Рёдвик. Книга третья

Пролог. Ржавая меланхолия

Анги метался. Он лихорадочно искал глазами выход, заслоняя собой остатки своих людей. Вдрызг пьяные йорнсейцы не понимали, что происходит. В тусклом свете цитадели не виднелось ни единого пути к отступлению.

Пёстрые кланы сближались, обнажив топоры. Каждый был врагом каждому.

— Любовь моя... — еле слышно прошептала Йордис, заставив Кервайна резко обернуться.

Она держалась за живот, отчаянно цепляясь за меховую одежду и наплечники Анги. Светлые волосы слиплись, взгляд беспомощно метался по сторонам. Она не верила происходящему. И не хотела верить.

Анги лишь продолжал шипеть сквозь стиснутые зубы. Их прижали к стене. Он окинул взглядом тех, кто ещё оставался рядом, — жалкие ошмётки некогда великого клана. От Кервайна остались только они. Только им выпала эта участь.

Светло-карие глаза Гердис распахнулись так широко, что, казалось, вот-вот выскочат из орбит. Её беспалая правая рука дрожала, сжимая топор, а в левой покоился зазубренный меч. Она тяжело дышала, то и дело нервно сдувая со лба рыжие пряди. Рубить имперцев рядом с Тиром и Логи было куда проще — это казалось красивым и героическим. Теперь же всё шло к бесславной гибели от рук тех, кто не имел никакого отношения к победе рёдвикцев.

— Дверь... Дверь наверх, — почти беззвучно прошептал Анги ей на ухо. — Там был имперский главарь. Хватай всё, что сможешь. Всё, что покажется ценным. Я попробую выиграть время.

Новый вождь Кервайнов говорил почти заговорщицки. Его слова были лишены всякой логики, но почему-то вселяли надежду, будто он точно знал, что делать.

— Наверх... Да... Хватать всё ценное... — кивала Гердис, нервно сглатывая после каждого слова.

Анги едва заметно наклонил голову, давая понять, что пора.

Словно сквозняк, Беспалая просочилась в дверь. Её торопливые шаги загрохотали по ступеням. Сама она была лёгкой, но сапоги старшего брата, на несколько размеров больше её ноги, никак не способствовали ни тишине, ни грации.

Жирный вождь в жёлтом тартане не унимался. Он забрался с ногами на стол, выставив перед собой секиру.

— Ну, дерзайте, твари! Покажите, кто заслуживает короны!

Его хускарлы последовали примеру своего предводителя.

***

Рубилово не заставило себя ждать. Тяжёлые удары обрушивались со страшной силой, кромсая плоть и доспехи. Стол, ещё недавно залитый медовухой, теперь пропускал сквозь себя литры густой тёплой крови.

Они рубили друг друга с яростью обезумевших зверей. Ими владела жажда. Слишком мало имперцев досталось каждому из них. Они ненавидели Йорнсей и Кервайн — за украденную славу, за украденных врагов, за украденную кровь.

Цитадель не дрожала. Не звучали здесь больше голоса, способные заставить древний камень склониться в почтении и ответить раскатистым эхом. Интересно, смотрели ли сейчас на это безумие король Рид, Тир Стойкий и Нёрд Старый из чертогов богов? Или были слишком увлечены светлым пиром в прекрасной компании друг друга и сотен других великих героев Рёдвика?..

Пол вновь устилали тела. На молодых бледных лицах застыла боль. В глазах — гнев.

Анги осторожно спрятал Йордис под столом в дальнем углу зала. Затем обнажил меч. Рядом с ним ощетинились оружием его воины. Они были готовы встретить судьбу. Это был тот самый миг, когда не убежишь, даже если очень захочешь.

Пьянющие Биргит и Гильфи не успели отползти в сторону. Их, как и остальных уцелевших йорнсейцев, схватили и прижали к земле. Самых прытких зарубили на месте.

Карл рубился, поддерживаемый своими новообретёнными союзниками — изгнанниками и морскими разбойниками. В каждый удар он вкладывал всю боль пережитого и всю жажду власти, которую впервые в жизни получил возможность утолить.

Одним жестом он развернул своих людей, и те бросились на Кервайнов.

С диким боевым рёвом два войска, ещё час назад сражавшиеся плечом к плечу, сошлись в кровавом вихре.

С яростным воплем Карл опустил секиру на Анги. Тот распахнул глаза и, словно обезумев, бросился в сторону. Массивное лезвие с грохотом врубилось в лавку возле стола, под которым пряталась Йордис вместе с другими ранеными.

Обрубленные края лавки взметнулись к потолку. Во все стороны полетела деревянная щепа, а лезвие, ударившись о каменный пол, высекло целый веер искр.

С залитыми кровью глазами Карл вновь поднял секиру и продолжил искать смерть для Кервайна.

Анги, подобно потоку воды, не моргая, вновь и вновь уходил с линии удара. Карл уже не различал своих и чужих. Под его секирой хрустели кости, рвалась плоть, ломались щиты.

Некоторым Кервайнам удавалось достать его клинками, но берсерк не чувствовал боли. С открытыми, зияющими ранами он продолжал идти вперёд.

В общей свалке Кервайны всё же уверенно теснили врагов. Измотанные нищетой и голодной жизнью на мокром Скьевтеннере люди не могли соперничать с молодыми воинами одного из величайших кланов Рёдвика.

Карл озирался по сторонам. Казалось, из его ноздрей вот-вот повалит дым. Наконец он заметил силуэты, скрывавшиеся под столом.

Взревев, берсерк ринулся туда, занося секиру.

Но Анги оказался быстрее.

Резким ударом под колено он заставил Карла тяжело рухнуть на одно колено.

Их взгляды встретились.

Карл не произнёс ни слова. Лишь улыбнулся.

Судьба дала ему шанс, и он попытался им воспользоваться. На Рёдвике это уважали.

Анги ответил понимающей ухмылкой и чуть наклонил голову набок.

А затем одним стремительным движением вонзил меч прямо в череп берсерка.

Жизнь покинула Карла мгновенно.

Тело с тяжёлым грохотом рухнуло на каменный пол.

Оставшиеся разбойники тут же побросали оружие.

— Анги! — крик Гердис из дверного проёма вернул его к реальности.

Убирая меч в ножны и машинально вытирая ладони о кервайнский тартан на груди, Анги быстро подошёл к ней. Его широко распахнутые глаза были полны надежды и немого вопроса.

— Там столько всякого хлама было, вождь! — улыбалась юная воительница, пытаясь отдышаться. — Зато вот эти штуки очень хорошо горят!

Она указала на свитки, которыми доверху набила свои доспехи.

— Но я взяла столько, сколько смогла, как ты и просил! И ещё... вот...

Три пальца её правой руки скользнули в сумку. Одним быстрым движением Гердис вытащила зубастую корону Рёдвика, которую Могорд, по всей видимости, хранил в своём кабинете, забрав из усыпальницы Рида.

— Что это?

Анги резко выдернул корону из её рук, словно закрывая собой от посторонних взглядов.

В его глазах на мгновение вспыхнул ужас. Но уже в следующую секунду его сменил холодный, расчётливый прищур.

Внезапный крик оборвал их разговор:

— Кервайн, мать твою! Ваши ублюдки — следующие!

***

Жёлтый клан окончательно добил последних врагов. Их толстый вождь так и остался стоять на столе, с головы до ног залитый кровью. По полу валялись изрубленные тела вперемешку с пленёнными йорнсейцами.

— Вождь! — Анги театрально поднял руку. — Раньше я не слышал ни о тебе, ни о твоём клане. Могу ли узнать твоё имя?

Толстяк смерил его снисходительным взглядом. Он уже был победителем. Его клан оказался самым многочисленным в этом зале. Кучка измотанных Кервайнов не казалась ему угрозой, несмотря на их почти мифическую славу.

— Сигурд. Сигурд Живой! — пробасил он, поглаживая окровавленными ладонями своё брюхо. — Король! — с особым удовольствием добавил он.

Не раздумывая ни мгновения, Анги сделал несколько шагов вперёд и остановился прямо перед столом.

Тут же вокруг него сомкнулось кольцо топоров и копий.

Из-под стола у дальней стены доносилось тяжёлое дыхание Йордис. Кервайны в недоумении переглядывались. Гердис же, казалось, была готова врасти в стену, широко раскрыв рот и глаза.

— Я Анги Кервайн. Все вы знаете, кто я, — тихо начал он, с осторожным прищуром всматриваясь в лица незнакомых воинов, словно пытаясь прочитать их мысли.

— Конечно знаем! Изгнанник и прохиндей, слава которого давно бежит впереди него! — расхохотался Сигурд.

Анги ухмыльнулся, резко выдохнув сквозь зубы, и махнул рукой.

— Я хочу поклясться тебе в верности, Король Сигурд, — после этих слов Анги камнем упал на колени, вытащив из-за спины зубастую корону.

Он протянул её Сигурду, нарочито не поднимая глаз.

В зале словно остановилось время.

Сотни людей одновременно шумно выдохнули.

Каждый знал об этой реликвии, но никто и представить не мог, что когда-нибудь увидит её собственными глазами.

— Разорви тебя море... — глухо протянул Сигурд.

Его лицо заметно изменилось.

Он медленно почесал слипшуюся от крови каштановую бороду.

— Это сильный жест, Кервайн. Такое мне по душе. Хорошо... Вставай!

Он махнул рукой.

Двое хускарлов мгновенно подняли улыбающегося Анги на ноги.

— Такого прохиндея я с радостью сделаю своим вассалом!

Новоиспечённый король спрыгнул со стола и остановился почти вплотную к Анги. Несмотря на внушительное телосложение, он был почти на полголовы ниже кервайнского вождя.

— Я буду править здесь. Мой клан поселится на этом острове. Будем добрыми соседями... Но знаешь, Анги Кервайн...

Голос Сигурда стал неожиданно тихим и мрачным.

— Здесь не должно остаться ни единого следа прежнего клана. Его история окончена. Его дни сочтены.

— Нет! Мать твою, нет! Анги! — внезапно закричала связанная Биргит.

Она забилась на полу, словно рыба, выброшенная на лёд. Её лазурный йорнсейский тартан был перепачкан кровью и пылью.

— Не дай им сделать этого! Ты нам как брат! Не дай!

Анги так сильно сжал губы, что они почти исчезли с лица. Он отвёл взгляд и медленно выдохнул через нос. Затем резко повернулся к Сигурду.

Тот лишь ухмылялся.

— Вот об этом я и говорю! — довольно расхохотался новый король.

Анги бросил короткий взгляд на своих людей, на их красные тартаны.

Перед глазами всплыл образ родного дома.

Холод.

Детство.

Но почти сразу его вытеснили другие воспоминания — бесконечная череда тьмы, крови и смертей.

Воины смотрели на него, будто изваяния. Боги — тоже.

Продолжая надрывно дышать, Анги вытащил из-за спины нож и тяжёлыми шагами отправился к пленённым йорнсейцам.

Он подошёл к Биргит, схватил её за мех на груди и приподнял. Он не смотрел ей в глаза.

— Анги... — успела лишь прошептать она.

Одним резким движением нож рассёк ей горло.

Горячая кровь ударила Анги в лицо.

Тело Биргит, хрипя и судорожно извиваясь, рухнуло на каменный пол.

Он из последних сил сдерживал слёзы.

Ничего страшнее за всю свою жизнь Анги ещё не совершал.

И никогда ещё ему не было так больно.

— Сука! — закричал Гильфи, подползая к Биргит.

Связанный, он пытался закрыть её собой, обнять, поцеловать...

Анги убил и его.

А затем — следующего.

И следующего.

И каждого, кто ещё оставался жив.

***

Забрав в общей сложности тридцать жизней, вождь Кервайнов медленно поднялся и повернулся к залу. Он казался призраком: ступни не касались земли, а сам он был сплошным кровавым пятном. Лица у него не было. Нож упал на плиты — глухой, чавкающий звук эхом разнесся по залу

Кервайны не дышали.

— Отлично! — крикнул Сигурд, подошёл к Анги и брезгливо похлопал его по плечу. — Можешь брать своих людей и выметаться отсюда на свой остров. Я пришлю к вам людей с дальнейшими указаниями. У меня война с кузеном на западе от Рёдвика, и такие воины, как вы, мне пригодятся. Так что будьте готовы.

Он обвёл взглядом оцепеневших Кервайнов.

Анги молча кивнул, сдерживая хрип, подступивший к горлу.

***

Сигурд устроил пир без промедления.

Трупы сгребли в огромную кучу у дальней стены.

Он смеялся, пил медовуху из старых йорнсейских запасов и уже чувствовал себя полновластным хозяином острова.

Его клан был огромен.

Корабли с жёлтыми парусами почти полностью заполнили Йорнсейскую бухту.

— Как же они все обзавидуются! — хохотал он, обнимая своих хускарлов. — Не родившись на Рёдвике, их никчёмный родич стал его королём! Я прижму их всех к ногтю и раздавлю, как вонючих блох!

— Да! — дружно ревели ему в ответ воины.

— Теперь наш дом будет здесь! Перетащим основные силы с наших болот!

Он обернулся к хускарлу, отдавая короткий приказ: снарядить корабли и отправить их домой, чтобы весть о триумфе разнеслась по всем далёким землям.

Кервайны сидели в самом конце длинного стола.

Никто не разговаривал.

Йордис лишь крепко держала Анги за руку, словно пытаясь нащупать в его ладони хотя бы слабый отголосок живого человека.

Сам же Анги несколько часов неподвижно смотрел в одну точку, так и не притронувшись к еде.

***

Рассвет.

Глухая серая дымка лишь на мгновение расступилась перед просыпающимся светилом.

Кервайны молча направлялись к двум своим последним драккарам.

Шли они фактически под конвоем жёлтых, под строгими взглядами и сверкающими лезвиями.

Гердис изо всех сил прижимала к себе громоздкие меха, делая вид, будто ей холодно.

Она прекрасно понимала: одно неосторожное движение — и град украденных из кабинета Могорда вещей посыплется прямо из-под одежды.

Лишь оказавшись на борту драккара, она смогла облегчённо выдохнуть. Бросив печальный взгляд на Анги, девушка тихо села рядом. Йордис сразу смерила её оценивающим взглядом.

