Родом из Веселовки 3 ч. гл 3 Не все идёт как хотел

Гл. 3                НЕ ВСЁ ИДЁТ КАК ХОТЕЛОСЬ 1945г.
В один из тёплых вечеров Иван Пантелеевич, идя домой от фермы, повернул за угол строящегося домишки, растерянно поднял брови- что такое! Возле его только что показавшегося домика копошатся с десяток людей, видно, мужиков. Присмотрелся издалека что они делают у его хибарки? Подойдя ближе, всё понял. А от  фермы- то вроде все пошли домой. Вот тебе и на… Да они чего- то копают, таскают, и руководит ими, покрикивает, кажется, даже не Федор- бригадир, а его друг- Дмитрий Иванович. Всё понял: не стали ему объяснять, мог не согласиться, знали его характер. Всей бригадой решили председателю помочь в стройке. Иван Пантелеевич взволновано замотал головой.
-Не крути, упрямый бык, лучше засучай рукава и становись, помогай вон малому.- Дмитрий Иванович перед тем, как уложить свой камень, подал другу лопату. И под общий смех, не отрываясь от
работы, успел показал место ему у корыта с раствором, где уже месил только что пришедший с фронта парнишка вдовы Таняки Петровой Тихон. Иван Пантелеевич, посмотрел обиженно на Дмитрия Ивановича:
-Зачем взбаламутил людей? У них у каждого своих дел невпроворот.
-Ты на нас каждый свой день тратишь, а на себя времени у тебя не будет никогда. И потом энтот почти закончили- на очереди твой. Так что сказано месить, вот давай и меси, тут теперь не ты командир, а то дождёшься, когда Таисия тебя турнёт и придётся искать приют у вдовушек!
Под общий хохот Иван Пантелеевич понизил тон- сразу вспомнился разговор в райкоме- получилось, соврал Хоркину. Но не стал о том говорить, а наоборот, чтоб не портить людям настроение, чуть не улыбаясь, сконфужено забурчал:
-Ладно, мужики, я ваше добро не забуду,- и поплевав на ладони, взявшись за лопату, улыбнулся Тихону:
-Принимай в подсобники.
Теперь Иван Пантелеевич понял, почему рвался в строители и Дмитрий Иванович, видимо, хотел помочь  ему, когда накануне говорил с обидой:«Пантелеич, не дури! Ты ж понимаешь, я строить должен, со всеми. И камень класть, и топор держать умею не хуже Федьки. А отел принять или копыта подрезать бабы там не дурнее меня, ну а приспичит, сами меня найдут. Но пока я в силе, что ж мне от дела лытать!»Иван Пантелеевич понимал и его правоту. Надо успеть к зиме. Пока не до изящества, а побыстрее, по старинному и менее затратно строить, пока может и простенькие избы, без особой выдумки: слой глины с соломой, слой камня и стены стоят. Кому с фундаментом, а кому и без него- это уж, по желанию хозяина. Все понимали не на сто лет. Благо глины и песка в округе хватает, да и солома с навозом найдётся. Раньше так делали, стояли годами. А кирпич берегли на печи его пока заменять было нечем. Не дождливая неделя работ, и стены пары домов будут стоять во весь рост. Сложнее установить верх под крышу. Тут главное- стены должны укрепиться, просохнуть. Плотницкое дело мужики знали, да загвоздка была с лесоматериалом. И как раз этот вопрос встал на хате председателя. Конечно, местные ракиты- лозинки, уже чуть подросшие по берегам речки, тоже шли«под метёлку», но на обвязку и стропила нужен кругляк заметно толще. И вот на одной из планёрок Фёдор обратился к нему:
-Пантелеич, осталось пяток рядов, и дело к крыше подходит, ау нас леса - тю- тю! Нужен хороший кругляк, а какие слеги мы волочим из под речки, не годятся на обвязку, энти токо на оглобли,- объяснял бригадир.- А прибавь мокрую солому, расползутся и того гляди, крыши на земь ахнут или стены разойдутся. Кто ж нами будет командовать, если «самого» такой крышей накроет?
-Да, да,- загоготали строители,- бабы на нас за то по- всякоски будут гаять.
