Лорд Кеттер, II, Полицейский участок

У дверей участка Владимир вдруг встретил... Игрид. Она громко ругалась с охраной, которая не пускала её внутрь. Да, женщина стояла под дверью со сломанной рукой, висящей на перевязи, да и вид у неё был болезненный, однако она явилась сюда при исполнении и с серьёзными намерениями. Перепалка была настолько серьёзной, что её участники даже не обратили внимание на рёв мотоцикла, на котором к участку подъехал Маэстро.
— …Как есть, бабу – р-раз! – и в машину! И нету!
— Да брешешь...
— Да клянусь тебе! Видал, кровь на двери? Это ейная, они её били там. По всему крыльцу мордой провезли! Родригес в ярости, сразу поехал в комиссариат...
— Погоди... У Родригеса? Отобрали? Интервента?
— Ну! Хотя, не интервент она, обычная баба. Небось, накосячила чего. Марлен говорит, от родителей скрывалась и поменяла имя, чегой-то не поладили они там... потом её мамаша нашла, хотела детей отобрать, ну, она и опять поменяла...
— Зачем отобрать?
— Я почём знаю, говорю ж, ругалися они... А потом припёрся этот, тощий, и у Родригеса, значит, бабу из-под носа прям взял, да и уволок...
— Обалдеть... не видать нам премии в этом месяце.
— И не говори-ка. А всё этот гад тощий...
— Тощий? — Владимир возник столь неожиданно, что болтуны аж подпрыгнули, один даже кофе расплескал.
— Итить твою!.. Ты ещё кто такой?!
— Стой!.. — Второй полицай побледнел и дёрнул товарища за руку. — Ты ж этот... Чёрный Вепрь!
— Волк... не существенно. В целом, вы угадали.
— О-о... — Оба служителя порядка переменились в лице. — Обалдеть... И чего тебе тут надо?
— Можно автограф, сэр?
— Конечно...
— Да погоди! Не видишь – господин генерал занятой человек! Готовы помочь вам, сэр.
— Благодарю. В общем, вы сказали – тощий? Точно? Не ошиблись?
— Так точно, сэр. Тощий – за шваброй спрячешь. И длинный...
— На богомола похож.
Не Марков.
В груди разжались раскалённые тиски.
— И как его зовут, этого богомола?
— Да кто ж его знает, сэр... хотя, погодите, я читал у Марлен... имя у него не нашенское... как бишь его... Коттон...
— Котов?
— Так точно, Котов, сэр.
Это ещё хуже. Но до Котова так просто не добраться... если уж Ласточка у него...
Не убьёт. Но существуют вещи похуже убийства.
Дэннер заставил себя успокоиться, поблагодарил полицаев, изобразил на протянутом ему листочке берёзку, с подписью «на память», и отправился спасать Игрид.
— Привет, — Дэннер подошёл к полковнику. — Что случилось? Как рука?.. Хотя, это потом, да.
— О, какие люди, — она даже слегка улыбнулась. — Да из Парадайза увезли и упаковали врача без моего ведома, я же такими делами вообще занимаюсь... И даже Артур ваш с его папашей – моя юрисдикция, но об этом позже. Сначала я хочу вытащить Мару, я не верю в то, что она хоть в чём-нибудь виновна.
Как же резко переменилась Янковски с момента их последней встречи. До сих пор она была сухой и безучастной, словно роботом, выполняющим программу, а теперь она ощущалась живой и подвижной, во многом похожей на Камиллу, да и того же Владимира. Она чуть ли не матом крыла охрану в желании добиться справедливости, будто чуяла беду, которая могла случиться с Ласточкой. Такова была специфика её работы: каким бы жутким ни был преступник, до выяснения он всегда под защитой, иногда и непосредственно полковника. К тому же некоторые вещи ей поведал персонал Парадайза, вплоть до того, что она разнюхала про бедную Сэд, но о её смерти Игрид пока не было известно.
— Видишь... А меня не пускают. Боятся, что найду что-то, с чем можно пойти в прокуратуру. Хотя что за произвол – я при исполнении, не понимаю!
Владимир вздохнул. Он был рад видеть Игрид в почти что добром здравии, и ещё больше был рад союзнику. К тому же, уполномоченному. Сейчас было необходимо ввести полковника в курс дела, а потом таки вломиться в участок. При помощи жетона, бытового хамства и чьей-то матери, но вломиться, и добиться встречи с Родригесом. А ещё – навестить Марлен. Наверное, она его секретарь, и имеет доступ к следственным материалам. Если капитан не согласится содействовать представителю Константы, да ещё с Игрид в тандеме, заморочить Марлен, выяснить, где обосновался Котов, а, если они тут не в курсе, выследить фашиста.
