Крылья для двоих

В ту осень вересковые пустоши почернели прежде, чем с дубов опал первый лист.

С моря почти непрерывно дул холодный ветер. Он гнал по земле клочья тумана, раскачивал виселицы на старых перекрёстках и приносил издалека глухой колокольный звон. Местные жители уверяли, что колокола эти давно покоятся на дне вместе с монастырём, который поглотили волны.

Сэр Эдгар Вейн не верил деревенским преданиям. По крайней мере, так он говорил себе, пока его конь не остановился перед дорогой, ведущей к Чёрной башне.

Животное храпело, пятилось и било копытом по камням. Впереди, на вершине утёса, поднимался замок. Его стены сливались с грозовым небом, а узкие окна казались бойницами в борту огромного корабля, навеки застывшего над морем.

— Нам осталось недалеко, — сказал Эдгар, погладив коня по шее.

Он приехал сюда из-за письма.

Неделей раньше чёрный ворон опустился на подоконник его комнаты в придорожной гостинице. К лапе птицы была привязана тонкая серебряная цепочка, а к ней — клочок пергамента.

На нём имелось лишь несколько строк:

> «Сэр Эдгар Вейн, 
> вы не знаете меня, но три ночи подряд видите во сне. Если ваши сны не лгут, приезжайте до последнего осеннего полнолуния. После этого дверь закроется ещё на сто лет. 
>   
> Элеонора Эшкомб».

Он действительно видел её.

Каждую ночь девушка в белом стояла у высокого окна, за которым бушевало море. В руке она держала бокал красного вина. Она беззвучно звала Эдгара, но, когда он приближался, между ними возникала закованная в латы фигура. Рыцарь без лица вынимал меч, и сон обрывался.

Здравый смысл велел сжечь письмо.

Вместо этого Эдгар оседлал коня.

  *

Подъёмный мост Чёрной башни оказался опущен.

Никто не потребовал назвать имя. Никто не встретил гостя во дворе. Вороньё на зубчатых стенах молча следило за тем, как Эдгар спешился, привязал коня и поднялся по выщербленным ступеням.

Главные двери отворились сами.

За ними лежал огромный зал. В камине горел огонь, хотя рядом не было ни слуг, ни дров. На стенах висели проржавевшие мечи и портреты мужчин с суровыми лицами. Все они были необыкновенно бледны, и у каждого на груди художник изобразил чёрную розу.

В дальнем конце зала стояла девушка.

Эдгар узнал её сразу.

На Элеоноре было старинное белое платье. Тёмные волосы свободно падали на плечи. Она держала тот самый бокал, который Эдгар видел во сне.

— Вы всё-таки приехали, — произнесла она.

В её голосе не было радости. Лишь тихое изумление человека, который слишком долго надеялся и почти разучился верить.

— Вы звали меня.

— Я звала многих.

— И никто не откликнулся?

Элеонора опустила взгляд.

— Некоторые приехали. Но ни один не увидел рассвета.

Эдгар снял дорожный плащ и приблизился к огню.

— Тогда вам следовало написать об этом в письме.

На её губах появилась едва заметная улыбка.

— Вы бы не приехали.

— Напротив. Я взял бы щит покрепче.

Где-то под сводами послышался далёкий звон золотых труб. Звук был торжественным, но в нём слышалось что-то погребальное.

Элеонора вздрогнула и посмотрела на высокие окна.

— Он знает, что вы здесь.

— Кто?

Она не ответила. Поднесла бокал к губам, и красное вино на миг показалось Эдгару кровью.

Только теперь он заметил на её левом запястье тонкую серебряную цепь. Она уходила под рукав, затем тянулась по полу и исчезала в каменной стене. Звенья были такими прозрачными, что походили на лунный свет, заключённый в металл.

Эдгар коснулся эфеса меча.

— Кто держит вас здесь?

— Тот, кому принадлежит этот замок. Сэр Малькольм Эшкомб, мой предок и мой тюремщик. Здесь его называют Чёрным Рыцарем.

— Разве он жив?

— Не совсем.

Элеонора подошла ближе. В сиянии камина её лицо казалось почти бесплотным.

— Триста лет назад Малькольм вернулся из крестового похода. Он привёз с Востока книгу, написанную на человеческой коже, и решил, что сможет победить смерть. Он принёс в жертву свою жену, детей и всех, кто жил в замке. Но обряд не дал ему вечной жизни. Он получил лишь вечную власть над этим местом.