— Вождь... Всё на месте... — заговорщицки прошептала Гердис, когда драккар уже начал отходить от берега.

Она улыбалась, будто пытаясь заглянуть Анги прямо за глаза.

— Молодец, Беспалая, — спокойно ответил он, и лишь едва заметно дрогнул уголок его губ. — Ты всё сделала правильно. Из тебя вырастет великая воительница... Гордость всего Кервайна...

На последних словах его глаза намокли.

— Где-то я уже это слышала... Хех... — усмехнулась Гердис, развалившись на лавке.

Несколько свитков и какой-то странный инструмент всё-таки выскользнули из-под её одежды и упали на палубу.

Теперь это уже никого не пугало.

Анги улыбнулся сквозь слёзы.

***

Небо низко нависло над головами, привычно тяжелое, как сама судьба. Папилломные скалы Йорнсея остались в прошлом, а голодное море несло драккары на север — домой. Как бы ни штормило в мире, дом всегда оставался тем самым местом, где душа находит покой, а очаг — спасение от любого холода.

Все они были сиротами, но, входя в родные воды, каждый рёдвикец понимал: он наконец-то вернулся туда, где его сердце обретает себя.

Глава 1. Во всей тьме

Крики морских птиц доносились издалека. Вокруг простиралась бездонно-синяя гладь, лишь изредка нарушаемая торчащими из воды обломками скал и рифов.

Гердис лежала на лавке, время от времени отрывая зубами куски от сушёной дубовой рыбы.

Йордис гладила Анги по плечу. Печаль постепенно покидала его взгляд, уступая место сосредоточенности.

Он смотрел на Гердис: на её белоснежную кожу, на её тощее тело, утопавшее в нелепо огромных мехах и доспехах старших братьев, до отказа набитых украденными имперскими вещами. Она усмехалась, жевала рыбу с закрытыми глазами, словно ничего не случилось. В её лице, в огромных светло-карих глазах, он улавливал знакомые черты, но никак не мог понять, чьи именно.

— Я тебя точно раньше нигде не видел? — наконец нарушил молчание Анги. В его голос вернулось твёрдое спокойствие.

— Вряд ли, вождь, — расслабленно ответила она с набитым ртом, даже не меняя позы. — Я ещё слишком сопливая.

— Твоё лицо кажется мне знакомым...

— Ну так моего папашу ты точно должен знать. Олаф Страшный.

Гердис хитро прищурилась и шутливо скривила брови.

Анги хмыкнул и даже чуть приподнялся с лавки. В его голубых глазах вспыхнуло привычное любопытство.

— Погоди... Да не может быть! — хохотнул он.

— Ещё как может, — вальяжно ответила Гердис.

— Это правда, вождь, — раздалось от соседних гребцов. — Она уже дважды защищала Кервайн. Сражалась в войске твоего старшего брата.

— Тир... — задумчиво произнёс Анги, невольно прикрыв глаза. — Но как?.. Твой отец...

— Гуляка! — рассмеялась Гердис, наконец усевшись. — Моя история не такая уж интересная, вождь. Я дочь рыбачки из самого далёкого поселения Кервайна. Заплывали туда как-то молодцы Нёрда Старого. Ну и папаша мой среди них был. Охмурил мать, а потом свалил. Козёл!

Она говорила с иронией, без злобы и без обиды.

— Он такой, — спокойно улыбнулся Анги. — Был близок и с нашим дедом, и с нашим отцом, и с самим Тиром.

Лицо его стало серьёзнее.

— Но воином он был великим, Беспалая.

— Ой, да знаю я! — отмахнулась Гердис. — Мамка мне про это все уши прожужжала. Всё ждала, когда он вернётся... Не дождалась! Потонула.

— И что ты? — наклонил голову Анги, пытаясь подобрать слова.

— А что я? Нас с братьями приютил рыбак. Вместе с его детьми нас стало семеро. Жратвы вечно не хватало. Бедняга гнул спину день и ночь.

Она ненадолго замолчала.

— Ну, я так жить не могла. Подросла — свалила при первой возможности. Тогда у меня только один старший брат и остался. Мы вместе дрались, когда йорнсейцы пришли... Когда ты пришёл с ними.

Она резко посмотрела Анги в глаза. Этот взгляд был словно укол клинка.

Вождь отвёл взгляд.

Перед мысленным взором вновь возникли бесплодные острова Скьевтеннера.

— За все свои ошибки... я уже заплатил сполна... — тихо произнёс он.

Гердис неожиданно легко махнула рукой.

— Что было, то было, вождь. Только братца уже не вернуть. Последний он у меня был, понимаешь? Ну хоть доспехи успела снять, пока к телу не примёрзли... Пальцы, кстати, тоже жалко.

— А потом?

— Потом Империя, разорви её море! Тир собрал всех, кого смог. Я была счастлива быть рядом. Мы пошли на Йорнсей и думали, что победили. А дальше сам знаешь.

Она оживлённо размахивала огрызком рыбы, который в её руке превращался то в секиру, то в драккар.

— Ну и был там один парень, — продолжила она уже тише. — Логи его звали. Мы это... ну, в общем, подружились. Так его мешок имперский так огрел, что бедолага не смог двигаться. Попросил убить его... Я освободила друга.

Анги слушал и невольно дивился. С этой девицей было на удивление просто. Она как будто совершенно ничего от мира не требовала. Анги не привык к таким людям в своем окружении. Судьба обошлась с ней жестоко, но, возможно, именно она и сделала её такой, какая она есть.

— Ты молодец, — спокойно сказал он, с едва заметной хитринкой. — Когда вернёмся домой — оставайся в цитадели, в казармах. Будешь служить в моём войске. Сейчас каждый Кервайн на вес золота.

— Никуда не денусь! — улыбнулась она жёлтыми зубами. — Всё равно идти больше некуда. Да и за сынишкой прошлого вождя интересно будет присматривать. Забавный он!

Анги, привыкший ко всему, оцепенел. От этих слов его бросило в пот.
 
— Что ещё за сынишка?.. — процедил он, понимая, что перехитрить жизнь невозможно.

— Ну Дьярви! — удивилась Гердис.

И вдруг её лицо вытянулось.

— Боги... Да ты не знаешь? У Тира и Тиры сын. Совсем недавно родился. Она сейчас с ним в цитадели... Ещё не знает, чем всё закончилось.

Анги вскочил с лавки, вырвавшись из тёплых рук Йордис. Он схватил Гердис за плечи и встряхнул так сильно, что та выронила рыбу.

Его глаза сверкали, словно осколки айсбергов.

— Йордис... — он указал на неё. — Она тоже носит ребёнка. Моего! Понимаешь, Беспалая, что это значит? Наш род будет жить! Кервайнов не уничтожить!

Он гремел так, словно обращался к целому войску.

Гердис улыбалась.

Гребцы и воины лишь устало кивали.

Сил в них почти не осталось. Только желание добраться до огня, лечь и забыть всё, что произошло за последнюю неделю.

— Вы ведь с братом были не очень дружны? — осторожно спросила Гердис, зная ответ. — Я думала, ты захочешь убить и ребёнка, и его мать. Многие на твоём месте так бы поступили. Тир поступил бы...

Анги лишь покачал головой, подняв подбородок.

— Я не все... Они не в ответе за наши с Тиром разногласия. После всего, что мы потеряли, мы должны ценить друг друга.

— Ценить жизнь... — тихо повторила Беспалая, словно запоминая новую мудрость на всю оставшуюся жизнь.

Из дальнего конца драккара раздался злой смешок.

Все обернулись.

Тучный молодой воин поднялся и шагнул к Анги.

— Ценитель жизней, значит, мать твою?.. Ты вероломный предатель! Почему вы все молчите, твари?! — заорал он, оборачиваясь к людям. — Или вы уже забыли, что он натворил? Он изгнанник! Разбойник со Скьевтеннера, где ему и место — среди зверья! Он больше не Кервайн! Он предал Йорнсей! Убил наших союзников! Продал Рёдвик жирной твари с чужих земель!

Воин кричал на грани слёз, будто это была новая битва. Слишком многое накопилось.

Лицо Анги застыло, зрачки расширились.

Он подошёл вплотную.

Их лица разделяли считаные пальцы.

— Где же ты был, когда меня избрали вождём Кервайна? День назад, м?

Он резко боднул воина лбом, заставив того отшатнуться.

— Я тебя не выбирал! — кричал воин с безграничной обидой на жизнь. Его меч опустился.

Анги лишь развел руками.

— Значит, ты враг.

Удар в грудь был быстрым и точным. Воин успел лишь хрипнуть, прежде чем его тело скрылось за бортом. Анги спокойно опустился на скамью. Он знал: это не по-рёдвикцки, это не честный бой. Но у него не осталось выбора. Лишние люди — те, кто сомневался или не был готов принять его правду — отсеивались сами собой, как ненужный балласт.

Кервайнов стало ещё меньше...

Гребцы продолжали мерно давить на вёсла.

Гердис достала из мешка новую рыбину и снова улеглась на лавку.

Будто ничего не произошло.

***

Срывался снег, смешанный с дождём. Липкая крупа оседала на волосах, доспехах и бортах драккаров. Обычная рёдвикская небесная приправа.

Родной Кервайн приближался.

Два драккара жалобно скрипели, словно плакали.

Будто сами не верили, что сумели вернуться домой.

Остров медленно вырастал из-за северного горизонта, подобно судному дню. Его прекрасные луга, прибитые инеем к земле, утёсы и перелески встречали своих детей молчанием.

Именно здесь жили и шептали духи этой суровой земли, где кровь героев уходила в почву и прорастала тугой травой и бледными цветами на зелёных склонах.

Звери и лесные жители тоже знали это.

Кому, как не им, видеть то, что скрыто от человеческого глаза?

Кому, как не им, быть строгими и справедливыми судьями у переправ через неизведанные моря?

Анги погладил живот Йордис и вскочил на нос корабля, ухватившись за канат.

Гердис подпрыгнула следом и встала рядом.

Она смеялась, раскинув руки навстречу северному ветру, который прямо из сотканных мглой небес осыпал путников ледяными стрелами.

***

Побережье Клешни. Родная гавань.

Красные тартаны и людской гомон заполнили всё вокруг, но почти сразу сменились рыданиями, когда к берегу пристали лишь два облезлых драккара.

Они были похожи на побитых волков, переживших кару самой судьбы.

Жалобно поскрипывая, они ткнулись в родной берег.

Анги первым сошёл на родную землю. К горлу сразу подступило что-то тяжёлое. Он не ступал сюда, казалось, целую вечность.

Люди смотрели на него с недоверием, некоторые плевали ему под ноги. Однако сошедшая следом дружина умерила пыл толпы. Им быстро пришлось признать в нём своего нового вождя.

Вернулось так мало...

Лишь на одном берегу бескрайнего мира за одно мгновение появилось столько сирот и вдов, будто сама ночь принесла с собой липкий кошмар.

Держа Йордис за руку, Анги шёл сквозь толпу по деревянному настилу.

За его спиной на причале обнималось и рыдало всё, что осталось от клана Кервайн.

Вождь бросил взгляд на холм, жмурясь от холодных искр. Женская фигура с младенцем. Она была одета во всё золотое. Ветер развевал её меховой тулуп, полы её красиво расшитого кервайнского платья с клановыми узорами. Её огненно-рыжие волосы и зелёные, сверкающие, словно горные самоцветы, глаза.

Он бы всегда узнал её из тысячи. Сестра. Она стояла неподвижно, будто была нарисована на этом тёмно-сером небе, будто была одной из его бесчисленных туч, готовых пролиться новыми каплями дождя на мёртвую землю.

Анги сорвался с места и бросился вверх по склону.

Он не сводил с неё глаз, словно боялся, что она исчезнет, что ветер сотрёт её силуэт, а дождь растворит его без следа.

Настолько хрупкой и призрачной казалась ему сама жизнь.

Они встретились взглядами.

Его голубые глаза, скрывавшие боль прошлого.

Её изумрудные — глубокие, словно поглощавшие сам свет.

Её лицо застыло, красивые черты были неподвижны. В её руках лежал крупный рыжеволосый младенец с такими же глазами, который с интересом озирался вокруг, показывая ручкой на драккары. Он уже видел их много раз. В нём Анги прекрасно узнал черты его родителей.

Сердце пропустило удар.

Не говоря ни слова, Анги подошёл вплотную и обнял сестру почти со всей силы. Она не шелохнулась, лишь уткнулась лицом ему в плечо. Постепенно накатившие всхлипы сменились рыданием — тихим, надрывным. Анги поднял голову вверх. Подступившие слёзы смешались с дождём, став неотличимыми от него, словно напоминая, что человек — такая же часть природы, как ветер, море и камень.

То, что Тир не вернулся, она поняла сразу.

Слова были уже не нужны.

Глава 2. Дух не сломлен

Вечер принёс с собой лишь тишину, изредка содрогаемую воем моря за пределами каменных залов Кервайнской цитадели.

Пира не было.

Лишь горстка измученных людей сидела вдоль длинного стола. Тира стояла в стороне, держа Дьярви на руках. Он спал. У неё не было взгляда.

Анги стоял возле престола вождя, где ещё совсем недавно сидел покойный Тир, изливаясь красивыми речами и поднимая людей на борьбу. Казалось, он не хотел садиться на это место.

— Мы живы, — начал новый вождь, стоя перед собравшимися и медленно обведя их взглядом.

В ответ ему достались лишь несколько холодных кивков.

— Наш новый король — Сигурд Живой с Западных островов. Теперь мы подчиняемся ему.

Кто-то с хрустом сломал деревянную ложку, но Анги сделал вид, что ничего не услышал.

Его голос растворялся в вое морского ветра, ворвавшегося сквозь каменные щели и принесшего запах растаявшего льда на холодный пыльный камень.

Новый вождь не видел поддержки. Не видел силы в своих людях. Лишь понурые глаза разбитых и поредевших семей, на щеках которых ещё не успели высохнуть слёзы.

За огромным столом зияли пустые места.

Пустоты было слишком много...

— Возвращайтесь домой, — неожиданно произнёс Анги. — Я распускаю армию.