— Игрид, давайте, отойдём в курилку. А потом вернёмся, и заставим их убраться с вашего пути. Одно моё слово – и они все получат по мотоциклу, сменят погоны и отправятся патрулировать участок под кодовым названием «Чёрт его знает, какой лохматый километр, облезлая пивнушка и хромая собака». Они это знают. Нас пропустят. Но прежде – я должен кое-что тебе сказать по существу дела.
— Ну... Хорошо, — кивнула ему Игрид, сперва недоверчиво прищурившись. — Давай. Я не собираюсь сдавать свою работу кому-то другому, особенно, когда речь идёт о чести моей коллеги. Если она и правда в чём-то виновата, мы будем судить её по закону. У военных ведь есть свой трибунал. Так вот, у медиков тоже есть свой.
— Я не кто-то другой! — негромко возмутился Дэннер, подхватывая Игрид под локоть и направляясь вместе с ней в сторону мокнущего под сырым снегом козырька курилки. — Я её люблю, вообще-то... к тому же, она тоже у нас служила. Когда-то. Только об этом не помнит. В общем, информации много.
— Да я не о том! — сорвалась вдруг Игрид, как будто от её полковничьей выдержки не осталось и следа. Она рванулась из руки Владимира, случайно задела свою сломанную и чертыхнулась.
— Я знаю, — сообщила она на слова о любви. — Этого не увидит только слепой или дурак. И я не о тебе, а том следователе, который просто взял и уволок её у нас с тобой из-под носа, понимаешь? Себя-то я знаю, я буду действовать гуманно, ты тоже. А они? Она же беременна!
Откуда такая осведомлённость у полковника, оставалось только гадать. Иммануил подсуетился, не иначе. У него вообще наблюдалась подозрительная тяга к леди вот таких вот сложных профессий – Камилла, Алиса, теперь вот Игрид... Но если предыдущие его визави выглядят молодо и симпатично, то Игрид на легкомысленную молодуху не тянула, и Владимир мог судить о её истинном возрасте только по голосу, который вдруг стал необычно звонким, и подвижности, которая появилась у неё, очевидно, от бессильной злости.
— Говори уже давай, что хотел. А то так и будем тут ворон считать...
Однако Дэннер благополучно завис.
— Как это – беременна?.. — только и выговорил он. — От кого?!.. А, ладно. Прости. — Владимир спокойно закурил, но Игрид всё равно заметила, что краска у него от лица отхлынула, а рука с зажигалкой дрогнула, высекая искру. Он глубоко вздохнул и, по всей видимости, взял себя в руки. — Тогда нам следует поспешить.
В общем, когда-то давно, наверное, в прошлой или позапрошлой жизни, мы с ней вместе были на войне, и её там почти убили... но наши сумели её как-то спасти, и переправить сюда, в Город. Спрятать. И спрятали вот, почему. Ты же помнишь про события на Четыреста тринадцатой?
— Ну, вот, — продолжил он, дождавшись, когда Игрид кивнула, — заварили эту кашу с пандемией два генерала с той войны – Пётр Михайлович Марков, и ещё один – Котов. Григорий Станиславович. Только это он здесь, у нас, Котов. А так – он носит фамилию Кеттер, Франсуа Кеттер. И помогает врагу. Короче, коллаборационист он. И он вырвал нашу Ласточку у Родригеса, и куда-то увёз. Только, знаешь, он ведь не будет обращаться с ней по-людски. Он садист. У него дома, в Москве, целая пыточная камера была, настоящая пыточная, как при Изабелле, понимаешь? — Владимир вдруг прямо поглядел на полковника, и в глазах у него мелькнул тщательно скрытый, но оттого не менее мучительный, панический ужас. — И... он свою добычу так просто не отпустит.
Сигарета переломилась пополам. Владимир, опомнившись, поднял половинки, выбросил в урну и отряхнул руки о штаны. Голос у него, хоть и дрогнул, но прозвучал уже более сдержанно.
— Думаю, его следует искать в фешенебельных кварталах – у него всегда была тяга к роскоши. А Родригес... скорее всего, захочет вернуть арестанта, и может быть нам полезен.
В рассказы о путешествии во времени Игрид, конечно же, не поверила, но от комментариев воздержалась, чтобы Владимира не провоцировать.
