Парадоксы антимира Глава 13

Глава 13  НА ПОРОГЕ ПЕРЕХОДА

Прошло два дня. Уже на следующее утро Феликс связался со Степаном. Он не хотел и не собирался исчезать внезапно. Не потому, что испытывал неловкость, а просто, чтобы не возникло лишнего шума и сплетен. Он хотел просто тихо испариться, провалиться, растаять без объяснения причин

Феликс никак не мог отделаться от смутных ощущений. Основной причиной, конечно, был тот невероятный опыт, что приключился с ним вчера. Слово опыт, как определение, Феликс выбрал не случайно, и именно оно выражало всё, случившееся с ним.

Он ощутил неясные проявления неведомой силы, которую он не мог ни назвать, ни объяснить. И, в то же время, он… ЗНАЛ!

И это была не память, надиктованная на диктофон разума и сотканная из слов; пустых, модных, умных или злых… Словами владеет разум, и именно разум, не прерываясь ни на минуту, говорит и говорит тебе… нет, даже не в уши, а прямо в подсознание. И информация эта укладывается в свою ячейку, до своего часа, который ещё не наступил. Но он уже на пороге, и когда переступишь его, то обратной дороги уже не будет.

СТЕПАН    

Активные действия по приостановлению своего проекта Феликс начал с того, что связался со Степаном. Он не хотел и не мог рвать по живому, хлопать дверью. Уйти, как провалиться, и ни одного слова объяснений… так не годится. Другое дело уйти, как уходит дым от костра, взмывает, причудливо клубясь, и тает в чёрной бездне… тут же взмывают новые клубы, и снова, и снова… пока горит костёр, пока светят звёзды… Откуда у него возникают, вдруг, такие причудливые образы?

Основной причиной, наверняка, был этот странный опыт посещения Антимира. Он практически ничего не помнил, но теперь он ЗНАЛ. Знал, что одного мгновения вполне достаточно, чтобы проникнуть в суть вещей. И так же, мгновенно, объять необъятное. И такое мгновенное знание, не имеет ничего общего с привычным мыслительным процессом.


Феликс последние два дня жил странными ощущениями.  Казалось, прошло всего два дня, как стали происходить изменения. А пока он целенаправленно закрывал дела. Юльку он отправил в отпуск, ничего толком не объяснив, просто засыпав подарками и обещаниями. Тут всё просто. Достаточно напустить прекрасное облако розового тумана. Опять у него столь странные образы? Впрочем, это уже не важно. Важно то, что он всерьёз принялся закрывать свои дела. Надолго? Феликс не знал и старался об этом не думать. Может и насовсем. Естественно, никому и ничего он не думал объяснять.

Со Степаном Феликс был куда откровеннее. На самом деле Степана звали Павел. Стеклов Павел Андреевич, а Степаном прозвал его Феликс. СТЕклов Павел АНдреевич. Это было в его духе.

- Это имя лучше подчёркивает твою степенность и основательность! – пояснил он, и Павлу новое имя понравилось. В основном так называл его шеф, а это было главное. В этом было что-то личное, какое-то особое доверие. Это было признание лучших его качеств. Степан был надёжен, как швартовый конец, и неприхотлив, как брамшпиль.

Когда-то Павел Андреевич служил на флоте, и неуловимый налёт флотского шика остался при нём на всю жизнь и въелся в него как морская соль.

Такой флотский шарм, согласитесь, необычное явление для шоу бизнеса. Но Феликс, мгновенно уловив эту особенность Павла, и сразу понял – это то, что надо. Именно такой помощник ему необходим. Человек прямой, надёжный и, по-своему, честный и напрочь лишённый гламурных понтов.

Павел Андреевич имел и другие неоспоримые достоинства, делавшие из него безупречного администратора. Главное же его достоинство, состояло в том, что он не имел никакого отношения к тусовке шоу бизнеса, совершенно этим не тяготился и не стремился менять существующее положение.

Отслужив срочную во флоте, Павел несколько лет рыбачил на сейнере. Сойдя на берег, Паша решил податься в Москву. Рыбацкая романтика ему осточертела. Болтаться на утлом сейнере, провонявшем рыбой и гальюном, в ледяных водах высоких широт, где как на войне – если удавалось, все находили утешение в водке. И ради чего? Большие заработки и северные надбавки остались в прошлом. Да и никаких денег не стоила такая собачья работа.

