Гаша. часть первая

-Батя, а Гашка по ночам снова к хахалю своему бегала! Целых два раза, пока ты на покосе был!. - Митяй зыркнул изподлобья на старшую сестру, следя за ее реакцией.
Агафья вспыхнула под отцовским суровым взглядом и, не успев увернуться от большой мозолистой пятерни, повисла на вороте рубахи, болтая босыми ногами над мокрым дощатым полом.
Василь, несмотря на истошный визг дочери, приблизил ее раскрасневшееся лицо к своему и прорычал:
- Ты по что, паскуда, отца позоришь? Правда али нет, отвечай, кому сказал!
- Неправда, батяня, вот тебе крест, дома ночую! Брешет, ирод проклятый! Работать по хозяйству заставляю, вот и наговаривает.
Агафья перекрестилась, вжала голову в плечи и прикрыла ее тыльной стороной руки, готовясь к затрещине, которая последовала незамедлительно за ее словами, оставив темный багровый след на виске. Василь ослабил хватку и девка рухнула на пол, ударившись коленом о ножку массивного стола, потом наклонился и, скрежеча сталью в голосе, прорычал:
- Услышу еще - убью! Мать твою на тот свет отправил и тебя не пожалею! Я ваше сучье племя за версту чую..
С этими словами Василь пригладил усы и растрепавшийся чуб и широкими шагами вышел из избы. Сел на крыльцо, закурил. Затянул заунывную казачью песню.
Агафья тихонько скулила под столом, дрожащими руками поправляя оторванный воротник. Митяй показал сестре язык и, довольный устроенной им перебранкой, полез спать за печку. "Будет Гашка знать, как в следующий раз лодырничеством брата попрекать. То уток напоить, то печь растопить, то картоху ей начистить. Достала! Не мужицкое это дело вокруг печки круги нарезать. Вот ежели на войну или хотя б на охоту - это он зараз соберется. А картоху... Не-е-е... "
Но на охоту Митяя в силу малого возраста не брали, а гражданская, слава богу, давно закончилась.

На следующее утро в доме Гордеевых кпждый занимался своими привычными делами делами. Василь латал исхудившуюся от дождей крышу сарая, Глафира растопила уличный горновник и поставила тесто на пирожки, Митяй убежал с соседскими пацанами на речку. Все шло своим неспешным чередом и лишь потемневший след от тяжелой отцовской ладони, прикрытый грубой льняной косынкой, напоминал о вчерашнем.
К полудню солнце вошло в зенит, воздух стал тяжелым и душным, словно перед грозой. Хутор опустел, каждый старался переждать жару под крышей. Глафира, взглянув через приоткрытую щелку двери на дремлющего отца, сняла с гвоздя коромысло, сунула пару пирожков в карман и тихонько выскользнула со двора через заднюю калитку. Тишину, разлившуюся по улицам, нарушил мерный скрип колодезного журавля, стоявшего на самом краю хланка. Прозрачная, что слеза, студёная вода выплеснулась через край ведра, обдав прохладными брызгами. Хорошо то как!.
Из кустов вынырнул молодой казак и, дернув Глафиру за руку, увлек за собой в лесок.
- Гашенька,  душа моя! - парень взял ее лицо в свои руки и стал покрывать жадными страстными поцелуями, в перерывах нашептывая всякие нежности, - Как же я скучал, как же считал минуточки до нашей встречи!
- Андрей!
Гаша прижалась к милому и со всей девичьей страстью отвечала на жаркие поцелуи. Насытившись объятиями, они просто смотрели друг на друга, казалось запоминая каждую черточку, каждую родинку, каждую искорку, идущую из глубины глаз. Гашиных, зеленых, словно скляшки и Андреевых, серо-голубых, как небо после ливня.
Андрей ласково провел по волосам любимой, остановив пальцы на месте синяка, открывшегося из-под сползшей на плечи косынки. Нахмурившись, открыл было рот, но Гаша, испугавшись ненужных вопросов, закрыла его губами. Парень мягко отстранил ее.
- Отец?!
- Он..
- За что на этот раз?
Гаша опустила голову и, кусая губы, стала теребить угол косынки.
- За что? - настойчиво повторил Андрей.
- Даа.. Митяй разболтал, что бегаю к тебе, вот и осерчал батя.
Андрей вскочил на ноги, играя желваками скул. Он сжал руку в кулак и ударил по стволу осинки, под которой они сидели.
- Ирод проклятущий. Убью!!
Гаша кинулась ему на шею и залилась слезами.
- Не трогай, Христа ради, он - отец мой!