— Итак... Сначала ищем Родригеса? Или разделиться, и ты пойдёшь искать своего кровного врага? Да и что сказать ему? Благие намерения – это, конечно, прекрасно, но... Мару, как я понимаю, задержали до выяснения. Как вообще обосновать наши претензии? Если мне даже просто пообщаться с ней не дали...
Дэннер подумал немного и кивнул.
— Думаю, с Родригесом всё-таки стоит поговорить. Одному к Кеттеру соваться бесполезно – к нему просто так не попадёшь, нужна группа людей и план действий.
В Городе в полицейский участок было попасть проще, чем в буржуй-квартал.
— А претензии... ну, в целом – Парадайз я же взял под юрисдикцию. А следовательно, все, кто в нём работает, тоже в моей юрисдикции, а её забрали без моего ведома. Для начала, надавим на это, а там по обстоятельствам.
— Хорошо, — согласилась с ним Игрид. — Если что, у меня тоже есть вооружённые люди, обученные штурмовать здания с заложниками. Кстати, я вот что тебе должна сказать, — Янковски даже сперва стушевалась совершенно неестественно для себя, а затем всё-таки выдала, глядя Владимиру прямо в глаза:
— Мой командир запрещал мне соваться в Парадайз, когда мне стало известно, что там происходит что-то противозаконное. Я годами смотрела на этот муравейник и заламывала пальцы. Значит ли это что его... Подкупили?
Владимир мрачно кивнул.
— Это по-любому. Хейгеля покрывали очень влиятельные граждане. И его арестом мы разворошили такое осиное гнездо, что весь город подняли на уши. Лёд тронулся, господа... — процитировал он и прибавил: — Но это, вопреки их ожиданиям, меня не напугает. Я буду только рад призвать убийц к ответу.
Зелёные глаза холодно сверкнули. А потом Владимир вдруг снова переменился, стал обратно тем добрым и надёжным, слегка насмешливым Владимиром, к которому все привыкли, и улыбнулся Игрид.
— Пошли?
Игрид заметно помрачнела. Прежде она не придавала этому особого значения, но теперь, когда судьба завела её в Парадайз в качестве пациента, а не следователя, она очень многое поняла. И то, что у неё из разработки отбирали дела и людей, однажды и вовсе отстранили от расследования, и многое другое, по мелочи подтачивающее доверие к руководству. И тут Владимир говорит такое...
Какое-то время полковник молчала, очевидно, перебирая что-то в своей голове, а затем вдруг заявила:
— Ты столько раскопал... Как будто самого Сэда нанял, ей богу. К тому же он как-то подозрительно притих, как только Константа в Городе появилась, — и тут Игрид заметила вопросительный взгляд Дэннера на себе и поспешила оправдаться:
— Это не моя юрисдикция, да и он мне не вредил особо, просто наслышана. Вот Камилла ему точно голову хочет открутить, он у неё как-то целую базу увёл. Ну да ладно, — она отмахнулась. — Это дела не касается. Пошли.
— Пошли, — согласился Владимир. — Ну... как будто один Сэд у нас тут работать умеет. У меня хорошая команда. А по поводу голову открутить, меня, вон, мечтает грохнуть половина галактики. — Он устало засмеялся. — И здесь, в том числе. И если бы за базу, а то ж за дело мечтают. А это большая разница. Я действительно нанимал хакера. Осенью. Иначе бы как я вытащил на свет тайную базу Хейгеля и вышел на его покровителей. — Он поглядел на Игрид. — А что, всё так серьёзно?
— Ну, вообще, да, — честно призналась Янковски. — Но мне как-то повезло, мой департамент он особо не трогал, а так-то его весь Город материт и мечтает урыть. Проблема в том, что полиция его годами отловить не может, и даже сомневается в том, что это человек. Поскольку это не мой профиль, я не разбираюсь в тонкостях, но о его преступлениях регулярно сообщали СМИ. А тут как раз где-то с начала ноября полная тишь да гладь, как будто он сквозь землю провалился. Я это всё к чему: если бы его поймали, то шумиха была бы страшная, думаю, ты понимаешь. А тут тихо, как в гробу. И как-то это неестественно, как будто он вещички свои собрал и ушёл в закат. И зачем ему это делать, если он такой успешный? У нашего отдела, которые занимается киберпреступлениями, одно мнение: либо его убили, либо он умер сам.