Теперь уже другие ветры несли шхуну Пашиной жизни по бурным волнам девяностых. Ему хватило ума и везенья не связываться с бандитами, хотя довелось побыть, некоторое время, даже  драгдилером. Что теперь об этом вспоминать?

Паша, хоть и не кончал университетов, парнем был неглупым, а богатый жизненный опыт сделал его человеком разносторонним, по-своему, умудрённым и незаурядным.

Конечно, стоит добавить в богатую палитру Пашиной натуры и сочные краски любовных отношений. Хотя, ни о каком преклонении перед прекрасным полом, говорить не приходилось. Слишком рано пришло к нему понимание, что за яркой красивой вывеской, натура у большинства женщин, лжива и меркантильна.

Сказать, что Павел Андреевич разочаровался в женщинах, было бы неверно. Он имел счастье не попасть под их очарование и, следовательно, избежал и разочарования. Тем не менее Паша не испытывал и недостатка женского внимания. Его слегка прикрытый цинизм, который часто принимают за мужской шарм, и яркое либидо гарантировало ему стабильный успех у прекрасного пола. Но Паша и не думал им злоупотреблять, ставить рекорды и составлять список любовных побед. Просто, когда надо было утолить сексуальный голод, он брал одну из подруг за задницу… ну, и так далее…

И фактурой Павел был не обделён. Высокий, широкоплечий и всегда при деньгах. По крайней мере, на кабак хватало. А что ещё надо тоскующей женщине? Что тут поделаешь, как говорится – не бабы такие, жизнь такая. У автора нет задачи, описывать любовные похождения Павла Андреевича. И, тем не менее, именно эта черта Пашиной натуры привлекла внимание Феликса. Именно такой помощник и был нужен ему, чтобы приглядывать за его стадом гламурных тёлок.

Знакомство Феликса с Павлом Андреевичем состоялось в ресторане. В этом ресторане работал музыкантом старый приятель Феликса. Феликс оказался там с одной из своих протеже, обработку которой он начал недавно, и ему надо было произвести впечатление. Немного выпив, он подошёл к приятелю, и, одолжив, у него гитару, встал к микрофону. Он исполнил старый хит популярной некогда группы «Форум», и, надо признать, проделал это с блеском.

Успех был несомненный, и, не успел он раскланяться, как к нему подошёл высокий блондин в жилетке и небрежно расстёгнутой на груди, кремовой рубахе, и сказал:

-  Слышь, братишка! Всё ништяк и поёшь ты здорово, а можешь исполнить что-нибудь из классики?

- Не понял? – осторожно ответил Феликс.

- Ну, скажем что-нибудь из Pink Floyd или Deep Purple?

Феликс не стал кочевряжиться, и спел «Солдат фортуны», чем растрогал блондина до соплей. Тот достал из кармана зелёную банкноту иностранного производства и стал засовывать её Феликсу в нагрудный карман. Феликс попытался ему объяснить, что он не музыкант, а такой же посетитель, но блондин не отставал.

- Бери, бери, это президент Грант!

Феликса сразу расположила лёгкая и раскрепощённая манера этого парня. То, что у другого могло сойти за некоторую развязность, в исполнении Павла выглядело добродушно и непринуждённо.

- «А в этом парне есть харизма», - подумал Феликс, чокаясь с новым знакомым.

Конечно, в тот вечер у Феликса и мысли не было, приглашать Павла в свою команду. Об этом он всерьез задумался спустя пару дней, когда он с брезгливостью отчитывал одного из своих помощников, рафинированного гея, человека неглупого и с отменным вкусом, но, безынициативного и без затей. Впрочем, наверное, дело было не только в этом. Феликс и сам не мог, да и не хотел толком, объяснить для себя, свою… э-э… брезгливость, что ли… Вы ведь не думаете, а как же там трахаются осьминоги или, скажем, бородавочники?  Они просто трахаются и всё. Дело обычное и малопривлекательное, для человека, но житейское и необходимое по природе.

И всё-таки, он имел стойкое неприятие подобных отношений. Теперь же ему постоянно приходилось иметь с ними дело, и он ощущал при этом некоторое неудобство. Хотя, спору нет, в основном они были людьми профессиональными и образованными, с тонким художественным вкусом. Конечно, во время работы он не показывал даже краешка своего неприятия; зачем такими мелочами осложнять и так непростые отношения в этом клубке рептилий. Продюсеру следует быть дипломатом высокого уровня, способного легко проходить меж рифов коварства и скрытого притворства. Так что приходилось с ними не только уживаться, но и работать, желательно, плодотворно. Феликс принимал это как должное и не роптал на судьбу.

