2. В части

     Мое офицерство началось с весьма приятного события. В конце июня 1974 года меня в составе группы выпускников отправили на ежегодный прием Министра обороны в честь выпускников военных академий. Поскольку Питер город военный был сформирован специальный поезд. 30 июня в Георгиевском зале Кремля состоялся прием. Перед приемом нас проинформировали, что в этот день в Москве в парадной форме только мы. Если вдруг кому-то станет плохо, подойти к любому патрулю и сказать откуда вы. Патруль доставит вас к поезду.
     Во время приема мы стояли за столами по 10 человек. На столах водка (примерно по 100 г на человека), вино (по 200 г), холодные закуски. Позже принесли горячее (кремлевские сосиски). Министр обороны выступи с напутственной речью и произнес тост – выпили и кричали «ура». Потом к нашим столам подошел Главком – тоже произнес тост и со всеми чокнулся. Прием продолжался примерно час. Потом разошлись и вечером на том же спецпоезде уехали в Питер.
     Отпуск пролетел быстро и 5 августа я прибыл в часть. Из нашего выпуска в эту часть назначение, помимо меня, получили Саша Ц, Игорь Е, Гена С и Боря С. Нас распределили на различные средства. Я и Боря С попали на проходивший испытания автоматизированный комплекс управления всем пунктом.
     Но это было спустя две недели. В тот год в часть прибыло почти три десятка молодых лейтенантов. С белыми «поплавками» можайцы и дзержинцы, с синими – харьковчане, ростовчане и пермяки. Один был из среднего строительного училища. Значок у него был круглый с надписью «ВУ». «Велосипедное училище», - шутили мы.
     Командиром части тогда был полковник Александр Яковлевич К – во время войны командир кавалерийского взвода связи. Собрав всех вновь прибывших объявил: «В академиях вы привыкли сидеть за партами, а здесь строевая часть. Помимо того, что вы инженеры, я сделаю из вас настоящих офицеров. Поэтому объявляю двухнедельный курс молодого бойца. Каждый день будут тренировки по трем направлениям: огневая подготовка, строевая подготовка и оружие массового поражения. По окончанию курса вы будете должны метко стрелять на вскидку, на вспышку и на голос, ходить строевым шагом как солдаты кремлевского полка и одевать противогаз по команде «газы» за 3 секунды».
     Действительно по итогам двух недель я выбивал из пистолета не менее 27 (из 30), из автомата больше 80 (из 100). Что характерно, спустя полвека навык сохранился. В прошлом году был в командировке в Ижевске и посетил музей Калашникова. Там есть тир. Стрелял из СВТ по мишени, изображавшей террориста удерживающего заложника. Все 10 пуль уложил в голову «террориста» и даже удостоился вопроса инструктора: «Вы в армии были снайпером?». Правда, справедливости ради, следует сказать, что дистанция была 50 метров.
     После завершения курса молодого бойца мы разошлись по своим подразделениям. Ребята после короткой стажировки стали работать в сменном режиме, я и Боря работали по обеспечению испытаний, как правило, днем.
     Автоматизированный комплекс управления пунктом был весьма сложным и объединял в единую систему совершенно разнородные средства. Уже много лет спустя, имея собственный опыт разработки больших систем, я понял, что идея создания этого комплекса в таком виде была изначально провальной. На тех средствах вычислительной техники реализовать симбиоз столь разнородных средств было практически невозможно. Но тогда мы были полны энтузиазма.
     Испытания были отработочными и проходили достаточно сложно. Руководил комиссией старший военпред предприятия – разработчика полковник Х. Он попросил нашего начальника отдела выделить ему офицера для выполнения функций секретаря комиссии. Выбор пал на меня. В обязанности секретаря входило:
- поминутная фиксация действий и их результатов;
- ведение протоколов;
- составление актов и отчетов;
- другие действия.
     Испытания продолжались примерно полгода и закончились неудачно. Программное обеспечение было отправлено на доработку. Положительным итогом для меня было то, что я достаточно глубоко изучил весь комплекс.
