Кто же не выучил уроки Кенгирского восстания?

      Уважаемые друзья! В первом номере 2026 г. журнала «Времена» была опубликована статья г-на Николая Формозова «Невыученные уроки Кенгирского восстания», которую автор сам и выслал мне очевидно для личного просвещения, поскольку имею некоторое отношение к освещению этих событий далёкого 1954 г., являясь автором книги «Степлаг: Восстание, которого не было».
   Я попытался, через в.у. журнал высказать своё мнение по поводу этой статьи своей, однако получил от редакции журнала следующий ответ:
“Уважаемый Шакир а-Мил! Благодарю за внимание к нашему изданию. К сожалению, опубликовать ваш текст не представляется возможным. У журнала сейчас другие приоритеты, начинать полемику с публикацией Николая Формозова не входит в наши планы.
Всех вам благ, удачи в творчестве!
Искренне, Давид Гай, гл. редактор журнала ВРЕМЕНА”.
   У меня нет никаких претензии к журналу. Это их проблема печатать статьи человека, который и близко не имел знаний к излагаемой им теме, обычного баснописца, каковых до и особенно после развала СССР было хоть пруд пруди. Их особенностью было и остаётся безответственность за свои пасквили и выдумки.  Но вынужден ответить им этой своей статьёй.
   Хочу сразу же приступить к разбору содержания этой статьи.
   Автор (Формозов) утверждает, что после смерти Сталина произошли три небывалых события в истории ГУЛАГа - восстания в лагерях Норильска, Воркуты и Кенгира. И уточняет, что это были массовые забастовки политических заключённых с требованиями начать пересмотр дел, остановить произвол охраны, и смягчить режим. И даже настаивает на таком лирическом их значение как «восстания духа».
   1.Здесь нужно отметить, что таких «небывалых событий» в ГУЛАГе в 1953 году было не три, а значительно больше, но очевидно руководству других лагерей удалось предотвратить их в зачаточном состоянии. Это легко доказать на примере того же особого лагеря Степлаг в Кенгире (Джезказган). Исследователи типа Формозова скрывают тот факт (или не знают о нём), что в 1953 г. с 7 на 8 ноября уже была попытка заключённых этого лагеря устроить провокацию по сценарию ОДИН в ОДИН с событиями мая 1954 г. Вот какая оценка была дана этому происшествию на одном из совещаний в лагере: «Мы с вами находились на краю провала и только указанное решение ЦК и некоторые меры проведенные нами во исполнение его предохранили наш лагерь от массовой забастовки, которая по замыслам организаторов, по масштабам подготовки была значительно большей, чем это имело место в других лагерях и по последствиям своим неприятная..» ( ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 6 стр.128) И соответственно задавались неприятные вопросы руководству лаготделений лагеря: «Вы что забыли, с кем имеете дело? Вам что поручено руководить инвалидной артелью Коопсоюза или лагерем, где содержатся шпионы многих иностранных разведок с мировой известностью. Вы что не знаете об июльских волынках в ряде лагерей? Вы забыли, что главари этих волынок содержатся у нас. Спрашивается,  откуда у вас появилась столь преступная беспечность?» (ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 5)
2. Однако надлежащие выводы не были сделаны. Как же началась «массовая забастовка» по Формозову в Степлаге в мае 1954 г.? Предлагаю вашему вниманию следующий документ из личного дела заключённого Степлага Синичука Е.С.:
                « Акт
    1954 года мая месяца 17 пос. Кенгир
   Мы ниже подписавшиеся начальник 3 лаг Степлага МВД подполковник Федоров, начальник … ст. лейтенант Хохлов, начальник ППЧ капитан Хоровский, начальник КВЧ майор Малов составили настоящий АКТ о том, что 16 мая 1954 года примерно в 7 часов вечера группа заключенных ОСУЖДЁННЫХ ЗА БЫТОВЫЕ ПРЕСТУПЛЕНИЯ (подчеркнуто мной – Прим. автора), прибывших 22 апреля 1954 года этапом из Новосибирска и содержавшихся на 3 лагпункте начала массовый переход стены между 2 и 3 лагпунктами. На запрещение со стороны офицеров заключенные ответили нецензурной бранью и со стены начали забрасывать офицерский состав саманом, булыжниками, железными и деревянными прутьями. На подошедшего близко к стене коменданта 3 лаготделения Горелика был брошен больших размеров булыжник, который угодил ему в плечо. Оперуполномоченному 3 отделения лейтенанту Беляеву камень попал в спину. На капитана А. был сброшен целый град камней. Надзирателю Мавланову был нанесен удар железным прутом по руке.
   Для помощи офицерскому составу лагеря был введен усиленный взвод солдат без оружия, которые помогли усмирить заключенных и водворить обратно в 3 лагпункт.
   Перебравшись обратно на 3 лагпункт, эта группа заключенных начала призывать остальных заключенных помочь им выполнить задуманный план – переход в  2-ой лагпункт, а затем в женскую зону.
   На уговоры офицерского состава заключённые ответили нецензурной бранью, стали угрожать и теснить к вахте.
   По выходу офицерского состава из зоны, заключённые ударами бревна проломили стену и массой ринулись на 2-ой лагпункт, а затем в хоздвор и женский пункт через который стали переходить в женскую зону.
   Для наведения порядка в хоздвор был введен взвод автоматчиков. Предупредительные выстрелы вверх остановили движение заключенных в женскую зону, и хоздвор был очищен. В женской зоне в это время находилось более 350 заключенных, которые бесчинствовали, выламывали двери жилых бараков, били окна, после чего соединились с заключенными женщинами.