— А вы?

— Последняя из его рода. В ночь моего совершеннолетия он потребовал, чтобы я отдала ему сердце. Я отказалась. Тогда он заточил меня между жизнью и смертью. С тех пор для меня не проходит ни дня.

Эдгар взглянул на портреты.

— Почему он просто не забрал его?

— Сердце нельзя отнять силой. Его можно только получить добровольно.

Она сказала это так тихо, что шум огня на мгновение заглушил её голос.

Эдгар посмотрел ей в глаза.

— Тогда почему он позволяет вам звать рыцарей?

— Он надеется, что отчаяние сломит меня. Каждый, кто приходит сюда и погибает, становится частью его войска. Когда-нибудь я должна устать от надежды.

За стенами замка ударил гром.

Огонь в камине погас.

В наступившей темноте кто-то медленно прошёл по галерее второго этажа. Звякнули шпоры, заскрежетали железные пластины. В конце зала возник высокий силуэт.

Под опущенным забралом не было лица. Только два багровых огня.

— Ещё один, — прогремел голос из пустого шлема.

Элеонора отступила.

Эдгар обнажил меч.

Чёрный Рыцарь рассмеялся. Эхо подхватило этот смех и разнесло его по переходам замка.

— У тебя три часа до рассвета, сэр Эдгар Вейн. Найди ключ от её оков — и можешь забрать деву. Не найдёшь — останешься служить мне.

— Где ключ?

Закованный палец указал вниз.

— Под часовней. Там, где спят те, кто был храбрее тебя.

Фигура исчезла, словно её задернуло туманом.

Огонь снова вспыхнул.

Эдгар повернулся к Элеоноре.

— Он не сказал, что будет, если я найду ключ.

— Малькольм никогда не лжёт, — ответила она. — Он лишь не говорит всей правды.

  *

Дверь в подземелье находилась за алтарём разрушенной часовни.

Элеонора не могла сопровождать Эдгара: серебряная цепь не позволяла ей покинуть главный зал. Перед тем как он ушёл, девушка сорвала с шеи медальон в виде раскрытого крыла.

— Возьмите. Он принадлежал моей матери.

— Это оберег?

— Нет. Просто не хочу, чтобы вы были там совсем одни.

Эдгар надел медальон и спустился в темноту.

Лестница уходила глубоко под землю. На стенах проступали лица — десятки человеческих лиц, заключённых в камень. Они открывали рты, но вместо криков из них вылетал ледяной пар.

Внизу находился длинный коридор, заполненный могильной пылью. Едва Эдгар ступил на первую плиту, из боковых ниш поднялись три огромных пса. На их телах не было кожи, а в пустых глазницах тлели угли.

Первого Эдгар встретил мечом. Клинок рассёк зверя, но тот тотчас собрался из тумана. Второй прыгнул сбоку и повалил рыцаря на одно колено.

Медальон Элеоноры выскользнул из-под кольчуги.

Псы замерли.

От серебряного крыла исходил слабый свет. Звери заскулили, словно вспомнили прежнего хозяина, и попятились. Через мгновение они растворились среди гробниц.

— Благодарю, миледи, — прошептал Эдгар.

В конце коридора стояла голубая дверь, покрытая словами на незнакомом языке. За ней находился круглый склеп.

В центре, на каменном возвышении, лежал серебряный ключ.

А рядом с ним ждали мертвецы.

Рыцари, некогда прибывшие спасать Элеонору, поднялись из гробов. Их доспехи покрывала ржавчина, сквозь прорези шлемов вились могильные черви. На щитах ещё различались выцветшие гербы.

Они нападали молча.

Эдгар не знал, сколько длился бой. В подземелье не существовало времени — только лязг стали, боль и дыхание тьмы. Он рубил руки, ломал клинки, отступал и снова бросался вперёд. Один из мертвецов пронзил ему плечо, другой рассёк кольчугу на боку.

Наконец последний страж рухнул.

Эдгар взял ключ.

Склеп содрогнулся. На стене проступили огненные буквы:

> «Освободивший сердце займёт место узника».

Вот о чём умолчал Чёрный Рыцарь.

Эдгар мог вернуться наверх, отдать ключ Малькольму и вымолить себе жизнь. Мог попытаться покинуть замок до рассвета.

Но перед глазами возникла Элеонора: одинокая девушка у окна, три столетия ожидавшая того, кто не испугается.

Эдгар сжал ключ в окровавленной ладони и направился обратно.

