Любовь за наш счёт. Стендап-монолог

Я сегодня не спал. Не потому что романтик, а потому что нервный. Лежал, смотрел в потолок, думал о кредитах, о зарплате, о ценах на колбасу. В какой-то момент сдался, взял телефон. Открыл новости.
И там — шедевр: «Содержать любовницу в Москве обходится примерно в 500 тысяч рублей в месяц. Подсчитали экономисты».
То есть где-то в Москве сидят серьёзные люди, в галстуках, с дипломами, в кабинете, и у них задача: не инфляция, не бюджет, не пенсии… а любовница. Сколько стоит содержать любовницу.
Я представляю их совещание:
— Так, коллеги, переходим к ключевому вопросу. Базовая ставка по ипотеке мы обсудили, прожиточный минимум обсудили. Теперь главное — сколько надо тратить, чтобы любовница чувствовала себя уверенно в условиях турбулентности.
— Иванов, ты отвечаешь за аренду квартиры. Петров — за рестораны. Сидоров — за подарки.
— Плотно работаем, коллеги, это вопрос национальной безопасности: если у депутата любовница будет недофинансирована, он же расстроится. А расстроенный депутат — это непредсказуемое голосование.
Пятьсот тысяч в месяц. Пятьсот. И это звучит как что-то нормальное. Не «скандал», не «преступление», а как прогноз погоды: осадки из шампанского, местами ливни из роз.
Меня не цифра убила. Меня убило слово «экономисты». То есть люди, которые должны считать бюджет страны, считают бюджет… падения нравов. У нас инфляция растёт, цены растут, зарплаты стоят, но главное — мы знаем, сколько стоит любовница. Жить можно спокойно: экономика любви у нас под контролем.
И понятно, что я человек вредный. Я сразу подумал: а это сколько в нормальных зарплатах? Не в сказках Росстата, а в нашей подъездной математике. Потому что Росстат нам с улыбкой сообщает: средняя зарплата по стране — 112 тысяч.
112 тысяч. Это вот где? В каком мультике? В каком издании «Волшебник изумрудного города» Росстат живёт?
Классика: средняя температура по больнице — 36,6. У одного — 40, у другого — 35, третий уже в морге, а в среднем — все бодрые, как на корпоративе.
У нас то же самое: один получает 500 тысяч, другой — 25, в статистике они вдвоём получают по 262 500. Нормально. Все довольны. Кроме второго.
Я вышел из дома и устроил свой Росстат — простой, народный, без галстука. Сосед слесарь: «40 тысяч». Учительница из школы: «35, и это с доплатой за репетиторство». Продавщица в «Пятёрочке»: «30». Дворник: «25».
Складываем: 40 + 35 + 30 + 25 = 130. Делим на четыре. Получаем 32 500.
Вот это настоящая средняя. Не по больнице — по подъезду. Не по министерству — по подъездной реальности.
И вот на эти 32 500 человек живёт. Не «существует» — живёт: коммуналка, еда, проезд, лекарства, дети, собака, кошка, батарейки для пульта, иногда — мороженое. А в это время кто-то тратит 500 тысяч на любовницу. На объект нежных чувств и ненужных затрат.
Давайте честно. 500 тысяч делим на 32 500. Получаем примерно 15 зарплат. Пятнадцать зарплат слесаря!
Если слесарю захочется завести любовницу за 500 тысяч, ему надо работать почти полтора года, вообще не есть, не платить коммуналку, жить в гараже и всё отдавать ей.
Это уже не романтика. Это трудовой подвиг, за который надо выдавать медаль «За взятие любовницы».
А если посчитать за год — это 185 зарплат. 185 месячных зарплат слесаря на одну любовницу!
Это как каждый месяц покупать пять новых айфонов, обливать бензином и поджигать. Просто, чтобы посмотреть, как горит твоя личная жизнь.
А если у тебя две любовницы? Тогда ты уже не человек, ты филиал Минфина. У тебя министерство любовных затрат.