   17 мая 1954 года в 4.00 в женский лагерь вошел весь офицерский состав лагеря в целях вывода заключенных за зону. При подходе офицерского состава к баракам заключенные выскакивали с палками, железными прутьями, досками и набрасывались на офицерский состав в целях избиения. Был нанесен удар лейтенанту Кукушкину.
Проведение опознавательными мероприятиями установлено, что активным зачинщиком беспорядков являлся заключенный Синичук Е.С.»
  Далее, вот эта так называемая г-ом Формозовым «забастовка» продолжалась уже по следующему сценарию, о котором дал показания например заключённый Синицын В.Я.: «Находясь в зоне 3-его отделения, я сам видел, как некоторая часть заключенных из бытового контингента и заключенных осужденных по статье 58 организовали других заключенных  на неповиновение лагерной администрации выразившиеся в массовом переходе в женскую зону, разгрома штрафного следственного изолятора, разбора стен разделяющие лагпункты , грубость и угрозы лагерной администрации.
   Активное участие в этом принимали следующие заключенные: Синичук, Емельян Гаврилюк, Гончаров Семен, Задорожный по имени Роман.
Перечисленные мною заключенные первыми начали разламывать стену разделяющие 3-2 лагпункты. Они же насильно заставляли разбирать эту стену заключенных, призывали заключенных соединиться всем 3-м лагпунктам  и воедино организовать сопротивление лагерной администрации и не выходить на работу. Даже стариков и инвалидов приводили к стене и заставляли разбирать. Выше указанная группа заключенных спровоцировала других заключенных прорваться на 2-й лагпункт  через огневую зону, в результате несколько заключенных при проходе огневой зоны было ранено» (из того же личного дела).
  Хорошенькое начало «забастовки» по г-ну Формозову. Впрочем, многие историки и даже участники этих событий не  скрывают, что был предварительный сговор преступников-бытовиков и так называемых политических заключённых именно такого сценария. И ни о какой «забастовки» речь не шла, а единственной целью «забастовщиков» был САБОТАЖ для нанесения экономического урона стране.
   Некоторые борзописцы  дошли до того, что утверждают, что якобы лагеря ГУЛАГа и немецких концлагерей нечем не отличались. Очень хотелось бы спросить у них, что бы сделали немецкие надзиратели с такого рода «забастовщиками» в своих лагерях…
3. Однако продолжим далее исследовать опус Формозова.
   Чего же хотели добиться его «забастовщики»? Цитирую: «…начать пересмотр дел, остановить произвол охраны, и смягчить режим».
а) Что касается пересмотра дел, то г-н Формозов здесь сильно опоздал. Ко времени в.у. «забастовок»  из лагерей ГУЛАГа было освобождено по амнистии и пересмотра дел более 1 000 000 человек. Были освобождены, женщины, несовершеннолетние, заключённые старше 60-ти лет, инвалиды с условием, что у них найдутся родственники, которые готовы их приютить. Дела последних тщательно проверялись на тяжесть их преступлений (в своей книге я посвятил этому целую главу: «Неизлечимый недуг Иуд»), потому что были случаи, когда некоторые свои увечья они получили в боевых действиях с Красной Армией или партизанами.
   Что касается несовершеннолетних, то во время этой «забастовки», по показаниям заключённого  Чакелло в личном деле (КГУ  ГАКО), один из руководителей «восстания» Слученков: «заявил, чтобы малолеток не выпускать, нам эти нужны для дела люди» и их просто не выпускали из зоны «забастовки». То есть ими просто прикрывались, как щитом в случае возможного силового решения ситуации.
   Подробнее о пересмотре дел.
   Нужно, прежде всего, отметить,  что лагеря ГУЛАГа до войны и после, это очень разные вещи.  Особенно это касалось таких ОСОБЫХ лагерей как Степлаг. До войны в лагерях ГУЛАГа отбывали срока так называемые политические заключённые, которые воевали в свое время против становления советской власти, диверсанты и шпионы, люди не согласные с политикой проводимые в стране, в большинстве своем ставшие жертвами клеветы  и оговора теми  же врагами народа, карьеристами и преследовавшие иные корыстные цели. После войны в этих ОСОБЫХ лагерях (это условие отмечалось в приговорах осужденных) отбывали в основном враги, изменники и предатели родины с оружием в руках, воевавших против своей страны и народа. Также бывшие военнопленные, сдавшиеся в плен не выполнив поставленные перед ними задачи (в основном офицеры), давшие ценные показания врагу. За недостойное поведение в плену и работу на  врага (например, в организации ТОДТ по строительству  стратегических военных дорог, в которой они принимали присягу на верность Гитлеру). И конечно же некоторую часть в лагерях составляли и политические заключённые осужденные за те же деяния что и довоенное время по тем же статьям и причинам.
   И вот именно эта, последняя  часть заключённых подверглась пересмотру их дел. Я называю это «тихой амнистией». Она не носила официальный характер, но имела массовый результат. Дело в том, что во все времена лагеря ГУЛАГа посещали специальные комиссии, которые рассматривали жалобы заключённых на местах (а они писались регулярно вплоть до самого Сталина), как бы показывая, что их услышали, и существует какой-то орган рассматривающий эти жалобы. Но если раньше, это носило, какой-то показательный пример соблюдения законности, и была малоэффективной для заключённых, то теперь эта машина законности заработала во всю мощь. Дела этих заключённых пересматривались даже без заявки, и если в них не было фактов особой опасности для общества и государственности, то срока этих заключённых снижались до пяти лет, что в соответствии с указом приводила к немедленной амнистии.
