Месяц на двоих. Заселение. Первая правка

Вечернее солнце уже нежно касалось верхушек сосен, когда белоснежная яхта, преодолев последние  мили пути, наконец развернулась курсом на залив. Одинокий, но величественный дом из темно-серого оштукатуренного бетона и стекла словно вырастал из зелёного берега, гармонично вписываясь в суровый, но завораживающий балтийский пейзаж. Залив представлял собой не закрытую бухту,  а изгиб берега но какое-то укрытие от ветра мог дать. Внизу у берега, напротив дома  угадывались  остатки старых волнорезов, между ними волна была поспокойнее.
Белоснежная яхта мягко ткнулась бортом в остатки одного из них, специально для случая прибытия этой яхты было сооружено некое подобие мостков, капитан яхты Сергей первым спрыгнул на шаткий деревянный настил. Закрепив швартов за остатки старого  кнехта, или нечто очень н а него похожее, он прошёл к корме и поднял с палубы чемодан так легко, будто внутри лежала папка с документами. Рост Сергея примерно сто девяносто пять сантиметров, вес - сто килограммов, настоящий богатырь. Анна, математик по образованию и по призванию, двадцать три года от роду, до недавнего времени ещё студентка-лёгкоатлетка с духом соперничества и привычкой к дисциплине, прибывшая на яхте к месту нового жительства, ловко сошла по трапу демонстрируя хороший вестибулярный аппарат, глубоко вдохнув соленый воздух грациозно потянулась. Следом за ней сошёл её муж, Павел, высокий и стройный физик-теоретик в очках, тридцати четырех лет,  привыкший к строгости формул и порядку мысли со взглядом наблюдателя на всё, что он видит вокруг. Он излучал спокойствие, присущее человеку, чья жизнь была посвящена поиску фундаментальных истин мироздания. Они были женаты всего несколько часов, и оба, к своему обоюдному, тайному смущению и волнению, были ещё девственниками, поэтому в их взаимодействии друг с другом проявлялась какая-то скованность и неловкость. Этот дом на Балтике, куда Павел привёз свою жену  должен был стать их первым общим пристанищем.

— Добро пожаловать в первое семейное владение, — сказал пафосно Павел, расправляя плечи и поднимая руку, как при декламировании стихов. — Здесь мы начнём наш первый месяц, который…

— Который лучше продолжить разгрузкой, — прервал его Сергей, капитан яхты выполнявший в данный момент функцию грузчика, по совместительству старший двоюродный брат Павла. Они были похожи, если их поставить рядом и присмотреться, но в жизни это не сразу бросалось в глаза, Павел был утончённый ироничный интеллигент, а Сергей прямолинейный, склонный к добрым насмешкам, но совершенно беззлобный и быстро одходчевый в ссорах, которые бывало сам и провоцировал своей манерой общения с окружающими, как с солдатами, сказывалось его офицерское прошлое.

У берега тихо загудела экспериментальная роботизированная платформа подъехавшая из умного дома Павла для погрузочно-разгрузочных работ. Она проходила испытание и была собрана самим Павлом вместе с Сергеем, осторожно подъехала к краю берега, просканировала видеокамерой багаж и тут же манипулятором попробовала втянуть в боковой контейнер край Анниной фаты, невесты Павла.
— Смотри Паш, твой робот знакомится С Аней,  —прокомментировал Сергей попытку робота пожевать фату Анны.

— Она решила, что это упаковочный материал, — высказала шуточную догадку Анна, девушка улыбчивая и весёлая, редко кто видел её грустной.

Павел дал команду «стоп» и осторожно освободил ткань. Ветер расправил фату над берегом, и Анна придержала её обеими руками, чтобы та  не улетела в море.

— Система обучается, — оправдываясь пояснил Павел. Сергей ответил на эту попытку словами:

— Пусть начнёт обучение с различия между невестой и багажом.

