Sub Zero 5. Математика выживания

          Путь на капитанский мостик занял целых двенадцать минут. Алексей топал беззвучно впереди, волоча за собой так и не отключенный кабель терминала — теперь он служил Каэлю источником питания, тянущимся через весь коридор толстой оранжевой жилой. Пришелец двигался следом со странной, пугающей грацией. Его рана больше не кровоточила; под воздействием энергии «Одиссея» ртутная кровь свернулась в черные кристаллы, запечатав его плоть.
          — Левый трап, — голос Прометея звучал теперь из динамиков корабля, но его синтезированная интонация странно переплеталась с ментальным эхом Каэля. Они на удивление синхронизировались. Алексею это не понравилось, но он и вида не подал. Теперь все они в одной лодке…
          — Осторожно, секция С перекрыта деформацией корпуса. Пожиратели, видимо, использовали какие-то фазовые резаки.
          Алексей перепрыгнул через искореженную переборку. Датчик температуры на рукаве показывал +18°C. Благодаря наведенному полю Каэля корабль медленно оттаивал, возвращаясь к жизни. Пробитые отсеки Прометей, как смог, загерметизировал. Лед на стенах таял, превращаясь в холодный душ с потолка и стен, а системы гравитации наконец выровняли палубу относительно корпуса. Но это возвращение к норме пугало Романова сильнее, чем абсолютный ноль. В холоде все было просто: либо ты замерзаешь, либо борешься. Тепло же обнажило масштабы катастрофы. Смотреть на это все без боли Алексей не мог. Впереди было много работы, но то что было вокруг… Алексей только тяжело вздыхал.
         Тяжелые двери мостика открылись со вздохом выравнивающегося давления. Центральный пост управления выглядел как склеп. Экипаж сидел в креслах перед черными экранами, укрытый пушистым слоем инея. Капитан Волков застыл у тактической голограммы, указывая пальцем на невидимого врага.   
          Каэль остановился на пороге. Его зеркальные линзы отразили ряды мертвецов. «Ваши люди погибли мгновенно, — прошелестело в голове Алексея. — Оружие Пожирателей ударило по системам жизнеобеспечения. Температура упала настолько быстро, что синапсы мозга не успели распознать боль. Это милосердная смерть».
         — Милосердие закончилось в тот момент, когда они решили забрать наш второй корабль, — решительно отрезал Алексей, подходя к главному терминалу. — Прометей, статус ядра?
       — Стабилен на сорок процентов. Мы удерживаем цепную реакцию благодаря биополю нашего гостя. Но без внешнего охлаждения реактор выгорит через час  — полтора.
        — Сколько времени займет расчет прыжка до Бета-Крессида?
         — Двадцать пять минут при текущей вычислительной мощности. Плюс десять минут на разогрев маршевых двигателей корябля.
          — У нас нет тридцати пяти минут, — Алексей активировал ручное управление креслом капитана. — Волкова дала нам сорок. Десять уйдет на маневрирование между их спутниками сингулярностями.
         — Я могу ускорить процесс, — Каэль подошел к терминалу слева. Его свободная рука, лишенная драйвера, легла на панель ввода. Кристаллические ногти впились в металл. — Мои нейронные цепи работают на частоте квантовой неопределенности. Подключите меня напрямую.
          — Если я дам тебе полный доступ к навигации, ты сможешь украсть корабль. Здесь нет недоверия…. Хотя оно есть,  — бросил Алексей, вбивая свой командирский код доступа.
          «Зачем мне корабль, Алексей, который остывает?» — пришелец даже не повернул головы.
          На панели замелькали строки кода, слишком сложные для человеческого восприятия. Символы сменяли друг друга со скоростью пулеметной очереди. Алексей тяжело вздохнул. Прометей молчал.
         Алексей перевел взгляд на главный обзорный экран. Внешние камеры транслировали космос вокруг газового гиганта. Огромный, полосатый шар цвета золота и ржавчины занимал половину неба. А на его орбите, прямо по курсу «Одиссея», висели они.
          Спутники Пожирателей напоминали осколки черного стекла идеальной геометрической формы. Они не вращались, не дрейфовали. Они просто висели в пустоте, искажая свет звезд позади себя. Пространство вокруг них казалось густым, тягучим медом.
        — Вот оно, — прошептал Романов. — Сторожевые маяки.
        — Это не маяки, — голос Каэля в голове резко стал жестким. Алексей поморщился, — Это пасти. Не совсем верное определение, но для тебя максимально понятное.  Каждая такая сфера — это точка выворачивания пространства. Если мы войдем в радиус действия хотя бы одной, масса нашего крейсера будет вытянута в ничто быстрее, чем нейроны успеют передать сигнал боли.
          — Прометей, есть варианты прохода на всякий случай? — спросил Алексей, запуская протокол предстартовой подготовки.