-Вот тебе и раз, а я надеялся, на первое время хватит своего.- Иван Пантелеевич, виновато обвел лица взглядом, искоса глянул на бригадира.- Ладно, с утра еду в район, а пока я там, готовьте, что можно: раскосы, решетник.
Стр. 7
-Не беспокойся, председатель, без дела сидеть  не будем.
Отходя, покачал головой: «Шутники- фронтовики…, а метко.»
А уже отъезжая от деревни, подгоняя старика- мерина, Иван Пантелеевич подумал: «А в последних словах мужика о лесе ему упрек не доглядел. Вовремя надо бы похлопотать. И потом же, понятно, этот фронтовой народ, для себя, для своих семей, старается. Нынче его дом, завтра у другого, простого колхозника, материал всё равно нужен. Рвутся из кожи, мужики успеть побольше до снега. А теперь, надо думать, так же они будут работать и в колхозе на поле, и с животными, если будут знать, для чего работают. Вот так и его подучивать будут каждый день. Вот жизнь настала! Не те года.»-И уже совсем размечтавшись, решил для себя- почти коммунизм! Им теперь и не стоит напоминать прописные истины. Таким работникам и что- либо уже самостоятельно доверить не грех.
В райкоме вопрос его прозвучал бы обыденно- всем сейчас надо. Но у Ивана Пантелеевича была охранная грамота- обещание секретаря. После того разговора он обращался с просьбой в первый раз. Не забыл и прошлый разговор, а вдруг снова спросит, чей дом на очереди. Что отвечать? Оно, понятно, случайно, но ведь получается, всё дело стало на его хате. А выкручиваться- это совсем не для него. Но с этим обошлось, только и решения по своему вопросу Иван Пантелеевич не услышал, наоборот, первый попытался остудить его:
-Я тебя, друг, понимаю, но и ты пойми- я на разрыв. И наступает ответственный момент- скот приходит через день- два. Всё?
Эта весть хоть заставила Ивана Пантелеича отвернуть глаза в сторону- вот он, этот день настаёт, когда он все узнает о Сергее, и от того станет ещё тяжелее во много раз, однако постарался собраться:
-Скот- одна проблема, Алексей Петрович, а стройка- другая.- Насупился,- так своё слово не исполняют.
Хоркин сразу обмяк; вздохнул. Поднял трубку телефона:
-Мне начальника станции,- прикрыв ладонью трубку, подождав, спросил- пять кубов хватит?
-Какие пять, мне двадцать мало!
Хоркин закусил верхнюю губу, сдвинул брови. И убрав ладонь с трубки, громко проговорил:
-Да, это я. Слушай внимательно и запиши в журнале- восьмой резервный вагон будут получать маевцы…Я знаю, двадцать пять! Всё отписывай.- и положил трубку. Молча в упор посмотрел на собеседника.
В другой раз бы Иван Пантелеевич онемел от радости из- за такого сообщения - двадцать пять кубов вместо двадцати! Но секунду раньше были сказаны иные слова, и они уже сделали своё дело.
-Спасибо, не ожидал.
-Бери, бери- я ж сказал,- сидеть теперь будем вместе.- Хоркин кисло улыбнулся.
Иван Пантелеевич хотел повернуться и уходить, но неожиданно вспомнил:
-Еще вопрос, коротко…
Первый обернулся, кивнул:
-Что еще?
-Есть, кандидаты в трактористы. Две бабенки и парень. Надежный.
-Так, давай- Хоркин обрадованно качнул головой, открыл тетрадь,- диктуй. Набираем группу на курсы. Кто, я знаю?
-Женщины: Полухина и Логачёва, те, что скот гонят. А парень- Родин.
У секретаря вытянулось лицо:
-Ты, эт, серьёзно?
-Вполне.
Хоркин медленно повернулся; бросил карандаш на стол и, посмотрев в окно, постучал согнутыми
пальцами по тетради.
-Не, с женщинами понятно, доверяю. Но с парнем…Я тебе иногда иду на уступки, а когда и просто не понимаю. Неужели не научился? Ты уверен в этом человеке?
-Алексей Петрович, дорогой, ну что ж мне всю жизнь на малого жало точить? По нему видно, сам не рад тому, что вышло. А он парнишка головастый, а что с рукой неполадки, ты погляди, как он с протезом управляется. Кстати, это ж его конструкция. Уверен, справится.
