Марина и Мирон на Ан-12

Дорогой коньяк приятно грел душу, а орден на груди моего комбинезона поблескивал в лучах заходящего сентябрьского солнца. Шумное застолье в гараже потихоньку стихло, но Маринка не была бы Маринкой, если бы празднование закончилось просто пельменями.— Так, лауреаты и сочувствующие! — Марина резко поднялась, хлопнув ладонью по столу. — Ту-134 подождет до понедельника. А прямо сейчас на рулежке прогревает свои четыре движка Ивченко наш старый добрый Ан-12. Мирон, ты его прошлый месяц перебирал? Твоя работа?— Моя, Марина Никифоровна, — улыбнулся я, дожевывая пельмень. — Сальники поменял, проводку перетряхнул. Зверь, а не машина.— Вот и проверим в деле! Смекайло-де-Цопфи — на борт! Мирон — в кресло правого летчика, заслужил! Остальным — доедать ветчину и ждать победных триумфальных гудков над полосой!Ангелина только всплеснула руками, но спорить не стала — против Марины в таком настроении идти было бесполезно.Через пятнадцать минут мы уже сидели в кабине четырехмоторного турбовинтового гиганта. Запах керосина, старой кожи и нагретого металла — лучший парфюм для авиатора. Смекайло-де-Цопфи привычно колдовал над тумблерами запуска, бормоча под нос свои хитрые инженерные заклинания. Четыре винта АИ-20 один за другим рассекли воздух, заставив огромный Ан-12 задрожать всем своим серым фюзеляжем.— Мирон, держи штурвал, прочувствуй птичку! — крикнула Марина сквозь гул моторов, натягивая гарнитуру. — Запрашиваю взлет!Она рванула РУДы вперед. Сорок тонн железа, послушные воле этой отчаянной женщины и моим отремонтированным узлам, сорвались с места. Полоса замелькала под колесами, Марина плавно потянула штурвал на себя, и Ан-12, легко, словно Як-52, оторвался от земли и свечой пошел в темнеющее небо.— Ну что, проверим твою сборку, Токарев? — задорно подмигнула Марина. — Смекайло, как давление масла?— В норме, командир! Как в аптеке! Наш слесарь гайки на совесть закрутил! — отозвался бортинженер.Марина заложила такой крутой вираж над родным аэродромом, что у меня дух перехватило. Крыло Ан-12 почти коснулось верхушек сосен, а в иллюминаторе промелькнул наш авиационный гараж, где у открытых ворот маленькие фигурки Лиды, Ангелины, Тани и Васильича махали нам куртками.— Давай вместе, Мирон! Бери управление! — скомандовала Марина.Я сжал штурвал. Тяжелая, надежная машина отозвалась на малейшее движение моих рук. Мы сделали три почетных круга, заложили глубокий вираж с набором высоты, проверяя механизацию крыла, и поняли: самолет поет. Ни единого люфта, ни единого сбоя.На посадку Марина заходила на повышенной скорости, чисто по-репортерски, с коротким пробегом. Едва коснувшись полосы, она врубила реверс винтов. Оглушительный рев потряс окрестности, и Ан-12 послушно замер прямо напротив нашего гаража.Выйдя из кабины на прохладный воздух, Марина посмотрела на меня, перевела взгляд на орден на моем комбинезоне и довольно улыбнулась:— Ну, Мирон Олегович... За Ан-12 тебе от меня отдельный поцелуй положен. Техника — огонь! В понедельник точно идем крутить бочки на Ту-134!И вся команда, встретившая нас у трапа, дружно расхохоталась. Наш авиационный гараж снова был готов к любым чудесам.