Сергей быстро присел к платформе, он помогал Павлу в её сборке больше по части сборки, но знал и как с ней обращаться, перенастроил распознавание, после чего платформа послушно приняла чемоданы. Павел хотел снова произнести речь, но заметил, как Анна устало поправляет выбившуюся прядь, и вместо этого взял у неё небольшую дорожную сумку, проявляя этим знак внимания и испытывая мальчишескую радость школьника взявшего портфель красивой девочки. Они стали медленно подниматься к дому, Анна с интересом оглядываясь по сторонам.


— В доме есть всё необходимое, — начал свою вводную лекцию Павел, когда они подошли по вымощенной грубым камнем тропе к массивной двери. Его голос был ровным, но в нем проскальзывала едва уловимая нотка торжественности, словно он представлял не просто дом, а целую вселенную. — Сад, рабочие кабинеты — тебе я уже подготовил один, маленький, со всеми нужными программами, — он улыбнулся, — кухня с автономным управлением и новейший спа-комплекс. Кругом всё под камерами, впрочем, их можно отключить. Камеры включаются только в общих зонах и по согласованному расписанию. Это умный дом. Моего исполнения.

Анна, прислушиваясь к звуку чаек и шелесту ветра в кронах деревьев, обернулась к нему.
— А в личных помещениях?

Павел, поймав её взгляд, ответил с нескрываемой искренностью, которая всегда её подкупала.
— Только если хозяева сами разрешат доступ. Я не стану смотреть без твоего согласия, если ты, например, пойдёшь в душ. Твоя приватность так же важна для меня, как и своя собственная, я был в семье единственным ребёнком, привык стесняться даже там, где никто это не делает. Мы с тобой учёные люди, любим жить по правилам. Пока не решись позволить мне смотреть на твою красоту, я не буду этого делать, как бы мне того не хотелось. В этом есть какая-то отличительная поэзия нашей любви. Согласись?
Анна кивнула. Это было важно. Её сердце, ещё не до конца оправившееся от волнений свадебного дня и долгой дороги, билось чуть быстрее. Она чувствовала себя одновременно очень уставшей и невероятно взволнованной предстоящим поселением в этом умном доме мужа.
Анна, остановившись, взглянула на него внимательнее, новым взглядом близкого и родного человека. Он говорил общие правила его дома, но кончики его ушей заметно покраснели, выдавая эмоции от предстоящей помывки Ани в душе, про которую она его спросила во время путешествия на яхте, когда пролетавшая чайка запачкала ей руку.

Коттедж стоял среди деревьев, поэтому в воздухе пахло древесиной, смолой и чистой водой на листьях небольшого сада и огорода возле дома. Павел показал Анне на окна спальни с выходом на балкон, общий с гостинной, окна кабинета. Войдя в прихожую Павел показал на первую дверь слева, это была дверь в спа-комплекс, затем остановился, словно ожидал экзаменационного вопроса, на который у него был давно заготовлен ответ.

— Я хочу сначала принять душ, — сказала Анна. — Дорога была длинной.

— Конечно. А я приготовлю что-нибудь лёгкое перед сном.
Анна перешагнув порог дома стала смотреть по сторонам, ожидая увидеть таблички, или электронные указатели, они действительно присутствовали. На табло в прихожей горела зелёная стрелка с надписью: "Анне следовать сюда". Она повернулась по направлению стрелки, т.е. в спа-комплекс.