Ох, как Игрид была близка сейчас к истине и даже не подозревала об этом... Впрочем, вопрос этот был задан скорее из любопытства, потому что Сэд превратился за последние годы в такую же городскую легенду, как заброшенное метро, например, и о нём знали если не все, то почти все. Но сейчас и, правда, речь шла совсем уж о другом, нужно было срочно вызволять Ласточку из лап фашиста.
— Ты начинай, я подыграю, — шепнула Владимиру Игрид. Она и правда после попадания под завал стала какая-то непривычно живая, как будто удар по голове что-то переклинил у неё в мозгу. Но на самом деле сотрясение тут было не при чём, ну или повлияло лишь косвенно – поспособствовало попаданию в Парадайз, где полковнику уже поведали множество не самых приятных вещей, в частности непосредственно Иммануил её проинформировал.
Дэннеру тоже нравилась новая Игрид. Быть может, отчасти потому, что он сам совсем недавно прошёл те же стадии – от искорёженного войной ходячего трупа до вполне живого человека.
— Позвольте узнать, граждане, — с порога начал он хорошо поставленным баритоном, — по какому праву вы держите на пороге уважаемого сотрудника?!
Дежурные скучающе переглянулись.
— Это какого же, тебя, что ли?
— Дед, пойди, проспись, — доброжелательно порекомендовал второй охранник. Владимир в ответ опасно сузил глаза и резким движением откинул капюшон штормовки.
— Что вы сказали?.. — вкрадчиво, по-змеиному прошипел он, ласково улыбаясь. — Я, кажется, плохо расслышал.
— Маэстро!.. — побледнел дежурный. Владимир улыбочку с лица смахнул.
— Так точно. А теперь – если вы немедленно не впустите полковника Янковски...
— Но господин генерал, сэр! — отчаянно возразил дежурный, путаясь от волнения в обращениях. — Нам приказано не пущать!
— Кого не пущать? — ласково уточнил Владимир, у которого старый-добрый приём игры со сменой интонаций провоцировал в слушателях хтонический ужас. — Меня?
— Не вас, сэр! То есть, вас... но не вас! Никого не пущать, господин! Капитан Родригес в ярости...
— Я тоже, — скромно сообщил Владимир. — Вы держите на пороге Игрид Янковски, мне это не нравится. Очень, — весомо подчеркнул он. Дежурный побледнел совсем. Он уже, видимо, представил свою дальнейшую карьеру в красках. А точнее, отсутствие оной. Однако и Родригес его пугал.
— Я тоже, — холодным и совершенно жутким тоном сообщила Игрид, вторя тем самым Дэннеру. Она решила вернуть себе на время личину холодного и беспристрастного, бессердечного и сухого человека, человека-мундира, которого все привыкли видеть. Появившись из-за спины Маэстро, Янковски строго посмотрела на охрану и отточенным движением достала из нагрудного кармана свой жетон.
— Дальше будете старшему по званию перечить? — уточнила она суровым тоном, нависнув при этом над обоими охранниками, аки змей Горыныч над незадачливым богатырём. — Я могу вас прямо сейчас отправить отсюда разглядывать небо в клеточку за препятствие следствию и правосудию. Настоятельно рекомендую выполнить приказ. Я требую пустить меня и Маэстро внутрь!
Интонация у Игрид, несомненно, была угрожающей, она не кричала, лишь чуть повысила голос, но при этом как будто вошла в резонанс с репликами Дэннера и внушала ещё больше благоговейного страха.
Дежурные попятились от них, но быстренько упёрлись в стену.
— И тогда, — прибавил Дэннер, — мы, возможно, никому не скажем, что вы старших по званию не узнаёте, а узнав, нарушаете субординацию.
Бедным полицейским ничего не оставалось, как пропустить обоих в участок. Вид при этом у них был похоронный.
— Ничего, — приободрил Владимир. — В конце концов, мы всё равно сами поговорим с Родригесом. Так, товарищи. Я должен увидеть материалы дела Октябрины Борнштейн, она же Мара Зингер, или как там она числится в вашей базе.
— Это к Марлен...
— Неважно. Чтобы через минуту документы были у меня в руках. Время пошло.
Дежурный кивнул и набрал внутренний номер. Владимир в ожидании документов невольно провёл пальцами по ржавому пятну на косяке. Её кровь... пальцы задрожали и стёрли пятна. Владимир усилием воли подавил желание привалиться к стене и улыбнулся Игрид.
— Ну, вот, дело пошло.
