Друг мой Генка...

Зима 1992/93 застала нас на южном берегу Байкала, в пос. Мурино. Это была наша первая зима после возвращения в Россию из Средней Азии, её нужно было как-то пережить. Какой-никакой домишко на зиму удалось найти, договорившись с хозяйкой летней дачи, но работы не было никакой. Подработка грантами у буржуев закончилась и нужно было искать что-то серьёзное. Однажды, ночуя у своих друзей Кеши и Тани Темниковых в Слюдянке, я узнал, что в Мысовой собираются рубить просеку под ЛЭП и для работы набирают лесорубов… На следующий день, первой же утренней электричкой, я выехал в Мысовую.

Мурино мы проезжали через час. Там встречались две электрички — слюдянская и мысовская. Было ещё темно, но когда мысовская электричка отошла от перрона, я увидел, как от железнодорожных путей отделилась мужская фигурка и прямо через снежное поле пошла к нашему дому. Поднятый воротник тулупа, на спине рюкзак, в руке дипломат… Это мог быть только Генка...

Пока я соображал что делать, моя электричка уже набрала скорость, двери в ней закрылись автоматически… Следующей станцией должна быть Выдрино, а это далеко… Я стоял в тамбуре, думая о Генке, и тут мой взгляд упал на стоп-кран… Визг тормозов был ужасен, но двери открылись, я выпрыгнул в ночь и через минуту уже бежал назад, в Мурино… Мы отъехали не больше, чем на два километра...

У дома — никого… У соседей — тоже… Потом, наконец, я разглядел на снегу следы, исчезавшие в бане… Она казалась явно теплее улицы и Генка инстинктивно нырнул туда.

Приезд друга был железной подсказкой, что лесоруба из меня не получится. Зато как я был счастлив, что со своей электрички увидел в ночи силуэт Генки, бредущий к нашему дому через снежное поле… Был счастлив, что в электричке сработал аварийный тормоз…

Генка приехал подкормить нас. Он делал так каждую зиму, подкармливая в Иркутске нашу туристскую братию. Но в этом году первыми на его пути были мы. Мы были самыми ближними к его Еравне, где он жил сам и с промысловой бригадой рыбаков ловил окуней. Ещё Гена держал скот, поэтому окуни стали лишь лёгкой закуской-расколоткой, пока разгоралась печка и звенели наши стаканы со спиртом… Дальше Гена замесил тесто на пельмени и на блины, а потом мы принялись за стряпню. Хозяйничали одни, потому что жена уехала в Иркутск, а ребятишки — в школу-интернат в Слюдянку.

Разговоров хватило до ночи, потому что мы не виделись с десяток лет после Киргизии, куда Гена с женой Верой приехали к нам самыми первыми из друзей. Но к вечеру Генка перевёл разговор на другую тему. Завтра он хотел съездить в большой хозяйственный магазин в Выдрино, где, по слухам, на хороших товарах ещё не поменяли дешёвые советские цены…

Чугунный бизнес

В 90-х каждый выживал как мог и мы тоже думали: на чём сделать бизнес? Генкина идея с низкими ценами на старые товары могла стать ключевой. Хозяйственный магазин в Выдрино находился довольно далеко от станции, но прогулка того стоила. Чего только там не было, и всё по ценам, которые почему-то не могли изменить в прейскуранте.

Как у закоренелых деревенских жителей, глаз наш сразу упал на сковородки. Настоящие чугунные сковородки отличного советского качества. Они продавались в наборе из 5 штук, и набор назывался: "для цыплят табака". Сковородки входили одна в другую, и все были с крышками, такими же массивными и неподъёмными, как сковородки. Счастье само летело нам в руки и мы могли начать бизнес хотя бы со своего дома...

Когда сковородки загрузили по рюкзакам, наши спины перегнулись в обратную сторону. До выхода из магазина мы едва доползли, но у дверей нас догнал голос с кассы:

- Стойте, ребята… Стойте!!!

- Что случилось?

- Вы крышки забыли…

***

Прошло много лет. Генкины сковородки я видел у него во дворе в Еравне. Будущие цыплята табака клевали с них зерно, а котята лакали молоко… Мои сковородки исчезли при первом же переезде...


Фото в заставке: Геннадий Ефиркин (автопортрет).