Я начал думать: кто вообще эти люди? Кто может тратить 500 тысяч в месяц так, чтобы у него ещё оставалось на жизнь, ипотеку, «Мерседес», самолёт и виллу на юге?
Учитель — нет. Врач — только если он стоматолог. Инженер — если его наймут строить мост и он будет получать не зарплату, а откат. Программисты — есть такие, но они до такой степени в проектах, что их единственная любовница — это ноутбук.
А кто остаётся? Давайте по-честному.
Остаются депутаты. Министры. Руководители госкомпаний. Люди, у которых зарплата — это официальная легенда, а живут они на совсем другие цифры.
Официально у них: «400 тысяч в месяц». В реальности: «400 плюс премия, плюс надбавка за особую важность, плюс компенсация за стресс, плюс гарантированная поддержка друзей-бизнесменов».
И вот уже 400 незаметно превращаются в 600, а 600 — в миллион. Миллион — это либо две любовницы, либо одна, но с тендером. Конкурс, отбор, комиссия, откат.
У нас любовь — это чувство, у них — это госзакупка по 44-ФЗ: объект романтических услуг, лот «вечер с шампанским», поставщик — ООО «Муза столичной прописки».
Теперь давайте посмотрим, как нам это преподносят. Нам говорят: «Общество деградирует! Моральное разложение! Россия гибнет!»
По телевизору показывают мужика из деревни: пьёт, матерится, жена ушла, корова грустная, а кот ссыт на порог. И нам объясняют: вот он — источник всех бед.
А в этот момент где-то в дорогом ресторане человек, который голосовал за бюджет, за налоги, за законы, несёт в зал букет за 50 тысяч и даёт любовнице сумочку за 200. Из бюджета, в который мужик из деревни платит свои налоги.
И возникает вопрос: кто реально разлагает общество?
Мужик с деревни, который пьёт дешёвое пиво? Или тот, кто придумал систему, в которой можно спокойно тратить 500 тысяч из общей экономики на личную жизнь?
Как известно, рыба гниёт с головы. Но по телевизору нам всё время показывают хвост. Хвост, который живёт на 30 тысяч, виноват в том, что голова восседает на 500 тысячах.
А теперь давайте просто посчитаем. По-честному. Без сказок.
Квартира в центре — 100 тысяч. Рестораны — 150. Такси — 50. Подарки — 200. И 80 тысяч на экстренный случай: если любовница узнает про других — срочный подарок и успокоительные для самого себя.
Итого: 580 тысяч. В месяц.
Всё посчитали. Кроме одного пункта — совесть.
Её в смету не заложили. Непрофильный актив. Неликвид.
И вот на этом фоне нам рассказывают про «налог на роскошь». В нашей стране налог на роскошь — это если ты купил машину дороже 10 миллионов.
А 500 тысяч на любовницу — это не роскошь. Это операционные расходы. Как бензин, как связь, как командировочные.
У нас бензин для служебной машины — это любовь. Заправили любовницу — она поехала по личным делам.
И самое красивое — это то, как нас делают виноватыми.
Нам говорят: вы пьёте — вы разлагаете страну. Вы бедно живёте — потому что ленивые. Вы не рожаете — потому что безответственные.
А те, кто живут на наши налоги, спокойно тратят их на шампанское и подарки, и при этом выходят к микрофону и говорят:
«Надо сплотиться, затянуть пояса, потерпеть ради будущего».
А можно имя? ФИО этого счастливчика, ради будущего которого мы должны терпеть?
Ну, вы же не просто так просите нас затягивать пояса. Вы же знаете, для кого мы все их затягиваем. Назовите имя!
А то получается: мы затягиваем, а кто-то расслабляется. Мы терпим, а кто-то тратит 500 тысяч на любовницу. Мы пояса затягиваем, а они — к любовнице.
Кто этот человек? Кто этот счастливчик, ради которого мы должны голодать?
