Правда на века

В городе его считали праведником. Он никогда не лгал. Помогал, не требуя платы. Запрещал жене беспокоить должников.

А потом он сошёл с ума — стал каждое утро приходить на рынок и рассказывать небылицы о реке, льющейся с неба. Даже ребёнок знал: водяной пар питает растения, воду даёт земля. Над ним смеялись. Старик только вздыхал и скупал доски и паклю.

Когда он приступил к строительству огромного сарая, жена сказала сыновьям:
— Ваш отец никогда не лгал. И сейчас он говорит правду о Великой Воде. Но это правда, в которую верит только он сам. Ваш отец стал странным. Но от этого он не перестал быть вашим отцом.

А Старик на виду у всех продолжал делать то, что казалось безумным, — мастерил корабль в степи. Он строгал дерево, вбивал клинья, обмазывал смолой швы. Он знал: небеса развернутся.

Люди приходили не помочь — посмеяться. Старейшины, посовещавшись, предложили ему сделку:
— Признайся, что лжёшь, — и мы дадим тебе денег на дорогу. Прекрати пугать людей.

Старик погладил мозолистой рукой тёплую древесину и молча покачал головой.

Ночью соседи хотели сжечь «дурацкий хлев» — он закрывал им вид на закат. Старик встал с топором у входа:
— Я делал его тридцать лет. Для всех. Входите, пока есть место.

Никто не вошёл.

Когда была замазана последняя щель, Старик неуклюже ловил кузнечиков, пауков и заносил их внутрь. Люди веселились:
— Мышей он тоже собирается поселить там?

А потом животные стали приходить сами. Пара за парой. Без зова, без приказа. Горожане перестали смеяться.

Однажды Старик разбудил старуху и сыновей с их жёнами:
— Пора!

Домашние послушно собрались и пошли за ним.

Внутри пахло стружкой. Дверь с грохотом захлопнулась. Старик навалился плечом на жердь. Было слышно, как снаружи стихают голоса толпы.

Потом грянул гром и зашумело. Это был не ветер. Это был первый удар ливня о крышу.

— Господи, — устало выдохнул Ной.

У стен Ковчега кто-то пронзительно закричал.