Стр. 8
-Тебе решать. Только потом не пожалей. А мне что? Может ещё кто приглянется из более толковых, подашь список. О начале занятий на курсах сообщу.- И протянул руку.
Иван Пантелеевич качнул головой, но говорить больше ничего не стал. Некогда, пора домой торопиться, строители ждут.
Ехал спешил, хотя из еле живого мерина много не выжмешь, да ещё в райцентре не успел его попоить. Солнышко убегавшего лета, сопротивляясь осеннему натиску, ещё пыталось показать свои способности- подогревало почти как в июле. Но только тучка прикрывала его круглое «личико»,спине становилось неуютно. Вот он сентябрьский норов. Зато для мерина это была отдушина в дальней дороге.
Въезжая в деревню, повернул уставшего коня на улицу, минуя ток. Хотелось быстрее увидеть итог нынешней работы строительной бригады. В душе уже представлял законченные стены своей новой хаты. Распирало прямо- таки детское любопытство и гордость за своих мужиков, ведь не просил, сами пришли. Хотя его место для постройки хаты и фундамент им были давно подготовлены, а всё как- то стыдновато выпячивать себя. А с другой стороны, Тая будет довольна, что и они теперь к зиме успеют перейти в новое жильё. Остаётся обеспечить доставку леса в деревню. И пока его можно будет разместить у колхозной риги, места хватит, если сложить поаккуратней. А отсюда к стройке недолго подвезти- мужики сообразят.
Занятый рассуждениями, Иван Пантелеевич тешил себя удачными итогами нынешнего дня. Мерин вытащил телегу с ним на бугорок, и он приготовился любоваться издалека на свою выросшую новостройку.
-Не понял…- по телу пробежал озноб. Тоскливыми столбиками торчали с утра заведенные углы и стены поднялись лишь на пару рядов выше подоконников. Первая мысль ударила в висок, что- то случилось. Схватился за кнут врезать мерину, но осёкся, кого там гнать, тот еле полз.
В нетерпении подъехав ближе, всё понял:
-Твою мать совсем! Вот и доверь этим героям… Хорош коммунизм.
В тенёчке, у заметно поднявшихся от фундамента стен строители в разных позах давали крутого храпака. В центре подраставшей хатенки, на холмике земли, отсыпанной  из- под фундамента, расстелены уже скомканные дерюжки с остатками пиршества: стаканы, объедки хлеба, лука. Видно сходу, пития в распоряжении строителей оказалось более чем достаточно. В уголке валялся уже как ненужность, жестяной бидон. Спустя минуту, Иван Пантелеевич стоял посредине своей будущей хатёнки; опустив руки и в полной растерянности. В «святом углу», напротив бидона, широко раскинув руки, словно Христос на кресте, к тому же и открыв рот, безмятежно посыпохивал его друг, Дмитрий Иванович. Сбоку, по- дружески ангелком уложив кучерявую головку к нему на плечо, дрыхнул Костик– гармонист, а рядом Тишка. И Фёдор- богатырь, а тоже скис. Остальные  двое валялись напротив, уже на солнышке- где пришлось, там и упали.
-И этого мальчишку соблазнили в свою дурацкую компанию,- с недовольством глянул на молодого Тихонка, затем на Дмитрия Ивановича.- Старшой… , небось на раздаче стоял…Трезвенник.- С обидой пнул вытянутую ногу друга в заляпанном раствором парусиновом ботинке,- молодец, дружбан!
В ответ тот и не шевельнулся, только слегка прикрыл рот, прогнав наседавших мух ииспустив невнятное мычание.
-Эх!- Иван Пантелеевич с обидой топнул ногой, аж в коленке закололо,- флягу водички бы сюда из родника, ох, я бы вас образил! Да при луне заставить докладывать стены…-и уже тише,- а по народу загомонят- вот как за собственную хатку обидно. Ах, ироды, ироды… Ну дайте мне только до утра дожить. Шкуры спущу…
Подошел к мерину, погладил опущенную морду. Тот даже не мотнул головой- устал.
-Вот и делай, что хочешь- сдерёшь шкуру- работать не с кем. Ладно, завтра поговорим, я вас, кобелей непутёвых,  «прохмелю».
Иван Пантелеевич взял лошадь под уздцы и, опустив голову, прихрамывая больше, чем обычно, повел на колхозный двор.