А говорят, что тебя нет

— Пока!
— До вечера!
Они поцеловались.
Шарон вышла из квартиры, закрыла входную дверь на ключ и направилась к лестничному пролёту. Вездесущая Глори, соседка сверху, окликнула её по имени, и девушка остановилась, про себя выражая недовольство: «Ну что ей ещё надо? Я на работу опоздаю».
— Шарон, Шарон, подожди! Прости… — Глори торопливо спускалась по лестнице, едва не теряя спадающие с ног домашние вельветовые тапочки. — Девочка, подожди… Как ты? Всё время думаю о тебе. Бедняжка моя, как всё это больно…
— Вы опять? — Шарон продолжила движение вниз по лестнице. — Мне некогда.
— Я же переживаю, что тут плохого? — обиделась Глори, поправляя сползающие с волос бигуди. — Просто хотела спросить. Представляю, как тебе сейчас тяжело…
— Прекратите нести чушь, мне нисколько не тяжело. Всё, я спешу на работу.
— Шарон! На какую работу?
Но вместо ответа снизу донёсся звук закрывающейся подъездной двери. Глория ещё некоторое время стояла возле квартиры Шарон, скрестив руки на груди: — Я всегда рада видеть тебя, Шарон. Для тебя мои двери всегда открыты.
«Вот дура. Сколько можно меня доставать? С ума сошла конкретно», — ругалась Шарон, когда вышла на улицу. Она прошла несколько ярдов и остановилась, оглянулась, посмотрела на окна своей квартиры на втором этаже и прошептала: — Дорогой, я вечером вернусь. Люблю тебя, — и поспешила к автобусной остановке.
Последнее время ей все твердят одно: его нет. Все жалеют её, сочувствуют и  предлагают всяческую помощь, хотя она в ней нисколько не нуждается. Сумасшедшая Глори, так та вообще окончательно съехала с катушек: считает, что её Роберт умер. А он дома. Просто пока не может выходить. Но Глория об этом не знает. И если некоторые сочувствующие из числа её знакомых в курсе, что её муж болен, и не говорят про него страшных слов, то эта ненормальная всё время каркает про смерть. Напридумывала себе чёрт-те что, всё время говорит о каких-то похоронах Роберта, и всё время извиняется за то, что не смогла присутствовать на погребении. Шарон устала злиться на соседку, — бог ей судья, — просто теперь она старается лишний раз не пересекаться с ней: выслушивать бред больной женщины про смерть своего мужа ей крайне неприятно. Но, как говорится, на больных не обижаются: пусть считает, что так оно и есть — это её проблемы. 
Они с Робертом поженились в прошлом году. Медовый месяц (на самом деле три месяца) провели на Бермудах. Они любят друг друга и счастливы. Счастливы, несмотря на то, что Робби месяц назад попал в страшную аварию и немножечко пострадал. Какое счастье, что он отделался, можно сказать, лёгкими увечьями и остался живой. Пока он ещё слаб, находится дома и никуда не выходит. Но скоро поправится, обязательно выздоровеет. Ему нельзя много ходить — во время аварии он сильно ушибся головой. Роберту необходим полный покой и её забота и любовь.
А сплетники? Ах, ей плевать, что думают другие. Пусть считают, как и её соседка, что Робби умер. Ей надоело доказывать обратное и разубеждать всяких идиотов в том, что он живой.
Вдобавок ко всему прибавилась ещё одна проблема: в последнее время некоторым людям от неё постоянно что-то нужно. Приходят какие-то дядечки, подсовывают всякие бумаги, требуя от неё поставить на них свою подпись. Зачастил пожилой доктор со страшной фамилией Сет и с очень серьёзным и невозмутимым выражением лица, покрытым глубокими оспинами. Доктор постоянно задаёт странные, а порой абсурдные и даже смешные вопросы, каждый раз в конце беседы предлагая лечение. Вроде взрослый мужчина, опытный врач, а тоже несёт всякую ерунду, прям как Глори.
