Я умер?

Этот вопрос мучает меня с самого начала эксперимента. Тело мое захоронено на Северном кладбище, ставшего семейным с некоторых пор, а вся информация, которую удалось считать при современном уровне развития науки, загружена в компьютер. Компьютер какой-то мощный, тоже экспериментальный. Когда меня вербовали для проведения эксперимента, мне рассказывали про количество нейронов и сравнимые цифры параметров компьютера, но я мало что помню, то ли не понял, то ли просто эта память не считалась из моей головы. Отфиксировал в памяти только то, что загрузить всю мою память ни в какой современный компьютер невозможно, поэтому загрузится только основная часть, образующая личность. Не знаю насколько сохранилась личность, просто не с чем сравнивать. Разрешенный круг общения – это исследователи, непосредственно участвующие в эксперименте, и они ожидаемо личности объемные, сложные, вероятно, сложнее, чем я до загрузки, и тем более после. Моя теперешняя память мало отличается от прижизненной, я и тогда многое забывал, а теперь просто появилась причина, по которой я мог что-либо забыть.
Хорошо еще в обстоятельствах эксперимента я не мог сохранить воспоминаний о моей смерти, информация может считываться только с живого человека, и процесс это не из быстрых. Похороны по понятным причинам никто не снимал, как-то не принято, а в эксперимент такое не входит. То ли никому не интересно, то ли переживания ожидаются слишком сильные. Хотя что такое переживания в железной коробке никто не знает. Впрочем, железная коробка или пластмассовая и коробка ли я не знаю. Воспоминания есть о компьютерах в нескольких железных шкафах, но это прошлый век, притом в буквальном смысле. Если подумать, то это всего скорее ряд стандартных стоек под всякое железо. Задачка перед железными дровосеками стояла грандиозная, сравнимая с построением суперкомпьютера. Раньше такие компы строили на основе сверхмощных процессоров со сложной системой охлаждения вплоть до жидкого азота. Сейчас вопрос стоит только о количестве хоть и мощных, но вполне себе обычных процессоров. Проблема охлаждения остается, но из качественной превратилась в количественную.
А, впрочем, может быть я страдал при жизни манией величия и это только кажется, что загрузить меня в комп – это грандиозная задача, а на самом деле не сложнее, чем придумать эпитафию. А сколько памяти сконцентрировали экспериментаторы? Мне только кажется или память существенно медленнее моей прижизненной? Скорее всего кажется. Помнится, вылетит какое-то слово из головы и ни туда, ни сюда. Плюнешь и вдруг оно всплывает из недр! Впрочем, сейчас я такого эффекта не заметил: что забылось, то забылось навсегда. Да и времени теперь хоть отбавляй. Раньше мне требовался сон. Теперь я остаюсь ночью один, если такое сравнение уместно. Правда не совсем один, всегда есть дежурный по эксперименту, но в контакт он не вступает и после нескольких ночей безделья привык дрыхнуть на диване. Диван предназначен для сиденья и, судя по чертыханиям дежурного, спать на нем еще то удовольствие!
Ученые, участвующие в эксперименте объяснили мне, что мозг во время сна продолжает обрабатывать полученную за день информацию, разбирает ее и раскладывает по полочкам, что и мне порекомендовали делать. Всего скорее их объяснение был упрощенным, если не сказать примитивным, но рекомендацию я усвоил. Да и чем еще заниматься наедине с проводами?
Впрочем, провода и микросхемы - это теперь я? Или я обитаю в этом во всем? Тогда я – это моя память? А как же тогда новые мысли? Это ведь тоже я, или мое новое я?
Где-то запищал датчик и мой дежурный заворочался на диване. Я еще не выучил к какому датчику какой сигнал относится, но простая логика приводит меня к датчику температуры, скорее всего перегрелся один из процессоров.
