Узник Фороса. Эпилог

Свое истинное положение в обществе после отставки Губанов ощу-
тил не сразу. Первое время он часто встречался с друзьями, кото-
рых знал еще по комсомольской работе, созванивался с лидерами
иностранных государств, которые высказывали слова благодар-
ности за тесное содружество в прошлом, и осваивал новые бытовые условия.
Но однажды Алексей Петрович увидел сон, который затем держал его в на-
пряжении длительный период. В то утро он проснулся от бешеного сердцеби-
ения и сдавливающих горло рыданий. Губанову приснился высокий седой ста-
рик с небольшой круглой бородой и как две капли похожий на колхозного
конюха деда Ивана. Старик был начитанным человеком, набожным и очень
справедливым. За язвительный и острый язык деда Ивана в деревне побаива-
лись многие жители, включая председателей колхоза. Алексей Петрович хо-
рошо знал его и поначалу даже обрадовался встрече. «Разве ты еще жив, дед
Иван? А я слышал, что ты давно умер. Сколько же теперь тебе лет? Пожалуй, за
сто стукнуло?» – задал вопрос он односельчанину. «Не важно, Алешка, сколько
мне лет. Важно то, что мы с тобой, наконец, увиделись. В детстве ты был слав-
ным мальчишкой, работящим и уважительным, а вот человек из тебя получил-
ся никудышный. Я внимательно следил за твоей судьбой. Радовался за тебя,
когда ты совершал правильные и полезные поступки и очень сильно огорчал-
ся за твои мелкие делишки. Много ты дров наломал на своем пути, и все толь-
ко во вред стране и народу. Видел это я, но помочь ничем не мог, так как тем-
ные силы тебя опекали. Ты легко их влиянию поддавался и выполнял все
установки, направленные на разрушение, а не созидание. Тяжелый грех на
тебе лежит за то, что ты предал страну и простой народ. Теперь даже раская-
236
ние тебе не поможет», – ответил старик. «Ты несправедлив ко мне, дед Иван. Я
всю жизнь работал для народа и во имя народа. На всех постах, которые за-
нимал, я не убегал от общения с людьми, а наоборот, старался разобраться в
их трудностях и помочь им. Все силы положил на алтарь отечества, а взамен
что получил? Враги меня оклеветали и выгнали из Кремля, а народ даже не
заступился. Это народ виноват в том, что государство развалилось. Если бы он
стал на мою защиту, то защитил бы и СССР. А сейчас во всем меня винит, будто
хозяином страны был я, а не он сам. Видно тяжело ему было оторвать свой зад
от дивана и выйти на улицы, чтобы разогнать пьяниц, тунеядцев и авантюри-
стов», – возразил Алексей Петрович. «Выходит, что все вокруг тебя виноваты, а
ты чистый как белый лебедь. Нет, Алешка, ты не прав. Не соглашусь я с тобой.
Да, хлопцем ты был гарным, пока не почувствовал прелесть власти. Поэтому
вспомни, как расчищал себе дорогу, когда поднимался по крутой лестнице на-
верх. Скольких друзей ты сам оклеветал и предал. Вспомни, как один замеча-
тельный парень и комсомольский вожак после твоего обвинительного высту-
пления на пленуме крайкома ВЛКСМ руки на себя наложил. А ведь потом
должность секретаря его райкома ВЛКСМ ты занял. Неужели ты не понимал
тогда, что наговариваешь на товарища? Все понимал, знал и делал это созна-
тельно. Почти такими же методами ты разделался с заведующим сельскохо-
зяйственного отдела крайкома партии. Да и первым секретарем крайкома
КПСС ты стал не благодаря уму и выдающимся заслугам, а благодаря умению
встретить и проводить высоких гостей из Москвы. Если бы не наличие циков-
ских и совминовских санаториев в нашем крае, то ты бы и на пенсию ушел с
должности секретаря крайкома КПСС. Но тебе же всегда не хватало власти над
людьми. В Москву очень сильно рвался. А то, что за плечами кроме иппатов-
ского метода раздельной уборки урожая ничего выдающегося больше не
было, тебя не смущало. Вот и втирал пыль в глаза престарелым руководителям
страны, чтобы доказать свою исключительность. И Генеральным Секретарем
ЦК КПСС ты стал случайно. Происходят в природе разные необъяснимые явле-
ния, и одно из явлений – твое избрание на высший партийный пост в государ-
стве. Конечно, оно только относительно необъяснимое. Мы-то с тобой знаем,
сколько пришлось тебе интриг и провокаций сплести, чтобы занять этот пост.