   Теперь вы надеюсь, понимаете, кто после таких мероприятий оставался в лагерях? И это было также одной из причин «забастовок» в лагерях. Предателям и изменникам родины вовсе не хотелось в одиночку здесь работать на экономику страны, против которой они воевали.
   Был ли возможен пересмотр их дел? Думаю, что нет. Почему?
   Вряд ли вы знаете, что основная масса осужденных в особых лагерях имели срок в 25 лет. Это довольно такой стандартный срок их осуждения. Но если бы взглянули в их дела и прочитали приговоры этих заключённых, то поняли бы, откуда взялась эта стандартная двухзначная цифра. Потому что в каждом таком приговоре было указано, что они приговаривались к расстрелу, но в связи с тем, что тогда расстрелы были отменены, то эту меру наказания и меняли на эти цифры. Так что откуда могла взяться идея пересмотра их дел?!
 Ещё хуже обстояло дело с так называемыми каторжными работами. Такие господа как Формозов и К проливают крокодиловы слёзы по поводу каторжных работ и каторжных условий труда заключённых. И всё это доносят современной молодёжи как глумление советской власти над заключёнными ГУЛАГа. И не только молодёжи, но и всем, кто плохо знает юридическую сторону этого вопроса. При упоминание о каторге и каторжанах, мы, конечно в первую очередь вспоминаем благородного каторжника Жана Вальжана из романа «Отверженные» Виктора Гюго, отсидевший на каторге за то, что украл буханку хлеба или тех же декабристов, которых «благородный» государь отправил на каторгу в Сибирь, повесив для устрашения страны пятерых из них.
   Между тем, каторжные работы в Советском Союзе по отношению к заключённым ГУЛАГа носили чисто юридические нормы. А именно, согласно, Указа от 19 апреля 1943 г. № 39 «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников».
В нём в частности говорилось: «В освобожденных Красной Армией от немецко-фашистских захватчиков городах и селах обнаружено множество фактов НЕСЛЫХАННЫХ (курсив мой-автор) зверств и чудовищных насилий, учиненных немецкими, итальянскими, румынскими, венгерскими, финскими фашистскими извергами, гитлеровскими агентами, а также шпионами и изменниками родины из числа советских граждан над мирным советским населением и пленными красноармейцами.» Этим указом вводилась смертная казнь через повешение или каторга на срок от 15 до 20 лет.
   Уверяю вас, я прочитал много книг и статей о лагерях ГУЛАГа, в которых авторы также присоединились к крокодилам от формозовщины и К, но никто из них разумеется и не пытался объяснить своим читателям откуда они взялись эти каторжные работы и каторжники. А это были самые отъявленные военные преступники, дно человеческой морали и нравственности. Именно они и возглавляли эти так называемые «забастовки». Но, если в других лагерях открыто, то в Степлаге, основная часть их как раз находилась в 3-ем «забастовочном» лаготделение, и руководил «забастовкой» тайный комитет, который выдвинул от себя в руководители саботажа сравнительно молодых заключённых, которых и подвёл под расстрельную статью. Никто до сих пор не знает их фамилий. Однако известно другое. Именно эти люди оказывали колоссальное давление на всех заключённых этого отделения и держали их под страхом смерти.
   В других лагерях, во время так называемых «восстаний», заключённые сами протестовали против этого явления. Они требовали арестовать зачинщиков, отказывались входить в лагерь, пока там находятся мятежники, а иногда и сами связывали и выводили к руководителям лагерей этих провокаторов (вы можете прочитать об этом в итоговых протоколах комиссий), то в Степлаге ничего подобного не происходило.
   Руководство «забастовки» в Степлаге отчаянно готовилось к большому кровопролитию в этих событиях, которое позже возможно было применить в своих пропагандистских целях. Но избежать этого кровопролития удалось благодаря лишь одному человеку, о котором мы поговорим ниже.
   Но если не было пересмотров их дел, так почему же их освободили, спросите вы? Неужели, из-за этих волнений и «забастовок»? Как бы ни так. Вот, что говорили некоторые руководители этих особых лагерей ещё до этих «забастовок»: «Начальник 3-го отделения подполковник Г. выступал перед заключенными собравшимися на слет (в январе 1950 г.) примерно так: «Китай наш, коммунизм построим скоро, враги не страшны, следовательно, лагерей скоро не будет и не будет надобности вас содержать, и срок полностью, возможно, вы отбывать не будите». (КГУ ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 2 Из доклада «О повышении бдительности и сохранение государственной тайны» стр. 214)            
   Да, их освободили по амнистии. Как вы наверное сами понимаете, эти заключённые отнюдь не занимались ударным трудом в пользу родины. Не было смысла держать их в лагерях. Прежней опасности они уже не представляли и вредительскую пропаганду вести не могли. Разве что прорывались в руководители иноземных сект, где призывали не брать в руки оружия. А сами они, дескать, пострадали за веру.
   И работали. Да работали. Советскую власть можно было не любить, но кушать хочется всегда. Так один из них доработался до очень большой должности и затем пришёл в партком своего предприятия и заявил, что он уже своим трудом искупил свою вину перед родиной и потребовал принять его в партию…
   Многие из этих бывших заключённых представляли мало знающим законы гражданам свою амнистию, как признание их невиновности, хотя это презумпция представлялась законом только в виде реабилитации
б) О произволе охраны. Как вы думаете, был ли он? Разумеется, был. Как автор книги «Военнопленные в Центральном Казахстане», могу вам спокойно заявить, что в лагерях для военнопленных охрана и надзиратели, ничего подобного себе позволить не могли. И применяли, например, то же оружие, только в исключительных случаях, в случаях побега. И то каждый случай  такого применения тщательно расследовался.