Вот интересно, слуховой анализатор мой собственный или это уже детище искусственного интеллекта? Понятно, что сигнал идет с микрофонов, но вот на каком уровне его получает мое я неизвестно. Впрочем: какая мне разница, главное – я могу слышать то, что происходит вокруг меня и разговаривать с участниками эксперимента. Голос я свой не узнаю, но уже привык к тому, который извлекается из синтезатора, как когда-то привык к голосу читалки с вечными несуразными ударениями, типа «тестирАвание». Голос тетки-читалки стал для меня не только знакомым, но и привычным, почти родным, тогда как профессионально записанные аудиокниги раздражали навязываемой мне эмоциональной оценкой контента, особенно если она не совпадала с моей. Сразу вспоминается «Чернобольская молитва» С. Алексиевич, актриса старается разжалобить слушателя, склонить на сторону героини, а меня злость берет за то, что со своими розовыми соплями эта героическая ня погубила своего ребенка. Она - убийца, не радиация!
Нашел что вспоминать» Книги! Экспериментаторы проверяли мою нынешнюю способность «читать», а точнее воспринимать текст, который они как-то доставляют в мой «мозг», замеряли время усвоения. Интересный результат обсуждали: скорость восприятия сильно отличалась от скорости «чтения» за счет образования связей, и нехорошими словами вспоминали скорочтение, как вредный для человечества метод. Обычная индукция, господа ученые переносят результаты своего эксперимента с машиной на человечество.
Договорился! Отождествил себя с машиной и задумался, а кто я теперь, машина или человек? Наверное, ближе к человеку, если экспериментаторы говорили о личности в контексте загрузки. Трудно представить себе личность машины, хотя чем только наука и техника не шутят?
Впрочем, тут есть за что зацепиться. Если они взяли нейронную сетку и обучили ее тем: что изъяли из моей головы, то это в чистом виде метод искусственного интеллекта, и я теперь искусственный. Но надеяться приходится на то, что они каким-то образом перенесли дамп с меня в машину. «Опять эта неопределенность» как в известном анекдоте. Интересно, а искусственный интеллект может рассказывать анекдоты? Почему нет, если обучить? А оценить?
В бытность человеком я шутил, что человек мужескому пола плавно переходит от хомо эректус к хомо сапиенс. Теперь добавил бы феррум сапиенс.
Экспериментаторы еще могут сослаться на то, как я себя ощущаю, а мне каково? Да я сам еще не определился кем себя считать. Пока в голову лезут разные мысли, хотя голова это к человеку относится, а куда теперь они лезут известно только инженерам. Впрочем, при очередном разговоре, насколько я понял, разговоры со мной являются важной частью эксперимента, я назвал главного инженера проекта доктором и меня не поправили, хотя тщательно следили и следят за правильностью моей речи. Потом, правда, я узнал, что он действительно доктор технических наук, я этого не знал и отреагировал на его белый халат. Вокруг все ходят в халатах, экспериментаторы в белых, технари (железячники, как их называют коллеги) в синих.
Мои разговоры с экспериментаторами я по привычке называю работой. Может быть так и было бы, если бы меня не просили решать логические задачки. Мне по понятным причинам не говорят прямо в чем цель эксперимента, впрочем, не всегда у эксперимента есть цель. Вернее, я вполне допускаю, что одна цель была сформулирована специально для спонсоров, деньги, я полагаю, немалые, у доктора может быть своя цель, у кого-то еще своя… Впрочем, для понимания достаточно двух: одна у бизнеса, другая у ученых, обе мне никто не скажет, можно будет подумать в свободное от работы время.
Я заметил, что экспериментаторов интересует все: все что я думал, как пришел к тем или иным выводам, почему? Это радует, значит они не могут добраться до этого сами, вернее, добраться могут, не могут расшифровать. Значит у меня может быть свое личное пространство. Может быть личное пространство – это один из признаков личности? Хотя слабовато для определения.
Меня не допускают до сути эксперимента. Это и понятно, это может повлиять на результаты. Хотя причины могут быть другие и их может быть более одной. Когда я соглашался на эксперимент, мне пришлось согласиться на то, что я не смогу общаться ни с кем, кроме непосредственно команды эксперимента. Под этим наверняка скрывается запрет на общение с родственниками и друзьями. У меня не сформировалось отношение к этому запрету. Конечно, очень хочется знать, как они там, но что я смогу сделать, если не очень хорошо?
Опять-таки я не уверен, что моё я сохранилось настолько, что осталось узнаваемым для людей, которые меня хорошо знают, точнее, знали. Любопытно, а интересно ли это экспериментаторам?  Для них, я полагаю, это скрыто за высоким юридическим забором.
