Чайная ложечка

Прекрасным летним утром ( +21, чистые небеса,  жизнерадостное солнце), ложечка, которой Люлий Матвеич Обескуражев помешивал свой кофе в белой фарфоровой чашечке, показалась ему какой-то не такой.

Сначала   вроде бы слишком легкой.  Он сделал еще кружочек, взбодрив черное  ароматное в чашке. Волны  пошли по поверхности, с каждым своим кругом   выуживая из недр на поверхность   терпкий, горьковатый, пробуждающий дымок. Обескуражев  вдыхал его  мелкими глотками, прикрывая ресницы, пытаясь проснуться окончательно, но получалось не очень.

Встал он рано, до будильника,  заснуть теперь не было ровно никакой возможности. Сознание   подбитой птицей металось между сном и явью.  Трепыхалось беспомощно, но пока ни  к одной стороне прибиться не могло.

На чашечку кофе были все надежды. На ту, любимую, белую, с   витыми тюльпанами по   надутым бокам, с  позолоченной ручкой  с гламурной  дополнительной дырочкой    на самой ее верхушке,   за которую, как говорят, на фабриках подвешивают  изделия,  чтобы во время прокрашивания цвет ложился ровно.

Обескуражев  вдохнул  бодрящего, как обещает реклама любого кофе, аромата. Бодрости не прибавилось. Что от реклам ожидать? Они, как  девушки у панели. И панели уже не те, и девушки. 

Внимание вновь вернулось к  ложечке. Еще пару кружочков, словно размешивая сахар, который Обескуражев не  потреблял уже  лет десять как. Ровно с того момента, как поменял штаны с  42 на 44. У него уже давно 56,  видимо, не только реклама привирает, диетология тоже   не брезгует.

Но, даже  в пустом кофе, прокрутив  жидкость по кругу,  отмечая про себя ее упругость и податливость одновременно, было ясно: ложка легче сегодня.
«Не ту взял» - недовольно  хмыкнул он. Взглянул  на ложку.  Нет, ту.   На ручке — узор, на  головке -  нет. 
«Тот ли узор?» -  Обескуражев  проследил замысловатый путь  цветочков, выдавленных  по всей длине. Строго так,   придирчиво. Ничего ли не стерлось, все ли на месте.  Блестящие края лепестков, патину в    щелях между  стеблями. Все вроде бы  сходилось.  Обсушил ложечку салфеткой, взвесил на   ладони.
Определенно легче.
Несомненно.

Ему нравились ритуалы.  Они составляли  половину его счастливого мироощущения. Завтрак в тишине утра,   когда мир еще спит и не лезет в твою жизнь. С этой  традиционной незыблемой чашечкой заварного кофе. Двух. В неизменной белой швейцарской чашке, на белом же швейцарском блюдце,  увитых изысканными  извилистыми тюльпанами. С неизменной серебряной чайной ложечкой.  Бабушкиной еще.  Толстенькой,  украшенной цветами. Приятной тяжестью ластящейся к пальцам.

И тут вдруг — нате.
Он еще раз взвесил ложечку на ладони.
Легче. Нет, явно легче.
 
Поморщился недовольно. Задумался.
Вот делать ему нечего, как   задумываться о  рутинных предметах.
Настроение скользнуло вниз, туда, за порог еще не проснувшегося сознания.
Что делать с этим ощущением, он  не понимал.
Но и кофе сразу показался не вкусным,  и небо — не таким синим.
И ложечка эта...

Как? Как она может быть легче, если ее вес неизменен? Как?
Физика — наука непререкаемая. Невозможное - невозможно.
Кофе остывал,   с робкой надеждой бликуя прямо в его лицо.
Мир не отвечал.
Ложечка лежала на ладони. Вся такая, почти невесомая.

Шаркающие звуки  раздались в коридоре. Один — два  и    на пороге кухни показалась  Нонна.
-Ну, чо? - вместо «доброго утра»  кивнула, - Как там? Вчера?  На тренировке? Потягал свои железки?

Обескуражев уставился в нее, сонную, лохматую,  мутным взглядом. Дожили, кстати. После спортзала состояние, ничем не отличается от похмелья.  Зожники тоже заврались,   никому нельзя верить.
Он   замер,  фокусируясь   на   фигуре в  дверном проеме. Уперся, словно первый раз увидел.  А на самом деле — смотрел на нее, а  разглядывал свои мысли. Как он забыл? Вчера! До седьмого пота. До дрожи в руках. До  судорог в мышцах.
Это ж не  ложка легче! Это он стал сильнее!

Он вскочил  порывисто,  стол дернулся, кофе в чашке обиженно  встрепенулся. Обескуражев заметил это краем глаза,  схватил чашку, выпил залпом,  и рванул, сбивая Нонну, в проход. Одеваться,    собираться и на  кафедру. А после работы — в спортзал.

Спортсмены,   как  и физика — не врут. В отличие от этих, как их... реклам и диетологов.