Он натянуто улыбнулся.

— Пусть семьи вновь будут вместе. Идите и живите с миром.

— И чем нам теперь заниматься? — бросил перебинтованный хускарл.

— Ловите рыбу, выращивайте хлеб, растите детей. Большего я от вас просить не смею.

— Имперцы вернутся. Это и дураку ясно! — кашляя, возразил хускарл. — Мы отбили лишь часть их бесконечной армии, только раздразнили быка! Они нахлынут снова, и никакой самозванец в зубастой короне нас не спасёт. Всё кончено! Это лишь вопрос времени!

Анги шумно выдохнул сквозь зубы, поднял два пальца, словно собираясь что-то сказать, но вовремя остановил себя.

— Займись делом, — холодно отрезал вождь.

На лице Анги играли отсветы очага. В его голубых глазах всё ещё искрилась надежда, которую он изо всех сил не позволял себе потерять.

По залу прокатилась лёгкая волна негодования, смешанного с обречённым принятием.

— Но, вождь... — осторожно подняла руку Гердис, пытаясь привлечь его внимание.

Однако тут же умолкла, едва он смерил её резким взглядом. Ложка беззвучно опустилась обратно в тарелку.

— Каждый, кто пожелает остаться или потерял свой дом, может жить в цитадели. В казармах теперь достаточно места. Но сейчас нашим главным ремеслом должна стать не война, — отчеканил Анги, ясно давая понять, что разговор окончен.

Траур продолжался до самого утра.

Люди молча доедали объедки и допивали прокисшую медовуху.

С первыми лучами светила скудная вереница красных тартанов потянулась от Кервайнской цитадели в разные стороны — к своим поселениям, к своим домам.

Нужно было спешить. Следовало успеть наладить быт, пока не пришли морозы.

Да и родные заждались.

***

Луны сменяли друг друга. Вечный круговорот времени не ждал никого.

Наступило холодное время. Залив сковал лёд, закрыв выход в море, а на жёсткую землю легли многометровые сугробы, окончательно отрезав связь с другими поселениями.

Для Кервайна это было привычно.

Грядущие полгода в белой тишине.

Каждый день проходил одинаково.

Проснуться от холода. Поесть из скудных запасов, чтобы согреться. Снова уснуть, надеясь, что не навсегда.

Новоиспечённый король Сигурд присылал своих людей. Они заняли опустевшее поселение неподалёку от залива, остались зимовать и присматривать за новой вассальной землёй.

Анги не возражал. Это было не в его положении.

***

Дьярви подрос. Теперь он уже ползал.

Тира играла с ним в своей комнате, на большом ложе, которое ещё недавно делила с возлюбленным.

Анги шумно вошёл внутрь. Его лицо было облеплено снегом, тяжёлые меха сковывали движения, а на плечах лежала освежёванная туша.

— Охотники сегодня славно потрудились! — переводя дыхание, выпалил он, сверкая глазами.

— Я рада, — натянуто улыбнулась сестра. — Отдай мясо Йордис. Ей сейчас нужно есть за двоих.

Лицо Тиры казалось ещё бледнее обычного.

Анги устало закатил глаза и рухнул на табурет в углу комнаты.

Дьярви внимательно рассматривал дядю своими изумрудными любознательными глазами.

— Ему всё интересно! — усмехнулся Анги. — Уже не терпится шагнуть в этот огромный мир.

— Чтобы умереть, как все остальные? — холодно перебила Тира.

Улыбка исчезла с лица Анги.

— Всю жизнь ждать смерти, боли и предательства? Не имея даже отца, который научил бы его понимать людей... и поле битвы...

Она отвернулась.

— Сестра... — тяжело выдохнул Анги, сбрасывая мех с плеч. — Мы уже говорили об этом. Я буду заботиться о нём, как о собственном сыне, насколько ты позволишь. Пока я жив, научу его всему, что знаю. Если, конечно, он сам захочет учиться.

— Не стоит, Анги... У вас с Йордис будет своё дитя. А это — моя забота.

Её голос становился всё тише.

Анги поднялся, подошёл к кровати и сел рядом.

— Нет.

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Это моё слово.

Тира лишь отстранённо кивнула.

Дьярви звонко засмеялся.

Анги улыбнулся, снял со своей шкуры случайно зацепившуюся тонкую веточку и начал покачивать ею перед глазами малыша. Тот залился ещё более звонким смехом.

***

Кервайн. Казармы.

Седовласая воительница, прихрамывая, шагала по каменному коридору. Походка выдавала ветерана, чья жизнь прошла в бесконечных сражениях. Но в синих глазах всё ещё читалась холодная ясность. Теперь её удел — не сталь, а слово: она была наставницей, передающей опыт тем, кто ещё полон сил.

Позади раздался грохот.

Изольда нервно обернулась.

Гердис неуклюже бежала следом, громко чавкая сапогами по каменному полу и судорожно высматривая её в проёмах.

— О нет... — проворчала воительница, пытаясь скрыться за ближайшим поворотом.

— Изольда! Это ты?! — звонкий голос Гердис раскатился эхом по всему коридору.

Она заметила наставницу и ускорила шаг, помогая себе руками, цепляясь за стены.

Изольда тяжело вздохнула, мысленно вознесла короткую молитву морю и, смирившись с неизбежным, шагнула ей навстречу.

В полумраке они едва не столкнулись лбами.

— Ну чего тебе ещё? — раздражённо спросила наставница.

— Изольда, ты обещала узнать! Ты обещала рассказать! — затараторила Гердис.

— Я рассказала всё, что знала о твоём отце. И теперь проклинаю тот день, когда вообще призналась, что была с ним знакома.

Голос Изольды звучал устало, но без злобы.

— Вы не просто были знакомы! Вы сражались плечом к плечу! Служили в войске Нёрда Старого! Ходили по всем островам! Рубили тысячи врагов!

Гердис не унималась. Почти забыв о субординации, она уже хотела схватить наставницу за плечо, но в последний миг одёрнула руку.

— Я рассказывала эти истории уже сотню раз. Благодаря тебе вся казарма знает их наизусть. Ещё немного — и даже камни начнут пересказывать это дерьмо.

Изольда закатила глаза.

— Ну Изольда... Прошу... Хотя бы какую-нибудь зацепку...

Наставница шумно выдохнула.

— Он сдох.

Наступила тишина.

— Он провалился под лёд в землях Стьяф. Так мне рассказал сам Тир Стойкий. Я этого не видела. К тому времени ноги уже не носили меня, и я осталась на Кервайне. Но Тир видел всё собственными глазами.

— И что же? — тихо спросила Гердис.

Изольда всплеснула руками.

— Да разорви тебя море! Что происходит с людьми, которые падают в ледяные расщелины в диких землях? Это было пять лет назад!

Она задумалась и принялась загибать пальцы.

— Или около того...

Но Гердис продолжала смотреть ей прямо в глаза. В ней всё ещё горел упрямый огонь.

Изольда тяжело опёрлась плечом о стену.

— Гердис...

Теперь её голос стал почти ласковым.

— Ты хорошая девушка. Неплохая воительница. Люди тебя любят. У тебя есть всё, чтобы однажды стать великой.

Она говорила почти шёпотом.

— Забудь его. Мы все сироты с самого рождения. Многие даже не знают, кто их родители. Прими море как свою мать, а бой — как своего отца. Ты ведь Кервайн!

Она легко толкнула девушку кулаком в плечо.

Но Беспалую такой ответ не устроил.

— Я спрошу у Анги, — задумчиво произнесла она.

Изольда устало прикрыла глаза.

— Это ничего тебе не даст. Он не плавал с ними. Его оставили охранять остров — как младшего, как недостойного. Старик вместе со своим любимчиком Тиром годами вытирали об него ноги.

Она ненадолго замолчала.

— Я видела его глаза. Парень чудом не сошёл с ума. Чего не скажешь об Инги...

Наставница задумчиво отвернулась.

— Забавно складывается судьба... Я застала уже трёх вождей... Двоих из них вовсе пережила...

Пока Изольда погрузилась в воспоминания, Гердис уже успела юркнуть в дверной проём и скрыться на винтовой лестнице.

— Да чтоб тебя... — только и буркнула наставница себе под нос.

***

Скудный ужин и тлеющий очаг.

За окнами неистовствовал буран, ломая лёд в заливе. Смотреть наружу не было никакого смысла: белая пелена скрывала всё уже на расстоянии вытянутой руки.

Тира качала Дьярви на руках, неспешно кормя его грудью.

Анги сидел рядом с Йордис и, улыбаясь, гладил её уже заметно округлившийся живот.

Со стороны лестницы раздался грохот шагов.

— Гердис, — с улыбкой произнёс Анги.

В ту же секунду рыжим вихрем она ворвалась в зал и, стряхнув с плеч снег, плюхнулась за стол.

— Что сегодня на ужин, вождь? — спросила она как ни в чём не бывало.

Анги с добродушной усмешкой кивнул на котелок с супом из свежей крольчатины.

— Вот это да!.. — не сдержав восторга, Гердис заёрзала на месте. — А... можно?..

— Воинов совсем хреново кормят? — язвительно спросил Анги, слегка склонив голову.

— Не то слово!

Он лишь махнул рукой.

Перед Гердис почти мгновенно появилась дымящаяся миска, наполненная до краёв, и ломоть чёрствого, но ещё вполне съедобного хлеба.

Запах оказался таким, что у девушки едва не закружилась голова.

Она жадно макала хлеб в горячий бульон, шумно хлебала суп и звонко стучала ложкой о зубы.

Не прошло и двух минут, как глубокая миска опустела. Гердис не оставила даже костей.

— Хочешь ещё? — спросила Тира, невольно растроганная таким зрелищем.

— Да!

Тира сама подошла к котелку, вновь наполнила миску и поставила её перед девушкой.

И снова — всего две минуты.

Лишь после второй порции Гердис наконец перевела дух и подняла глаза.

В этот момент у ворот послышались громкие голоса. Стражники с кем-то спорили.

Через несколько мгновений дверь распахнулась.

Хромая и громко ругаясь, в бражный зал вошла Изольда.

Она была готова испепелить Гердис одним взглядом, но, увидев две пустые миски и улыбающиеся лица семьи вождя, заметно умерила свой пыл.

Анги широко раскинул руки и подошёл ей навстречу, дружески положив ладони на плечи.

— Изольда! Моя старейшая подруга! Как же я рад тебя видеть! Ты ведь ещё мальчишкой застала меня — мечтателем, который грезил собственным драккаром. А теперь у меня их целых два! — рассмеялся он, многозначительно подняв брови.

Горькая шутка о нынешнем положении Кервайна вызвала у всех тихие смешки.

— Эта засранка, Анги... — Изольда ткнула пальцем в Гердис.

Та сидела, заевшаяся до самых бровей, и невинно смотрела на наставницу снизу вверх.

— Просто забери её у меня. Никакой дисциплины. Одни бесконечные вопросы.

— Изольда, я люблю тебя! И никуда не уйду! — звонко рассмеялась Гердис.

Анги лишь усмехнулся.

Он осторожно усадил Изольду за стол. Перед ней тут же поставили миску горячего супа.

Котелок был уже почти пуст.

— Не могу принять это, — спокойно произнесла наставница.

В её голосе звучала привычная суровость.

— Я не могу есть за столом вождя. Тебе и твоей семье эта еда нужнее.

Она многозначительно покосилась на две вылизанные миски возле Гердис.

— Брось, — отрезал Анги, пододвигая миску ближе. — Мы неплохо охотимся. На Кервайне стало меньше людей, зато больше дичи. Наши воины не должны голодать.

Изольда несколько секунд молча смотрела на него.

— Это... необычно.

Она явно пыталась вспомнить хоть одного вождя, похожего на Анги.

Но не смогла.

Осторожно, будто всё ещё не доверяя самой себе, Изольда взяла ложку.

— Вы все такие добрые... — задумчиво произнесла Гердис. — Почему?

— Потому что теперь мы одна семья. Впрочем... мы всегда ею были, — спокойно ответил Анги.

Он невольно посмотрел на Тиру.

Она сразу отвела взгляд.

— Стража всегда пропустит вас, — тепло сказала Йордис, сидевшая у самого очага. — Приходите почаще. И остальных приводите. По вечерам здесь бывает слишком тихо.

Гердис посмотрела на мирно спящего Дьярви.

Осторожно поднявшись из-за стола, она подошла к Тире и присела рядом.

Дрожащими пальцами коснулась лба малыша.

Дьярви тут же распахнул глаза и посмотрел прямо на неё.

— Ой! — невольно пискнула Гердис.

Все тихо рассмеялись.

— А как вы назовёте своего ребёнка? — спросила она, обернувшись к Анги и Йордис.

— Смотря кто родится, — пожал плечами Анги. — Хочешь помочь выбрать имя?

— Это я умею! — гордо вскинула голову Гердис. — Сигмунд, Фригг, Борд, Лейф, Харальд, Вагни, Альрик, Бёдвар, Бруни, Варди, Гарди...

Анги громко расхохотался, не дав ей закончить.

— Их столько не поместится, — впервые улыбнувшись, сказала Изольда, почти доев похлёбку.

— Я поняла! — оживилась Гердис. — Сначала я должна увидеть малыша. Тогда имя само придёт мне в голову. Только пообещайте...

Она посмотрела сразу на обоих.

— Что назовёте его... или её... именно так, как я скажу!

Анги и Йордис переглянулись.

— Обещаем, — с тёплой улыбкой ответила Йордис.

***

Ночь сгущалась, и буран заводил свою бесконечную, тоскливую песню. Снежные хлопья, словно обезумевшие птицы, с яростью бились в щели и распахнутые окна цитадели.

Но внутри, в тепле, люди чувствовали себя иначе. Быть может, потому, что на пепелище прошлого согреться всегда легче...

Глава 3. Под звёздами

Самый разгар холодного времени. Снегопады не прекращались уже несколько лун. Сугробы погребли под собой несколько амбаров с припасами, вынуждая жителей Кервайнской цитадели откапывать их, не жалея тел. От обморожений скончалось ещё несколько человек. Среди них — двое молодых воинов. Их тела предали огню в тот же вечер.

Близился праздник середины холодов.