   А вы представьте себе, что у каждого солдата и надзирателя ОСОБЫХ лагерей ГУЛАГа кто-то погиб из родных или близких. Что они должны были чувствовать, когда охраняли не просто врага, но предателей и изменников родины? А офицеры этих лагерей, которых демобилизовали из Действующей  Армии после многочисленных ранений и контузий дослуживать в этих самых лагерях, и которые были прямыми свидетелями зверств этих самых предателей? Не случайно, руководство таких особых лагерей стремилось избавиться от таких офицеров, зная по практике, что они не имеют никаких позитивных мотивов в политической работе с этими преступниками.
 А кадровым вопросам в Степлаге пытались уделить внимание: «Некоторые из прибывших офицеров, оказались в полном смысле слова морально-разложившиеся люди (идет перечисление. - Прим. автора). В настоящее время все они за исключением (снова перечисление. - Прим. автора) уволены за несовместимостью использования.
   Кроме того, для работы в особом лагере прибыло свыше 10 человек офицерского состава с наличием серьезных компрометирующих материалов по спецпроверки, дальнейшее использование которых на работе в Особом лагере – невозможно. Имеется 15 офицеров, которые по своим качествам не могут быть использованы на работе (малограмотные)».
(ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 2 стр.19)
   А работа эта предусматривала следующее: ««Необходимо немедленно повести широкую разъяснительную работу…искривлениями в исправительно-трудовой политике, грубостью, оскорблениями заключенных, уничтожающими человеческое достоинство….
…Известно, что основная масса контингента хочет честно работать, и что далеко не все злостные саботажники изолированы, поэтому неотложной задачей является оградить честно работающих заключенных от преследования уголовно-бандитствующим элементом» (ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 6 стр.128)
   А вот и некоторые документы по применению оружия  военнослужащими военной части, которые вели внешнею охрану заключённых, т.е во время следования на работу и обратно: «Р-в (парторганизация Управления) - Взять охрану, он в прошлом году причинила нам ряд неприятностей, вызванных озлоблением заключенных и сейчас вновь допустила неправильное применение оружия, что явилось причиной волынки 3 лаготделении. Пользуясь присутствием здесь тов. Р-як, я прошу в конце концов навести порядок с охраной контингента и дать четкое указание командному составу, чтобы они считались с мнением лагерной администрации» (ГАГЖ Фонд 498 опись 35 дело 6  Протокол №2 стр.33 Собрание партийного актива Степлага от 7 февраля 1954 г.). «Много мы говорили о грубостях со стороны охраны к заключенным, но и до сих пор ничего не изменилось. Я не буду ссылаться на факты незаконного применения оружия, которые так много причиняли нам неприятностей и помогли противопоставить нам массу контингента. Но ведь сейчас-то конвой продолжает грубить, и имеем массу жалоб. Я прошу т. т. Ш-ва,Ч-го и К-на прежде всего самим проникнуться сознанием происходящих изменений и привить охране чувство нового понятия во взаимоотношениях с заключенными…..Вы обязаны и будите работать над выполнением стоящих перед лагерем задач – не будите вы - будет другой. Но работать придется нам вместе с охраной». (Фонд 498 опись 35 дело 6 стр.128)
   Однако и представителям воинской части было, что ответить сотрудникам лагеря, намекая, что не всё так просто во взаимоотношениях военных и заключённых: « Г-ян (парторганизация в.ч. 7414, 72 отряда):
Несмотря на БЕСЧИСЛЕННЫЕ (курсив мой – Прим. автора) авантюристские и провокационные действия и высказывания заключенных, необходимо чтобы личный состав не допускал элементы нарушений социалистической законности во имя выполнения этой задачи и работает офицерский коллектив и парторганизация части».
 (Фонд 498 опись 35 дело 6 Протокол №3 Собрание партийного актива Степлага МВД СССР от 24 апреля 1954 Г. стр.108).
   Здесь необходимо отметить, что все случаи незаконного применения оружия обязательно расследовались и в случае их доказательства виновные наказывались, даже за простою стрельбу в нетрезвом состоянии.
   Заметим, что администрация лагеря также уделяла внимание и состоянию техники безопасности на производстве, где работали заключённые, и жёстко критиковала слабый контроль за её неудовлетворительное состояние.
   Вот например:
  «К-ой (парторганизация управления лагеря) – Плохо обстоит дело с техникой безопасности. На ДОЗе обслуживаемым 3 лагерным отделением при разгрузке леса понесло тяжелые травмы 4 человека заключенных, разбором этого дела никто не занимается и лица ответственные за технику безопасности не наказаны. Я прошу вмешаться в это дело т. Н-кому так как калечить людей никому право не дано».
(Протокол №3 Собрание партийного актива Степлага МВД СССР от 24 апреля 1954 г. стр.108) 
   Думаю, мы достаточно подтвердили мнение г-на Формозова о грубом отношение к заключённым, дабы порадовать его и его поЧитателей. И заметьте, мы сделали это не голословно, а опираясь на документы. Кроме того, могу ответственно заявить, что тщательно изучив протоколы партийных собраний Степлага, я не нашёл НИ ОДНОГО протокола, в котором не было бы критики существующего порядка в лагере, его недостатков, а также партийный и офицерский состав, вплоть до высшего руководства ГУЛАГа. Так что г-ну Формозову и К, нужно ещё подучится в исторической правде в своих работах, к которой мы сейчас перейдём.