Во время испытаний я чем-то приглянулся Х, и во время очередного приезда пригласил меня для беседы. В ходе беседы Х сказал, что через два месяца у него в приемке освобождается должность младшего военпреда, и предложил мне перейти к нему в приемку. Согласен ли я? Конечно согласен, лейтенантом служить на майорской должности, да еще в Москве. «Запрашиваю твое личное дело и договариваюсь с командиром части. А пока служи».
     Примерно через месяц Х сообщил, что согласие командира есть, мое личное дело уже в кадрах главного управления и теперь вопрос транспортный. А еще через месяц сообщил, что эту должность у него сократили. Будем ждать следующей вакансии. В общем облом.
     Летом 1975 года состоялся полет «Союза» и «Аполлона». В связи с тем, что наши испытания были приостановлены, меня командировали в радиоприемный центр Минсвязи для приема 16 телеметрических сигнальных параметров. Они отражали состояние стыковочного узла. У каждого параметра было 4 уровня – 25%, 50%, 75% и 100%. Регистрировались они в ходе сеанса на самописец и дублировались звуковыми сигналами соответствующей продолжительности. В мою задачу входила фиксация их значений и передача по телефону в Центр. Примерно к третьему сеансу я научился различать их значение на слух и самописец использовал лишь как средство документирования на случай каких-либо разборок. В сутки было несколько сеансов, и так весь полет.
     Что больше всего запомнилось, так это то, что столовой в радиоприемном центре не было. Приходилось ходить на станцию Бутово в буфет, а там в меню было только три блюда: пиво и бутерброды с килькой и с сыром. Тем неделю и харчевался.
По возвращению в часть стало тоскливо. Реальной работы не было (испытания были приостановлены на неопределенный срок), да и заниматься «железом» не хотелось. Тянуло к программам. В это время в баллистическом отделении освободилась должность инженера отделения, и я попросил перевести меня туда. Поскольку это место считалось «расстрельным» (большой объем работы и требовалась чрезвычайная собранность и внимательность), мою просьбу удовлетворили. За месяц, ходя с наставником в смену «сутки через сутки», я полностью освоился и приступил к самостоятельной работе.
     В отделении нас было четверо. В смену ходили сутки через двое, т.к. четвертый был либо в отпуске, либо болел, либо в наряде. Иногда выпадали периоды, когда приходилось ходить в смену сутки через сутки.
     В этой связи уместно рассказать о режиме функционирования части. Помимо рабочих смен было два священных дня – понедельник день командирской подготовки, политзанятий, читки приказов и четверг – химический день. Оба дня начинались с построения всей части на плацу и прохождения торжественным маршем.  При этом форма одежды была в понедельник повседневная для строя, а в четверг – полевая. «Для равномерного износа штанов» - объявил командир.
     При этом, если второй день отдыха после смены выпадал на эти дни, то явка была обязательной.
     Отдельно о читке приказов и инструктаже нарядов. Проводил их начальник штаба полковник Владимир Никифорович К. Отличный мужик. Он был из первого набора суворовских училищ. Страшный матершинник. Но ругался красиво и беззлобно. Такого мата я не слышал больше никогда. Поэтому на проводимые им мероприятия мы ходили как на концерт.
     На читке приказов поощрения и взыскания раздавал командир части. При объявлении поощрений он всегда говорил: «Высшее поощрение для офицера – это снятие ранее наложенного взыскания».
     Увлечением командира части было благоустройство территории – асфальтирование дорог и посадка деревьев. Тогда мы смеялись и говорили, что символом части должна быть не чашка радиотехнической антенны, а асфальтовый каток. В прошлом году почти пятьдесят лет спустя я был на собрании ветеранов части. Территория утопает в зелени. Молодость не всегда права.