Поэтому он с радостью воспринял знакомство с толковым и натуральным парнем Павлом Стекловым как знак судьбы. Так что сомнений у Феликса не возникло, напротив, возникла решимость не упускать случай и сделать Павлу предложение, от которого тот не сможет отказаться. Так, кажется, выражаются мафиози? Ну, что же, шоубизнес тоже, своего рода, мафия.

Мысль, привлечь Павла к работе и даже сделать его своим негласным заместителем, серьёзно захватила Феликса, и он не стал откладывать её воплощение в долгий ящик.  Уже на следующий день он позвонил Павлу. Тот как будто ожидал подобное предложение и без долгих раздумий принял его. На самом деле, тут не было ничего удивительного. Павел, как настоящий моряк в душе, не лишён был авантюрной жилки и не избегал крутых поворотов судьбы. К тому же, именно на тот момент он находился на распутье; податься за границу или осесть в Москве, охмурить богатенькую вдовушку, ну, или что-нибудь в этом духе…

Поэтому предложение Павел принял, а Феликс с тех пор ни разу не пожалел об этом. Так Павел стал Степаном и тоже нисколько об этом не сожалел. С подопечными «звёздами» и «звездёнками» Степан общался и держал себя строго и непринуждённо; без пиетета, строго по делу. Сюсюканье, тем более потакание капризам, исключались. Так ведёт себя бывалый сутенёр, твёрдой рукой наводя порядок в борделе.

О подобной аналогии Степан не задумывался, а если и было что-то, то вида не показывал. Как раз именно эти его качества так импонировали Феликсу. Именно такой человек ему сейчас необходим, человек на которого можно опереться. Для себя Феликс с удовольствие оставил роль доброго «брата-утешителя». Так у них возник слаженный тандем, который успешно процветал последние четыре года, пока Феликс не встретился в кофейне «Белый блюз» с Маринкой.

Так что теперь, задумав на время заморозить бизнес, который не переносит заморозки, Феликс решился плюнуть на условности. Главное, он не колебался, оставляя на хозяйстве Степана, ну, а там видно будет…

А пока он разберётся в себе, в своих чувствах к Маринке, и с этой конторой – «Парадоксы Антимира». Будет ли он делать вложения, и какого размера, он ещё не решил и вообще. Ему надо было не только понять и просечь их концепцию, а и покопаться в себе основательно.

Вот такие мысли занимали теперь Феликса, что было невозможно представить ещё неделю назад. «Но, я ведь, пока, решения никакого не принял. Я ведь собираюсь, пока, присмотреться».  Он, как бы, и не решил ничего, однако действия, кое-какие, предпринял, и теперь не мог отделаться от неясного томления – что с ним вообще происходит?

Степан, тем временем, занимался текущими делами, порученные ему шефом, а мысли его текли в определённом направлении. Степан, как уже говорилось, был далеко не дурак, и, кроме того, обладал звериным чутьём. И оно ему говорило: Внимание – афера! Это не было знанием, это было далёкое, тревожное ощущение беды, которое не спутаешь ни с чем.

 
*****
Феликс, если и обладал шестым чувством, то оно не говорило ему ничего.  Он, наконец, избавился от бешеного ритма шоу бизнеса, свалив текущие дела и поддержку необходимых контактов на Степана, и наслаждался свободой. Ему теперь необязательно было видеть каждый день фальшивые улыбки, слушать неискренние речи и примитивную лесть.  А главное, не участвовать самому в этом балагане.  Приторная атмосфера, визгливые восторги. Всё так картинно, так преувеличено и так… отвратительно! Странно только, что, свалив всё это со своих плеч, он, вместо облегчения, ощутил неясную душевную дрожь. Наслаждение не наступило.

Феликс позвонил Марине. С минуту он слушал гудки, а затем вежливый механический голос равнодушно произнёс:

- В настоящее время абонент не может ответить…

Феликс растеряно посмотрел на экран телефона и решил перезвонить через полчаса. Марина через десять минут позвонила сама.

- Привет, родной! – Она произнесла эту простую фразу с такой томной ленью, что он сразу понял, что её нет в городе.

- Привет! – эхом отозвался Феликс, чувствуя, как замерзают губы. «Она далеко» - опять говорит ему внутрений голос, а из трубки льётся беззаботный смех, и её голос, ещё искрящийся смехом, подтверждает:

- Я далеко! – эхом откликается Марина. - Здесь уже вовсю лето, а в Москве только-только зацвела черемуха.