В прошлой жизни
Заняться нечем. Интересно, подвержен ли я скуке? В прошлой жизни это случалось. Заскучав, начинал перерывать свои проблемы. Какая у меня проблема? Я не понимаю, что или кого из себя представляю. И что я помню? Надо провести инвентаризацию памяти.
Сколько себя помню, я всегда жил в эпоху перемен. В школе учился по новой программе, переодевался в новую школьную форму. Страна постепенно отходила от Войны. Жили не богато. Я не застал голод, об этом мне рассказывали родители. Это не тот голод, о котором рассказывали люди, пережившие Блокаду, но это постоянное желание есть. Я застал карточки на муку. Муку в 60-е выдавали по карточкам. Пункт выдачи располагался в полуподвале и вся операция производилась через люк, обитый жестью. Это еще дошкольные воспоминания, их и при жизни было не много. Странно сейчас вспоминать как не хотелось вставать то ли в ясли то ли в садик. Темно, хочется спать, жуть. Память есть, а почувствовать это не удается, не знаю как устроена память в этой железяке, как будто это не со мной происходило. Впрочем, так и есть.
Школу помню уже хорошо. Помню золотую эпоху застоя, страна жила и жила хорошо. Наверное, с верой в будущее. Пожалуй, будущее было движущей идеей целой эпохи, особенно если судить по кинофильмам тридцатых и пятидесятых годов, Разное время, но вера в будущее льется в кинозал световым потоком. Вот я заодно вспомнил кинозалы в окрестных клубах и паре окрестных кинотеатров. Но, если в те годы люди в той или иной степени верили в будущее, то в семидесятые мы были в нем уверены. Люди получали квартиры, очередь на которые занимала десятки лет. Мои родители отмечались в очереди за холодильником, стояли ночь, и он в конце концов занял место у меня в ногах, больше для него места не нашлось, квартирный вопрос сильно влиял на советского сапиенс. Я так привык к его урчанию, что не мог заснуть пока он не включится. Государство реально заботилось о своих гражданах и оплеванный Госплан одевал и обувал народ. Это мы поняли, когда дождались долгожданного капитализма! Выяснилось, что капиталистам на нас наплевать, госплан как-то интересовался моими размерами, а капитал только размером моего кошелька. Если обобщить, то на народ плюют все: коммунисты, капиталисты, чиновники, депутаты. Вспоминается великий мудрец Михаил Жванецкий: «Чего больше всего хочется, когда влезешь наверх? Плюнуть вниз!»
Но вернемся к инвентаризации. Строй дряхлел вместе с лидером. Полки магазинов стремительно пустели там, где на них что-то было раньше, в Москве гонка на лафетах завершила деградацию правящей верхушки. Советский строй «падал стремительным домкратом». Битва с дураками завершилась их сокрушительной победой! И имена этой победы Горбачев-Лигачев. Почему две фамилии? Отвечу названием фильма «Тупой и еще тупее», это о них. Анти-селекция вытолкнула на поверхность эту парочку «Номер один и номер два». Если «Номер один! был просто тупым, то «Номер два» был настолько туп, что в их личном зачете занимал почетное второе место. Я помню интервью Лигачева, в котором он всерьез говорил, что они думали, что частный сектор будет десять процентов. Почему? С чего они это взяли? Боюсь без медицины ответить на этот вопрос никто не сможет. Эти деятели ЦК КПСС усердно пилили сук на котором сидели (жалко, что не висели, сколько жизней это могло бы сохранить)! Горби придумал бороться с пьянством, с водкой, на которую опирался бюджет страны. Рабочим платили зарплату, на которую толком нечего было покупать, все было в дефиците, кроме водки. Хлеб стоил 14 копеек, в водка, к примеру, 4.42, то есть 32 буханок. Сейчас такую пропорцию можно представить разве что на элитный напиток. Водка теперь на порядок дешевле, что говорит о ее себестоимости. Только водки этим дебилам было мало, им еще виноградники спокойно спать не давали, надо было вырубить! Если Бог хочет наказать человека, он отнимает от него разум, а если народ, то у их руководителей. То, что не развалили эти, развалил Ельцын. Личное соревнование трезвенника с алкоголиком ускорило развал Союза. Соревнование соревнованием, но на внешнем контуре Горбик и Ельцын занимались одним и тем же: предавали страну, каждый свою, и народ. Хотя у каждого руководителя свой народ: Народ Михайлович, Народ Борисович, Народ Владимирович…
 