Игрид продолжала играть сухую на грани жестокости женщину-мундира, а потому лишь молча посмотрела на Владимира вместо ответа, но для него взгляд её несколько потеплел. Кровь она тоже заметила – профессиональное, но от комментариев воздержалась по той же причине. Ей нужно было изображать полное безразличие ко всему, что не касается её основного дела.
При этом она с ужасом осознавала, что вела себя так почти всю жизнь, и этим, наверное, много кого загубила... И Камилла ещё, как яркий триггер: взаимные претензии же не с потолка упали. И осознать это было мерзко, потому как Игрид восприняла данное обстоятельство, как собственную глупую и грубую ошибку, ей нельзя было её совершать. Но сделанного не исправить... И она это понимала, как никто другой.
Дэннер заметил, и чуть улыбнулся ей уголками губ, но тут охранники вернулись, и он быстро натянул обратно суровую маску, от которой, казалось, кипяток в термопоте на столе того и гляди заледенеет. За охранниками с трудом ковыляла очень старая леди с причёской в виде сахарной ваты, чем-то похожая на королеву Елизавету.
— Ваши документы, молодые люди, — дребезжащим, но строгим голосом затребовала она. Владимир молча протянул жетон, и верификатор согласно пискнул, признавая его самым настоящим сотрудником высшей инстанции. Значительно высшей. Королева сама себе кивнула и по-королевски повелела сотрудникам:
— Предложите молодым людям чаю! — И прибавила Дэннеру с Игрид: — Я обработаю ваш запрос!
Леди, шаркая каблуками, удалилась, а охранники принялись извиняться. Родригес задерживался.
На просьбу показать документы Игрид протянула женщине и свой жетон тоже. Конечно, её ведомство не могло соперничать в главенстве с Константой, но всё ещё сродни прокуратуре вожделело над обычной полицией. И всеми-всеми её начальниками. К слову Игрид недавно упекла за решётку одного нерадивого судебно-медицинского эксперта, служившего в полиции, и из-за его ошибки наказание сперва получил невиновный человек. Но это лирика, сейчас важно было то, что их хотя бы пустили внутрь и восприняли, как силу, с которой стоит считаться.
Рядом с Владимиром Игрид выглядела не менее угрожающей: она вся была холодна и непоколебима, как айсберг, особенно благодаря довольно высокому росту и внушительной комплекции, даже несмотря на сломанную руку. Похоже, что перевязь даже наоборот придавала ей внушительности и значимости. Теперь главное себя сдержать и не порвать этого Родригеса на кусочки...
— ...А потом прибыла контрразведка, — оправдывались полицаи, спешно ополаскивая кружки, из горы которых в рукомойнике были торжественно избраны самые чистые. Кружки печально чернели налётом и пестрели узором трещинок. Водой налёт не смывался. — Вам чёрный?
— Лучше кофе, — сказал Дэннер, который не спал третьи сутки. — А скажите... эта самая контрразведка каким-то образом обосновала избиение задержанных?
Дежурный аж кипятком себе плеснул на руку. Мужественно стерпел боль и уставился на Владимира.
— Что вы, господин генерал-майор! Они б и не стали. Всё этот тощий хмырь, чтоб его... ой... прошу прощения, господа...
— Ладно. — Владимир машинально сжал поданную ему чашку с кофе. — Дождёмся Родригеса, да и контрразведчиков хорошо бы допросить.
Марлен была не из тех секретарей, что способны только кофе варить или печатать одним пальчиком. То есть, не из тех, которые вообще не считают своё дело за профессию и делают всё «на отвяжись». Марлен была секретарём настоящим, а значит, профессиональным, компетентным и собранным. Не прошло и десяти минут, как она уже шаркала обратно. Годы брали своё, и шла Марлен слегка согнувшись и наклонив голову, будто бы что-то искала на полу.
— Вот материалы дела. — Она плюхнула на стол распечатанные документы, едва не расплескав чай. — Но вы должны расписаться мне в журнале, и ещё в акте приёма-передачи, молодые люди.
— Конечно. — Дэннер было потянул из кармана ручку, но его тут же больно шлёпнули по руке.
— Моим пером!
— Простите, — сказал Владимир, принимая золотую перьевую ручку. — Разумеется.
Игрид молчала. Она почти всегда предпочитала молчать, особенно когда рядом кто-то говорил за неё. Ко всему прочему из-за беготни она снова начала хромать и целиком вернула себе прежний облик бездушного и жуткого существа.