- Ты где? – спрашивает он, сознавая, как дрожит его голос.

Смех в трубке прекратился.

- Ты в порядке? - спрашивает Марина уже озабочено. – Ну-ка, рассказывай, что ты ощущаешь?

Вопрос, вроде обычный по содержанию, был необычен по форме. И прозвучал со странной тревогой.

- Да ничего я не ощущаю! – начинает он неуверенно и тут же понимает, а ведь она права, что-то действительно с ним произошло, и он сказал, подбирая слова, - точнее, ощущаю, но и сам не могу объяснить…

- Понятно, - как-то тускло отвечает Марина, потом замолкает надолго, а потом произносит что-то совершенно неожиданное - Ты чувствуешь, что потерял нечто большое и важное, утрата так велика, что тебе становиться больно, - её голос звучит, словно эхо, его разбитых, беспорядочных мыслей. Она довольно точно уловила его смятение.

- Да ничего я не ощущаю! – возражает Феликс сварливо, и уже мягче добавляет, - точнее, ощущаю, но не то, что ты думаешь… «А о чём она думает?» - тут же произносит чей-то, ехидный, похожий на его, голос.  

- Понятно… - повторяет Марина.

Феликс хотел было добавить что-то ещё, но не мог собраться с мыслями. Его пронзила, вдруг, как холодная игла, предчувствие большой утраты. Словно сейчас он стоит перед решающим выбором, застыв, как на гребне волны и вот-вот ухнет в бездну.  Марина, как бы опомнившись, заговорила быстро и чётко, давая указания:

- Глубоко вдохни и успокойся. Отложи на сегодня все дела. Вернись домой. Если уже дома, оставайся там. Прими контрастный душ. Включи телевизор, радио, музыку, не важно, видеться с кем-нибудь, не обязательно. Если хочешь, позвони кому-нибудь, говорите, лучше ни о чём, о пустяках. Оставайся один, но не уходи вглубь себя. Алкоголь лучше не пей. Ну, может, самую малость… перед сном прими что-нибудь успокоительное, лучше снотворное. Я завтра приеду.

- Хорошо, - тихо ответил Феликс, осипшим, голосом. Только сейчас он почувствовал, странную пустоту, внутри.  Казалось, где-то глубоко-глубоко, в самой его сути словно вынули пробку и что-то важное утекает из него постепенно. Марина, тем временем, вкратце повторяла инструкции, а он слушал её, как личного врача, понемногу успокаиваясь.

Он сделал всё, как она ему говорила, разве что коньяка выпил больше рекомендованного. Он был так захвачен собой, необычными переживаниями, что совсем забыл спросить о Николае. Куда он пропал и почему не берёт трубку? И, всё-таки, ему стало легче. Чувство покинутости ослабло, и он почти успокоился. Осталось лишь нервное недоумение. Что это было?

Он закурил, и, собрался уже, было, позвонить кому-нибудь, но задумался. «Чёрт возьми! – мысленно обратился он к себе, - а звонить-то, по сути, и некому». И тогда он налил себе ещё стаканчик.   

А мысли опять вернулись к родному острову шоу-бизнеса, полному крикливых, ярких птиц, шумных и назойливых, которые, порой, безумно его раздражали и без которых он жить не мог. До недавнего времени. И тут он понял, что по-своему, любит их всех. И особенно своих «стервочек». Он вспомнил, что ему нравилось наблюдать, как приветствуют друг друга при встрече «злейшие» подруги. Как будто две гибкие рептилии склоняются в изящном, змеином изгибе. Яркие губы сложены бантиком и тянутся к щеке и куда-то, в сторону. Кажется, что вот-вот, губы разомкнутся на миг, и выскочит стремительно раздвоенный язычок.

А вокруг всё блестит и сверкает под музыку, и в этом была своя прелесть. Или он так себя убедил в этом, или просто привык. Но теперь всё в прошлом. Будет ли он жалеть об этом?  С этими мыслями он заснул.


*****
- Представь границу между мирами, как поверхность зеркала. Ты, уже в почтенном возрасте, подходишь к нему и видишь своё отражение. Отражение себя в антимире.