***

Обледеневшая каморка в дальнем углу цитадели. Тлеющий очаг. Огарки свечей.

Анги стоял перед широким каменным столом, заваленным ворохом свитков и бумаг с имперскими печатями. Тех самых, что Гердис вынесла из кабинета Могорда на Йорнсее.

Одни свитки были отброшены в сторону, другие лежали перевёрнутыми, третьи почернели по краям от огня. Анги крутил их во все стороны, тяжело дышал и с трудом сдерживал желание переломить пополам ближайший стул.

Разобрать, что было изображено на этих свитках, оказалось невозможно.

Вождь Кервайна бился над этой задачей уже несколько лун. Он поворачивал их под разными углами, всматривался при свете свечи, даже пытался осторожно подпалить, надеясь, что проявятся скрытые чернила. Всё было тщетно.

Почти каждый вечер Анги запирался здесь один, до хруста сжимая пожелтевшую бумагу. Никто в цитадели не знал, чем занимается вождь по ночам.

Наконец пришла очередь следующей стопки — гораздо более крупной.

Она отличалась не только размерами.

Голубые глаза Анги быстро скользили по углам листов, лихорадочно сопоставляя увиденное с воспоминаниями. Символы, которыми были испещрены свитки, казались странно знакомыми.

Символы…

Ну конечно.

Воспоминания нахлынули одно за другим.

***

Много лет назад.

Анги, ещё мальчишка, полный энергии и неутолимого любопытства, мчится по залитому светом Кервайнскому лугу. Вдали синеют очертания лесов и обрывистых склонов. Он забрался невероятно далеко от дома.

Редчайший для Рёдвика день — без единого облака.

В такие мгновения особенно остро понимаешь, сколько красок скрывает этот суровый мир. Под ласковыми лучами светила они вспыхивают, переливаются и будто оживают.

Покосившаяся каменная арка.

Анги сразу узнал цвет этого камня. Такой же он видел каждый день в родной цитадели. И во всех остальных крепостях Рёдвика.

За аркой начинался коридор.

Каменные ступени когда-то уходили глубоко вниз, но за бесчисленные века строение накренилось и почти полностью ушло под землю. Теперь лестница упиралась лишь в плотный слой дёрна, заросший высокой сорной травой.

Что скрывалось дальше, оставалось только гадать.

Он возвращался сюда снова и снова. К этим резным каменным вратам, ведущим в неизвестность. Всегда один. Ему не хотелось делиться этим чудом ни с кем.

Он приносил лопаты. Копал. Возвращался вновь. Но земля упрямо не желала отдавать свою тайну.

И вдруг воспоминание зацепилось за другое.

Символы.

Те самые символы были высечены над входом.

***

Анги вернулся в реальность и лихорадочно поднял глаза наверх, затем — по сторонам. Этими символами была испещрена вся Кервайнская цитадель. Никто никогда не обращал на них внимания — никто не понимал их смысла. Сам Анги тоже не понимал. Но теперь он хотя бы видел связь.

Твёрдой, полной решимости рукой он развернул самый большой свиток. Пришла его очередь.

С глухим, пыльным хрустом полотно раскрылось, накрыв почти весь каменный стол.

Анги прижал его края другими свитками. Взгляд вождя медленно скользил по причудливым узорам, пытаясь найти закономерность.

Огромное пятно — внизу. Множество мелких — наверху. Полосы. Линии. Что всё это означало?

Он уже был готов признать поражение, когда заметил цветовое разделение.

Пятна наверху удивительно точно совпадали с клановыми цветами Рёдвика.

— Не может быть… — едва слышно выдохнул Анги.

Перед ним лежала карта мира. Он не знал, как называется подобная вещь, но почти сразу понял, что видит именно её.

Пальцы слегка дрожали, когда он коснулся Рёдвика. Всего лишь крошечная россыпь островов посреди необъятности.

Огромное пятно в нижней части карты, по всей видимости, было землями Империи — или, по крайней мере, их оплотом. Карта поражала детализацией: густые лесные массивы, извилистые русла бурных рек, зеркала глубоких озер. На ней было отмечено всё: от крошечных поселений до неприступных замков, крепостей, цитаделей и величественных столиц.

Анги замер, не в силах скрыть изумления. Челюсть невольно отвисла. Сколько же их было — этих стран, народов, островов, затерянных в бескрайнем мире?..

Он не понимал обозначений сторон света, но быстро сообразил: Рёдвик находился в верхней части карты, а Империя — далеко внизу. Впрочем, выше Рёдвика простирались земли, отмеченные на карте белым. Вероятно, это были владения Стьяф.

Сердце вождя замирало перед бездной тайн, чьи ключи были безвозвратно утеряны.

Анги сразу осознал: цитадели Рёдвика воздвиг кто-то иной. Он всегда это чувствовал. Слишком уж чужими выглядели эти исполинские сооружения среди деревянного мира островитян.

У рёдвикцев никогда не существовало настоящей письменности — лишь простые руны. Они не знали каменного строительства. Их дома были деревянными. Лучше всего северяне умели воевать и строить корабли. Возвести подобных каменных гигантов им было попросту не под силу.

Анги невольно усмехнулся. Он оказался прав. Но почти сразу улыбка исчезла. Её сменила тяжёлая, горькая жажда знаний.

Как же хотелось, чтобы сейчас рядом оказался хоть кто-нибудь, способный ответить хотя бы на часть этих вопросов…

— А вожди и короли поколениями присваивали себе осколки памяти другого народа, — с горькой усмешкой произнёс Анги. — Жили здесь, правили здесь, проливали кровь под чужими сводами... Нет. Теперь это наши своды.

Вдруг его взгляд метнулся вверх.

Анги застыл, затем медленно поднял голову к высокому потолку. Сердце тревожно заколотилось. Он стремительно выскочил из каморки, осмотрел лестницу, затем вошёл в бражный зал. Остановившись посреди него, он медленно опустился вдоль стены на пол.

Теперь, когда правда открылась ему, всё вокруг выглядело иначе.

— Какие же великаны жили здесь раньше?.. — едва слышно прошептал он, с благоговейным ужасом разглядывая исполинские своды и огромные дверные проёмы.

Этого никто не замечал — в цитаделях Рёдвика подобное считалось нормой. Но теперь Анги уже не мог смотреть на цитадель прежними глазами.

— А что, если они не исчезли?.. Нет... Вряд ли. Но что, если однажды они захотят вернуться?..

От этой мысли по спине пробежал холод. В глазах Анги одновременно вспыхнули ужас и почти детское любопытство.

Он сорвался с места и почти бегом вернулся в коморку, вновь склонившись над картой.

Теперь его внимание привлекала огромная область справа. Морская гладь там была заштрихована густым чёрным цветом, а количество неизвестных символов заметно возрастало. По краям полотна были начертаны странные вытянутые человекоподобные фигуры.

Анги наклонился ниже.

Свеча почти догорела.

Обилие непонятных знаков и линии, явно огибавшие эту область, не оставляли сомнений. Имперцы намеренно избегали этих вод. Здесь жило или находилось нечто, чего они сами опасались.

А значит...

Именно туда ему и предстояло отправиться.

Анги прекрасно понимал, насколько безумным был этот замысел. Но выбора уже не оставалось. Время уходило. Он слишком долго искал хоть какую-нибудь надежду и теперь не собирался отворачиваться от неё.

Казалось, сама судьба — а может быть, и сами боги — вложили эту карту ему в руки.

Оставалось лишь продумать детали.

***

Прошло несколько дней.

Наступил праздник середины холодов.

Его отмечали три ночи подряд. В эти дни светило вовсе не показывалось над горизонтом, поэтому правильнее было сказать, что это одна бесконечная ночь, растянувшаяся на трое суток.

Темнота становилась особенно густой.

На закате люди провожали последние лучи света со слезами на глазах, а затем собирались за общими столами, пировали, пели, надевали причудливые костюмы и веселились до полного изнеможения. Считалось, что, если праздник не понравится богам, они не вернут солнце обратно.

По древнему обычаю гуляния завершались жертвоприношением.

Весь Кервайн собрался в бражном зале.

Светило уже утонуло за морским горизонтом. Беспросветная тьма медленно окутывала мир, но каждый знал: теперь колесо времени повернулось в обратную сторону. Впереди был путь к теплу — пусть ещё далёкий, слабый и скоротечный.

На Рёдвике тёплое время всегда длилось недолго...

***

Посреди зала медленно тлело огромное полено. Те немногие, кто пришёл на праздник, улыбались и переговаривались между собой.

Во главе длинного стола сидел Анги, держа Йордис за руку. Его лицо оставалось сосредоточенным, хотя видеть столько знакомых лиц ему всё же было приятно.

Йордис не сводила глаз с напряженного лица любимого. Она хранила молчание, зная, что в этом безмолвии они слышат друг друга лучше, чем в любых словах.

Неподалёку Тира, держа на руках Дьярви, медленно покачивала сына возле огня.

Скальды играли весёлые песни Рёдвика. Впрочем, человеку из иных земель они, скорее всего, показались бы печальнее иных погребальных напевов.

В зал с громким криком ворвались люди в птичьих костюмах.

Под дружный хохот они перепрыгивали через костёр, устраивали шуточные поединки, разыгрывали друг друга и вручали присутствующим небольшие подарки.

Праздник середины холодов был одним из самых любимых праздников каждого рёдвикца.

Но Анги никак не удавалось расслабиться. Даже его крепкий разум оказался не готов в одиночку нести тяжесть новых открытий. Вождь то и дело скользил взглядом по залу, сам не понимая, что именно ищет.

Гердис сидела рядом с Изольдой недалеко от огня. Вокруг них расположились молодые воины. Они громко смеялись, спорили, опустошали кружки с медовухой.

Когда к ним подошли люди в птичьих масках, Гердис тут же вскочила и без малейших раздумий пустилась в пляс вместе с остальными.

Даже суровая седая Изольда позволила себе едва заметную улыбку.

Время казалось совершенно неподходящим для серьёзных разговоров.

Но с каждой минутой Анги всё тяжелее становилось притворяться частью праздника.

Всё труднее было изображать улыбку, когда мысли вновь и вновь возвращались к карте, древним письменам и тому неизвестному миру, что скрывался за горизонтом.

***

Прошло ещё несколько часов, но самая длинная ночь в году только начиналась.

— Вождь! Не сметь скучать! — рассмеялась Гердис, неизвестно где уже раздобывшая птичью маску.

Она ловко вскочила на стол прямо перед Анги и театрально протянула ему руку. Остальные воины поддержали её дружным смехом, наперебой подзывая вождя присоединиться к традиционным играм.
Анги неохотно огляделся по сторонам.

Йордис смотрела на него с тёплой улыбкой и едва заметно кивнула. Тира, покачивая на руках Дьярви, тоже перевела взгляд на брата.

Она едва заметно улыбнулась.

И в этот миг что-то внутри Анги словно оборвалось.

Тяжёлые мысли могли подождать.

Впервые за долгое время он позволил себе не думать о судьбе клана, войне, карте и неизвестности.

Его глаза весело сверкнули.

Одним движением он вскочил на стол прямо перед рыжеволосой девушкой, ухватил её за три оставшихся пальца правой руки с такой силой, что та едва не вскрикнула, и, рассмеявшись, потащил за собой прямо через огонь.

Скальды воспряли духом: их пальцы летали по струнам с той же яростной силой, с какой гребцы вбивают весла в морскую пучину.

Анги пустился в безудержный пляс.

Во все стороны летели кружки с медовухой, сушёные грибы, куски мяса и перевёрнутые миски с похлёбкой. Сапоги танцующих то и дело наступали то на хлеб, то на жаркое, то прямо в угли костра, после чего снова возвращались в бешеный круговорот танца.

У Гердис закружилась голова.

Она звонко смеялась, широко раскинув руки, пока Анги кружил её над полом так легко, словно снежинку, подхваченную жестоким ветром.

Когда перед глазами у вождя всё поплыло, он наконец отпустил девушку и, театрально поклонившись, протянул руку Изольде.

Та лишь слегка приподняла густые седые брови и, не меняясь в лице, спокойно покачала головой.

Анги расхохотался ещё громче.

Схватив Гердис за меховой воротник, он снова увлёк её в круговорот общего пьянящего веселья.

Время от времени он невольно искал взглядом сестру. Ему было важно видеть, что она всё ещё здесь, что она по-прежнему улыбается.

***

Часы летели незаметно.

Главным правилом праздника было не выходить на улицу. Тьме не было никакого дела до человеческого веселья. Она оставалась голодной и именно в эту ночь становилась сильнее всего.

Не существовало человека на всём мире, который рискнул бы оставить своё жилище без огня в это время.

Анги находился на грани потери сознания.

Растворившись в празднике, он наконец выплеснул всё, что долгие годы носил внутри. Быть может, даже всю тяжесть, накопившуюся за целую жизнь.

Гердис была по-настоящему счастлива. Она чувствовала, что, хотя бы ненадолго, огромная ноша свалилась с плеч её вождя.

Игры, праздничные поединки и танцы не прекращались ни на миг. Каждый понимал, зачем всё это нужно: Тьму следовало прогнать не только за порог дома, но и из собственного сердца.

***

Когда светило наконец коснулось горизонта, большинство уже без сил лежало прямо на полу.

Так заканчивался праздник каждый год.

Анги с огромным трудом оторвал лицо от деревянных досок. Всё тело ломило так, словно его всю ночь били дубинами, а ноги затекли настолько, что колени попросту отказывались сгибаться.

На одних только руках он пополз по полу, огибая полумёртвые счастливые тела, лужи мочи и рвоты.

Добравшись до лавки, Анги с трудом подтянулся и осторожно потряс Гердис за плечо.

Та лежала поперёк стола, свесив ноги к потолку.

— А?.. Что?.. Ох... море... Голова... — простонала она, медленно переворачиваясь и тяжело усаживаясь рядом с вождём.

Анги не стал медлить. Склонив голову, он рассказал ей всё: про письмена, про свое воспоминание, про цитадель, про великанов и про свой план плаванья в чёрные воды. Рассказал ей, что думает о Сигурде, об империи и о будущем Рёдвика. Про самоубийственный риск и про призрачную тень надежды в его сердце.