В спа-комплексе Анна плотно закрыла за собой дверь, ощущая, как легкий ветерок сквозняка из коридора сменяется теплым, влажным воздухом. Она вошла в предбанник и огляделась. Пространство было лаконичным, но роскошным: натуральное дерево, матовый камень, мягкое, рассеянное освещение. Есть деревянная скамья, вешалки,  небольшой шкафчик и небольшое по высоте окно на море, точнее на его часть – было видно место, где стояла яхта, на которой они прибыли. Анна открыла дверку шкафчика, там были веники и шапки для парной, или сауны - их было две, шапка ушанка большого размера с красной звёздочкой  стилизованная будёновка, размером поменьше, с огромной синей звездой, размеры сами за себя говорили кому они предназначались. Закрыла, посмотрела на стену напротив окна - там было огромное зеркало. Медленно, почти ритуально, она стала раздеваться. Сначала сняла  фату повесила на крючок, поискала руками замочек на платье сзади, расстегнула у вытащив руки из рукавов спустила платье вниз, вышла из него посмотрела на себя в зеркале – смутилась, наряд невесты напоминал о новом статусе и обязанностях. Её движения были чуть скованными, неуверенными, словно она делала это впервые, медленно сняла подъюбник, переступила через него, вышла из своих удобных туфлей на небольшом каблуке. На экране у входа появилась строка: «Приватный режим активирован ». Видимо какая-то камера умного дома заметила её процесс разоблачения перед помывкой. Она улыбнулась, всё ещё смущаясь собственных мыслей. Ей уже хотелось предстоящей близости, она была девственница, но ещё сильнее — чтобы Павел не торопил её, который сам ей сказал, что он тоже ещё девственник, в его-то годы, впрочем он молодой учёный по уши в науке, поэтому никого еще не встретил, в мире были формулы, эксперименты, но ни одной девушки, она первая у него и как он обозначил – единственная на всю его жизнь. Такие заявления обязывали Анну соответствовать, подарить мужу незабываемые новые ощущения. Аня приоткрыла дверь в следующую комнату – там был душевой отсек, а дальше, за матовой стеклянной стеной, виднелась чаша джакузи. Богато для простого физика. Впрочем, с его слов тут вложены были все сбережения его отца, гражданского капитана, погибшего с мамой Павла на скоростном поезде Ленинград-Москва на излёте девяностых. Никого в этом помещении не было. Анна перенесла из предбанника свой смартфон и положила на бортик джакузи рядом с каким-то пультом. Она вернулась к вешалке и решительно сняла лифчик и белые свадебные колготки, спрятала почему-то их в подъюбник, потом быстро сняла ажурные высокие белые трусы и спрятала туда же, положив подъюбник на скамью. Для чего она это сделала? Не понятно было даже самой, стеснялась своих вещей невесты?
Снова решительно открыла дверь помывочного отделения и подошла к душу, включила его повернув ручку. Душ спросил приятным голосом Павла какую температуру установить. Анна вздрогнула, огляделась, потом вспомнила, что техника разговаривает голосом суженного. Ох уж эта автоматика, ощущение такое, что за тобой подглядывают. Попросила тридцать градусов. Вода почему-то не шла. Всё-таки не полная автоматика. Анна догадалась повернуть рычажок вверх. Мягкие струи тропического ливня потекли по юному телу, хотя Анне было двадцать три года, но выглядела она на едва ли на девятнадцать, в зеркале этой комнаты она увидела своё плоскогрудое отражение– ни дать, ни взять девчонка из старших классов школы. Тренировки лёгкой атлетикой иссушили тело. Теплая вода душа окутала её, смывая усталость и оставляя лишь чистое, острое предвкушение.
Павел в это время в своём кабинете на экране увидел подтверждение использования душа и температуру тридцать. Нажал кнопку запомнить температуру для пользователя "Анна". До этого момента он сидел в кресле и представлял, как Анна вошла и раздевалась, сейчас стал представлять, как струи душа ползут по её юному, пока ещё не виденному им телу. Они ведь даже ни разу не были на пляже вместе. Воображение, обычно инструмент для его абстрактных научных моделей, теперь рисовало чрезвычайно живые, почти осязаемые картины, от которых кровь пульсировала в висках. Через некоторое время, когда он уже погрузился в свои фантазии настолько, что чувствовал легкое головокружение, прозвучал тихий, но настойчивый сигнал из встроенной в стол системы: "Использование джакузи началось". Павел улыбнулся.
После душа Анна подошла к купели за стеклянной стеной проходившей посередине помещения, поискала глазами где управление, нашла и нажала кнопку джакузи «начать использование», вода уже была набрана и видимо температура повысилась и поддерживалась на протяжении времени их сошествия с трапа. Умный дом ждал её. Она осторожно, опасаясь подскользнуться перешагнула в купель, дно было нескользящим, всё продумано, присела в воду, ощупала руками бортики и развернувшись спиной прислонилась к покатой части бортика, поёрзав, устроилась в тёплой пене с комфортом. За затуманенным панорамным окном внизу лежал берег ровная гладь моря, отражая белое небо, в котором уже начали проступать первые звёзды. Павел рассказывал на яхте, что можно регулировать прозрачность окон дома пультом, а можно закрывать опуская жалюзи. Анна огляделасьвзяла пульт поиграла им меняя прозрачность окна и опустила жалюзи. Она взяла смартфон, лежавший на бортике, и напечатала короткое сообщение:
— Павел, принеси, пожалуйста, апельсиновый сок.