 Итак, какой же «беспредел» по отношению к заключённым творился в Степлаге до известной «забастовки»?
Вновь обратимся к документам Степлага. Начнем с того самого «бунтарского» 1953 года:
«Из 13 бандпроявлений.. имевших место в 1952 году восемь были допущены с убийством бригадиров и хорошо работающих заключенных. Из восьми убийств, семь убийств совершено в 3 лаготделении».
(Из доклада Начальника Управления Степного лагеря МВД СССР Ч-ва «Об итогах хозяйственной деятельности лагеря за 1952 год и задачи на 1953 год» стр. 24)
«З-ев (парторганизация управления) – В 1953 году было 10 случаев бандпроявлений и одно убийство, но все же по сравнению с 1952 годом оперативные части лаготделений работали лучше».
(Фонд 498 опись 35 дело 6 Протокол №2 стр.33 Собрание партийного актива Степлага от 7 февраля 1954 г.)
«В течение 1953 года было допущено два побега и одно убийство заключенного в жилой зоне.
   Побег с объекта строительных работ, заключенных К-ва и Г-ва 16 марта 1953 года и убийство заключенного Ю-ис в жилой зоне 4 сентября 1953 года, имели с местов работы в 3-лаготделении.
   Побег заключенного К-ина 10 июля 1953 года был совершён с объекта работы 2-ого лагерного отделения».
(там же.  Из доклада «Об итогах хозяйственной деятельности Степного лагеря за 1953 год»)
«Тов. К-нов – Состояние лагрежима почти такое же как в лаготделении. Заключенный ударил надзирателя и заключенный получил только 7 суток карцера, необходимо пресечь эти факты.  24 декабря 53 года более 200 человек не прошли обыска. Не подчинились надзорсоставу».
(там же)
«З-ев. Не случайно надзирателей и даже офицеров избивают заключенные, не случайно женщины-заключенные через забор, проникают в мужскую зону».
(там же)
 «Тов. Г-нь: Обстановка в 1-м лаготделении сложилась в последнее время такая сложная потому что не было взаимодействия. Со стороны оперчасти просмотрели националистические формирования. Имеются избиения бригадиров, появились листовки и оказался контингент запуган ими и в последнее время было избиение бригадира К-ва. Поэтому необходимо вскрыть эти формирования (стр.2)
Тов. Др-н: Я недоволен приездом комиссии, которая здесь была, она не учла все наши вопросы.
Тов. В-ев: Итоги 1953 года говорят, что недостатки в режимной и оперативной имелись довольно серьезные. Было допущено два побега заключенных и ряд массовых неповиновений со стороны заключенных лагеря администрации.
(Протокол от 19 февраля 1954 года)
   На собраниях разбирались дела начсостава лаготделений, которые допускали такие проявления:
                «Суть дела
К-ов, рождения 1923 г..зам начальника 6-го лаготделения…ст. лейтенант…..не обеспечил должного руководства оперативно-режимной работой в лаготделении, в результате чего были допущены факты грубого нарушения режима и беспорядков в зоне… Не принимал должных мер к пересечению неповиновения заключенных администрации лаготделения и по факту нанесения побоев заключенными надзирателям и офицерскому составу лаготделения. Не информировал руководство Управления лагеря о неблагополучном положении в лаготделении».
(Фонд 496 опись31 дело 6 стр. 3 Протокол заседания партийной комиссии при политотделе Степлага МВД от 5-го января 1954 года)
                «Суть дела
З-ов В. И. рождения 1913 нац. русский, из рабочих, нач. опер части 6-го лаготделения Степлага звание капитан…не проводил должной профилактической работы по предупреждению грубых нарушений режима и массовых неповиновений заключенных. Не принимал нужных решительных мер по выявлению участников неповиновения и избиения надзорсостава и офицерского состава заключенными» (там же).
«Борьба с нарушителями лагерного режима не ведется, а тов. С-ков ведет систему амнистирования заключенных, поэтому заключенные не выполняют требования надзорсостава, поэтому они избили Ш-на и другие примеры. Все нездоровые явления перерастают в большие дела. Ведомость на выдачу денег солдатам военной части в зоне и, следовательно, заключенные узнали о количестве солдат».
(Из доклада Начальника Управления степного лагеря МВД СССР «Об итогах хозяйственной деятельности лагеря за 1952 год и задачи на 1953 год стр.24»

«Считаю, что начальник режимной части 2-го лагерного отделения тов. Туманник не соответствует своему назначению и руководители при его выдвижении отнеслись не серьезно, ибо он пасует перед заключенными, готов обозвать, оскорбить любого сотрудника лишь бы угодить заключенным при этом заявляя, что осторожно с заключенными, а то они могут устроить саботаж».
(Фонд 498 опись 35 дело 6 стр.128
 «Р-ов (парторганизация Управления) – О том, что мы в 1953 году лучше работали, чем в 1952 году, я имею в виду оперативный и режимных работников, нельзя, так сказать. Такого массового запугивания хорошо работающей части заключенных со стороны бандитствующего элемента, такого массового неповиновения среди заключенных граничащих с волынками и массовых отказов от бригадирства заключенных не было, как это имеет место сейчас в лагере».
(Фонд 498 опись 35 дело 6 Протокол №2 стр.33 Собрание партийного актива Степлага от 7 февраля 1954 г.)
