воды из грязной лужи и изошлись все на нет… Я их просто заставил. Не хотели пить. Но надо же было на ком-то испытать грязную воду. И когда я пробирался уже один по степям Ла-Манша, то на меня снова напали. Теперь это были зомби. Насилу я от них отбился и спрятался в болотах Гренландии… затем я упал случайно в бочку с аммиаком, а потом плохо все помню, пришел в себя уже окруженным пиратами у них на корабле, я их, естественно перебил всех одним ударом или перегаром, потом, помню гномы меня тащили, тоже пришлось их перебить как собак, затем на меня напали еще какие то дикобразы, тоже порешил и всё, вышел уже в Шервудском лесу и наткнулся на своего другана Локсли.
 Шериф наклонился к Гисборну и спросил у него:
— Мне одному кажется, что король то наш немного привирает?
— Нет, шеф, не одному тебе. — Ответил шепотом Гисборн.
— Не называй меня шефом пока сеструху твою тупую не допросили! — прошипел шериф.
 Договорив последние слова, король грохнулся на пол и уснул богатырским сном.