А дальше – больше: Президентом тебе захотелось стать. Вновь ты использовал
проверенные способы влияния на ситуацию и людей. Оказавшись на самом
пике власти, ты остался один на нем. Вокруг тебя не оказалось старых больше-
виков, преданных партийцев и верных друзей. Ты посмотрел вниз и испугался
высоты, к которой всю жизнь стремился. Но что-то все-таки необходимо было
делать на этом высоком посту. И ты стал совершать одну за другой грубые
ошибки. Опасаясь, что рядом могут оказаться умные и талантливые руководи-
тели, ты произвел реорганизацию всего государственного аппарата. На все
237
важные посты назначил послушных, но ограниченных людей, а часть заслу-
женных людей старой закваски вовсе убрал с глаз долой. Ты тогда надеялся,
что фортуна везения не покинет тебя, но как показало время, очень сильно
ошибался. Первой тебе напомнила об этом атомная станция. Взрыв, произо-
шедший на ней, вверг тебя в панику и ярость. Затем Армению затрясло. Весь
город Спитак оказался в руинах. Только благодаря советским людям в том и
другом случае удалось быстро ликвидировать последствия катастроф. Зато
как напугались тогда западные страны! Они и до этого не по-доброму смотре-
ли в сторону СССР, а после этих событий и вовсе злобу затаили. Первой ядови-
той стрелой в деле распада страны был маленький самолет, который пролетел
над границей и приземлился на Красную площадь. Тебе тогда уже необходимо
было покинуть свой пост и перейти на преподавательскую работу, которая у
тебя неплохо получалась. Но вместо этого ты решил стать благодетелем всего
человечества и рьяно принялся обучать его демократии по советскому образ-
цу. Слова: «новое мышление», «плюрализм мнений» и «гласность» – стали тво-
им паролем для запада. Чтобы понравиться руководителям этих стран, ты стал
сдавать одну за другой позиции в политическом и в военном плане. Ты так
разошелся в необузданном рвении стать человеком мира, что не стал даже
слушать соратников по социалистическому лагерю и военных, когда объявил
о согласии СССР на объединение двух Германий. Это предательство щедро
оценили враги страны советов, вручив тебе нобелевскую премию мира. А ты
ее принял с благодарностью, даже нисколько не жалея о своем поступке. Ну а
затем ком твоих предательств стал быстро обрастать новыми поступками, на-
носящими огромный вред стране, Президентом которой ты являлся. В резуль-
тате твоих заигрываний с западом и непрофессиональных решений резко
упал уровень жизни населения. Людям приходилось с боем доставать пропи-
тание, а в это время твои друзья за границей объявили торговую блокаду СССР.
И вот ты пришел к финалу, который заслужил», – говорил, как вбивал гвозди в
тело Губанова, дед Иван. «И что же дальше ждет меня? Что мне сделать, чтобы
искупить свою вину? Может застрелиться, как это сделал Министр внутренних
дел Черкашин?» – взмолился Губанов. «Ты слабый человек, и застрелиться сам
не сможешь. Тебе придется долго жить, и это будет твоим главным наказанием.
Ты будешь видеть, как простой народ, который ты предал, убивают голодом,
наркотиками и алкоголем, как налево и направо раздают заводы, фабрики и
пароходы, которые поколениями строили советские люди, и как пользуются
природными ресурсами чужеземные компании, оставляя коренному населе-
нию черные дырки пустых скважин. Ты все это будешь видеть, но помешать и
что-то исправить уже не сможешь. Тебе придется на много лет пережить жену,
которая в результате тревог и переживаний заболеет неизлечимой болезнью
и скончается на твоих руках. Ты будешь видеть, как ее жизнь угасает, но по-
238
мочь ей ничем не сможешь. Ты будешь слышать проклятия народа в свой
адрес, но покаяться перед ним у тебя не будет возможности. Даже юбилейные
даты своего рождения тебе придется отмечать за границей, а не в России, ря-
дом с близкими, друзьями и товарищами. Ты не любил свой народ, и он отве-
тил тебе той же монетой. В его памяти ты навечно, навсегда останешься пре-
дателем и иудой. Ты даже переживешь своего главного врага – Казистова и
преданных тобой соратников. Но не совесть тебя будет душить за свои деяния,
так как ты ее давно отдал дьяволу. Твое тело и душу будет разъедать гордыня,
которая многие годы властвует над тобой. Мне не жалко тебя, Алешка. Ты сам
выбрал такой путь к вечному покою. Тебе за него и страдать», – ответил старик
и отвернулся от Губанова.
Москва. 2011 год