     Лето 1975 года выдалось очень жарким и деревья стали засыхать. Тода командир приказал к каждому дереву назначить ответственного за полив и прикрепить табличку с фамилией. Идешь по аллее и видишь молодой зеленый дубок. А на нем написано «майор Иванов» - иллюстрировал свое решение командир.
     Работа в смене строилась следующим образом. Начало смены в 9.00. К этому времени предшественник сходил на командный пункт и переписал «средства», т.е. заявки на проведение сеансов. Ранжируешь их по мере срочности и начинаешь расчет. За два часа до сеанса целеуказания должны оказаться на соответствующих средствах.
Расчет проводили на М-220, Минск-22, позже появилась М-222. Как правило, где-то к двум часам ночи расчет заканчивался и совместно с дежурной сменой ЭВМ перекусывали. Уже перейдя на другую работу я примерно полгода просыпался в два часа ночи и ходил к холодильнику.
     Часов до шести удавалось подремать, а в шесть утра надо идти на командный пункт для переписывания средств.
     Особняком стоял расчет эфемерид на Минск-22. Поскольку кондиционеров не было, а в жаркое время магнитные ленты не читались, для расчета надо было выбирать время с подходящим температурным режимом. Расчет на Минс-22 продолжался 43 минуты плюс 8 минут для закладки на средство., т.е. как минимум 51 минуту. Однажды не сработали основной и резервный пункты и за 46 минут до закладки на борт нам была команда обеспечить ее. Мне пришлось отключить все повторные просчеты, снять все блокировки, что позволило провести расчет за 37 минут. За 8 минут перекачали на средство и за одну минуту до сеанса все было готово. Закладка прошла успешно и из Центра мне была объявлена благодарность.
     Второй неординарный случай произошел на М-220. Пункт целиком был выведен на профилактику за исключением М-220 и одного средства. Работ не предполагалось, но вдруг пришла заявка на срочное проведение сеанса. Средство было готово, а М-220 вышла из строя, и рассчитать целеуказания было не на чем. Это грозило крупными неприятностями начальнику М-220 подполковнику Б.
     Поскольку спутник был малодинамичным мне вручную методом экстраполяции удалось рассчитать целеуказания. Сеанс прошел успешно. На следующий день Б. поблагодарил меня и вручил бутылку спирта.
     Ну а в целом была спокойная напряженная работа.
     В августе 1976 года мне было присвоено звание старший лейтенант и я зашел в штаб расписаться за приказ. Помощник начальника штаба вдруг спросил: «Ты что, куда-то намылился?». «С чего ты взял?» - ответил я. Оказалось, что пришел список выпускников, назначенных в часть. Напротив фамилии одного из них было записано: «Вместо Кармалеева». Неделю я ходил в неведении, пока не пришел приказ о назначении меня младшим военпредом N-ского военного представительства. Что за заведение и где оно находится я понятия не имел. Наконец удалось выяснить, что это приемка при одном из НИИ Минобщемаша в Москве. Потом полковник Х объяснил мне, как это произошло. Данный НИИ в 1976 году был назначен головной организацией по наземному комплексу управления. Соответственно в приемке были введены несколько должностей по соответствующему профилю. Поскольку мое личное дело находилось в кадрах главного управления, и было согласие командира части, полученное Х, а также мое профильное образование и, хоть небольшой, но опыт работы в соответствующей сфере, выбор пал на меня.
Вот так из случайностей складывается наша жизнь.
     Еще через неделю прибыли выпускники. Моим сменщиком стал Коля З - выпускник дзержинки. Мне была поставлена задача обучить его, принять зачеты и после этого убыть к новому месту службы. Примерно месяц мы с Колей ходили в смену сутки через сутки. Оба мы жили в Москве и на службу ездили на электричке. В электричке (45 минут) и во время пешего перехода от станции до части (30 минут) я излагал теорию, а в ходе смены отрабатывали практические навыки. К середине сентября Коля успешно сдал зачеты и принял должность. А я убыл к новому месту службы.
  Начинался новый этап жизни.