Солнце на босых ступнях. Гл. 12 Бег с препятствиям

 Глава 11. Бег с препятствием

* * *

«Детство — это то, что мы потеряли во времени, но сохранили в себе». Эльчин Сафарли

* * *

Солнце жарит макушку так, что кажется, вот-вот закипит мозг под косичкой. Воздух сухой и плотный, пахнет раскалённым гравием, нагретой хвоей и густым, горьковатым ароматом смолы эльдарских сосен.

Наш забор обветшал. Для его починки мне нужно натаскать реек. В ремстройконторе их много, и никакого запрета нет. Приходить желательно после рабочего дня, когда все разойдутся. Но сегодня… Сегодня мне нужно как можно быстрее выполнить поручение папы — после трёх мы собираемся у тюрьмы.

Рейки — дефицит. Пилорама одна, а желающих — море, целый посёлок. Надо спешить, чтобы не остаться с носом. Пулей отношу домой банку с хартутом и прямым ходом в контору. Она недалеко от Нашего двора, сразу за углом райкома. Только вот идти нужно по улице, а там вечно народ: туда-сюда. Как-нибудь дотащу!

Я захожу через распахнутые ворота конторы. Они огромные и всегда настежь. Внутри двора — царство реек! Целая гора из отходов производства. Воздух пропитался запахом древесины, и мне нравится её аромат. Блаженство!

Визг пилорамы бьёт по ушам так, что сводит скулы. Время от времени оттуда вылетают и падают на гору драгоценные рейки.

Вот это богатство. Для кого-то — просто мусор, а для меня — золото. Главное — не зевать, а то другие растащат.

Я осторожно, поглядывая в сторону навеса, чтобы иметь возможность увернуться от неожиданного сюрприза, стараюсь выбирать деревяшки, что покрепче. Они же до обидного узкие — того и гляди переломятся пополам. Папа просил выбрать пошире, таких, как назло, я не нашла. Я набираю на целых три ходки!

«Три ходки — и я свободна!» — крутится у меня в голове. «Завтра могу делать всё, что захочу. Никаких заноз, никаких ссадин, никаких этих вечных „сбегай-принеси“».

С двумя охапками я расправляюсь быстро, остаётся одна, последняя. Я начинаю пристраивать её под мышку. Из-за этой несносной длины довольно сложно установить баланс, чтобы рейки не устраивали качели во время ходьбы, да и я подустала. Чуток. Не рассчитала силы. Но! Завтра — никаких реек. Собрав волю в кулак и найдя удобное положение, вроде как уравновесив свой груз, я начинаю движение домой.

Дорога до дома — бег с препятствиями. Рейки непомерно длинные. Передний конец торчит далеко вперёд, закрывая обзор, и приходится семенить, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о волочащийся нижний край. Он скребёт пыльный асфальт, оставляя за мной две глубокие серые борозды и шлейф мелкой пыли. Руки горят от впивающихся заноз. Чуть зазеваешься на повороте — и этот длинный нос норовит врезать кому-нибудь по коленям.

Выйдя на финишную прямую, на главную улицу 26 Бакинских Комиссаров, думаю проскочить её одним махом: в этой части прохожих почти нет. С одной стороны тянется глухой райкомовский забор с остроконечными каменными башенками — естественная преграда, о которую мы часто разбиваем коленки, пытаясь перемахнуть через него во время игр. С другой стороны плотной стеной стоят эльдарские сосны, источающие горьковатый аромат разогретой на солнце хвои. Улица кажется пустой, и я уверенно выхожу на самую середину тротуара.

Но стоит только ступить туда с грузом, как навстречу кто-то обязательно выныривает из-за угла. И начинается этот бесконечный танец между камнем и сосной. Шаг — и я бросаюсь к забору, прикрывая острый конец, чтобы никого не задеть. Ещё шаг — и уже прижимаюсь спиной к шершавому стволу сосны. Ритм сбивается: шаг-прижатие, шаг-отпрыгивание. Ноги сами ищут просветы, как тогда, когда мы выискивали ровное место для классиков или уворачивались от мяча возле узловатых корней старого ореха.

Нижняя часть реек совсем не слушается: её заносит на поворотах, и она снова волочится по асфальту, взвизгивая на неровностях. Главное — никого не пришибить. Люди попадаются разные: кто-то цокнет языком, качая головой («Вай, бала, куда спешишь?»), а кто-то заголосит на всю улицу, поминая всех святых и твою родню до седьмого колена. Рейки своими острыми концами впиваются в руки так, что пальцы вот-вот разожмутся, и доски рассыплются по асфальту.

Но финишная прямая уже на носу: заветное тутовое дерево и поворот к дому. И тут краем глаза замечаю: Лошадь несётся ко мне со стороны Того двора во всю мощь своих длинных ног. Я понимаю, что с моими рейками не успеть проскочить до столкновения. Куда бы я ни рванула, траектории всё равно пересекутся.

