Выбор

         
               Сашку мучила бессонница. Мысли, мысли, будь они неладные, нерадостная жизнь рисовалась в них: или на войну или в тюрьму. Как говорят: «Хрен редьки не слаще». Палата ночью тоже не внушала оптимизма. Лунный свет бросал тень от раскидистого тополя на холодную белую стену больничной палаты. Сашка, словно смотрел фильм ужасов: то человека с гранатой увидит, то страшную рожу с пустыми глазницами, то птицу с раскрытым хищным клювом. Видения все разом начинают шевелиться, тянутся  к Сашке, вот-вот дотянутся! Он прячет голову под тощую подушку, в висках колотятся молоточки, сердце бешено стучит... каждая клеточка тела трепещет… «Скорее бы утро! И чего они все дрыхнут!»  Санька тихонечко приподнял край подушки, оглядел палату. Все соседи спали тихим, мирным сном. «А чего им не спать? Петьку завтра выпишут, счастливчик: списали подчистую - сразу видно: отвоевался. С одной ногой не повоюешь, нога – это тебе не мозги!» И Сергея подштопали в нескольких местах, он каждый день рвётся обратно в часть. Видно, не шибко болит, спит как сурок, на передовую просится, доктора донимает. Но не выписывают, пока швы не снимут. «А что же со мной-то? Доктор сказал, что недели четыре буду лежать, а там, мол, время покажет. А что покажет? И так знаю: отправят обратно в часть. Так уже было. Правда, тогда признали просто сотрясение мозга, сейчас говорят, контузия, черепно-мозговая травма. Может, отпуск дадут… на реабилитацию. А если не дадут?» В голове снова зазвенело, в душе заныло, больно и тоскливо - до тошноты.

Начинало светать. Сашка снова лёг и с твёрдым решением: «В часть не вернётся», провалился в сон.

           Надежда хлопотала на кухне, старалась приготовить всё, что любил с детства её ненаглядный сынок, её Санька-Сашок. «Как хорошо, что дали ему отпуск на реабилитацию. Поправится.  Молодой. Задумчивый стал, молчаливый, напряжённый какой-то. С друзьями не общается, на лечение сходит и - домой. Иной раз страшно за него: чего он там надумал в своих мыслях? Как-то обмолвился, что назад не вернётся, дома останется. Разве это возможно? Судить же будут! Ума не приложу! Он добровольно ушёл. Сам решил. Никого не спросил, ни с кем не посоветовался. А теперь что ж? Как быть-то? И ведь спросить не у кого… Как об этом спросишь. Знаю, что уклонистов под суд отдают. Он не уклонист, не дезертир, исправно воевал полтора года. Натерпелся, всё испытал сполна. Вон – худющий какой, пугливый, от каждого стука вздрагивает, ночами не спит: то вздыхает со стоном, то всю ночь ходит по комнате. Ранения дают о себе знать. Два раза в госпитале лежал. Две медали есть «За отвагу» и медаль «За храбрость». Может и правда отпустят? Ох, Санька, ты, Санька…»
Надежда всплакнула, тяжело поднялась со стула - в духовке поспевали пироги с брусникой.

           За окном электрички мелькают посёлки, местами подтопленные большой водой от проливных дождей. И в душе – те же слякоть и холод.  Надежда раз в месяц ездит на свидание к сыну, который трудится на военном заводе в колонии-поселения. Под стук колёс она каждый раз успокаивает себя: «Всё хорошо. Жив. Работает. Три года – срок небольшой». Ничего, что ей пришлось переехать в областной город. Трудно далось решение с переездом: бросить всё, сорваться из родного дома, из любимого городка, где с детства знакома каждая улочка, каждый бугорок, оставить могилы близких, дорогих людей.  Но жить там Надежде было невмоготу: чёрный платок на голове её соседки был укором для души. В их городке все друг друга знают, и обо всём судачат, кто во что горазд: кто с осуждением, кто с поддержкой. А недавно старая приятельница решила утешить; «Надь, ты не переживай уж так сильно-то. Люди поговорят, поговорят, да и забудут, а сынок твой будет живой и рядом».  Ох, уж эти разговоры, но, как говорят: «На каждый роток не накинешь платок». Так оно.  Но всё же Саше лучше будет вернуться и жить на новом месте, в большом городе никто никого не знает, никому ни до кого нет дела. Правда он поговаривает остаться и продолжать работать на заводе, где его инженерные знания пригодились. Надежда посмотрела в окно: «Подъезжаем». Она подняла тяжёлую дорожную сумку и направилась к выходу. Кто знает, как жизнь повернёт…




   Благодарю Тамару Петровну Москалёву за редактирование.