То, что такие явления, спровоцированные послевоенным контингентом, имелись во всех лагерях ГУЛАГа убедительно свидетельствуют обязательные расписки во всех личных делах заключенных такого образца:
                «Расписка
   Настоящая расписка дана мною заключенным Ц., что мне объявлен Указ Президиума Верховного Совета СССР от 13 января 1953 г. «О Мерах по усилению борьбы с особо злостными проявлениями бандитизма среди заключенных в исправительно-трудовых лагерях»
Февраль 1953 г.                ПОДПИСЬ
(Из личного дела, заключенного Степлага Ц. стр.48)
   Указ этот был очень короткий и простенький, но весьма конкретизирующий. Видимо существующее положение в лагерях кое-кого допекло:
«Президиум Верховного Совета СССР.  Указ от 13 января 1953 года «О мерах по усилению с особо злостными проявлениями бандитизма среди заключенных в исправительно-трудовых лагерях»
 В целях усиления борьбы с особо злостными проявлениями бандитизма среди заключенных в исправительно-трудовых лагерях Президиум Верховного Совета СССР постановляет:
Установить, что дела об особо злостных бандитских нападениях, сопровождающихся убийствами (статья 59.3 Уголовного Кодекса РСФСР и соответствующие статьи уголовных кодексов других союзных республик), совершаемых заключенными, содержащимися в исправительно-трудовых лагерях, подлежат рассмотрению в военных трибуналах войск МГБ СССР и в специальных судах.
Допустить применение к виновным в этих преступлениях смертной казни как высшей меры наказания».
   И вот наступил исторический для Степлага 1954 год. Вот как это комментирует один из руководителей лагеря:
«В 1954 год Степной лагерь вступил с отдельными и часто повторяющимися случаями грубого нарушения лагерного режима заключёнными выражающегося в массовом неповиновении лагерной администрации, в массовом невыходе на работу, в избиении честно работающих заключенных бандитствующим элементом.
Вследствие не принятых надлежащих мер к изоляции бандитствующего контингента, прибывшего из других лагерей и участвующих там в разного рода волынках и слабой оперативной-профилактической и режимной работе в 1 лагерном отделении представилось возможным организоваться в так называемые украинско-националистическое формирования, которые проводят вражескую деятельность среди заключенных, организуют саботаж и другие виды выступлений, в том числе и массовый невыход на работу, применяя в своих действиях избиения и запугивание честно работающих заключенных.
25 декабря 1953 года из 2-го лагпункта 1-го лаготделения не вышло на работу в шахты 160 заключенных, а в первых числах апреля 1954 года в течение 4-5 дней не выходило на работу из этого лагерного пункта около 2000 заключенных. Также имело место отказа от выхода на работу заключенных в 3 лагерном пункте и попытка к невыходу на работу в 1 лаготделении в 1 лагпункте.
  Первым сигналом начала этих массовых неповиновений лагерного контингента явился организованный саботаж на объектах работ под разными предлогами: не спускались в шахту, не выходили из шахты, не заходили в жилую зону, чем срывали вывод на работу заключенных других смен и в свою очередь срывали выполнения плана по добычи медной руды.
14-15 апреля с.г. во втором лагерном отделении не вышли на работу все заключенные. Причиной этому послужило учиненная ими провокация, что якобы конвоем был избит заключенный Травник, который перелез запретную зону».
(Фонд 900 опись 32 дело 2   Приложенный к протоколу №15 доклад секретаря партийного бюро тов. Ч-ва стр.44)
«Тов. К-нов: Надо сказать, что меры с отказчиками от работы принимаются, за 20 дней января за отказ от работы было водворено в карцер 45 человек, но у нас отказчиков много, вот в 1-м лагпункте 400 человек, около 300 человек во 2-м лагпункте…
Хочу официально завить партийному собранию, что заключенные Т-ук, М-кий, Г-ив готовятся совершить надо мной убийство, я не знаю, что имеет на этот счет оперативная часть.
Тов. К-ов: Мы годами не проверяем личные вещи заключенных и не знаем, что там хранится.
Тов. Т-ин: В период зимних условий мы работали плохо, расшаталась трудовая дисциплина, так как неработающие получают то же самое. Что и работающие».
(Протокол №15 стр. 1 Открытое партийное собрание собрания парторганизации 2 лаготделения 25 января 1954 г.»
«Начальник надзорслужбы тов Е-ов подвергся оскорблениям со стороны заключенной Б-нко, которая нанесла ему удар. Е- ов заявляет, что руководство не приняло своевременно мер, не разобрало этого факта и он будет писать в ЦК партии. Об этом факте тоже не сообщили вовремя» (Фонд 900 Опись 32 дело 2    Приложенный к протоколу №15 доклад секретаря партийного бюро тов. Ч-ва Из прений по докладу».
   Этот факт для любителей сравнивать лагеря ГУЛАГа и немецкие концлагеря. Вы представляете себе факт, когда бы советская военнопленная ударила немецкого надзирателя, а тот бы в ответ обещал бы пожаловаться на неё Борману!? Между тем известен факт, когда в крематорий немецкого лагеря привели пятерых советских военнопленных, за отказ от работы, расстреляли их и сожгли в печах. Среди них была одна женщина, которая на вопрос офицера, почему она отказывается работать, просто плюнула ему в лицо. И тогда этот офицер поступил очень благородно, он не стал жаловаться Борману, а просто приказал сжечь её живой…
               
«Тов. К-нов: В этом году за 1-й квартал у нас 234 нарушений со стороны заключенных, а если бы наказали не 234, а в два раза больше, у нас порядка было бы больше.
Тов. Я-ко - За последнее полугодие наше лагерное отделение явилось сбором всего бандитствующего, неработающего элемента. Партийное бюро и партийная организация не допустили чрезвычайных происшествий, массовых неповиновений.
