1 жанр - Романтический рассказ

Приключения Глеба. История 3. Ведьмы

Глава 1. «Странный попутчик»


После лесного полумрака яркое солнце заняло всё пространство вокруг. Оно мгновенно ослепило меня и заставило съехать на обочину. Я прикрыл глаза. Но даже под закрытыми веками плясали белые пятна и упорно не желали исчезать. Через пару минут мне стало легче. Я вытер мокрые глаза и, сощурившись, посмотрел по зеркалам: машин не было, дорога, как обычно, была пуста.

Я выключил аварийку и вырулил на полосу. В этот момент магнитола переключилась с флешки на радио, которое тут, увы, не ловило, и машина погрузилась в неприятное потрескивание и писк. Я всего на мгновение отвлекся от дороги, чтобы убрать громкость. Но именно в это мгновение на дороге мелькнула тень, я ее заметил на уровне инстинктов. Я поднял глаза на дорогу и всего за метр от машины увидел человеческую фигуру.

Время будто замедлилось, и я отчетливо видел, как человек замедленно оборачивается на визг тормозов. Фигура из неясного очертания превратилась в стройную девушку. Солнце отражалось от ее ярко-рыжих волос, делая их еще больше похожими на пламя. Видел, как удивление сменяется ужасом в ее огромных голубых глазах. Но в этот миг моя машина остановилась как вкопанная и время потекло своим чередом. Я выскочил и, все еще щурясь от солнца, подбежал к девушке. Та сидела на обочине, обхватив себя за плечи руками и жадно хватала воздух ртом, заливаясь кашлем от облака пыли, накрывшего ее с головой. Я быстро осмотрел ее и, не найдя явных повреждений, протянул ей руку:

— Вы как? Я на вас наехал? Вам надо в больницу?

Девушка бросила попытки откашляться и подняла на меня глаза. Я заметил, что в них уже не было страха, только обида, как бывает у детей, когда они сталкиваются с несправедливостью взрослой жизни. Она взялась за протянутую руку и легко поднялась с земли. Пыль уже унесло ветром, и она поспешно стряхивала ее остатки с одежды, похлопывая себя по бедрам. Только после того, как результат отряхивания ее удовлетворил, она вновь подняла на меня глаза и улыбнулась. Несмотря на жару, меня словно окатили ледяной водой, ладони вспотели и мысли превратились в бессвязный кисель — настолько ослепительной оказалась незнакомка.

— Нет, — она отрицательно покачала огненной головой. — Все хорошо. Это я сама упала. От неожиданности. Всему виной моя природная неуклюжесть…

И она переливчато засмеялась. Я почувствовал, как мое сердце стучит все громче и громче, и этот пульсирующий шум в ушах затмевает все остальные звуки. Девушка на мгновение застыла, вглядываясь в мое лицо. Было непонятно, что именно она пытается сделать: оценить меня или удостовериться в произведенном на меня эффекте своей красоты. То, что девушка была в курсе своей красоты, сомнений не вызывало. В итоге, что-то решив для себя, она кивнула и протянула руку для знакомства:
— Милавица. Извините, что испугала вас.

Я машинально протянул руку и сжал ее ладошку, такую маленькую и прохладную, что я сразу испугался ее раздавить, несмотря на то, что она уже держалась за меня мгновение назад, когда поднималась, и тогда она не показалась такой хрупкой. А тут…

— Глеб, — наконец-то ответил я. Почему-то мне стало жутко неудобно от мысли, что у меня могут быть влажные ладони. И я поспешил отпустить ее руку, хотя совершенно не хотелось этого делать. Но то ли это были лишь мои страхи, то ли девушка оказалась не только красивой, но и воспитанной, но на ее лице не отразилось ничего, что можно было бы принять за отвращение. Наоборот, она улыбалась. Я еле смог продолжить:
— Это вы меня извините. И что чуть не наехал, и что вы упали. Вы же в Кривые Рожки идете?

Милавица, помедлив, кивнула.

— Давайте я вас хотя бы подвезу, в виде извинения? — предложил я.

— Не откажусь, — явно обрадовалась она, и от ее одобрения у меня по телу прошла волна тепла. Мне очень хотелось продлить мгновения рядом с ней. Я помог ей забраться в машину и, закрыв дверь, поспешил вернуться за руль.

