Для друзей просто Лу, часть 1, мистика

Вагон дернулся, Олег открыл глаза и увидел в окно, как перрон с надписью «Сватово» проплывет мимо, медленно, но неотвратимо. Он вскочил, побежал в тамбур, попытался открыть дверь, не преуспел в этом безнадежном деле, было сильное искушение рвануть стоп-кран, но благоразумие одержало верх. Нещадно болела голова, вчера, в пятницу, опять засиделся с друзьями в баре. А что, когда еще снова будет двадцать пять лет? Домой вернулся в полночь, утром хотел выключить настырный  будильник и опять провалиться в сонный омут, но мама уже суетилась на кухне, пришлось вставать.
Олег уже сколько раз обещал матери съездить к ее родному брату дяде Сереже в деревню, когда-то в детстве он гостил там летом месяцами, а последние пять лет и носа не казал. Мама обижалась, она часто бывала расстроенной, ей категорически не нравилась компания, с которой тусовался ее сын, особенно его дружок Женек раздражал ее, как она любила говорить «до потери пульса». Олег обижался, Женек прикольный парень, с ним легко, весело, всегда замутит что-нибудь этакое, а мать свое: — Сопьешься ты с ним, — а как-то и вообще брякнула, — с твоей-то наследственностью, — и испуганно замолчала. Про наследственность он вообще ничего не понял, отец — тот еще трезвенник-язвенник, дядя Сергей такой же, батя матери умер рано от сердечного приступа и никто его в пьянстве никогда не упрекал, по линии отца тоже тишина, если кто и употреблял, то крайне умерено. Сколько он маму потом не пытал, все было бесполезно. К дяде Сереже и тете Марине согласился поехать после очередного скандала, маму он любил, хоть и обижался на ее постоянные придирки к его отдыху в выходные дни. И вот, как говориться, приехали, точнее, проехал он свою станцию и что теперь делать было категорически неизвестно. Дорога была кольцевой, и  электрички ходили по ней с большими интервалами, выйдет он на следующей остановке, а в обратную сторону совсем не скоро будет поезд. Попробовал посмотреть расписание по интернету, но связи не было, даже родным не смог позвонить, ехавшая с ним в вагоне пожилая женщина с внучкой сказала, что следующая станция «Усады», больше она ему ничем помочь не смогла. Олег пришел к неутешительному выводу – сегодня не его день. Июльское солнце нещадно палило в окна, старенький вагон прогрелся и уже напоминал  духовку, вдруг новый сильный толчок и поезд начал тормозить у перрона с надписью «Морино». Немногочисленные пассажиры завертели головами, удивляясь непредвиденной остановке. Олег соображал быстро, от «Сватово» отъехали недалеко, он выйдет и по путям вернется назад. Поезд остановился, но двери оставались закрытыми, он уже начал терять надежду, когда они, словно нехотя, медленно открылись, быстро шагнул прочь из духоты вагона, кто-то крикнул ему в след: — Стой!, — но он этого уже не услышал.
Перрон с надписью «Морино» был каким-то ветхим, крыша над ним имела дыры, а пол весь в колдобинах. Кроме него никто не сошел на этой станции, чуть поодаль на скамеечке сидел пожилой мужчина — то ли встречал кого, то ли просто решил отдохнуть. Одет он был не по-летнему тепло — на свитер крупной вязки был надет стеганый жилет, брюки из плотной холстины, да странного вида башмаки. С обувью у мужика явно было что-то не то, а в остальном дед как дед, в меру морщинистый, бородатый, из-под  кепки торчали седые космы, брови, не по возрасту черные, нависали над глубоко посаженными глазами, нос мясистый, губы тонкие. Рядом с ним стояла большая корзина, полная сосновых шишек. Олег уставился на эту корзину и даже «здрасьте»  деду не сказал, так его удивила такая лесная добыча — грибы, ягоды, это понятно, а тут шишки, да еще в таком количестве. Дед  усмехнулся и пояснил: «Для жены Зинаиды набрал, она ими клумбы засыпает, чтобы сорняки не перли, говорит, мульча это, во как». Тут Олег очнулся, поздоровался и насчет электрички в обратную сторону стал расспрашивать. Мужик вдруг как-то резко втянул ноздрями воздух, зыркнул на него, скривился, глянул зачем-то на солнце, снял кепку, помял ее в своих больших руках и изрек:
— Часа через три будет, а тебе куда ехать?
— В Сватово надо вернуться, я свою станцию проехал, — пояснил он.
— В Сватово, — обрадовался дед, — я там многих знаю.
— Я к Кузьмичевым, в гости, к тете Марине и дяде Сереже.
— Так, так, Серегу Кузьмичева знавал когда-то, гостевал он у нас с Зинаидой. Как он сейчас?
— Да все хорошо, жив, здоров, в совхозе механизатором  работает.
— Ты ему от Михалыча привет передавай.
— Передам, ладно, пойду по путям назад, — вздохнул Олег.
— Постой, — старик вскочил с лавки, да так шустро, — тут более короткий путь есть, я его тебе сейчас покажу. По путям до Сватова километров с десять будет, а напрямки  всего два. Ты парень молодой, за полчаса доберешься.
Теперь, когда дед стоял, стало понятно, что не так с его обувью — старые башмаки были надеты левый на правую, правый на левую ноги. Правда, это совсем не мешало ему споро вышагивать прочь со станции в сопровождении своего спутника. Спустившись с насыпи,  он вывел его на идущую вглубь леса тропинку:
— Иди по ней и выйдешь к селу, не сомневайся. Дяде привет не забудь передать!
Солнце пекло, Олега начала мучить жажда, проклиная поездку, вчерашние посиделки, он заспешил по утоптанной и ровной дорожке. Прошло полчаса, час, а он все шел и шел по тропинке, которая становилась все тоньше, пока совсем не пропала в зарослях густой травы. По инерции он продолжал идти прямо, все еще надеясь найти свой путь, пока не понял, что заблудился. Кругом был густой лес, попробовал вернуться назад, в результате совсем запутался. Вдали слышался стук дятла, было прохладнее чем на открытой местности,  правда, особой радости это не приносило. Совсем рядом кто-то ухнул, дурманно-сладко  пахла таволга, папоротник раскинул свои узорчатые листья. Все это смотрелось бы очень красиво, если бы не одно но — он понятия не имел, как покинуть всю эту красотищу и выбраться пусть в более прозаичное, но цивилизованное место. Поваленные деревья, ямы под ногами, заросли крапивы сменились шелковистой невысокой изумрудной травой, появились просветы солнца между стволами и Олег вышел на довольно большую поляну, заросшую ромашкой, клевером и прочим разнотравьем. И, о чудо, под большим раскидистым старым дубом в плетеном кресле сидела женщина и  вязала что-то сиреневое  большими толстыми спицами, чуть поодаль виднелся маленький уютный домик, заросший хмелем, к которому вела  дорожка, посыпанная мелкими камушками. Женщина оторвалась от своего вязания и весело воскликнула:
— О, путник, что привело тебя в наши края!