Марина и Су-35

Идея со штопором после долгих споров в гараже была признана даже Мариной «излишне радикальной для пассажирского салона». Но зуд экстремального полета униматься не желал. К ноябрю в нашем авиационном гараже, благодаря трем неделям моих бессонных ночей и паре ящиков «Хмельнушки» для вдохновения, застоялся новенький, пахнущий свежей краской и авиационным керосином сверхманевренный истребитель Су-35. Как мы его туда притащили — история умалчивает, но орден на моем комбинезоне обязывал держать марку.Субботнее утро встретило нас звенящим морозным воздухом. Самолет стоял на нашей заброшенной взлетной полосе. Кабина у Су-35, конечно, двухместная (в модификации Су-30, но Марина легким волевым решением приказала считать наш борт «эксклюзивным многоместным штурмовиком»), поэтому Смекайло-де-Цопфи умудрился втиснуть в закабинный отсек два раскладных кресла для Ангелины и Лидии Никифоровны. Сам бортинженер с хитрым прищуром устроился на коленях у Василия Васильевича прямо за пилотским креслом. Таня Трофимова, проверив парашют, вообще устроилась в отсеке для тормозного парашюта, заявив, что оттуда обзор лучше. Я же, как главный виновник торжества, сидел во втором пилотском кресле, готовый в любой момент подкрутить что-нибудь гаечным ключом прямо на лету.— Ну что, соколы, проверим, как Мирон гайки закрутил? — весело рявкнула Марина в ларингофон, щелкая тумблерами запуска двигателей АЛ-41Ф1С.Два мощных агрегата взревели так, что у Ангелины в глубине фюзеляжа выпала из рук тарелка с остатками вчерашних пельменей.— Маруська, мамой клянусь, если мы разобьемся, я тебя с того света достану! — прокричала Ангелина, судорожно пристегиваясь ремнями от старого Ан-2.— Отставить панику! С нами Смекайло и святая «Хмельнушка»! — отрезала Марина и до отказа двинула руды вперед.Су-35 сорвался с места, словно ошпаренный. Перегрузка вдавила команду в кресла. Старик Анисимов только крякнул, вспомнив молодость, а Таня в хвостовом отсеке восторженно заулюлюкала. Через три секунды полоса осталась далеко внизу.— А теперь — культурная программа! — объявила Марина.Истребитель свечой пошел в небо, а затем Марина резко заложила ручку вбок. Самолет крутанул стремительную «бочку». В кабине все смешалось: небо, земля, крики Ангелины, тихая молитва Лидии Никифоровны и победный хохот командира.— Смекайло, как давление в гидросистеме?! — крикнула Марина, закладывая мертвую петлю.— Выше нормы, Мариночка Никифоровна! — умудряясь на бешеной скорости закручивать какую-то гайку на приборной панели, отозвался бортинженер. — Мироновская сборка! Металл держит!На выходе из петли Марина решила показать класс. Су-35 буквально замер в воздухе, задрав нос кверху — пошла знаменитая «Кобра Пугачева». Скорость упала до нуля. Борт замер, балансируя на хвосте. В этот момент Ангелина, сообразив, что мы не падаем, а «висим», приоткрыла один глаз:— Маринка... это что, мы стоим? В воздухе?— Стоим, Линка! Для тебя спецзаказ! — подмигнула Марина.Самолет плавно опустил нос и с грохотом понесся к земле, переходя в управляемый плоский штопор. Земля закружилась перед глазами безумной каруселью. Ангелина уже даже не кричала — она просто молча показывала Марине кулак. Василий Васильевич с профессиональным интересом следил за работой двигателей с управляемым вектором тяги.На высоте пятисот метров Марина легким движением руки вернула истребитель в идеальный горизонтальный полет. Самолет плавно, словно лебедь, коснулся бетонных плит родного аэродрома и замер у ворот нашего гаража.Когда фонарь кабины открылся, первыми наружу со свистом вылетели Таня Трофимова (абсолютно счастливая) и Ангелина (с лицом цвета майской зелени). За ними чинно спустились Лидия Никифоровна и Василий Васильевич.Ангелина подошла к Марине, которая спрыгнула с крыла с белоснежной улыбкой, тяжело вздохнула, обняла подругу и сказала:— Ну и дура ты, Маруська... Но пилотируешь отменно. Пошли коньяк допивать. Мирон, к тебе претензий нет — самолет собран на века!И мы всей нашей дружной, выжившей в очередной аварийной ситуации командой, обнявшись, пошагали обратно в гараж. Нас ждала «Хмельнушка», остывающие пельмени и новые, еще более сумасшедшие планы Марины Никифоровны.