В эту минуту ему было уже всё равно, поймёт она его или нет. Просто Гердис оказалась единственным человеком, которому он был готов доверить столь тяжёлую ношу, невольно переложить на её плечи хотя бы малую часть того, что столько времени приходилось нести одному.

Какая странная ирония...

Из всех людей именно эта смешливая, совсем ещё юная воительница стала его самым близким собеседником.

Хотя...

Может быть, иначе и быть не могло.

Гердис слушала необычайно внимательно. Она почти не моргала.

Её большие светло-карие глаза были прикованы к лицу вождя и лишь постепенно раскрывались всё шире с каждым новым словом.

— Вот и всё, — наконец тихо произнёс Анги, разведя руками.

— Вот это да... — едва слышно выдохнула Гердис.

На несколько секунд между ними повисла тишина. Анги машинально осмотрел зал. Большинство ещё спало, остальные были слишком измучены праздником, чтобы обращать внимание на чужие разговоры. И всё же привычная насторожённость никуда не исчезла. Он до сих пор помнил шёпот за своей спиной. Помнил косые взгляды. Помнил, как когда-то ему плевали под ноги на причале. Они не доверяли ему. Он не доверял им. Но пока его признавали вождём, время всё ещё оставалось на его стороне.

— Вождь! Я поплыву с тобой! — без малейшего колебания выпалила Гердис, уперев руки в бока.

Словно заранее знала, что иначе и быть не могло. Не зря ведь он доверил всё именно ей.

Анги лишь устало выдохнул.

— Как только сойдёт лёд, нам придётся действовать быстро. Сегодня вечером передай Изольде, что я хочу с ней поговорить. На время нашего отсутствия я оставлю клан ей. Если через полгода мы не вернёмся, новым вождём назовут Дьярви.

— Конечно, — без раздумий кивнула Гердис. Затем на мгновение замялась. — Только... я бы хотела заглянуть на север. Попробовать найти отца.

Эти слова вспыхнули между ними, словно искра.

Анги ничуть не удивился. Он давно понимал, что рано или поздно этот разговор состоится.

И Гердис тоже понимала, что лучшего момента уже не будет.

Вождь ненадолго отвёл взгляд.

— Обещаю... Я сделаю всё, что в моих силах. Но только на обратном пути, — тихо сказал он, слегка оскалившись в привычной полуулыбке. — Сейчас наша цель — чёрные воды. Собери самых лучших и самых преданных воинов. Подготовь их. Осталось совсем немного. Мы должны вернуться до начала нового холодного времени.

— Даже не сомневалась! — выпалила Гердис. Она восприняла слова вождя как подтверждение того, что её отец ещё может быть жив. — Будет сделано!

Лицо Гердис расцвело улыбкой.

Поднявшись на ноги, она нетвёрдым шагом направилась к выходу. По пути, не заметив, с размаху опёрлась ладонью прямо в миску с остывшей кашей, поморщилась, недовольно посмотрела на испачканную руку и, тихо фыркнув, всё же продолжила путь.

Анги невольно усмехнулся. Она снова не стала задавать лишних вопросов. Это одновременно успокаивало и тревожило. Иногда ему казалось, что Гердис понимает его лучше всех. А иногда — что не понимает вовсе и просто безоговорочно верит каждому его слову. Он ещё несколько секунд смотрел ей вслед. Потом покачал головой.

Нет. Конечно, поняла. И, конечно, никогда не предаст. Он ведь никогда не ошибался в людях, не так ли?

Глава 4. В потоки чёрной реки

Тусклый свет бражного зала заигрывал с фигурами присутствующих. Он падал неосознанно, создавая причудливые тени на стене. Тени мало чем отличались от отражений, хотя и принадлежали к совсем другой плоскости мира.

Анги сидел на престоле. Он всё ещё не мог свыкнуться с ощущением, что теперь это его законное место. Йордис и Тира, державшая на руках Дьярви, сидели по обе стороны от него, ещё не зная, чего ожидать.

Вождь задумчиво постукивал пальцами по столу, перекатывая слюну во рту. Все нужные слова давно были подобраны.

Дверь распахнулась, и в широкий проём шагнула приземистая хромающая фигура.

Изольда формально поклонилась, села напротив и вопросительно посмотрела на вождя.

Анги был честен и прям. Он рассказал ей о своём замысле, о том, что этот риск придётся принять ради общего блага. Однако некоторые детали и подробности он намеренно опустил, считая их слишком сложными для ушей матёрой воительницы.

Она слушала молча, лишь изредка кивая. Когда он закончил, Изольда поднялась, тяжело опёршись ладонями о стол.

— Интересно. Очень интересно, — ворчливо и прямолинейно произнесла она. — И ты просто уйдёшь, оставив Кервайн в таком плачевном состоянии? Каким бы ты ни был, ты — вождь! Ты всё равно нужен людям.

Анги лишь отмахнулся и тихо зашипел сквозь зубы.

— Я не прошу тебя понимать, — холодно ответил он, слегка наклонив голову. — Я прошу только доверять мне. И выполнять приказы своего вождя без лишних вопросов. Ага?

Его голос звучал твёрдо. Если этот человек принимал решение, свернуть с выбранного пути было уже невозможно.

— Я сделаю это, — спокойно ответила Изольда.

Всю жизнь она служила кервайнским вождям. Её красный тартан видел, казалось, всё, что только могло произойти на Рёдвике. Для неё подобная ноша была не в новинку.

— Но что делать с островом? С кланом? Начнётся тёплое время, мы должны выращивать новый урожай... Что делать с вопросами про тебя?

Анги улыбнулся.

— Поэтому я и доверил всё это тебе. Твоему опыту. Твоей силе. Я знаю, что ты справишься.

Изольда лишь понуро кивнула, словно принимая тяжёлую ношу из его рук себе на плечи.

— Люди «короля» Сигурда поселились вдоль побережья, — язвительно сказала она. — Оставшиеся два драккара под их контролем. Как ты собираешься ускользнуть незамеченным? Только не говори, что собираешься устроить бойню! Не вздумай! Ты похоронишь то немногое, что уцелело.

Анги успокаивающе поднял ладонь.

— Я бы соврал тебе, если бы сказал, что это будет легко. Но я честен. В этом вопросе я предпочёл бы импровизацию. Главное — помни: если кто-то станет спрашивать обо мне, можешь смело говорить, что убила меня ради власти.

Изольда хохотнула.

Дерзость этой идеи пришлась ей по душе. В глубине души она даже радовалась тому, что в её годы судьба вновь подбрасывала настоящее приключение.

— Идёт, — уверенно сказала она.

В её синих глазах впервые за разговор вспыхнули озорные искры.

— Приму весь удар на себя. Ради Кервайна.

Анги расплылся в улыбке и задумчиво склонил голову набок.

— Помнишь, как я ещё мальчишкой заблудился в лесу? И ты ходила с отрядом воительниц искать меня?

— Ещё бы, — рассмеялась Изольда. — Ты всегда любил шастать там, где нельзя. Мы нашли тебя на дереве, на другом конце острова, с перепуганными глазами и мокрыми штанами.

Йордис, сидевшая рядом, невольно хмыкнула.

Анги улыбался.

— Я не сомневался, что дед отправит именно тебя. И не сомневался, что ты меня найдёшь.

— Поэтому и залез на дерево?

— Чтобы меня было проще заметить!

Впервые за весь разговор зал наполнился привычным теплом и улыбками.

Воспоминания всегда были лучшим топливом для человеческих отношений.

— Я отдала Кервайну всю свою жизнь, — задумчиво произнесла Изольда, перебирая в памяти бесчисленные воспоминания — и сладкие, и горькие. — И сделаю всё ради его процветания. Я вижу, что ты хочешь того же. Хотя до сих пор не понимаю, чего именно ты добиваешься. Если бы не знала тебя как облупленного, давно решила бы, что ты безумец. Твои поступки... твои слова... Люди просто не понимают, что творится у тебя в голове. Поэтому и не хотят тебе доверять.

— Кто надо — доверяет, — хмыкнул Анги.

— Я среди них.

Голос Изольды стал ледяным.

— Только вот Кервайн... Ты забираешь половину наших кораблей. Целый один из двух оставшихся. Забираешь ещё одну горстку молодых воинов, которых и без того почти не осталось. Думаю, ты понимаешь: если вы не вернётесь, мы не выживем.

В её глазах впервые промелькнула тень.

Это был не страх.

Скорее отчаянное нежелание даже допускать подобный исход.

— Я понимаю, — развёл руками Анги. — И сделаю всё, чтобы вернуться.

— Рыжая пигалица тоже плывёт с тобой?

— Да. Гердис идёт со мной, — ответил вождь, с привычной кривоватой ухмылкой склонив голову.

— Не сгуби девчонку, вождь.

Изольда поднялась.

— И не корми её ложными надеждами насчёт отца. Пусть учится жить одним днём.

Анги лишь хмыкнул, провожая взглядом её силуэт, медленно растворявшийся в дверном проёме.

***

Луны сменяли друг друга. Бураны постепенно отступали. До того дня, когда ледяная кромка в заливе окончательно исчезнет, оставались считанные дни.

Анги стоял посреди казарм.

Перед ним, гордо уперев руки в бока, стояла Гердис. За её спиной выстроились от силы пятнадцать совсем ещё юных, но полных любознательности воинов.

Анги довольно кивнул, медленно прошёлся вдоль строя, осматривая их снаряжение. Он хватал каждого за руки, проверяя силу хвата, ощупывал плечи и предплечья, словно пытаясь понять, выдержат ли они то, что их ждёт.

— Это все, кто захотел пойти за своим вождём? — с ухмылкой спросил он.

— Все, кого не жалко, — расхохоталась Гердис.

Из строя вышел невысокий, но крепко сложенный парень. Лицо украшала рыжеватая козлиная бородка.

— А вождь не хочет сказать нам, куда мы, собственно, идём? — страшно шепелявя, спросил он.

Анги резко повернулся к нему и подошёл почти вплотную, не отрывая взгляда от его глаз.

— Мы идём в бескрайний мир, — с нарочитой торжественностью произнёс он. — Искать новых друзей.

— Всяко лучше, чем торчать здесь! — донеслось из строя.

— Нас здесь уже ничего не держит. Гердис убедила нас поверить в твою авантюру, — лицо юноши немного смягчилось. — Но мы хотим, чтобы любая добыча делилась поровну. По закону.

Отряд оживился. Воины одобрительно загудели и закивали.

Анги сделал ещё шаг вперёд. Теперь их лица разделяли считаные пальцы, но юноша не отвёл взгляда, выдерживая напор вождя.

— Как тебя зовут, воин? — спросил Анги, чуть расширив глаза.

— Вар, — прошепелявил тот.

— Вар...

Анги дружески хлопнул его по плечу.

— Обещаю.

— Да-а! — тут же раздалось сразу с нескольких сторон.

Щиты дружно загремели. В глазах молодых воинов вспыхнул азарт.

Вар впервые улыбнулся и молча кивнул.

Гердис незаметно выдохнула, сбрасывая напряжение.

***

Тронная цитадель Кервайна.

Анги стоял возле каменного стола в своей маленькой комнате. В дорожную суму летело всё необходимое: свитки, запасная одежда, провизия, старое оружие.

Последней, с особым трепетом, поверх всего легла карта.

В ней заключался весь смысл этого путешествия. Ради этого куска бумаги Анги был готов умереть.

Надев новые доспехи и завязав на груди красный кервайнский тартан, он закинул суму на плечо и вышел.

В бражном зале его уже ждали Йордис, Тира и Изольда.

Он крепко обнял Йордис, затем поцеловал её и осторожно положил ладонь ей на живот.

— Надеюсь, ты ещё сможешь увидеть своё дитя. Я знаю, что всё, что ты делаешь, — только ради нас. Я не смею просить тебя вернуться живым... но прошу хотя бы постараться, — твёрдо сказала Йордис.

На её лице не дрогнул ни единый мускул. Достойная дочь Рёдвика не проливала слёз по таким поводам.

Анги кивнул. Он бросил взгляд на Тиру.

Она лишь молча смотрела на него, покачивая на руках Дьярви. Младенец потянул к дяде маленькую ладошку.

У самого выхода Анги поравнялся с Изольдой.

Он улыбнулся.

Она молча, одобрительно склонила голову.

Свежий воздух.

Отряд.

Гердис.

Цитадель медленно таяла позади, растворяясь в рассветной дымке над влажной травой.

***

Побережье Клешни.

Они ползли среди молодой зелени, покрытой остатками ночного инея. Ещё немного — и откроется вид на залив.

— А вот сейчас начнётся самое интересное, — с иронией прошептал Анги.

Он выполз впереди остальных и осторожно выглянул из-за холма.

Среди оттаявших берегов чернели наспех сбитые лачуги, увенчанные жёлтыми знамёнами. Люди короля. Как и следовало ожидать, они не покинули эти земли, переждав здесь суровые холода.

Сразу бросалось в глаза, насколько сильно поредели их ряды. Холодное время оказалось беспощадным. То ли бураны, то ли голод сделали своё дело.

Груда истлевших трупов на другом берегу залива говорила красноречивее любых догадок.

В лагере царила сонная тишина. Большинство спало. Лишь двое часовых сидели у самой воды, лениво опираясь на древки копий.

Два кервайнских драккара всё так же покачивались на волнах именно там, где полгода назад пристали к берегу.

Анги быстро оглядел местность.

— Возьмём тот, что поменьше, — едва слышно сказал он. — Не медлите. Туман нам поможет.

Воины нервно переглянулись, но времени на сомнения уже не оставалось.

Вождь первым нырнул в траву и начал осторожно спускаться по склону.

Размазывая по себе грязь, царапаясь о камни и ломая стебли высокой травы, они медленно обходили залив.

С Гердис то и дело слетали сапоги. Каждый раз ей приходилось останавливаться и натягивать их обратно.

— Ты серьёзно до сих пор не нашла сапоги по размеру? — раздражённо бросил Анги, обернувшись.

— Нет, — шёпотом ответила Гердис. — Мне эти нравятся.

Лагучи людей Сигурда были в считанных метрах. Если бы кто-нибудь из них отошел помочиться в траву, он бы попал прямиком в Кервайнского вождя с его доблестной армией.

