Птицы пропали слишком быстро

Пуф. Пуф. Пуф.

Услышав выстрелы, я вздрогнул, отчего две розы бордового цвета, которые я нёс в руке, выпали. В чёрном костюме было тяжело нагибаться, поэтому я присел на корточки, чтобы подобрать упавшие цветы.

- Ах! - невольно выскочило у меня из рта. - Надо было их всё-таки оставить там...

Я поднялся. Эхо от выстрелов до сих пор разлеталось по лесному массиву, периодами ударяясь об острые выступы гор, верхушки которых не видно из-за облаков. Ветер, что гулял среди этого леса, словно заставлял своей мелодией идти в определённую сторону...

Отряхнувшись, я поднял голову вверх. Лучи ударили в глаза, но рука сработала автоматически и заблокировала поступающий свет. Я опустил голову и пошёл дальше.

Дойдя до маленького озера, я присел на валун, что был почти у самой воды. Вокруг озера росло много цветов, которые создавали узор, понятный только природе. Мы сюда приходили, чтобы отблагодарить его за то, что дал нам сил и результат. Кланялись на коленях, умоляя простить и дать жизни наладиться, а теперь...

Теперь остался лишь кулон, который она подарила мне на день рождения. Я взялся за него, чувствуя, что ее частичка навсегда останется там. Тёплый ток разлился по телу от кончиков пальцев до щёк, что становились багряными с каждой секундой, пока удерживаю его в ладонях.

Я не заметил, как пялился в одну точку. Прелая вода и горечь роз, что лежали на коленях заставляли мой разум отключаться. Мышцы слабели.

Раз. Сутулюсь.

Два. Пальцы разжимаются.

Три. Голова начинает неспеша наклоняться.

Фуф. Фуф. Фуф.

Что-то очень маленькое перебирало лапками по траве.

Шея хрустнула - пустота. Только ветер, который гулял по озеру и выписывал круги, расчёсывая поверхность воды до зыбкой глади. Я смотрел в неё и видел там себя. Себя, который смотрит на себя, который смотрит на себя - матрёшка из зрачков, уходящая в бесконечность. Но в отражении не было никого за спиной.

Липкое ощущение, словно чужая ладонь касается моего затылка.

Я сглотнул. Кадык дёрнулся.

И тогда я понял, что, если не могу увидеть, кто смотрит, значит, меня видят. Я закрыл глаза. В темноте под веками - красные прожилки, пульс, шум собственной крови. Я сосредоточился на звуках. Тишина. Никакого вжика. Никакого топота. Только чуть слышно, как дышит озеро больными лёгкими.

Я открыл глаза.

Ворона.

Чёрная. С подбитым крылом.

Она сидела на валуне, в трёх локтях от меня, и смотрела. Глаз - как бусина из обсидиана, в котором я разглядел своё же отражение. Уменьшенный. Искажённый. Я - там. Значит, я есть.

Перо на сгибе крыла - рваное, с запёкшейся коркой, похожей на ту же бордовую розу, что я обронил утром. Она дышала часто, как и положено птице. Грудь ходила ходуном, и в каждом выдохе - едва слышимый свист.

Я протёр глаза.

Пусто.

Только валун и на нём - ни следа, ни пуха, ни капли. Я поднял голову - ветка. Толстая и нависающая над озером, как палец, указующий в небо. На ней -ворона.

Она переступила лапами. Раз. Два. И замерла.

Я зажмурился. Сжал веки так, что в глазах вспыхнули искры, белые, как дробь, разлетевшаяся по тёмному полю.

Один. Два. Пять. Десять.

Открыл.

Ветка качалась. Пустая.

Только лист, жёлтый с краю, оторвался и полетел вниз, кувыркаясь, как подстреленная пуля, которая не знает, куда ей упасть.

Я смотрел, как он касается воды. Расходящиеся круги, в которых не было моего отражения. Только озеро, только лист, только небо без единой точки. Птицы пропали слишком быстро. Они перестали звучать - и исчезли.

Колени трещали, отдавая в поясницу. В висках - стук.

Вода.

Кристально чистая - такой я её помнил с того дня, как она черпала ладонями и пила, запрокинув голову. Капли стекали по её шее, и я смотрел на них: они были прозрачнее слёз, что проливались у каждого, кто был в том здании сегодня.

Я подошёл к краю.

Присел.

Зачерпнув воду, она холодила ладонь - не обжигающе, нет, а так, будто кто-то провёл по коже языком. Я аккуратным и неспешным движением, чтоб ни одна капля не попала на костюм, начал подносить к лицу руки.

Закрыл глаза.

- К чёрту! - выкрикнул я, резко поднеся руки к губам. - Кому нужен вообще теперь этот костюм!

Глоток.

Капли, подобные слезам, стекали от усов по шее до таза.

Холод разлился по горлу, спустился в грудь и там остановился - комом, который не протолкнуть. Я не открывал глаза. Слышал, как дышит озеро. Как ветер щиплет уши. Как где-то вдалеке - опять? - пуф. Пуф. Или показалось?

Я открыл глаза.

Ворона сидела у меня на макушке.

Я почувствовал это не сразу - сначала тяжесть. Невесомая, но давящая, как чужое внимание, которое ты не можешь сбросить. Когти - через волосы, через кожу, через черепную коробку - в самое нутро. Она дышала. Я слышал её дыхание.

Я замер.

Рука поднялась сама - не резко, не агрессивно, а медленно, как во сне, когда ты пытаешься прогнать муху, но она всё равно возвращается.

Махнул.

Пусто.

Я опустил руку. Вода в ладони уже не держалась - стекла сквозь пальцы. Я посмотрел на неё. В отражении - только небо. И ни одной птицы. И ни одного меня.

Пуф.

Последний.

Где-то там, за облаками, - звук, который уже не принадлежит никому. Я поднял голову. В луче солнца - одно перо, что кружит вокруг своей оси, медленно падая вниз.

Поймав его, я ощутил тепло - как от её рук, которые я буду помнить всю жизнь.
И я знал: она видела. Значит, я ещё здесь. Хотя бы на мгновение.

Пуф. Пуф. Пуф.

Не успев попрощаться, она махнула крыльями и, взмыв в небо, скрылась за облаками.

Я смотрел в пустоту, словно до сих пор ощущая её присутствие, после чего взглянул на ладонь, в которой вместо пера лежал небольшой седой волос, пахнущий ладаном.