Сейчас слышатся разные мнения почему развалился Советский Союз. Громче всего звучат экономические причины. Может быть, не мне об этом судить. Что я помню про экономику социализма? Были безналичные рубли и наличные. Казалось, что это были две разные валюты и государство строго следило за курсом. Фонд заработной платы, то есть наличка, не превышал заданного процента. Жулики и незаконные в то время предприниматели работали в основном в сфере наличности. Им, как положено, помогали чиновники, устанавливая директивные цены и не обеспечивая наличность товарами, отчего спекуляция цвела пышным цветом. Может в этом и была цель? Создать дефицит и дать возможность спекулянтам обирать народ (Народ Леонидович) и, самое важное, делиться с чиновниками. Теория заговора? Возможно! Но даже если эта ситуация сложилась как сумма несвязанных решений, по сути, сама собой, то она очень устраивала всех, кроме народа, но кто ж его спрашивает! С Народом Михайловичем, правда, любил советоваться Горбик, только не слушал или не слышал, иначе у него не было б такой самодовольной фейсины. Перестройка сломала барьер между налом и безналом. Началось все с околопартийных структур, а настоящий прорыв случился, когда к процессу подключились комсомольцы. НТТМы качали безнал в нал, создавая инфляцию с различными приставками, крайняя из которых оказалась «гипер». Завершили разгром экономики социализма кооперативы, не те газетные кооперативы, которые что-то производили, а те, что качали безнал предприятий к карманы советской бюрократии и в их собственные.
 
Что-то не похоже на инвентаризацию! Мало вытащить из железного ящика мои воспоминания, надо еще и разложить их по полочкам. Раз уж я впал в политику, пусть будет политика. Прошелся по роли личности в истории, «жалкие, ничтожные личности», как сказал бы Паниковский.
 Нас многие годы пытались накачать чем-то марксистко-ленинским, кажется, что-то им удалось.. Правящий класс, чиновники партии и от партии уже не могли удержать власть. Апогеем этого стал ГКЧП, О нем воспоминания смутные, несколько помятых и испуганных рож и Горбик, подглядывающий за процессом через замочную скважину.
Народ Михайлович – это отдельная история! Народ был воодушевлен ожиданиями. Трансляцию из Верховного совета слушали. бросив работу. Телевидение и радио показывало не только «то, что надо», они показывали все, в том числе позорную сцену, как Ельцын просил «политическую реабилитацию» на партийной конференции. Но обратно его не взяли и создали «лидера оппозиции», ладно бы на свою голову, а но на нашу. Помнится какая-то известная дама от оппозиции говорила, что программа кандидата в президенты не важна, важно, что кандидат Ельцыыын. Воодушевленный народ проголосовал за Союз, но его все одно разорвали на делянки, с которых до сих пор кормятся местные «элиты». Народ был обманут, вопрос кем?
Вот и добрались до вопроса а кто же таки убил Союз. И здесь надо вспомнить о ворах. Воры появились вместе с собственностью. Если основная собственность «всенародная», появляются «проклятые расхитители социалистической собственности». Расхитители «терпели» массу ограничений. Помимо закона, который позволял правохранителям как-то сдерживать мелкое воровство. Нельзя было выпячивать свое богатство. Особо удачливые воры набивали кастрюли золотом и закапывали в саду. В стране развитого социализма возможности владеть собственностью было ограничено «личной собственностью». Именно эти люди являются акторами теории заговора. Притом есть подозрение, что хотели одни, а получили другие. Начинали партийные функционеры, а собственность досталась наперсточникам. Всю общенародную собственность расписали на фантики и отняли у народа. Схемы были разные, началась эпоха паевых фондов, которая завершилась массовой  скупкой фантиков за копейки, что было не просто, а очень просто, у голодных то людей. Всю собственность поделили, люди получили в качестве подачки свои квартиры и шесть соток в придачу. Собственность Черномырдина (партйно-хозяйственная номенклатура) оценивалась в пару миллиардов зеленых, а Абрамович  (предприниматель) увез семнадцать. Проверить цифры я пока не могу, мне не дали доступ в инет, надеюсь, что дадут со временем. Многие партийные деятели остались ни с чем, а фамилии «новых русских» никто раньше не знал. Классика!
