Грин, я и Бегущая по волнам Ч. 2 Гл. 3 Мои демоны

Грин, я и Бегущая по волнам.
Часть вторая. Взаимопроникновение.
Глава третья.
Я и мои демоны.

Я медленно погружался в пучину депрессии.
Работы все не было, мне всюду отказывали.
От моего оптимизма не осталось и следа.
Наконец, я опустился на самое дно.
Это был один из самых черных дней в моей жизни.
Я с самого утра лежал не вставая, погруженный в глубочайшую меланхолию, и чем дольше я лежал, тем сквернее становилось у меня на душе.
Мои наличные деньги подходили к концу.
Близких друзей у меня не было, а разговоров с родственниками, соседями, приятелями и просто знакомыми я избегал, чтобы ненароком не зацепить тему моей безработицы, всякое сочувствие больно било по моему самолюбию.
Моя самооценка резко катилась вниз.
Я даже уже не мог над собой смеяться.
Глухое отчаяние овладело мной.
Такое со мной случалось и раньше.
Я никогда не был бойцом.
По темпераменту я не сангвиник и не флегматик.
Я настоящий холерик, хотя иногда ошибочно произвожу впечатление меланхолика.
Иногда я взрываюсь от ярости, и в принципе достать меня не трудно.
Иногда мне хочется погрустить, но эта грусть всегда имеет какое-то основание.
В остальном же я вполне жизнерадостный человек.
Но в глубине души во мне живут демоны, как впрочем,в каждом из нас.
Я когда-то прочел, что абсолютно здоровых психически и нервно людей практически нет, у каждого  свои скелеты в шкафу.
Были такие скелеты и у меня.
О некоторых из них я не расскажу даже на предсмертной исповеди.
Но интересно, что такие признания облегчают мне душу.
Я также успокаиваюсь, если обнаруживаю, что у многие знаменитости
страдали душевными отклонениями, причем среди них было немало писателей, поэтов и художников.
В таких случаях я думаю, что это  неплохая компания и попасть в нее не так уж и зазорно.
Многие из них были пьяницы, сумасброды, бирюки, дебоширы, склонялись к диким выходкам, имели отвратительный характер, некоторые даже наложили на себя руки.
Я смотрел в них как в зеркало и мои демоны затихали.
Там, где я родился и вырос, обратиться за помощью к психиатру означало поставить на себе крест.
Можно было быть наркоманом, алкоголиком, даже убийцей, но не дай бог, тебе прослыть психически нездоровым человеком.
Моя психика никогда не была крепкой.
Не так давно в моей жизни при весьма странных обстоятельствах появился писатель Александр Грин и героини из его романа “Бегущая по волнам” Дэзи и Фрэзи Грант, правда, они появились и исчезли, а Дэзи, не книжная Дэзи, а Дэзи реальная, с которой я познакомился в Форосе, когда перечитывал “Бегущую по волнам” так же внезапно появилась на час два месяца назад и исчезла, как будто ее и не было.
Возможно, дело в моей наследственности, как это было у Грина? Или не только в ней?
Запои Грина, мне кажется, не были причиной его душевной болезни, напротив, душевная болезнь была причиной его запоев. От них его не спасла даже клиника.
Но наследственность это еще не все.
Мой отец хотел видеть меня сильным, мужественным, умным и умелым ребенком, но это его естественное желание почему-то выражалось в презрении  ко мне и  издевках, насмешках и оскорблениях. Хотя он и любил меня вполне искренне и не всегда был таким тираном ( из благих побуждений, конечно), как я его сейчас описываю, все же душевные раны, нанесенные им, так до конца и не затянулись, и иногда они  открываются.
Гораздо позже  эти раны как-то оформились в довольно странное заболевание, не угрожающее  другим людям, но  очень мучительное для самого заболевшего.
У него мудреное название: обссесивно-компульсивное расстройство, когда у человека неизвестно откуда появляются навязчивые “плохие” мысли или совершать многократно алогичные действия, например, по 10 раз заводить наручные часы.
Я не знаю, но может быть тирания отца имеет какое-то отношение ко всему этому.
Практически не  проходило дня, когда отец не сказал  бы мне  хотя бы одну из этих фраз и определений: “кусок идиота”, “я тебя породил – я тебя и убью”, “руки – крюки”, “дурак”, “кретин”, “размазня”, “слабак”, “тебя можно презирать всеми фибрами души”, но венцом его “творчества” по отношению ко мне стала фраза, сказанная  поздним вечером, когда вся семья (мать, отец, младшая сестра), кроме меня улеглись  спать, лишь я один еще сидел за столом в комнате, где спала сестра, и не успел отреагировать быстро на окрик отца из соседней комнаты, чтобы я немедленно выключил у себя свет и лег в постель.
Эта фраза прозвучала спокойно, взвешенно и рассудительно:
–Лучше бы ты умер, когда был маленьким. Мы бы с мамой поплакали и перестали”.
Я действительно в полтора года заболел полиомиелитом и, возможно, был близок к смерти, хотя точно не скажу.
Сколько лет прошло, а я до сих пор не могу спокойно вспоминать эту фразу отца и его тон, каким она была сказана.
Я каждый раз плачу, как плакал тогда в подушку, будучи 10-летним ребенком.
И вот спустя годы, когда у меня родилась дочь, в один совсем не прекрасный момент без всякого повода мне неоткуда  в голову залетела мысль, что вот отец всю жизнь презирал меня, своего ребенка, а могу ли я, отец своей дочери, презирать ее как мой отец меня. Вопрос был чисто риторическим, но я стал бояться его появления, потому что  он меня терзал и не давал покоя ни днем ни ночью и и так продолжалось годами.
А потом  у меня стали появляться другие “плохие” мысли на  самые разные темы, и я их тоже боялся и терзался ими.
Моя жизнь стала кошмаром, хотя этого никто не замечал. 
И даже сейчас я полностью не свободен от этих ужасов.
Мои черные мысли всегда со мной, иногда они спят, но мне от этого легче не становится.
Но после разговора о  них мне становится легче.

Вот и сейчас.

Мои демоны утихомирились.

Слезы на  лице высохли.

На душе спокойно и легко.

Пусть работы нет.

Но у меня предчувствие, что я проживу и так.

Я не стану снова бухгалтером.

Меня ждут перемены, которые прежде всего изменят меня самого.

А может и не изменят, а вернут того мальчика, который всегда жил во мне, и которого я  когда-то забыл.