Они продолжали ползти.

Анги уверенно вёл их вперёд.

Годы изгнания на Скьевтеннере сделали его ещё более искусным следопытом. Там он окончательно избавился от брезгливости и научился вести драккары сквозь слепые туманы. Из любого опыта, особенно самого болезненного, следовало извлекать урок.

Наконец показался родной драккар.

Красные паруса были аккуратно сложены.

— Их даже не вытаскивали на берег. Состояние дрянь. Ему нужен серьёзный ремонт, — прошептал Вар.

Анги лишь зло покосился на него.

Сейчас было не время строить верфь. Предстояло довольствоваться тем, что осталось, даже если корабль развалится посреди моря.

Перейдя на бег гуськом, они бесшумно выскользнули на причал.

Внезапно Анги резко поднял руку.

Все замерли.

Прямо на палубе драккара мирно спали четверо воинов в жёлтых тартанах.

Голубые глаза Анги быстро пробежали по этой картине. Он думал всего несколько секунд. Потом молча указал пальцем на нескольких молодых воинов, которые показались ему более сообразительными.

Они переглянулись и быстро поднялись на палубу.

Раздались глухие удары топоров.

А затем — крик.

Анги резко схватился за голову.

Юные, неопытные кервайны не смогли прикончить врагов сразу. Люди Сигурда вопили от боли, а перепуганные воины продолжали рубить снова и снова, нанося беспорядочные удары.

Кровь хлестала на палубу, клочья плоти летели за борт.

Анги самому пришлось вскочить на драккар. Молча. Без единого слова. Он быстро сворачивал шеи тем, кто ещё был жив, прекращая их мучения.

Когда всё закончилось, вождь медленно прошёл вдоль своих дрожащих воинов и каждому, без исключения, врезал кулаком в лицо. Никто не посмел возразить.

Гердис уже перерубила швартовы.

Заняв места и вытащив вёсла, кервайны оттолкнулись от причала.

Анги всем своим весом повис на задубевшем канате. Рядом с ним повисли ещё несколько юношей и девушек.

С оглушительным треском тяжёлый парус сорвался вниз, сбив всех на палубу.

Раздался звук, похожий на рвущуюся бумагу. За долгую зиму ткань успела задубеть почти до деревянной жёсткости, но всё же старый парус поймал первый порыв бриза.

— Раз!

Вёсла одновременно вошли в воду.

— Раз!

Драккар медленно пополз вперёд.

— Раз!

Кервайны налегали всё сильнее.

Старое судно скрипело, стонало и будто плакало, словно само не желало снова выходить в море.

Анги одним прыжком оказался у рулевого весла.

Осторожно, почти ласково, он вывел драккар вдоль берега, пряча его в густом тумане.

Никаких криков тревоги не раздавалось.

Возможно…

Пронесло.

— И куда теперь? — буркнул Вар, тяжело дыша.

Анги быстро расстелил на палубе плотную ткань и аккуратно положил сверху карту. Он работал торопливо, стараясь не дать ей намокнуть.

Несколько мгновений он изучал её, мысленно сопоставляя расположение чёрных вод с берегами Рёдвикских островов.

Затем поднял голову.

— Туда, где рождается светило.

В голосе звучал такой неподдельный задор, словно впереди их ждали не ужасающая неизвестность, а настоящее приключение.

Драккар медленно растворился в густом тумане, огибая родной остров и выходя в открытое море.

Глава 5. Невозможность счастья

Дни сменяли друг друга. Одинокий драккар, подобно путнику жизни, шёл в неизвестные воды. Он не ждал ничего, кроме глухой надежды. Лишь изображение на карте поддерживало её.

Никто на Рёдвике доселе не плавал в эту сторону. Более того, покидать пределы архипелага считалось самоубийством. Люди верили, что море бесконечно во всех направлениях. Но приход Империи, символы и письменность на самих рёдвикских цитаделях, возведённых далёким народом, говорили сами за себя — мир был безгранично огромен.

Привычный туман окутывал пока ещё рёдвикские воды. Волны мерно бились о скрипящий, прогнивший борт. Гребцы лениво налегали на вёсла, а Анги, развалившись возле рулевого весла, расстелил карту в единственном сухом месте.

Гердис с любопытством косилась на него. Не выдержав, она вскочила и плюхнулась рядом, поджав ноги.

— Это та самая штука, о которой ты рассказывал? — с интересом спросила она, заглядывая в бумагу.

Анги кивнул, даже не повернув головы.

— И что это значит? — Гердис бесцеремонно ткнула пальцем в кляксу на карте.

Анги аккуратно отвёл её руку.

— Это земли, — почти заворожённо произнёс он. — Весь мир, Беспалая. Непостижимый.

— Целый мир умещается в такой мелочи? — фыркнула Гердис.

— Это его схема. Как бы горько ни звучало, мы должны быть благодарны Империи за вторжение. Они оставили нам эту штуку… и многое другое. Если бы не они, я бы даже не узнал, насколько мир… прекрасно огромен.

Глаза Анги блестели, скользя по очертаниям островов и материков.

— Неужели никто никогда не ходил в другие земли? — спросила Гердис, вытаскивая из сумки сушёную рыбу.

— Возможно, наши прадеды. Но сейчас никто уже не знает. Вся наша история живёт лишь в словах. Имперцы придумали эти штуки, чтобы сохранять память. Просто взгляни. Это работает куда лучше человеческих языков.

— Языки могут и соврать!

— Именно. А это — никогда…

— И куда мы направляемся?

Гердис откусила рыбу и придвинулась ещё ближе.

Анги осторожно указал на юго-восточные земли, где море было закрашено чёрным.

— Выглядит жутко. Почему именно туда?

— Видишь? Имперцы избегали этого места. — Он провёл пальцем по карте. — Ни один их маршрут здесь не проходит. Значит, там жили их враги.

— А может, там просто смертельно опасно? Например, ядовитый воздух? — неожиданно рассудительно предположила Гердис.

Анги лишь покачал головой.

— Значит, попробуем вовремя развернуться. Но видишь? — Он указал на вытянутые человекоподобные фигурки возле этих земель. — Кто-то там живёт. Значит, жить там возможно.

— А вдруг они злобные?

— Да что ты говоришь! — всплеснул руками Анги с кривой усмешкой. — А ты встречала добрых хоть где-нибудь? Я — нет. Если у нас общий враг, значит, сможем договориться.

Вар, всё это время сидевший у весла и молча подслушивавший разговор, наконец вмешался:

— Так это и есть твой план? Притащить пятнадцать сопляков на дряхлой развалюхе в земли неизвестных тварей, чтобы с ними договариваться? Разорви тебя море!

Анги резко поднялся, придерживая нагрудник. В следующее мгновение он уже стоял перед гребцом.

— Ты забываешься, — холодно произнёс вождь кервайнов, глядя на него сверху вниз.

— Нет, нихрена! Мы пошли за тобой только потому, что Гердис за тебя поручилась. Потому что думали, будто ты наш единственный шанс! Мы ведь хотим свергнуть Сигурда и забрать корону. Или всё это ради чего?

Анги неожиданно рассмеялся. Вспышка ярости мгновенно сменилась снисходительностью.

— Займись своим делом, — спокойно сказал он. — Будь благодарен уже за то, что тебя вообще взяли в такое путешествие. Представь только, что расскажешь детям и внукам, если вернёшься. Гордись тем, что делаешь в свои годы то, чего не делал никто из твоего рода.

Он повысил голос, обращаясь уже ко всем на драккаре.

— На Рёдвике мы никогда не плавали дальше соседних островов. Некоторые вообще не уходили дальше собственного залива на рыбалке. Поэтому подберите сопли и держитесь за вёсла крепче! Скоро мы покинем воды Голодного моря.

Гердис слушала его, улыбаясь и продолжая разглядывать карту. Энтузиазм Анги оказался удивительно заразительным.

Но разделяли его далеко не все.

Вар лишь сплюнул за борт.

— Если я вернусь… расскажу детям и внукам, чтобы никогда не доверяли чудакам вроде тебя.

Анги лишь дёрнул бровью.

— Если вернёшься, — холодно кивнул он и снова склонился над картой.

***

Минуло ещё несколько дней.

Поздний вечер. Восточная граница Голодного моря.

На горизонте сгущались чудовищные грозовые тучи, и Анги приказал высадиться на небольшом мёртвом островке, чтобы переждать ночь.

Драккар жалобно стонал, когда воины сходили на берег, словно старый конь, измученный тяжёлой поклажей.

Развели большой костёр, достали вяленое мясо и медовуху.

К счастью, провизии было вдоволь. Драккар, рассчитанный на куда большую команду, казался сейчас почти пустым, и по крайней мере об этом можно было не беспокоиться.

Ближе к ночи буря наконец ударила.

Драккар вытащили на берег, а сам отряд укрылся в пещере.

Анги молча смотрел наружу. Молнии разрывали чёрные валы моря, а ледяные глыбы и комья инея с грохотом врезались в окоченевшие утёсы.

— Если бы не этот остров, мы бы сдохли, — прошипел Вар.

— Сколько тебе лет?! — не выдержала Гердис. — У тебя ещё даже борода толком не растёт, а ворчишь так, будто ты подыхающий старик!

Эти слова больно задели Вара. Он сглотнул и отвёл взгляд.

— Достаточно, — прошипел он. — Не все такие глупые, как ты.

— Как я? — округлила глаза Гердис. — Это почему же я глупая?

— Потому что поверила этому изгнаннику, который назвал себя вождём.

— Заткнись уже, Вар. Мы все признали его вождём. И изгнанником он стал из-за Тира. Он — средний сын Кервайна. Своё место он заслужил, — бросила беловолосая воительница у дальней стены.

— Изгнанник на то и изгнанник. Это навсегда, — огрызнулся Вар. — Я пошёл с вами только потому, что не хотел подыхать на Кервайне.

— То есть ты трус? — невинно уточнила Гердис, уперев руки в бока.

Вар скрипнул зубами.

— А может, отрубить тебе башку?! — наконец взорвался юный воин.

Гердис лишь удивлённо распахнула глаза.

По пещере прокатился оглушительный смех.

Вар опустил голову, ожесточённо вороша костёр палкой.

В этот момент Анги вернулся и сел возле огня.

— Вождь, расскажи, каково было на Скьевтеннере! Мне всегда было интересно! — Гердис тут же развернулась к нему.

Анги улыбнулся уголком губ.

— На Скьевтеннере было хреново. Но именно там я многому научился. Когда боги испытывают человека, он должен суметь извлечь лучшее даже из собственной боли.

— И что взял ты? — спросил кто-то.

Субординации здесь почти не существовало. Несмотря на титул вождя, небольшой возрастной разрыв и неоднозначная репутация Анги на Кервайне делали своё дело.

— Я взял слишком много боли… — тихо произнёс он. — У меня был младший брат. Его звали Инги. Он был примерно вашего возраста.

— Мы знаем, что с ним стало. Мы были на казни. Тир поступил с предателем правильно, — снова прошипел Вар. — Стоило и…

Он вовремя осёкся.

— Стоило что? — спокойно спросил Анги. — Будь мужчиной. Не глотай слова, словно медовуху.

В его глазах вспыхнул знакомый холодный огонь.

— Со всеми предателями разговор должен быть коротким, — выпалил Вар, поднимаясь.

Их взгляды встретились.

Анги странно улыбался.

— Согласен. И что ты предлагаешь?

Вождь театрально развёл руками.

Но на этот раз Вар отвёл глаза.

— Не ворошить прошлое…

— Вар, ты уже надоел, — честно сказала Гердис. — Анги, лучше расскажи, как познакомился с Йордис!

Стоило разговору перейти на любовь, как все невольно придвинулись ближе к костру.

Молодёжь оставалась собой при любых обстоятельствах.

Анги заметно смягчился.

— Йордис родом из южного поселения Кервайна. Недалеко от твоей деревни.

— Вообще-то далеко! Я с самого крайнего севера! — рассмеялась Гердис.

Анги тихо фыркнул.

— Когда мы пришли завоёвывать Кервайн вместе с йорнсейцами, мы ждали быстрой победы. Но Тир отлично подготовил оборону.

Он окинул взглядом собравшихся.

— Уверен, родители многих из вас тогда сражались на его стороне. А некоторые — и вы сами.

Он кивнул на беспалую руку Гердис.

Та с гордостью подняла её, будто это был настоящий боевой трофей.

— И они неплохо вас тогда отделали! — крикнул кто-то.

— Совсем наоборот, — усмехнулся Анги. — Мы теснили их, шаг за шагом загоняя к самой цитадели. Вождь йорнсейцев, один из берсерков самого Рида, пал ещё в первых боях. Его место занял Алфи.

Анги сплюнул так, словно одно это имя было ядовитым.

— И что дальше?

— Алфи захотел вырезать весь Кервайн. Впрочем, в этом он был не оригинален. Я не позволил ему этого сделать. Многие поддержали меня — к тому времени война уже успела сделать нас братьями. И прямо под стенами цитадели мы схватились с ним и его людьми. Тир увидел это… и устроил вылазку.

Анги тяжело опустил взгляд.

— Анги спас Кервайн! Я всегда вам это говорила! — воскликнула Гердис. — Просто… как там говорится? Цена оказалась слишком высокой…

Анги молча кивнул.

— Я не герой. Просто человек, который любит свой дом… и держит данное слово. Алфи его нарушил. Поэтому нам пришлось разобраться.

— Ну а Йордис?

— Йордис была среди пленников Алфи. Он хотел… В общем, ничего хорошего. Я спас её. После вылазки Тира мы бежали. Угнали драккар и ушли на Скьевтеннер.

Он надолго замолчал.

— Инги… Он тоже был там. Как я узнал потом, он был ещё жив, хотя я думал иначе. Я успел забрать его тартан, прежде чем он попал бы в руки Тира...

Анги медленно просунул руку под нагрудник и достал аккуратно сложенный кервайнский тартан Инги.

Оказывается, всё это время он носил его у самого сердца.

По пещере прокатился тяжёлый вздох. Несколько девушек украдкой вытерли слёзы.

Даже Вар опустил взгляд.

Гердис лишь осторожно коснулась руки Анги.