  *

Когда он вошёл в главный зал, за окнами уже серело небо.

Элеонора бросилась к нему.

— Вы ранены.

— Это поправимо.

— Вы нашли

ключ?

Эдгар раскрыл ладонь.

Она отшатнулась.

— Нет. Вы не понимаете. Если снимете с меня цепь, проклятие перейдёт к вам.

— Понимаю.

— Тогда уходите. Пока мост ещё опущен.

— И оставить вас здесь?

— Вы меня почти не знаете.

Эдгар улыбнулся.

— Возможно, у нас будет достаточно времени познакомиться.

Он вставил ключ в замок на её запястье.

Серебряная цепь дрогнула, словно живая. По стенам пробежали трещины. Портреты предков закричали, а стёкла высоких окон разлетелись вдребезги.

Оковы упали.

В ту же секунду цепь обвилась вокруг руки Эдгара. Холод пронзил его до самого сердца. Он почувствовал, как исчезают запах моря, утренний свет и память о прожитых годах. Замок принимал его в себя.

Элеонора была свободна.

Но она не побежала к двери.

Вместо этого девушка коснулась груди, и ткань платья разошлась без крови и боли, словно распахнулась маленькая потайная дверца. Внутри сияло живое сердце.

Элеонора вынула его обеими руками.

Оно билось, наполняя зал золотистым светом.

— Что вы делаете? — выдохнул Эдгар.

— То, чего он не смог добиться за триста лет.

Она вложила сердце ему в ладони.

— Возьмите. Я отдаю его добровольно.

— Нет.

— Я люблю вас.

Эдгар хотел возразить, что они встретились лишь несколько часов назад. Что любовь не возникает среди проклятых стен, между двумя ударами башенных часов.

Но вспомнил свои сны. Возможно, часть его души знала Элеонору задолго до того, как ворон принёс письмо. Возможно, существуют встречи, к которым люди идут всю жизнь, не подозревая об этом.

— Тогда я приму его, — сказал он. — Но лишь при одном условии.

Он прижал её ладонь к своей груди.

— Моё сердце тоже принадлежит вам.

Золотой свет прошёл сквозь их пальцы.

Цепь на руке Эдгара лопнула.

Из галереи донёсся яростный рёв. Появился Чёрный Рыцарь, теперь выше человеческого роста. Из щелей его доспехов вырывалось чёрное пламя.

— Она была моей!

— Сердце не может принадлежать тому, кого оно не любит, — ответил Эдгар.

Малькольм поднял меч.

Однако в тот миг, когда лезвие коснулось золотого сияния, сталь рассыпалась в прах. Чёрная броня лопнула. Из неё вырвались сотни бледных душ — мужчины, женщины, дети, погибшие рыцари. Они закружились под сводами, как стая белых птиц.

Последней появилась женщина с медальоном в виде крыла.

Элеонора узнала мать.

Та улыбнулась дочери и протянула руку.

Доспехи Малькольма рухнули на пол. Внутри не оказалось ничего, кроме сухой чёрной розы. Утренний ветер коснулся её, и роза рассыпалась.

Замок начал разрушаться.

— Нужно уходить! — крикнул Эдгар.

Они выбежали во двор. Башни рушились за их спинами, каменные химеры падали в море. Мост раскололся, едва они достигли середины.

Эдгар схватил Элеонору за руку.

На противоположном краю было слишком далеко. Под ними кипела бездна.

— Не отпускайте меня, — сказала она.

— Никогда.

Мост обрушился.

Но они не упали.

Два сердца — её золотое и его алое — вспыхнули единым светом. Из этого света раскрылись огромные прозрачные крылья. Эдгар и Элеонора поднялись над пропастью, свободные от тяжести, страха и времени.

Внизу Чёрная башня медленно уходила в море. Волны смыкались над её стенами, стирая последнее напоминание о древнем проклятии.

А над горизонтом вставало солнце.

  *

Говорят, на месте замка теперь растёт вереск. Среди него путники иногда находят две переплетённые розы — белую и красную. Если сорвать одну, обе мгновенно увядают. Но если оставить их вместе, они цветут даже зимой.

Рыбаки же рассказывают, что в ясные рассветные часы над утёсами можно услышать два голоса.

Они звучат то как песня, то как смех, то как далёкий звон золотых труб.

И никто не способен понять, спускаются ли эти голоса с небес или рождаются в глубине человеческого сердца.