Прижимаюсь к стволу огромного старого тутовника на углу, пытаясь спрятать торчащие вперёд рейки, но поздно. Мы сближаемся. Столкновение неминуемо — и куча-мала из досок и локтей вместе с ним. Увлечённый своей скачкой, Лошадь лишь скашивает на меня свой безумный глаз, в котором отражаются я, мой испуг и маячившие за моей спиной зеваки.

Пальцы разжимаются сами. Рейки с грохотом разлетаются по асфальту.

Он так грациозно взмывает в воздух, словно его кто-то дёрнул за макушку. В полёте картинно выбрасывает ноги вперёд, как балерина в прыжке, одновременно одной рукой небрежно подтягивая вечно сползающие штаны, а другой придерживая воображаемую узду, чтобы верный скакун не понёс. Приземляется беззвучно, тут же делает мощный толчок второй ногой, перелетает через реечки — одну, вторую, третью… И издаёт своё коронное, растягивающее гласные: «И-го-го-о-о!» — торжествующее, раскатистое. Только после этого, уже за моей спиной, переходит на лёгкий галоп и удаляется восвояси по раскалённому асфальту.

А я, переведя дух и уперев руки в бока, смотрю ему вслед и выдаю во всю мощь лёгких наш фирменный индейский клич: «А-а-а-а-у-у-у-у!» Вот уж точно — никогда не знаешь, на каком углу тебя поджидает приключение.

Улица на мгновение замирает. Собравшиеся прохожие — кто всплескивая руками, кто прицокивая языком и качая головой, — причитают нараспев: «Вай, бала, вай!», «Чтоб твой двери били на замок, сумашечий ребенок!», «Куда твой родители смотрят!». Они жмутся к стволам сосен, провожая взглядами его нелепую фигуру.

А наши пацаны, оказавшиеся в этот момент рядом и видевшие весь наш цирк, сгибаются пополам от хохота и дружно, от души хлопают в ладоши, тем самым выражая высший знак своего восхищения.

Разворачиваюсь и иду обратно собирать свои деревяшки. Руки горят от заноз. Лошадь он и есть Лошадь. С ним всегда весело, и никогда не знаешь, чего ожидать: то ли гарцевания на курятнике тёти Розы, то ли вот такого циркового представления посреди дороги, как сегодня.

Подбираю одну рейку, вторую, стараясь не смотреть на глубокие серые борозды, оставленные ими в пыли. Три ходки — и я свободна! Ура!

Из калитки выходит папа. Он смотрит на мою поклажу, чуть заметно улыбается уголком губ, подходит ближе и перехватывает один конец досок, забирая у меня ровно половину тяжести. — Осторожно, порог высокий, — говорит он, кивнув на приступок у входа.

Мы синхронно перешагиваем порог. Металлическая створка захлопывается, отрезая уличный шум. Мы ступаем на зацементированную папой дорожку. Сухой бетон гулко, по-родному принимает наши шаги.

Папа держит свою половину тяжести, я — свою. Краем глаза слежу, чтобы рейки не зацепили цветы, высаженные мной вдоль дорожки. Минуем грядки и сворачиваем на землю у забора с Гумбатовыми. Разжимаем пальцы — рейки глухо падают на землю.

Уверенным шагом девочки, которая справилась со своим заданием и сделала целых три ходки, направляюсь на кухню. Там пекло — мама готовит. Усевшись за стол под тенистой кроной айвы, рассказываю маме про свои приключения. Мама, улыбаясь, подаёт мне вареники с вишней. — Ешь, помощница ты наша! — и треплет меня по голове.

Я налетаю на ароматные вареники, густо сдобренные сметаной, и уминаю их за обе щёки! — Какая вкуснятина!

Насытившись, бреду в дом. После вареников и праведного труда эти пять ступенек в дом кажутся непреодолимым препятствием. Наконец-то добираюсь до дивана. После уличного пекла здесь, в прохладном сумраке тёмно-бордовых гобеленовых штор, наконец-то можно дышать.

На полу — широкая полоса тени. Я вытягиваю ноги и смотрю, как граница света и тени чуть дрожит от тёплого сквозняка. Становится уютно и тихо. Посмеиваюсь, вспоминая Лошадиные па, свою растерянность и неловкость, — Я всё успела. Я всё смогла! И мой шумный и колючий день продолжается.

* * *

Анонс: Гениальный план по доставке живого груза через зарешёченное окно. День, когда платья подружек сработали лучше любой пожарной лестницы.

 
* * *

Продолжение следует. Глава 13. Ой, нам котёночка подбросили. 

                http://proza.ru/2026/08/14/791