Ладан для отца Евгения

Раннее утро — время, когда даже птицы ещё не проснулись, а в нашем храме, в приделе Николая Чудотворца, уже кто-то шуршит. Захожу в алтарь, а там незнакомый мне батюшка готовится к службе.

— О! Доброе утро, дорогой, — улыбается мне седовласый священник с длинной бородой. Это отец Евгений. Быстро обменявшись любезностями, каждый из нас продолжает заниматься своими делами — батюшка у жертвенника, я у кадильницы.

— Максим, могу вас попросить? — вдруг обращается ко мне отец Евгений. — Мне особый ладан нужен.

Я замираю, держа в руках коробку, до верху наполненную нашим «обычным» ладаном. 
— А что это за особый ладан?

Батюшка произносит настолько сложное название, что оно моментально вылетучивается из моей головы, но я уверенно киваю и выхожу из алтаря в сторону свечного ящика. 
«Босфория Пояфирия или Кикимора душистая», — пытаюсь я на слух воспроизвести название ладана, но то латинское название, что произнёс отец Евгений, безвозвратно утеряно в глубинах моего сознания. Возвращаться и переспрашивать как-то неудобно, поэтому надеюсь на знающего всё Славу за свечным ящиком. Но, как на зло, за ним никого нет.

Лёгкая паника начала одолевать меня. Стою и думаю: «Если бы я был этим «звездопёрстовым» ладаном, то где бы я лежал?» Среди этих мыслей в голове проскакивает: «Может, просто убежать?»

И тут в дверях храма появляется фигура иподиакона Вадима. Я тяну к нему дрожащие руки и сбивчиво, почти позорно, пытаюсь выговорить заветное название. Вадим внимательно смотрит на меня и мои потуги. Наконец, он говорит: 
— Отец Евгений ладан требует? 
Я облегчённо киваю. 
— Сейчас принесу. Мы его специально для него храним.

И вот я с ладаном победно возвращаюсь в алтарь, где отец Евгений как раз приготовился к каждению.

— Как хорошо! — радуется батюшка. — Максим, позволю попросить ещё об одном одолжении.

Я подхожу ближе. Отец Евгений указательным пальцем начинает ковыряться в коробочке со «звездопёрстовым» ладаном.

— Вот такой, — показывает он на крошечную крупинку, — не клади. Вот этих тоже избегай, — продолжает, указывая на кусочки среднего размера. — А вот эти... — Батюшка берёт крупицу размером с грецкий орех. — В самый раз, но не перебарщивай. Две штучки от силы.

Я киваю и уже собираюсь приступить к отбору нужных фракций, но батюшка останавливает меня:

— И ещё! Сверху на уголь не клади. В сторонку его... в сторонку. Зачем нам тут дымовые завесы?

Намного позже я узнал, что отец Евгений по профессии химик. Он отличался высокой культурой, добрым нравом и крепкой цепкой памятью.

Бывало так, что некая семья прихожан посещала храм только на Пасху или Рождество, а обычные воскресные службы пропускала. И вот спустя год с их последнего визита отец Евгений из всей толпы подмечал отсутствующего члена этой семьи и с укоризной обращался к родителям: «А старший ваш где?» Чем вызывал восхищение и удивление у людей. Один раз у меня лично спрашивали, что это за батюшка и откуда он их помнит.

— Видимо, мы сильные грешники, раз он нас запомнил, — горячо сокрушались родители отсутствующего члена семьи. 
— Батюшка многих помнит. А грешники мы все в равной мере, — отвечаю я.

Когда его перевели в другой храм, того «звездопёрстового» ладана я больше не видел.