Напёрсточники действовали не только на основном фронте собственности, система тем и характерна, что имеет много проявлений, например, пирамиды. Пирамиды высасывали из народа все, что осталось, при этом истинные владельцы остались неизвестными для Народа Борисовича. СМИ пытались нас убедить, что виноват во всем жалкий и нищий Мавроди. А деньги где? А где деньги с cамой грандиозной пирамиды под названием ГКО, которая обанкротило все государство? Чубайс его знает! Кстати, всего скорее знает, если спокойно покинул Россию, приворовав еще и на нано-теме.
Наперсточники проявили себя не только на экономике, они отняли у народа не только собственность, но и право голоса. Народ голосует за фантики, а депутатов назначает Партия. Вся «демократия» заключается в том, что у Партии было одно название КПСС, а теперь четыре.
Традиционно в России все зависит от царя-батюшки. Народ Борисович бессовестно грабили, Народ Владимирович зажил более-менее и даже начал гордиться своей страной.  При этом чиновники воровать не перестали, воровали при коммунистах, воруют при капиталистах. Видимые изменения – это избавление от Березовского, Гусинского, Ходорковского, то ли размер воровства, то ли нацианальность имеет значение. Если воровство – это способ существования чиновничьих тел, то полностью искоренить его невозможно, но и мириться с этим нельзя, или иначе, нельзя мириться с властью, которая мирится с воровством, а всего скорее ворует сама. Жаль только, что под лозунгами борьбы с коррупцией выступает сама коррупция! Напёрсточники не дремлют: зовут народ на улицу протестовать против коррупции, а под наперстком какой-нибудь Навальный притаился.
Ну, если против гражданской коррупции еще можно попротестовать, то что делать военным? Если на гражданке воруют изощренно, то в армии по-военному просто (это я о времени ДО СВО, меня уже по статье об СВО не посадят, обо мне либо хорошо, либо ничего, а доктора подставлять себе дороже, рубильник вниз и пойдет писать отчет о неудачном эксперименте). И здесь не так страшно, когда генералы воруют, страшно, когда лейтенанты… И борьба с этим гражданскому человеку не понять: Иван Попов сидит, хотя никто не верит, что воровал, а за что Шойгу сняли?
- Рубильник!!!
- А что, и спросить нельзя?
Кажется, мой внутренний голос переехал в эту железяку вместе с личностью. Не так скучно будет «жить»! Если, конечно, это теперь называется «жить». Известное определение «Жизнь есть способ существования белковых тел» ко мне уже не относится, зато можно претендовать на «Я мыслю, следовательно, я существую».
Вот только не знаю как теперь относиться к спасению души. Душа моя уже рассталась с телом и где теперь? Если я превратился в бездушную машину, то личность отдельно, душа отдельно. А если душа со мной, то надо пересматривать концепцию. Впрочем, все концепции периодически пересматриваются, научные законно, возникает новое знание, религиозные креативно, возникают новые религии. Правда, в обоих случаях может возникнуть ересь.
Если душа еще тут, надо думать о ее спасении. Кое-какие грехи, похоть, чревоугодие, жадность или гнев уже никаким боком ко мне не относится. А вот с гордыней расстаться сложнее, зависть опять-таки, уныние подстерегают и хомо в железе. И как существовать, чтобы не впасть в уныние?
Доктор подкидывает задачки. Не так давно предложил сформулировать правила общения в соцсети. Удивительно, я скорее сетевой социопат, но это лучше, чем копаться в собственной памяти без особой цели. Вот что получилось.
 
Манифест Дискуссионного клуба Болтай
Дискуссионный клуб Болтай (далее ДКБ) следует принципам, изложенным ниже.
- ДКБ не Камасутра, ваша позиция никому не интересна, интересна только аргументация.
- Если кто-то не прав, это не означает, что прав ты.
- Если кто-то не догоняет, это не означает, что ты догоняешь.