Ответ пришёл почти сразу: «Иду».

Анна со смехом выдохнула,обхватила колени, подтянула их к груди, услышала ускоренное биение своего сердца и прислушалась к шагам за дверью. кровь прилила к лицу. Её первой задачей сейчас было не угадать, чем закончится этот вечер, а решить—открыть ли дверь, например сейчас самой, когда он придёт? Она мотнула сама себе головой — нет, ещё действительно не готова. Эта игра, которую они негласно начали, в предвкушение и постепенное сближение, была тонкой, но очень важной, пробирала до мурашек даже в тёплой ванне.

 

Павел не вошёл в спа. Он остановился у двери с бокалом апельсинового сока на небольшом подносе и дождался, пока система подтвердит его присутствие в коридоре. Лампочка над входом подтвердила, можно общаться с тем кто внутри по громкой связи.

— Я поставлю его рядом с одеждой в первом помещении, если ты не против, —  сказал он, его голос был глуховат, но чёток. Он старался контролировать дрожь, которую чувствовал во всем теле.
Аня услышала его голос из джакузи, и это было странно, почти интимно, отвечать в пространство, зная, что он стоит совсем рядом, за тонкой преградой пары дверей.

— Не ставь. Приди сюда ко мне и подай мне в воду.
Сердце ушло в пятки у невесты. Она руками обхватила пальцы своих ног и принялась их теребить от волнения, чувствуя, как кожа на кончиках пальцев покалывает. Это было смело. Это было вызовом. И она сама удивилась своей решимости.

Павел замер у двери, его сердце бешено колотилось, как на пробежке, 141 удар показал его фитнес-браслет, который он носил постоянно, следя за состоянием своего тела.

— Это приглашение войти?

— Это приглашение подать бокал. И не задерживаться.


Павел медленно выдохнул.

— Принято. Вхожу.
Он открыл дверь предбанника, увидел снятые вещи Анны, бегло огляделся в поисках сокровенных вещей - ни лифчика, ни трусиков. Ужасно интересно их увидеть не в магазине, а себя дома. Не увидел. Она там что, в одежде принимает душ и лежит в ней в джакузи? Открыл следующую дверь и на автопилоте обошёл стеклянную стену и подошёл к краю джакузи, остановился там, где Анна могла его видеть. Тёплый влажный воздух смягчал очертания комнаты, а пена скрывала её фигуру. Когда Анна чуть приподнялась, чтобы взять бокал, Павел заметил только линию плеча и влажную прядь у шеи — и сразу отвёл взгляд к панорамному окну, хотя смотреть там было нечего, жалюзи скрывали вид на море. Изображение скакало в глазах со скоростью его сердцебиения. Наверное 150 ударов в минуту. Это было почти физически больно, но одновременно и невероятно сладко. В висках стучало так, что он не слышал участившееся дыхание Ани.


— Спасибо, — сказала Анна, её голос звучал немного хрипловато, хотя не понятно за что, что решимость войти и вот так стоять перед ней? Не уронил бы поднос.

— Пожалуйста.