Пока Дэннер обнимался с кружкой кофе, она разглядывала принесённые Марлен документы. Ну и, разумеется, поставила все необходимые подписи, в конце обронив сухое «спасибо».
— Получается, всё построено лишь на том, что у неё не совпадают с реальностью документы, — заключила, наконец, Игрид, понизив голос. — Безусловно, это странно, но мне известно из вашего расследования, что Хейгель своим подчинённым личности, как перчатки менял и диагнозы переписывал. Как по мне, так ничего удивительного здесь нет. И никаких свидетельств о том, что Мара своими неправомерными действиями или профессиональными полномочиями кого-то убила. Насколько мне известно, то она и вовсе жертва, поскольку её дочь была в заложниках у Артура Хейгеля. Подозрения, разумеется, это напрочь не снимает, но всё же... В чём состав? В том, что документы подделаны? Год условно из-за двух малолетних детей, — вынесла Игрид свой вердикт и стала дожидаться ответа Владимира, протянув ему кипу бумаг.
Дэннер, в свою очередь, принялся их читать.
— В общем, да, — согласился он. — Первая смена данных произошла законным путём – вот тут, смотри, данные старого и нового паспортов. Она только воспользовалась гражданским правом смены данных. Копии заявлений прилагаются. Во второй раз – поддельное свидетельство о рождении уже Мары Винчестер, которая после замужества сменила фамилию на Борнштейн... А вот имя Октябрина – нигде не зарегистрировано. Скорее всего, его придумал Хейгель, или кто-либо из его приспешников. В целом, её обвиняют в фальсификации медицинских документов, плюс из-за ненастоящей смерти она попадает под подозрение контрразведки, с учётом военного положения. Но здесь Родригес должен был проверить и... обнаружить связи с Константой.
Дэннер обречённо вздохнул и принялся обмахиваться бумагами, как веером, словно ему сделалось душно. Второй рукой он вцепился в воротник. Воротник уже был порядочно измят, из чего Игрид логично заключила, что этот жест у него прочно вошёл в привычку.
— Врать не буду, обвинения тупее у меня были, но от этого легче не становится, — заключила Игрид. — Задержать на двое суток до выяснения – вполне законно, но не в такой форме и без пыток. Кто-то законность видал в гробу в белых тапочках.
И тут дверь распахнулась, едва не слетев с петель, и впустив очень злого капитана Родригеса. Он шёл, чётко печатая шаг, и карими глазами метал грозные молнии. Казалось, за капитаном следует буря, а воздух потрескивает электрическими разрядами, как перед грозой.
— Наконец-то, — негромко произнёс Дэннер и наклонился к Игрид, облокотившись о стол: — Представление начинается.
Игрид лишь криво улыбнулась в своей привычной манере и предпочла пока отмолчаться.
Родригес мрачно плюхнулся за соседний стол и хмуро поглядел на них из-под кустистых бровей.
— Ну, что у вас, давайте, только быстро. У меня тут дел полно. Напали, ограбили?..
— Господин капитан... — один из дежурных, тот, что с обожжённой рукой, быстро произнёс несколько слов Родригесу на ухо, отчего тот совсем побагровел. Казалось, у него вот-вот капилляры полопаются. Или инсульт грянет. Но обошлось.
— Что?!.. Так вы... — Он поспешно вскочил и, вытянувшись, нервно отдал честь. — Здравия желаю!
— И вам, — невозмутимо отозвался Дэннер, грея руки об чашку. И прибавил, усмехнувшись: — К непокрытой голове руку не прикладывают.
— Виноват...
— Ага, виноваты, и ещё как, — живенько согласился Владимир и предоставил капитана Игрид.
— Дело в том, — скрипуче-холодно начала Янковски, глядя на Родригеса так, что все внутренности покрывались ледяной коркой, — что делом Парадайза занимается моё ведомство и наши коллеги из Константы. Ни одно задержание, а уж тем более, выдвижение обвинений не проводится без нашего ведома, в частности, лично моего, так как я непосредственно возглавляю отдел Комитета, расследующий преступления в сфере медицины. Межведомственная коммуникация – это, конечно, превосходно, — голос Игрид стал меняться, до этого она говорила, как строгая мамочка, а теперь шипела, как разозлённая кобра. — Но без моей санкции было проведено задержание. То, что я находилась в палате, не является оправданием, у меня есть уполномоченный заместитель, сидящий за моим рабочим компьютером и телефоном. А теперь, капитан, я хочу иметь поминутный рассказ о том, что произошло с Марой Зингер. Прямо сейчас.