Молчат. Не говорят. Потому что если назовут — придётся объяснять, почему он живёт на наши налоги.
У меня вопрос: кто затягивает пояса? Мы — на животе, они — на любовнице?
И вот тут важный момент. Большинство людей в стране живут на 30–50 тысяч — и именно они составляют базис. Это не «маргиналы» и не «моральное дно», это те, на ком всё держится.
Это опора. Это люди, которые держат страну: строят, лечат, учат, метут улицы, чинят трубы, возят груз, готовят еду.
А сверху сидит тонкий слой тех, кто превращает наши налоги в бутылки вина, элитные квартиры и бюджеты на романтику.
Получается интересная картина: мы работаем — они любят. Мы считаем копейки — они считают любовниц.
У нас — «как дотянуть до конца месяца», у них — «как дотянуть до конца списка подарков».
Там — очередь в поликлинике. Тут — очередь в ресторан. Там — зарплата 30 тысяч. Тут — счёт за вечер на 300.
Теперь скажите мне: кто разлагает страну?
Дворник, который идёт в ларёк за пивом? Или человек, который подписывает законы, а потом идёт подписывать чек в ресторане на полмиллиона?
Но вместо того, чтобы хоть что;то делать с загнивающей и дурно пахнущей головой, нам каждый день показывают рыбий хвост, который ещё не затронула гниль: «Вот, смотрите, хвост ведёт себя плохо, хвост не тот, хвост не достоин головы, хвост надо воспитывать», — шамкают гнилые зубы.
И знаете, что самое смешное?
Мы не можем на это повлиять. Мы не можем туда зайти и сказать: «Так, всё, отложили вилку, пошли в налоговую объяснять, откуда у вас 500 тысяч на любовницу».
Но у нас остаётся одно оружие — смех.
Пока мы не можем переписать бюджет, мы можем хотя бы честно назвать вещи своими именами.
Не «элита», а «люди, которые живут за наш счёт». Не «личная жизнь», а «целевое использование чужих налогов». Не «любовница», а «актив из бюджета».
Мне иногда говорят: «Ты просто завидуешь, потому что у тебя нет денег на любовницу».
Я отвечаю: «Правильно. Я слишком беден, чтобы изменять. Я слишком беден, чтобы разлагаться. У меня после коммуналки и еды уже не остаётся бюджета на грех».
Это новая социальная категория: «морально устойчивый из-за отсутствия средств».
И вот в этом есть наш странный плюс.
У нас нет денег на 500 тысяч в месяц. У нас нет денег на виллу, на ресторан, на такси каждый день. Зато у нас остаётся одна роскошь, которую они себе уже не могут позволить — совесть.
Совесть и право смеяться над этим цирком.
Так что когда вы в следующий раз увидите новость: «депутат купил квартиру за 50 миллионов» или «чиновник потратил 500 тысяч на любовницу», не надо злиться.
Просто улыбнитесь и скажите: «Это не мои проблемы. Это мои налоги».
Мои налоги сегодня сходили в ресторан, полетели на вертолёте, полежали в гостинице, а потом ещё купили сумочку.
Мне, конечно, за это не перепадёт ни закуски, ни шампанского. Но хотя бы шутка.
И если вдруг встретите человека, который гордо скажет: «У меня есть любовница», не спрашивайте: «Она красивая?»
Спросите: «А сколько ты платишь налогов?»
Если он скажет: «мало», то у него не любовница. У него фантазия.
Потому что настоящая любовница в нашей системе — это всегда вопрос: чьими деньгами она оплачена?
Я ухожу. А вы остаётесь — с вашими зарплатами 30–50 тысяч, с вашими яйцами и кетчупом, с вашей ипотекой и реальной жизнью.
Это нормально. Это честно. Это наша жизнь.
А всё остальное… всё остальное — их роскошь. Точнее, наша роскошь, которая почему-то живёт у них.