Он уже собирался уйти, но она внимательно посмотрела на него.  Её глаза, обычно такие ясные и сосредоточенные, сейчас были немного затуманены, но в них читалось нечто новое, требовательное.

— Ты сейчас очень стараешься не смотреть  в мою сторону.

— Я стараюсь смотреть только туда, куда ты разрешила.

— А куда я разрешила?

— На бокал, дверь и море, точнее на окно, за которым море. Именно в таком порядке.

У Анны дрогнули губы, она заметно волновалась, ей хотелось чтобы он запомнил контуры её фигуры, чтобы что-то сказал про её глаза, но язык не слушался, мысли путались. Это было сложнее, чем решить самую сложную математическую задачу.


— Можешь посмотреть на меня. Только не превращай это в осмотр... новой достопримечательности этого дома.

Павел слегка наклонил голову.

— Тогда мне понадобится инструкция.

— Павел, я как то не так выразилась, прости.

— Можно я пойду? А?

Он улыбнулся, но не сделал ни шага – его недвижность, его терпение, его неспешность умиляли девушку. Анна отпила сок, чувствуя, как прохладная жидкость приятно контрастирует с жаром, охватившим её. Она поставила бокал на бортик. Не поднимая глаз сказала, с трудом сдерживая спокойствие:

— Теперь можешь идти.

— Ухожу.

— И не включай камеры в спа, пока я не покину это помещение.

— Они отключены. Приватный режим и так уже активен.

— Я знаю. Мне нужно было услышать это от тебя.

Павел поймал её взгляд, и в этот момент в её глазах не было ни смущения, ни строгости, только глубокое понимание. Павел изрёк своё правило:
— Тогда скажу прямо: я не включу их и не стану просить систему обойти ограничение. Никогда.

Анна кивнула, ощущая облегчение и новую волну доверия. Павел вышел и закрыл дверь. Анна провела под водой руками вдоль тела, было необычно сладкое ощущение во всём теле.

Павел на заметил как вернулся в свой кабинет. Там он несколько минут стоял перед пустым экраном монитора на столе, затем открыл планшет для стихов. Первая строка появилась быстро: «Сегодня у воды я встретил Афродиту…» Павел перечитал её и удалил.

— Слишком громко, — сказал он себе.

Он записал иначе: «Она просила сок и оставила мне право уйти». Удалил, как то глупо, банально.

К ужину автономная кухня приготовила овощи, рыбу и тёплый хлеб. Известила своим сигналом хозяина дома. Павел как раз в этот момент дописал свой сонет, потом напел его компьютеру и оформил спокойную мелодию.
Когда Анна пришла, уже переодевшись в теплый бежевый мягкий длинный халат, система автоматически отреагировав на её приход включила запись.

— Я слышу здесь не только восхищение, — сказала она после первых строк. — Ты ещё благодаришь меня за то, что я тебя как бы остановила. Храбрость ведь не пропала?

— Это точное наблюдение. Я всегда осознаю, что я делаю и что собираюсь делать.

— Звучит так, будто сейчас ты ужинаешь с легендой, а не со своей женой.

Павел остановил музыку.

— Хочешь, я удалю этот вариант?

Анна посмотрела на него поверх бокала.

— Нет. Всё прекрасно. Я возможно не привыкла, чтоб мне писали стихи и песни. Говорю какие-то не те слова, просто волнуюсь. Мне первый раз пишут стихи...

Он кивнул.

Вот что получилось у Павла:

Бывают в моей жизни чудеса
Сегодня тучи по обеду разошлись
Разверзлись надо мною небеса
С трудом слова потом нашлись
Как я, известному такому эрудиту!
О да, уже давно мечтал, хотел
Увидеть эту в пене Афродиту,
Но только глаз поднять не смел,
Когда возможным это стало.
Решилась в душевую пригласить
И удивился я тому немало-
Ей захотелось сок попить.
Она меня туда сама позвала!
Но храбрость вся моя пропала.


(продолжение следует, будет отображён целый месяц)