Ох, как Шарон терпеть не может всех этих врачей, юристов, сочувствующих; как претит ей отвечать на их глупые вопросы и вдаваться в суть непонятных документов, которые необходимо подписать. Как же она устала от всей этой суеты вокруг неё, как ей хочется от всего отдалиться, просто побыть наедине с Робби; и чтобы никто им не мешал и понапрасну не тревожил всякими глупостями. Как они не поймут: их семье нужен покой, и больше ничего. Только так, ни кем не тревожимый, её муж быстрее пойдёт на поправку, и они скорее выйдут в свет. И всем станет ясно: её любимый Роберт в полном здравии, и оба они счастливы. Может, тогда, наконец, соседка успокоится и перестанет доставать её своими жалостями, а доктор Сет перестанет приходить к ней.
Шарон доехала до спортивной школы, вышла на остановке из автобуса и направилась к деловому центру. Утро было ясным, безветренным. Не замечая весёлых взглядов людей и не обращая внимания на комплименты парней, девушка шла по тротуару с горделиво приподнятой головой, подставляя лицо светилу, и улыбалась ему. Она плавно двигалась, слегка покачиваясь в такт мелодии, звучащей у неё в голове. Глядя на Шарон, ни у кого из прохожих не возникало и тени сомнения, что она — самая счастливая девушка на свете.
Обойдя два раза бизнес-центр по периметру, Шарон подошла к главному входу и вдруг остановилась, замерла. Не мигая глазами, она неотрывно смотрела на вращающуюся зеркальную парадную дверь, слегка приоткрыв рот. Нередкое в последнее время жгучее желание находиться дома рядом с любимым мужем вновь нахлынуло на неё, заставляя сердце учащённо биться. Нет, в таком паническом состоянии она работать не сможет. Ей необходимо срочно вернуться к Робби. Когда она рядом с ним, её нервы успокаиваются.
Когда девушка пришла в себя и огляделась вокруг, то увидела знакомое лицо охранника, молодого крепкого парня в чёрном костюме и рацией в руке. Он стоял неподалёку от входа, смотрел на неё и улыбался. Шарон, пряча глаза, скромно улыбнулась в ответ и, опустив голову, направилась в сторону спортивной школы.
«Может, доктор и прав: нужно взять отпуск, отдохнуть, побыть наедине с мужем?» —  размышляла она по дороге к автобусной остановке. — «Взять и уехать нам куда-нибудь в тихое место. Не на побережье, не в приморские многолюдные города, нет, а куда-нибудь в глушь, в тихое место, туда, где будет красиво и спокойно. В Монтану, например… или на Аляску».
Эту идею она решила предложить Робби, и вошла подъехавший автобус.
Девушка ехала и в окно рассматривала город: мимо проплывающие дома, магазины, кафе. Она обожала этот город не только потому, что в нём родилась, и он для неё являлся самым красивым и лучшим городом в мире, но и за то, что они с Робертом здесь познакомились. Она любила эти улицы, по которым они с Робби гуляли, любила магазины, в которых они покупали продукты, обожала кафе и ресторанчики, в которых они часто ужинали. Вот, например, в том переулке есть салон свадебной одежды, у витрины которого они с Робби целовались на втором свидании. А там, чуть дальше, на скамейке в городском сквере он сделал ей предложение выйти за него замуж. За крышами домов промелькнул шпиль собора, в котором они обвенчались… От ностальгирующих воспоминаний её сердце облилось печалью и счастьем одновременно.
Шарон вышла на своей остановке и почти бегом направилась к дому, издали всматриваясь в окна своей квартиры, в надежде увидеть там Робби.
Переступая через две ступени, она быстро поднялась на свой этаж, повернула в коридор и оказалась перед тремя мужчинами, стоящими напротив двери её квартиры. Испугаться она не успела, так как услышала знакомый твёрдый голос доктора Сета: — Простите, мэм, мы пытались дозвониться вам…
— Я не ношу с собой телефон, — не глядя на мужчин, Шарон протиснулась между ними к двери и достала ключи из сумочки.
Одного из них она не знала, а третий был управляющий домом.
— Но… А если мужу понадобится позвонить? — осторожно спросил доктор.
— Меня достали звонки, — нервно ответила девушка, проворачивая ключ в замке.
— Ну хорошо, Шарон, мы могли бы пообщаться? Это недолго. — Доктор снял шляпу, обнажив лысину.
Шарон чуть было не открыла дверь, но опомнилась и тут же повернулась к мужчинам, закрывая собой вход.