(Протокол №20 стр. 26 Отчетно-выборного партийного собрания 2-го лаг отделения степного лагеря МВД СССР от 14 апреля 1954 г.)
«Проносятся в зону острорежущие предметы и беспрепятственно совершаются бандитские проявления и группа, которая орудует этим делом, до сих не выявлена, а «главари» остаются безнаказанными. Более того, у надзирателей 3-го отделения появилась боязнь отбирать у рецидивистов острорежущие предметы, встав на путь уговоров, заключенных».
 (Фонд 498 опись 35 дело 2 Из доклада «О повышении бдительности и сохранение государственной тайны» стр. 214)
А вот отрывки из документов, когда уже до «восстания» остались считанные дни:
«С-ев (парторган управления лагеря) – мы должны поставить вопрос в ближайшее время перед Москвой об очистке лагеря от балласта, кроме того необходимо провести следующие мероприятия:
1.Создать в лагере штрафное подразделение, где сосредоточить всех дезорганизаторов
2.Решить вопрос о 5 лаготделении (Теректы), где сосредоточить инвалидов, этим самым разрядим обстановку в других лагподразделениях.
3.Ускорить оформление дел на тюремный режим всех нарушителей лагерного режима».
(Протокол №3 Собрание партийного актива Степлага МВД СССР от 24 апреля 1954 г. стр.108)
 «Тов. А-мов: Обстановка в лагерном отделении не очень важна, если взять на 3-м лагерном отделении-дисциплина среди заключенных отсутствует. Не были бригадиры и не выход на работу большинства заключенных. С пребыванием контингента с Камышлага обстановка среди заключенных совсем изменилась, последние данные избитие работников лагерной обслуги и разные призывы среди заключенных (беречь силы и т.д.). Для улучшения режима и положения в лагерном отделении человек 100 отправить в тюремный режим в другие лагерные отделения.
Г-ак: По случаю бандитского проявления в 1-ом лагерном пункте – мы изолировали подозрительных заключенных. Все это осветило обстановку в 1-ом лагерном пункте, это нужно было сделать раньше.
Тов. А-ев: Я хочу пополнить обстановку по 1-му лагерному пункту среди заключенных в связи с избиением одного заключенного из восточной нации, в настоящее время восточные нации активизируются-подготавливают ножи, и др. инструменты. На 3-м лагерном пункте много пополнения - поэтому изучения на 3-ем пункте лагерном пункте удается очень трудно. Среди контингента на 3-м лагерном пункте много нового и старого идет борьба для завоевания командного положения. Работники 3-го лагерно пункта мало уделяют внимания 3-му лагерному пункту.
Тов. Т-ник: Я хочу поставить в известность партийное бюро. В настоящее время бараки не закрываются, много заключенных после проверки ходят куда попало, а надзиратели по - прежнему несут службу находясь в проходном помещении, поэтому произошли два случая бандпроявления».
(Протокол №4 стр.56 Заседание партийного бюро первичной парторганизации 2-го лаг отделения Степлага МВД от 12 мая 1954 г.)
   Вот такая была общая ситуация в лагере и такой был контингент в Степлаге перед событиями мая-июня 1954 года.
   Заверяем вас, это не всё, что характеризует положение в лагере, а лишь  часть того, что  имело место в то время. Не говоря уже о том, что имели место и преступные взаимоотношения между заключёнными и вольнонаёмными, а также надзорсоставом.
   в) И наконец, смею напомнить вам, что г-н Формозов упоминает ещё один пункт требования «забастовщиков» - изменения условий содержания, словно их за особые заслуги, должны были отправить отбывать свой срок на конфетную фабрику или завод по производству балалаек, а не в особые лагеря.
   Нужно отметить, что после подавления так называемых «забастовок» заключённых в лагерях ГУЛАГа были организованы специальные комиссии, которые выясняли причины и итоги  этих явлений, и скажем откровенно, что эти итоги не всегда были объективны.
    Так, после таких же событий в 1954 году в Степлаге, после которого подобная комиссия также сделала весьма схожие выводы, наслушавшись жалобы «восставших», которые едва ли не вышибли слезы у самого начальника ГУЛАГа И.И. Долгих. Но работа самой этой комиссии вызвала крайнею отрицательную оценку сотрудников Степного лагеря, которые в своих выступлениях отмечали незнание членов комиссий условий работы в лагерях и действий контингента. 
   Однако попытки отмыть действия бесчеловечных преступников имеет быть место и сегодня, с единственной целью очернить так называемый «сталинский режим» и как-то обелить современную «демократию».
   Между тем утверждения, что так называемое «восстание» в Степлаге, является самым крупным за всю историю ГУЛАГа, не имеют под собой никакой почвы. И только не просвещённый человек, может думать, что все сорок дней, так называемого «восстания», на территории этого лагеря происходили едва ли не военные действия. На самом деле, все агрессивные действия заключённых (в начале событий) и подавление самого «восстания» (полтора часа), составили в итоге всего лишь около 30 часов! Всё остальное время «восстания» проходили лишь переговоры между «восставшими» и представителями власти.
   Да, организаторы восстания тщательно готовились к вооружённым столкновениям с войсками, рассчитывая на большие обоюдные потери с обоих сторон, для будущей пропаганды, но этому не было суждено сбыться.