На тебя смотрит молодой человек, сильный, стройный, и это ты сам. Это твоя родная, вторая половина. А далее вы меняетесь местами, как бы меняя полярность. Тут главный фокус в том, что ты, увидев и ощутив себя молодым, как бы переносишь своё сознание в то, молодое тело и становишься таким же, как твоё новое отражение.

Одновременно твой двойник с той стороны, видит тебя, твои седины, морщины, то есть видит себя юношей в его картине мира, и, поменявшись с тобой местами и приняв твои морщины, тоже становится юным.

И вот здесь-то и главный финт квантового поля! Ваше с твоим двойником сознание делает скачок. Вы как бы входите, друг в друга, меняясь телами, и… при этом остаётесь на месте в своей реальности. Не забывай – волшебное зеркало, это квантовое поле, разделяющее две половинки твоего мира, и ты со своим двойником, вступив с ним в контакт, меняете свои тела, как полюса на магните.

На круговой схеме это выглядит как мгновенный прыжок в личное прошлое. Ты становишься юным человеком, оставаясь в своей привычной реальности. Или, если хочешь, возвратившись в свою реальность. Звучит театрально, но именно так всё и происходит.

А теперь как всё будет выглядеть в реальной жизни для стороннего наблюдателя. Представь, что ты, тот самый старик, просто уехал по срочному делу, а некоторое время спустя, где-то появляется молодой человек, удивительно напоминающий тебя в юности. А далее разыгрывается целый сценарий. Так что, по сути, это действительно театр. Твой личный театр. И ты в нём; и режиссёр, и главный герой. Понимаешь? Твоя новая жизнь пишется с листа, и ты сам себе сценарист. Ты уже не человек – ты становишься магом…

Тут до Феликса дошло, что он видит сон, и это во сне он стоит перед зеркалом антимира и никак не может решиться шагнуть туда. И снова звучит загадочный голос, что только что объяснял ему происходящее:

- Весь этот разброд и шатание в твоей душе, на самом деле серьёзное изменение твоего сознания. Точнее, некоторой его глубинной части. Поэтому именно сейчас тебе необходимо чёткое направление и концентрация твоего нового внимания. А это как раз и делает наша программа, осуществляя настройку нового внимания, и удерживая его на необходимое для этого время.

Тут Феликс уже воочию увидел, как вертятся ручки настройки его осознания. Обычные круглые ручки, как на допотопном радиоприёмнике из прошлого века.

- Да, именно так всё и обстоит – крутятся виртуальные ручки, и настраивают тебя на нужную волну. Но это всего лишь, стереотип, въевшийся в кровь твой личный образ.  А радиоволны, как раз, и есть -  реальность, понимаешь? И это уже не сон, не симуляция, не описание мира. Это новая реальность, созданная тобой.


И на этих словах Феликс проснулся окончательно. Некоторое время он лежал, пытаясь осмыслить образы недавнего сна. А потом, безо всякого перехода, он также ясно и подробно вспомнил недавний случай. Они сидели у Николая в кабинете. Курили, прихлёбывая кофе. Николай заговорил, и внимание у Феликса вдруг как-то по-особенному заострилось и стало целенаправленным, и несгибаемым. Оно словно превратилось в узкий лазерный луч, скользящий по диску его восприятия, и безупречно считывающий информацию, словно сработал некий переключатель.

- Так и наше восприятие можно переключить, поставив новый диск с другим описанием мира, - подтверждает Николай, как бы считывая его мысли. -  Как винил. Только на этом виниле судьбы спиралей неизмеримо больше.

У Феликс тогда возникла дурацкая аналогия, что переход в иную реальность, похож на переход из одного ночного клуба в другой и рассмеялся. Николай пристально посмотрел ему прямо в глаза, как бы читая его мысли, как открытую книгу и произнёс:

- Понятно, что ещё могло создать твоё роботизированное сознание. По сути структура матрицы, вмещающая в себя весь материальный мир, вплоть до далёких звёзд, всего лишь тонкая прослойка вселенской луковицы. Очень тонкая и очень ограниченная.  Но на деле, так всё и устроено – другой мир эта одна из многотысячных дорожек восприятия, которое мы называем универсум. Всё зависит от умения переходить на другие дорожки.

Тут Феликса окатило восторгом, до мурашек, поднявших волос на руках, что он не удержался и радостно рассмеялся. Смех неожиданно прозвучал жутко и раскатисто. Николай посмотрел на него и тоже искренне рассмеялся, но вполне обычным смехом. Это воспоминание, вполне реальное, выглядело как продолжение сна.

(продолжение следует)