         — Отрицательно. Прямая траектория закрыта кластером из четырех объектов. Обходной путь добавит еще двадцать минут разгона.
           Алексей посмотрел на таймер обратного отсчета, выведенный Прометеем на визор шлема. 34:12.
          — Значит, мы не будем обходить. Мы проскочим сквозь игольное ушко.
         — Это безумие, мой друг, — констатировал Каэль, продолжая плести навигационный узор пальцами. — Но математически обоснованное. Мне понадобится твоя мышечная память, человек. Твои рефлексы пилота. Мой разум рассчитает вектор входа в миллисекунду после открытия врат, но задержка сигнала от моего протеза к твоим рукам убьет нас. Ты должен будешь дернуть рычаг гипердвигателя ровно через двести миллисекунд после моей команды. Ни мигом позже.
         — Понял, — Алексей перехватил штурвал обеими руками. Джойстик был ледяным, но пальцы уже начинало покалывать от восстанавливающейся циркуляции крови. — Что делает этот твой драйвер на руке? Только честно.
          Каэль впервые за долгое время позволил себе короткую паузу. Строки кода на мгновение остановились. «Он расщепляет пространство-время на субатомном уровне, чтобы создать выброс тепла. Я буквально жгу ткань реальности, чтобы согреть ваши кости. Не волнуйся, старший помощник. Я делаю это очень аккуратно. Пока что».
          На главном экране вспыхнула золотистая линия.
          — Курс проложен, — сообщил гибридный голос Прометея и Каэля. — Двигатели прогреты. Начинаем обратный отсчет. Десять… девять…
          Алексей глубоко вдохнул. Он смотрел на черный стеклянный спутник прямо по центру лобового стекла. Он видел сотни симуляций катастроф, но ни одна академия флота не готовила к тому, чтобы нырять в рот существу, пожирающему материю.
          — …три… два… один…
Корабль взревел. Гравитационные компенсаторы едва справились с перегрузкой. Гигантская туша «Одиссея» рванулась вперед, навстречу газовому гиганту.
          Черный спутник начал стремительно расти в размерах. Алексей видел, как облака атмосферы планеты позади него растягиваются в тонкие белые нити, затягиваясь в воронку артефакта Пожирателей.
          — Сейчас! — крикнул Каэль. Его голос прозвучал одновременно изо всех динамиков и внутри черепа. — Двести миллисекунд, Алексей! По моему импульсу!
         Романов закрыл глаза, полностью отдавая тело во власть инстинктов. Мир сузился до веса пальца на красной кнопке запуска.
         Удар сердца. Вспышка жара в груди от поля пришельца.
Пространство перед носом «Одиссея» треснуло. Спутник Пожирателя перестал быть объектом. Он превратился в плоскую, идеально гладкую грань зеркала, уходящую в бесконечность. Корабль вошел в тень сингулярности.
         Свет погас. Звук исчез. Время превратилось в клейстер.
        Алексей нажал на кнопку.
        Ничего не произошло.
        В кабине стояла мертвая тишина. Маршевый двигатель молчал. Гипердвигатель не заработал. Они продолжали лететь прямо в пасть артефакта, но скорость падала. Масса корабля начала деформироваться — Алексей почувствовал, как его зубы заныли от вибрации атомов.
       — Протез перегружен! — прохрипел Каэль, хватаясь свободной рукой за край терминала. Оранжевое сияние на его кисти мигнуло и стало кроваво-красным. — Сингулярность подавляет мое поле! Реактор сейчас пойдет вразнос!
       — Прометей, почему нет зажигания?! — заорал Алексей и ударил кулаком по приборной панели.
       — Энергия уходит! — паника в синтетическом голосе ИИ была почти человеческой. — Нас высасывают!
        Каэль издал странный, вибрирующий звук. Его колени подогнулись. Черная порча, которую он сдерживал своим телом, снова начала ползти по полу мостика, устремляясь к ногам Алексея.
         — Слишком… тяжелая… масса… — мысли пришельца путались. — Один из нас должен стать топливом. Иначе вы станете пылью…
          Алексей взглянул на таймер. 00:04. Четыре секунды до того, как сообщение Волковой прервется навсегда вместе с самим кораблем.
И тогда он принял решение, которое не было прописано ни в одном уставе Космофлота. Решение, рожденное не логикой, а отчаянием человека, потерявшего мир дважды за одну ночь.
         — Нет, — тихо сказал он. — Сегодня топливо буду я.
         Он отстегнул магнитные фиксаторы перчаток скафандра. Костюм протестующе заверещал о потере герметичности. Романов проигнорировал его. Он схватил провода кабеля, идущего от драйвера Каэля, которые все еще держал в руках, и с силой прижал оголенные медные жилы прямо к своей шее, к сонной артерии, где пульсировала горячая человеческая кровь.
          Вспыхнул катастрофически — яркий свет. Удар. Темнота. И тишина…..