  И лишь благодаря, современной пропаганде, щедро оплачиваемой властями, ещё существуют мифы о «тысячных» жертвах подавлений этих «забастовок-восстаний». Как и утверждения в воспоминаниях бывших заключённых, что они работали  в ГУЛАГе за «стакан воды и кусок хлеба». Тогда, откуда взялись в архивах лагеря упрёки начальства лагеря, в которых отмечалось, что пища для заключённых готовится не всегда вкусно и имеются «пищевые отходы», которыми надзиратели скармливают свиней? А куда и кому сбывали мясо этих свиней надзиратели? Вы не поверите…заключённым  лагеря! Между прочим, такую продажу однажды запретили. Наверное, опять беспредельничал «сталинский режим», подумаете вы и окажите правы. Мясо запретили продавать, так как продажа велась с нарушением правил советской торговли. Оно не прошло соответствующий ветеринарный контроль и разрешение на продажу!
    Кстати, в одном из протоколов после «восстания» в Степлаге, отмечалось, что надзиратели были озабочены, не столько происшествием, сколько отсутствием отходов для откорма свиней.
    Или, к примеру другой случай, когда «несчастные» заключённые собрали 15 000 рублей на покупку одним из офицеров лаготделения музыкальных инструментов. Однако своего обещания этот офицер не выполнил и просто присвоил деньги, но вернул когда, заключённые пожаловались вышестоящему офицеру.
   Я имею ещё много документальных фактов о том, что же происходило в эти годы в лагере Степлаг, но хотелось бы оставить немного места, для главного героя этого так называемого «восстания» в лагере в 1954 г. Кузнецова Капитона Ивановича, которые многие историки этого «восстания» называют его бывшим полковником Советской Армии, попавшим в плен и работавшим там на немцев, руководителем восстания имевшим охрану и любовницу – бандеровку и т.д. и  пр. В первом издании моей книги «Степлаг: Восстание, которого не было» глава о Кузнецове была самой короткой. И только получив новые материалы о нём, мне пришлось значительно сократить второе издание книги и прибавить ней более ста страниц о Капитоне Ивановиче, который: никогда не был полковником, а был лейтенантом;  не служил врагу в плену, а вёл себя там достойно; что был осужден по клевете и буквально перед событиями мая 1954 г. в Степлаге должен был быть реабилитирован и освобождён; что он не возглавлял восстание, так как в это время находился в штрафном изоляторе; был членом обоих комиссии и оставался её председателем потому что понимал, что настоящие организаторы этих событий хотят большой крови и нужно это предотвратить; что его не охраняли, а следили за ним, чтобы он не вёл откровенную пропаганду против этого мятежа и хотели при первой возможности убить его, чтобы свалить это преступление на власть (мне например рассказали, что его друзья буквально перед подавлением мятежа замуровали его, что и спасло ему жизнь, но я не включил этот факт в книгу, так как не имел документальных свидетельств) но за то я опубликовал другое свидетельство о котором не знал никто – об обращение одного из самых активных руководителей мятежа к Ворошилову с просьбой об амнистии Кузнецова, который был не причастен по его мнению к этим событиям; и что именно благодаря его деятельности этот мятеж закончился малой кровью и спасением безвинных людей.
   О мятеже в лагере Степлаг написано немало книг, монографий и статей, но когда меня спрашивают, кто же написал настоящую правде о Степлаге, я всегда отвечаю: что настоящую правду о мятеже в Степлаге написал сам Кузнецов Капитон Иванович, советский офицер и настоящий человек на 40 страницах своих показаний следствию.
   Все знают, что к истории этого приложился и нобелеед Солженицын, но откуда же взялись такие же историки как г-н Формозов и К, которые уже десятки лет также кушают с этого?
   Дело было очень просто. Как рассказал однажды один наш казахстанский журналист в буйные годы развития демократии, к ним однажды обратился главный редактор. Он прямо заявил, что наступили тяжёлые времена и для поддержания тиража, нужны новые подходы к читателю. И с этого дня заявил он, вы можете писать что угодно, о чём угодно и как угодно. Никакой  цензуры не будет! И все, надеюсь, помнят это. И поэтому не удивительно, что на последней юбилейной конференции в Литве, посвящённой кенгирским событиям, нашему приглашённому учёному из Казахстана задали ряд вопросов, в том числе и по моей книге. Надо отдать должное этому учёному, также приложившемуся к данной кормушке, который честно заявил, что в 90-е годы об этих и других событиях писали ЛОЖЬ. И как мы видим, некоторые кормятся с этого до сих пор.
   Какое же отношение к этим событиям имею я сам, автор двух книг об этом мятеже: «Степлаг: Восстание, которого не было» и «Степлаг. Капитон Кузнецов-красный командир» (содержание этой книги полностью вошло во второе издание первой книги)? С содержанием этих книг вы можете спокойно ознакомиться совершенно бесплатно на моей странице сайта Проза.Ру автор Шакир а-Мил (мой литературный псевдоним).
   Чем же мои книги отличаются от книг других авторов о кенгирском восстание? А тем, что я являюсь единственным человеком, который был допущен к архиву личных дел заключённых Степлага и единственным человеком, который держал в руках и прочитал личное дело Кузнецова Капитон Ивановича.
   И в обеих своих книгах, несмотря на это, я продолжал утверждать и утверждаю, что настоящую правду о событиях в Степлаге написал только сам Кузнецов Капитон Иванович. Лично же я, лишь дополнил эту историю материалами, которыми он Капитон Иванович, на тот момент, конечно же не имел, как не имел и позже, даже о самом себе.
   А по каким материалам вас учат Формозов и К можете судить сами. И здесь Формозов прав, именно поэтому у вас остаются невыученные уроки и не только по событиям в Кенгире.