Он бережно убрал тартан обратно.

— Это жизнь, — холодно сказал он. — И всё, о чём я прошу вас, — живите. Именно это я хочу вернуть домой. Ради этого мы и плывём навстречу неизвестности. Не сомневайтесь — я всё обдумал. Намного больше и намного дольше, чем вы. Другого пути я не нашёл. Поэтому будьте сильными. Мы должны держаться вместе. Мы — последняя надежда Кервайна. А может быть… и всего Рёдвика.

Эта простая речь достигла самых глубин их сердец.

Вместо привычного настороженного недоверия Анги встретил лишь молчаливые кивки и горящие глаза.

— Многие из вас сироты, — развёл руками Анги. — Я тоже сирота. Но у нас есть дом. Наш общий дом. И это и есть наш повод довести дело до конца, повод вернуться обратно.

Анги сухо кивнул и сел к костру.

Его слова не призывали к героической смерти и не обещали невозможных подвигов. Они были простыми, человеческими и искренними.

И именно поэтому никого не оставили равнодушным.

До самого рассвета над островом грохотала буря. К полудню её сменила привычная морось. Тогда, выспавшиеся, сытые и согревшиеся, они вновь столкнули драккар на воду и продолжили путь — к светилу, пока его снова не скрыли тяжёлые тучи.

Глава 6. Ритуальная изоляция

Кервайн. Бражный зал.

Изольда сидела на престоле вождя.

За многие годы она впервые надела что-то помимо старых кожаных доспехов, покрытых прорезями и сквозными дырами. Теперь её плечи укрывали меха, расшитые красными кервайнскими тартанами. Седые волосы аккуратно лежали на плечах, а синие глаза неподвижно смотрели вперёд.

Перед ней на коленях стояла целая семья влиятельных рыбаков из ближайшего поселения. Их руки были закованы в кандалы, а стражники прижимали пленников к полу.

— Мы не знали! Мы не знали! — орал глава семьи, тщетно пытаясь поднять голову.

— Не знал, что нельзя просто прийти со своей семейкой в цитадель вождя и попытаться его убить?

— Не знал, что ты уже убила Анги! Прости, Изольда! Мы ведь старые знакомые! Мы не знали! Мы готовы служить тебе!

Изольда, кряхтя, поднялась, опираясь на подлокотники. Медленно вынула из ножен свой старинный зазубренный меч и велела страже расступиться.

Пленники лишь всхлипывали, упираясь лбами в ступени.

Через десять минут стражники вынесли к выгребной яме пятнадцать тел.

***

Комната Тиры.

Дьярви уже начинал учиться ходить.

Его прекрасная мать улыбалась только в такие мгновения. Осторожно придерживая сына за руки, она помогала ему осваиваться в этом мире. Этим ногам ещё многое предстояло вынести — первые шаги из миллионов грядущих.

Шелковистые рыжие волосы Тиры спадали ниже талии. Она была одета во всё белое.

Йордис сидела в углу комнаты, наблюдая за происходящим с холодной улыбкой. Сама она уже была почти на сносях. Лишь тень печали о том, что Анги не застанет родов, царапала её сердце, но внешне она ничем этого не выдавала.

Они с Тирой держались вместе, много времени проводили в этой комнате, но почти не разговаривали. Будто слова были вовсе не нужны.

С грохотом дверь отворилась.

Изольда вошла внутрь, держа в руке окровавленный меч.

Она направилась прямиком к Дьярви.

Тира застыла.

Резким движением Изольда протянула меч прямо к рукам малыша. Тот лишь осторожно коснулся рукояти.

— Пусть с ранних лет привыкает к оружию, которое только что свершило суд, — устало улыбнулась Изольда и опустилась на табурет у стены. — Свой первый меч я приняла из рук отца, когда мне было семь... С тех пор мы будто никогда не расставались.

— Чья кровь? — холодно перебила Йордис, вырывая наставницу из воспоминаний.

— Ещё одни молодчики по голову нашего Анги явились. Хотели прокрасться прямо в цитадель... Придурки, разорви их море. Не знали, что я удвоила стражу.

Тира слегка нахмурилась.

— Как долго нам ещё бояться засыпать? — пустым голосом спросила она. — Я просто хочу, чтобы Дьярви ничто не угрожало. С тех пор как Тир...

— Тира больше нет! — рявкнула Изольда.

Но тут же осеклась, увидев мокрые глаза молодой женщины.

— Ты ведь Кервайн! Ты как никто знаешь, что страху нет места ни в одном сердце! Не ной и не мешай своему сыну вырасти настоящим мужчиной, достойным своих предков! Или этому тебя брат не научил?

Изольда говорила грубо, но честно. В ней говорил опыт и искреннее желание помочь.

Тира лишь молча отвернулась.

***

Пограничные воды. Поздний вечер.

Анги лежал на палубе, глядя в небо.

Ночь медленно опускалась на воду, а Голодное море оставалось всё дальше позади.

— Вот и всё... Дом остался за кормой, — задумчиво произнёс один из воинов.

Пейзаж постепенно менялся.

Полумёртвые каменные острова с редкими соснами уступили место рифам и кораллам всевозможных оттенков. В воде что-то мерцало. Косяки рыб кружили вокруг странных источников света.

Кервайны сгрудились у борта, пытаясь рассмотреть необычное явление.

На ночь бросили якорь.

В темноте никто не плавал. Ориентироваться по ночам было невозможно: небо находилось в непрерывном движении.

Пасмурность родного архипелага осталась далеко позади. Воины легли прямо на палубу, запрокинув головы.

На глубоком, иссиня-чёрном полотне ночи начали проступать причудливые узоры. Световые ленты, сферы и тонкие линии сплетались в бесконечном танце: они то сходились, то расходились, плавно покачиваясь, словно в такт морским волнам. Казалось, небо и море слились воедино, отражая друг друга в бесконечной зеркальной игре.

Анги посмотрел на Гердис, лежавшую неподалёку.

Она не могла закрыть рот от восхищения.

— Судьба Печали, — с усмешкой сказал Анги. — Удивительно, что эта красота появляется каждую ночь над всем миром. Просто на родине почти никогда не бывает такой погоды.

— Я видела это в детстве, — тихо сказала Гердис. — Всю жизнь до этого момента я думала, что это был всего лишь прекрасный сон...

— Я видел это трижды. И каждый раз оно казалось ещё прекраснее.

— Как думаешь, почему это называется Судьбой Печали?

Анги пожал плечами.

— Все подобные названия пришли из глубокой древности. Из разных языков, многие из которых давно умерли. И придумывали их люди куда мудрее нас. Не получи я те имперские свитки, ещё полгода назад дал бы совсем другой ответ.

— Это, как, например, почему Кервайн называется Кервайн, да? — любопытствовала Беспалая.

— Вроде того. Мы с детства привыкаем, что вещи называются так, как называются. Но почти никогда не задумываемся, почему.

Гердис вновь перевела взгляд на небо.

— Теперь я понимаю... Даже если мы все умрём... узнать хотя бы часть правды об этом мире — уже стоит всего.

Она словно смаковала эту мысль.

Анги улыбнулся.

Ещё несколько часов воины молча смотрели на небо, пока колыбельная драккара не укачала их в сон.

***

Яркий свет заставил всех щуриться. Глаза рёдвикцев не привыкли к такому освещению.

Мир вновь открывал цвета, о существовании которых никто из них даже не подозревал среди привычной серости родного архипелага.

Юные воины не отлипали от бортов.

Абсолютно прозрачное море, полный штиль, нарушаемый лишь неспешными ударами вёсел драккара. Разноцветные косяки рыб, изумрудные кораллы, странные водоросли...

Огромные...

Нет.

Колоссальные затонувшие каменные статуи.

Анги отшатнулся, нервно сглотнув. Затем вновь подошёл к борту.

Гердис не могла отвести взгляда, хотя и смотрела из-за чужих плеч.

Вар застыл, вцепившись в борт так, словно хотел, чтобы тот превратился в надёжную землю под ногами.

Исполинские фигуры, обросшие водорослями и рифовыми наростами, уходили в пучину на многие километры. Сквозь прозрачную воду отчётливо проступали их лица, детали одежд и очертания тел. Одна такая статуя превосходила размерами любой остров Рёдвика. Они покоились в глубине гигантских разломов морского дна, словно сами боги этих мест.

Анги невольно скривил губы. В его душе одновременно рождались ужас и восторг. Вот он — этот мир.

Кто-то ведь создал всё это...

— А представьте, что сейчас оно пошевелится, — прошипел Вар.

Несколько воительниц испуганно охнули и невольно попятились.

— Да. Чтобы первым сожрать именно тебя, — усмехнулась Гердис, ткнув в него пальцем.

Анги неотрывно всматривался в бездонную синеву.

— Боюсь, жрать нас им нет никакого смысла... До них километры... Километры... А сами они — десятки, а может, и сотни километров высотой...

Он произносил каждое слово так, словно пробовал на вкус крепчайшую медовуху.

Его густые медовые волосы слегка колыхались на ветру, а брови поднялись так высоко, что почти скрылись из виду.

Абсолютная, монолитная неподвижность этих объектов ускользала от человеческого понимания. Казалось, они пребывали в состоянии зыбкого парадокса: существовали и не существовали одновременно. Вне времени, вне пространства. Лишь прозрачная морская гладь служила тонкой гранью, отделяющей мир от необъятного.

— Мама... — только и смогла выдохнуть Гердис.

Затем осторожно посмотрела на Анги.

— Мы можем... это... как-нибудь побыстрее отсюда свалить?

Гребцы невольно ускорили бег драккара.

Но настоящий ужас пришёл позже, когда стало ясно, что каменные лица почти не смещаются относительно судна.

Лишь тогда пришло осознание: их размеры превосходили любые ожидания. Никто не решался поверить в увиденное. Исполины, отшлифованные до совершенства, застыли в вечности, сохранив каждую черту лиц и каждую складку одеяний, будто время для них остановилось еще на заре времен.

Они взирали из-под воды, словно молчаливые свидетели рождения и гибели миров. Неясно, сколько тысячелетий они пролежали здесь. Казалось, само время не имело над ними власти. Это было нечто... Надчеловеческое.

Анги пытался разглядеть знакомые символы.

Ему хотелось понять, принадлежали ли эти сооружения тем же строителям, что когда-то возвели цитадели Рёдвика.

Но водоросли и многовековые рифовые наросты скрывали все детали.

***

Вечерело.

Драккар пришвартовался к небольшому коралловому клочку суши.

Анги первым ступил на берег. Осторожно присел и коснулся земли ладонью. Влажная. Шершавая. Но не камень.

Махнув рукой, он пригласил остальных.

Кервайны начали сходить следом, подтаскивая драккар повыше и выгружая припасы: дрова, бочки с водой и пищу.

Море оставалось удивительно спокойным. Рёдвикцы слишком привыкли жить там, где шторма могли начаться в любую минуту. Здесь эта тишина казалась почти неправильной.

Спалось плохо.

Лица каменных исполинов вновь и вновь всплывали перед глазами, оставляя тяжёлый отпечаток в голове.

Анги долго ворочался на прохладной коралловой поверхности.

Внезапно нахлынула меланхолия: он вспомнил Йордис, Тиру, Дьярви, Инги и Тира. И даже Нёрда. Даже Карла.

Столько всего осталось позади. Столько упущено навсегда.

Анги нечасто рефлексировал над такими вещами. Намного чаще его разум был занят продумыванием действий.

Но после увиденного слово «навсегда» словно пустило корни в его сознании.

Исполины помогли ему лучше понять его значение.

***

Ещё несколько дней пролетели, оставляя после себя всё новые яркие впечатления.

Вода становилась всё темнее, пока горизонт не превратился в вязкую смолу. Красочные рифы остались позади, уступив место чёрным, изломанным скалам. Подводный мир словно вымер: ни движения, ни света — только бесконечная чернота.

Что теперь скрывалось под водой, никто предпочитал даже не представлять.

— Новые земли, вождь! — гордо выпятила грудь Гердис. — Может, назовём это море Кервайнским?

Анги снисходительно улыбнулся.

— Эти земли новые только для нас. Они давно названы так, как указано на схеме. Они были обитаемы за тысячи лет до нашего появления.

— Жалко... Неужели в мире вообще не осталось неизведанных мест?

— А тебе уже мало увиденного?

— Ничуть! Просто хочется найти что-нибудь такое, что потом назовут именем Кервайн...

Она задумалась и тут же широко улыбнулась.

— Нет! Лучше именем Гердис Беспалой!

Анги серьёзно кивал. Положив руку ей на плечо, он заглянул в её большие светло-карие глаза.

— Почему-то мне кажется, что это вполне возможно.

Она ничего не ответила. Лишь улыбнулась ещё шире, а за её спиной морская пена продолжала рассыпаться чёрными брызгами вдоль бортов драккара.

Глава 7. Апатия

Всё сложнее становилось определять время суток. Казалось, в этих водах освещение всегда оставалось одинаково тусклым — серым, безжизненным, лишённым каких-либо перемен. Чёрная вода за бортом, казалось, обретала густоту, а тёмные светящиеся каменные глыбы начинали вырастать из неё, иногда буквально возникая прямо перед носом кервайнского драккара. Гребцам приходилось судорожно налегать на вёсла, чтобы в последний момент обогнуть их.

Анги стоял на носу, всматриваясь в неопределённость. Было ясно, что они достигли нужных земель, но что делать дальше?

Он видел, как его молодые воины начинали нервничать. В густой воде, на чёрно-сером фоне, всё сливалось воедино. Постепенно в них зарождался страх: сбиться с пути, застрять в этом пейзаже навсегда, стать лишь ещё одной бесцветной частью его безмолвия.

Они косились на вождя, но не решались ни спросить, ни предложить что-либо. Анги видел их неуверенность, но сам твёрдо приказывал идти вперёд, время от времени вновь и вновь вглядываясь в карту.

А вдруг он неправильно её понял? Вдруг всё это означает совсем другое?

С другой стороны, вода чёрная, как и нарисовано. Значит, должно сработать.

***

Минуты тянулись, как часы. Часы — как дни. Казалось, само время изменило здесь свой ход. Вёсла вязли в воде, пачкаясь и словно прилипая к её поверхности.