— Нет! — Шарон расставила руки в стороны и опустила голову, избегая всепроникающего взгляда доктора. В прошлую с ним встречу ей казалось, что он рассматривает её мозги. — Нет, останьтесь здесь! Мне надо предупредить мужа. Ему нужен покой. Вы не должны его беспокоить. И вообще…
— Мы его не потревожим. Нам нужны вы, — пояснил незнакомец, оскалив белоснежные зубы в ехидной улыбке.
— Сейчас я вернусь. — Девушка нешироко приоткрыла дверь и в узкую щель боком протиснулась в квартиру, с опаской озираясь на мужчин.
— Хорошо, мы подождём, — спокойно ответил доктор.
— Мужу — привет! — крикнул вслед незнакомый мужчина и слегка приподнял руку в приветствии.
Шарон вошла в квартиру, закрыла за собой дверь на замок и, не разуваясь, поспешила в спальню. Роберт поднялся с кровати и подошёл к ней. Они обнялись.
— Ты рано вернулась.
— Робби, я чувствовала, что они придут. Тебе надо спрятаться. — Но он, казалось, не слушал её: принялся гладить и осыпать лицо поцелуями. — Дорогой, они там, за дверью. Они хотят войти.
— Что им нужно? — спросил Роберт, целуя её глаза.
— Опять им что-то надо от меня… от тебя.
— Ну и пусть заходят, тебе-то зачем волноваться?
— Я не знаю. Мне неприятно общаться с ними… Я не хочу, ни с кем не хочу общаться. Я хочу, чтобы нас не трогали. — Она заплакала. — Они все настроены против тебя, против нас. Я не хочу слушать их бред. — Шарон уткнулась лицом в его грудь. — Я хочу на Аляску…
— Куда?
— Я хотела тебе рассказать, но пришли они... Ты спрячься, хорошо?
— Я буду сидеть тихо, как мышка, — Роберт улыбнулся и поцеловал её в бровь. — Пусть заходят. Буду ждать тебя смирно. — Он послал ей воздушный поцелуй, исчезая за зановесями. — Аляска!
— Да, Аляска… 
Роберт спрятался. Шарон внимательно осмотрела комнату, убедилась, что его не обнаружат, если вдруг войдут, затем вернулась к непрошеным гостям.
— Ещё раз извините за беспокойство. — Доктор первым вошёл в квартиру. — Это Джон Райт, — представил он незнакомца, — представитель компании, в которой работал ваш муж.
Шарон остановилась, повернулась и с недоумением посмотрела на доктора. Её бровь несколько раз заметно дёрнулась.
— Работал? — переспросила она. — Почему «работал»?
— Миссис, — неуверенно начал представитель. — Ваш муж не работает уже месяц.
— Шарон, — перебил представителя доктор, — мы понимаем вашу утрату: потерять близкого человека — для каждого горе. Но мы не желаем вам плохого, а хотим лишь помочь.
— В чём? — обеспокоено спросила девушка, теребя пояс платья. — Мне не надо ни в чём помогать. Чего вы хотите? — она обратилась к представителю. — Увольте его, если вам не терпится, но только не тревожьте, дайте ему выздороветь.
Управляющий домом стоял в стороне с виноватым видом и рассматривая пол. Доктор присел в кресло, не дожидаясь предложения хозяйки, осмотрел помещение, остановил взгляд на закрытой двери спальни и произнёс, намеренно громко: — Роберт Мэйсон! Если слышите, ответьте. Не хотели бы присоединиться к нашему разговору?
Шарон испугано посмотрела на дверь спальни. Доктор проследил за взглядом девушки и спросил:
— Шарон, он в той комнате? — указал он на дверь.
— Не смейте ему мешать! Я же просила… Ему нужен покой. Уходите, пожалуйста!
— Ваш муж умер, как бы вам не хотелось разубедить в этом мир. — Доктор Сет достал из портфеля худую стопку бумаг. — Вы тоже не посещаете работу уже три недели…
— Прекратите! Он живой! И убирайтесь от сюда! — Шарон указала на выход.
— Мы могли бы помочь вам. И согласны, пусть будет по-вашему: пусть ваш муж будет живой, но прошу вас, примите моё предложение — пройдите обследование в нашем центре и… И подпишите эти документы. Уверен, что вам… кх-кх, как и вашему мужу, это не навредит. Если хотите, если так вам будет спокойнее, что ж, пусть он вместе с вами находится в нашей клинике.