Время в дороге пролетело в одно мгновение, и, когда мы проехали первые домики, я спохватился, что не спросил, куда везти. Только я решил озвучить вопрос, как девушка попросила остановить у перекрестка.

— Я дальше сама, если вы не против, — улыбнулась Милавица. — Рада знакомству, и еще раз извините, — сказала она и выпорхнула из машины, поспешив скрыться за кустами сирени, обильно разросшимися вдоль дороги.

— И я рад… — ответил я по инерции самому себе. Теперь, глядя ей вслед, я корил себя за то, что не успел ничего узнать у Милавицы: ни где живет, ни надолго ли приехала. И не будет ли она против приглашения съездить куда-нибудь в город, погулять вдвоем. Так захотелось угостить ее ванильным мороженым с апельсиновым наполнителем и посыпкой из кусочков шоколада…

Я доехал до дома дедушки будто в тумане, постоянно перебирая в голове слова, которые не успел сказать девушке.

Дедушка ждал меня у калитки, оперевшись спиной на столб. Когда я въехал, мы закрыли ворота и наконец-то обнялись. Дед отстранил меня на вытянутые руки и, сжав плечи, внимательно посмотрел в глаза.

— Глебушка, с тобой все в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Ты какой-то странный сегодня. Случилось чего?

— Да вроде нет, — растерянно отозвался я. Хотя в груди сжалось от появившегося перед глазами образа рыжеволосой Милавицы. Но, почему-то, не хотелось ничего рассказывать. Особенно деду. Хотелось побыть одному и придумать наконец-то, как найти и пригласить эту девушку на свидание. Ну или хотя бы побыть рядом с ней. Хоть чуть-чуть…

Дед с сомнением отреагировал на мои слова, но больше ничего спрашивать не стал. Мы прошли в дом и сели пить чай. Я должен был отчитаться за результат поездки в город и передать послание, которое привез деду.

За окном пылал закат, окрасивший до того белые облака во все оттенки розового и оранжевого. Я лежал на своей кровати и рассеянно думал, что ни один из этих оттенков не похож на цвет ее волос. Перед глазами продолжал стоять ее образ: пылающие огнем волосы, обрамляющие неземное личико, и контраст голубых глаз, глубоких, словно лесные озера. И в этот миг меня буквально осенило осознание, что я, как идиот, потратил полдня на мечты, вместо того чтобы выйти на улицу и найти свою прекрасную попутчицу.

Я почти бегом выскочил из дома, успев краем глаза заметить удивление Кондрата, который накрывал на стол для чаепития. И только пробежав несколько десятков метров, я осознал, что не знаю, куда идти. И почему я не догадался спросить у деда, к кому может приезжать девушка с таким редким именем? Он-то всех тут знает. Но пока я рассуждал да прикидывал упущенные возможности, ноги сами куда-то несли меня. Солнце уже село, и облака стали серыми. На темнеющем небе уже просвечивали первые звезды. Лесной сумрак окутывал меня на протяжении всей дороги, пока я не вышел на поляну к озеру.

Зеркальная гладь воды отражала вечернее небо без искажения. Природа будто замерла. А меня все тянуло и тянуло вперед. И только различив фигуру, которая отделилась от дерева рядом с водой, я будто успокоился и пришел в себя, поняв, что фигура принадлежит Милавице.

Она медленно подошла ко мне.

— Ты пришел, — тихо сказала она. — Я тебя ждала…
Ее смех звучал как колокольчик, когда она бежала к озеру. Волосы пылали огнем: как ни пытался сумрак, он не мог сделать их серыми, как всё вокруг. Она сбросила сарафан на траву и побежала к воде. Ее безупречная белоснежная кожа сияла в стремительно сгущающихся сумерках…

Я проснулся от безумной головной боли; казалось, что мир вокруг раскалывается на сотни, тысячи осколков, и все они впиваются в меня: в голову, глаза, руки, тело. Меня окутала тьма и не давала ни вздохнуть, ни прийти в себя, пока чьи-то крепкие руки не взяли мою голову. Я почувствовал, как по горлу течет холодная, горькая жидкость, и закашлялся от неожиданности. Но руки держали крепко, и я всё выпил. Затем боль утихла, и я снова погрузился в черное забытье.