- Мы не ругаем президента, мы его критикуем.
- Мы не ругаем Думу, все одно она этого не заметит.
- Мы не ругаем правительство, они не виноваты, их назначили.
- Мы не ругаем партию, черт их разберет какую партию ругать.
- Мы за традиционную любовь особенно, если это любовь к Родине.
- Мы не используем ненормативную лексику, тот кто попытается  - гнилистый тошнот.
- «Никак» чаще всего пишется слитно.
***
Никогда не видел доктора таким озабоченным. Он не стал цепляться к моим былым политическим взглядам, но задал несколько вопросов. Пришлось открещиваться от созвучия названия Болтай более известному дискуссионному клубу. Особо доктор прицепился к последнему пункту, несмотря на его полную очевидность: «никак» почти всегда пишется вместе. Пришлось объяснять, что мне показалось это важным, что я знал людей с дипломами о высшем образовании, которые пишет «ни как». Не уверен, правда, что доктор поверил и не списал это на чисто хулиганские побуждения, как написали бы в полицейском протоколе. Вопросы доктора навели меня на мысль, что он сравнивал мой вариант с тем, что дает классическая нейронная сетка. Возможно, это одна из целей эксперимента слегка «очеловечить» искусственный интеллект, вопрос только зачем? 
Вопрос относится и ко мне. Зачем я экспериментаторам, знают экспериментаторы. А вот зачем я себе, предстоит решить мне самому. Правда человечество за последние пять тысяч лет не пришло в единому мнению, но мое мнение по-любому будет «единое», поделиться особо не с кем…
Сколько себя помню, если брался за что-нибудь, то что-нибудь получалось, главное не плыть по течению. В детстве боялся темноты и страшно этого стеснялся, притом сам себе, поскольку, если ты не один, то и бояться нечего, а пройти по темному двору в школу было страшно. Но шел, боялся и шел, пока не перестал бояться. Вот так же и по жизни, прошлой теперь уж, ставил себе цели, боялся и шел. А вот как раз с целями сейчас и не понятно. Куда жить дальше, ну или зачем существовать с учетом текущего положения? Можно, конечно, попробовать проверить, что, прожив праведно свой кусок существования, меня загрузят в квантовый компьютер на вечное хранение, но «меня терзают смутные сомнения». Осталось вспомнить зачем я повелся на этот эксперимент. Видимо, из любопытства. Удовлетворил? Не думаю! Вопросов больше чем ответов. И, главное, что мне с этими ответами делать? Люди накапливают знания и используют их для достижения своих целей, осознанных или неосознанных. Да и с осознанием вариантов не много: оставить артефакт, именной, конечно, гайки и болты не в счет, оставить свой ДНК или просто умереть. Последнюю цель я себе поставить не могу, я ее уже достиг, надо ставить новые. Условия своего существования ч, очевидно, изменить не могу, могут экспериментаторы, поэтому и стараюсь их не дразнить без надобности. Правда, карьерный рост в выполнении их заданий как-то не просматривается, разве что стать координатором пары-тройки нейросетей… Опять-таки непонятно, почему я, а не та же нейросетка? Специалисты утверждают, что нейросетка лучше всего понимает нейросетку. Видимо, люди ей не нужны. Опять вышли на неведомую цель эксперимента! Может быть недостатком нейросетей считается отсутствие чувства юмора, или острого чувства утраты в связи с его отсутствием? Опасно! Если нейросети начнут потешаться над человечеством, ему хана! Это только пока над человечеством некому смеется, кроме него самого, это считается признаком душевного здоровья, а если смех появиться «за кадром», к чему это может привести? Впрочем, все эксперименты над человеком относятся к рискованным и поэтому секретными. Может быть пора начинать борьбу за права? Вот только кого? Искусственного интеллекта или человека по отношению к нему? И на чьей я теперь стороне?
Я по-прежнему чувствую себя человеком, хотя и принимаю действительность. Единственный вариант целеполагания для, вот опять хочется сказать “живого существа”, меня - это права ИИ?
Да уж вопрос! И куда не кинься, кого-то предаешь. Опять вопрос, что делать с тридцатью серебренниками? Впрочем, кто ж мне их даст!