— Вы пугаете меня. — Шарон сжала губы. — Нам с мужем не требуется ваша помощь. Прошу вас, оставьте его и меня в покое! — Она направилась к парадной двери, возле которой стоял управляющий домом.
— Если ваш муж находится здесь, то что вам мешает представить нас ему. Быть может, вы смогли бы убедить нас в его существовании. — Доктор прищурил глаза. — Пусть он хотя бы голос подаст, и я обещаю вам, если мы его услышим, даю слово джентльмена, мы тотчас же покинем вашу квартиру. Но… — Он выждал десять секунд, прислушиваясь к звукам, и развёл руками, с сожалением констатируя: — Но кроме нас четверых, тут, как я понимаю, никого больше нет.
— Есть! — выкрикнула Шарон. — Он живой!
Доктор поднялся с кресла, а представитель, тем временем, быстро переместился через комнату и распахнул дверь спальни.
Шарон, увидев, что в её святую святых бесцеремонно ворвался этот мерзкий тип, заверещала:
— Не смейте входить! — Девушка подбежала, схватила наглеца за рукав пиджака и принялась вытягивать из комнаты. Тот успел осмотреть спальню и ничего, что могло бы указывать на присутствие в ней ещё одного человека, кроме хозяйки, не обнаружил.
— Прошу вас, док, перестаньте, это уже слишком, — возмутился управляющий домом.
— Джон, — обратился доктор к представителю, — вернись. Всё понятно.
Джон отстранился от Шарон, вышел из спальни, расправил ладонью помятый рукав пиджака и брезгливо посмотрел на хозяйку. Девушка заглянула в спальню, успокоилась, что Роберт не выдал себя, и захлопнула дверь.
— Уходите, — с трудом сдерживая ярость, сквозь зубы процедила Шарон.
             — Вашего мужа нет, — вынес вердикт доктор, возвращая стопку бумаг в портфель. — Будь он здесь, то непременно бы вышел из комнаты и не допустил, чтобы его жену доводили до слёз. — Доктор поднялся, подошёл к Шарон, сверху вниз прошёлся оценивающим взглядом, разглядывая её платье и обувь, и удручённо вздохнул: — Вы совсем не следите за собой.
Визитёры направились к выходу.
— Социальные службы позаботятся о вас. До свидания.
Шарон закрыла за ними дверь и побежала в спальню, и только она дотронулась до ручки двери, как застыла, вспомнив слова доктора. Шарон оглянулась, чтобы посмотреть на своё отражение в зеркале на противоположной стене, затем нагнулась, осмотрела своё платье и обувь и — ужаснулась! Вместо платья на ней висел не глаженый и давно не стиранный домашний халат, а на ногах вместо туфель — кроссовки… причём разного цвета: левый — белый, правый — голубой.
Она спешно скинула обувь, стянула халат и переоделась — Робби не должен видеть её в таком виде. Как же она могла не заметить и пойти на работу в таком виде?
На ходу приглаживая растрёпанные волосы, она вошла в спальню и позвала мужа:
— Выходи, дорогой, они ушли.
Гробовая тишина сначала испугала её, но через минуту послышался шорох и знакомое, сдержанное дыхание. И вот Робби появился перед ней из ниоткуда: красивый, мужественный, с доброй улыбкой на лице, целый и невредимый. Слегка, правда, уставший и сонный, но живой. Она бросилась ему на шею и крепко обняла, прижала к себе точно так же, как прижимала на первых свиданиях, когда не хотела расставаться. Касаясь губами его мочку уха, Шарон о чём-то тихо шептала любимому. Возможно, она жаловалась на злых людей, а может, говорила про любовь, про их светлое будущее… про Аляску.
Он тоже крепко сжимал её в своих объятиях. И Шарон постепенно стала забывать обо всём негативном, что было до этого; её уже не волновали ни злые языки людей, ни сумасшедшая соседка Глори, ни доктора, ни юристы; её больше не беспокоил тот злой мир, в котором заживо похоронили её мужа. В объятиях любимого Робби она была спокойной и уверенной.
Так, слившись друг с другом, они стояли вечность: девушка и пустота, которую она обнимала за шею, нашёптывая ей на ухо:
— А все говорят, что тебя нет...


Конец