Гердис стояла, сложив руки на груди и опираясь на мачту. Она морщилась от странного запаха, окутывавшего эти воды. В нём было что-то тяжёлое, затхлое и одновременно чуждое — запах, которому Анги не мог подобрать названия.

Внезапно раздался удар.

Один из воинов возле носа корабля врезал кулаком по борту драккара. Затем ещё раз. И ещё.

Лицо его оставалось каменным.

Когда от разбитых костяшек начала брызгать кровь, его оттащили. Он не реагировал на слова, и его невозможно было растормошить. Взгляд застыл в одной точке, а рука продолжала двигаться, будто пыталась нащупать и поймать что-то в пустом воздухе.

Анги перешагнул через него и вскочил на нос. Зажмурившись, он принялся вглядываться в даль.

Внезапно прямо перед его лицом возникла чёрная вертикальная полоса.

Он попытался отмахнуться, проморгаться. Полоса не исчезала.

Тогда Анги выпрямился и осторожно протянул к ней руку. Пальцы упёрлись в пустоту. Он тряхнул головой, пытаясь привести мысли в порядок.

Зрачки вождя расширились.

Пытаясь понять природу этого колдовского обмана, он вдруг осознал: полоса находилась везде и одновременно нигде. Невозможно было понять, где именно она начиналась. Казалось, она располагалась непомерно далеко — и в то же время стояла прямо перед ним.

— Вы тоже это видите? — спросил он, развернувшись к команде. Анги старался сохранить спокойствие в голосе.

Его взгляду предстала нелицеприятная картина.

Многие воины лежали на палубе, закрыв головы руками. А бедолага с каменным лицом отчаянно пытался выцарапать себе глаза. Два крупных воина с трудом удерживали его за руки.

Гердис стояла неподвижно, глядя в одну точку. Она смогла лишь кивнуть.

Время окончательно стёрлось из восприятия.

Анги сполз вниз. Он слышал лишь своё дыхание. Звуки, запахи, сам свет — всё это, казалось, просто исчезло. Осталось лишь дыхание. Он даже и представить не мог, что оно одно на всех.

***

Вождь очнулся, лёжа на палубе. Пальцы вцепились в обломок весла.

Люди вокруг постепенно приходили в себя.

Гробовая тишина. Они боялись говорить об этом, боялись открывать глаза.

Убедившись, что все целы, вождь первым делом осмотрел злополучный горизонт.

Чёрная полоса по-прежнему была там. Где-то непомерно далеко, но при этом будто застыв прямо перед глазами. Она бесконечно уходила и вверх, и вниз, и при попытке проследить её взглядом можно было едва ли не свернуть шею.

— Боги гневаются! Они оставили нас! — шипел Вар, обращаясь к Анги. — Нам здесь не место. Разворачиваемся!

Его разум отчаянно пытался найти объяснение произошедшему. Любое объяснение, способное вернуть этому месту хоть какую-то логику.

— Нет, — холодно отрезал вождь.

Он подошёл и схватил Вара за шиворот.

— Теперь мы идём до конца.

Воины вопросительно переглянулись.

— Идём прямо туда, — добавил Анги.

В его глазах сверкнуло что-то страшное.

***

Вода становилась всё гуще, словно превращалась в чёрную кашу. Ход драккара заметно замедлился. Гребцы с забитыми руками, обливаясь потом, испускали тяжёлые выдохи и продолжали налегать на вёсла.

Гердис осторожно подошла к Анги, который снова не мог оторваться от карты, бережно прикрывая её от влаги.

— Как думаешь, эта штука... что это? — Она аккуратно указала на горизонт, хотя вождь и без того прекрасно понимал, о чём речь.

Анги лихорадочно поднял глаза. Взгляд его оставался ровным, но зрачки были сильно расширены. Пот ещё не успел высохнуть на лбу.

— Я не знаю, — тихо сказал он. — Оно было у нас в голове... Будто забрало что-то. Безвозвратно. Но я больше не чувствую угрозы.

Рассудок вождя твердил обратное, инстинкты кричали: «Беги». Он не показывал вида.

— То же самое, — кивнула Гердис. — Ты понимаешь, куда нам теперь?

Анги всплеснул руками.

— До первой земли. Или её подобия.

***

Сутки сменяли друг друга. А может, и нет. В этом неподвижном свечении определить подобное было невозможно.

Вот оно — всё отчаяние этой затеи.

Ну конечно. Чудес не бывает.

На что он вообще рассчитывал?

Анги гнал эти мысли прочь. Вновь и вновь перед глазами возникали чёрные камни, торчавшие из воды. Вождь Кервайнов скомандовал подплыть поближе и внимательно осмотрел поверхность одного из монолитов, словно надеялся, что тот сможет дать ему хоть какую-нибудь подсказку.

Но камень был безмолвен.

Он лишь слегка отражал серый свет своей глянцевой поверхностью.

— Вождь... — почти шёпотом обратилась подошедшая Гердис. — В этих водах мы не можем рыбачить. Припасы рано или поздно кончатся...

— И мы плывём очень медленно, — продолжил Анги, будто прочитав её мысли.

Добавить было нечего. Но огонь в глазах юной воительницы всё ещё вселял какую-то странную веру.

— На обратный путь может не хватить, — пошутила Гердис.

Анги натянуто улыбнулся.

***

Вождь лежал на палубе. Его люди сгрудились на лавках. Кто-то храпел, кто-то молча смотрел в непроницаемо-серое небо.

Казалось, светило здесь работало совсем по-другому. А может, этот свет и вовсе исходил не от него.

Чёрная полоска на горизонте по-прежнему стояла там же. Нельзя было сказать, приближалась ли она или нет. Да и была ли вообще достижима.

Анги уже перестал об этом думать. Сейчас он был бы рад ступить на любую землю.

Дремота постепенно охватывала его. Оставалось лишь закрыть глаза, а потом снова увидеть то же самое небо.

Никто не придал значения удару крюков о борт.

Может, очередной камень или риф задел покачивающийся корпус.

Шелест воды и звук чего-то приближающегося также остались без внимания.

Лишь услышав шаги и подняв глаза, Анги успел увидеть длинное копьё, направленное прямо ему в лицо.

Некоторые юные Кервайны даже не успели проснуться, прежде чем их связали по рукам и ногам.

Борт родного драккара утонул в тёмных низкорослых фигурах. На них были незнакомые доспехи, но оружие выглядело узнаваемо.

Они действовали так буднично, так быстро, так профессионально — словно занимались этим всю жизнь.

Их крупный корабль покачивался на волнах по соседству.

Настоящим позором было не заметить их, позволить застать себя врасплох, словно детей. Всё рухнуло в мгновение ока.

Эта мысль пришла Анги первой.

Вторая — когда копьеносец откинул забрало своего достаточно изящного шлема.

Красноватые глаза, тусклая кожа, словно после костра.

Имперцы? Нет, не может быть. Но как? Это не укладывалось в голове.

Вождь хаотично забегал глазами по палубе, по чужим фигурам, по тёмной воде за их спинами. Он надеялся, что всё-таки успел уснуть. Надеялся, что имперцы и впредь будут появляться лишь в его ночных кошмарах.

Связанных Кервайнов сваливали в кучу, а затем по одному вели на свой корабль, добавляя к верёвкам стальные кандалы и деревянные колодки.

Они бросали взгляды на своего вождя, распластанного на палубе.

Вар скалился, пока его пригибали к земле.

Гердис кричала и вырывалась. Её ударили по голове.

Имперец, державший копьё, не выражал на лице никаких эмоций. Он почти сливался с небом.

Серая масса, поглотившая драккар, была словно на одно лицо и смотрела сотней глаз.

Их поведение и скорость выдавали высшую степень знания своего дела.

Анги открыл рот, тщетно пытаясь подобрать хоть слово. Рука машинально потянулась к сумке. Человек его склада — привыкший к рефлексии, расчету и планированию на десять шагов вперед — оказался совершенно беспомощен перед лицом этой абсурдно стремительной ситуации.

Но это было уже и не нужно.

И слишком поздно.

Подошедший воин покрупнее быстро выбил сознание из вождя Кервайнов глухим ударом деревянной булавы.

Глава 8. Далёкие отголоски

Память...

Маленький Анги бежал. Он не оборачивался.

Родная Кервайнская цитадель таяла позади.

Он не хотел. Нет, не специально. Но дед не стал слушать. Он никогда не слушал.

Оставалось только бежать.

Луг. Холмы. Тёмный лес.

Несколько дней жизни на морозе, под открытым небом. Дикие звери. Прочие твари.

Лучше так, чем дома...

***

С грохочущим выдохом вождь Кервайнов распахнул глаза.

Всё плыло перед ним, размазываясь, словно краски на мокром холсте. Очертания местности, звуки, запахи — всё смешалось в одну бесформенную массу.

Полная неподвижность.

Руки связаны.

С ног течёт кровь.

Его волокут по земле. Грубо, бесцеремонно, словно мешок с рыбой.

Он попытался дёрнуться.

Несколько пар рук тут же вцепились в него. Цепи загремели.

Вождь Кервайнов болезненно поморщился, стараясь проморгаться. Постепенно зрение возвращалось, и мир вновь обретал чёткость.

Побережье.

Чёрные волны с глухим рокотом разбивались о чёрные камни. Они были повсюду, насколько хватало взгляда. Мёртвая чёрная земля. Нет... Она не выглядела мёртвой. Она была просто... другой. Такой, какой Анги никогда прежде не видел.

Позади тянулись странные заслоны, баррикады, какие-то чёрные устройства, обращённые к морю.

На воде покачивались десятки кораблей: таких, как тот, что атаковал их, и множество других. Другие силуэты, другие конструкции, другие флаги.

Родной драккар...

Его приволокли следом.

Паруса были спущены. Судно покачивалось рядом, прикованное тяжёлыми цепями, словно птица, которой не позволяли расправить крылья.

Его люди... Их тоже тащили. Из пятнадцати были далеко не все. Глаза Анги лихорадочно метались по лицам. Видел он плохо, силуэты расплывались. Неужели... Неужели он уже не узнаёт своих близких? Дом... Тира, Дьярви, Йордис.

Кервайн поспешно перебирал в памяти их лица, словно боялся, что и они исчезнут, растают, как лёд под дыханием тепла.

Каменная тропа... Имперцы в изящных доспехах. Холодные взгляды, цепи, составы, колонны...

Другие, закованные в цепи, люди... Снова имперцы, но уже другие. Люди с иными цветами кожи, волос, другого роста и строения... Странные звери и существа в клетках. Шум, разговоры на непонятных языках.

Их втолкнули в длинную колонну пленников, бредущую по каменной дороге.

Палки с сухим треском опускались на спины. Стоны, крики, хруст ломающихся костей.

Те, кто больше не мог идти, уже не поднимались под беспощадными ударами пленителей.

Остальные, видя это, продолжали шагать даже через нестерпимую боль. Наступали на вывернутые ступни, сломанные ноги, вывихнутые суставы — лишь бы не остановиться. Лишь бы не замедлиться.

Тело пронзала острая боль. Из-за долгой неподвижности спина и руки окончательно онемели. Он был полностью обездвижен, и только пальцы всё ещё могли совершать слабые движения.

Анги ускорил шаг, пытаясь найти своих по красным тартанам, но они растворялись среди чужих. Плотная стена спин не позволяла разглядеть никого впереди.

Вождь Кервайнов зашипел, сплюнул и громко выругался.

Палка тут же с силой обрушилась ему на плечо. Удар звонко отдался в костях.

Анги скривился, съёжился, но устоял на ногах.

— Хрен вам! — вдруг раздался позади чей-то знакомый голос.

Родной язык. В нём ещё звучали дерзость и решимость.

Топот. Короткая потасовка.

А затем — адские вопли, мольбы добить, хруст, чавканье.

Никто из колонны даже не осмелился обернуться.

Анги нервно сглотнул.

Мысли роились, будто мухи над падалью. Они летали, когда уже было поздно...

Как нелепо... Это всё ещё мог быть сон?

Анги невольно улыбнулся, понимая, насколько всё закончилось.

Тропа вела через странное поселение. Разглядеть его жителей было невозможно — обе стороны дороги плотной стеной перекрывала стража. Лишь изредка из-за серых доспехов выглядывали любопытные разноцветные глаза. Сострадания в них не было.

Впереди медленно вырастал огромный силуэт чёрного здания. Оно было сложено из того же камня, которым были усеяны здешние берега.

Громадное. Монументальное. С широко распахнутыми воротами.

За ними открывался просторный зал, полный воинов, имперцев в необычных одеждах и ещё каких-то существ, которых Анги даже не мог определить.

Это неожиданно напомнило ему рёдвикские цитадели с их огромными бражными залами.

— Неужели их построили те же самые?..

Даже сейчас, оказавшись на грани, вождь находил место любопытству.

Он не понимал, зачем их сковали и куда ведут. В рёдвикской культуре не было ничего подобного: его разум, лишённый точек опоры, не мог ни провести параллели, ни предугадать финал. Это леденило душу, но одновременно разжигало в нём жгучее любопытство. Забавно.

Чёрные точки перед глазами кружились всё быстрее. Цвета постепенно меркли. Мир тускнел.

Неужели именно так выглядит угасание?

Странные ощущения...

***

Колонна медленно втекала в цитадель.

Люди и воины расступались, освобождая проход. Надзиратели с деревянными булавами быстро выстраивали пленников в ровные шеренги лицом в глубину зала.

Анги наконец смог узнать несколько знакомых лиц. Но тех, кого он искал больше всего, среди них не было...

Посреди зала тлел огромный очаг. Не такой, как на Рёдвике, хотя располагался почти там же, где располагались очаги в бражных залах его народа.

Он был гораздо искуснее. Причудливые узоры покрывали его каменные края, а зелёное пламя лениво колыхалось над густой чёрной жижей. Горели явно не дрова. Запах тоже был чужим — тяжёлым, терпким.

Анги не понимал назначения резных колонн, идеально отполированных полов, богатых фресок под высоким потолком, огромных витражных окон, пропускавших приглушённый свет.

Но где-то глубоко внутри невольно испытывал уважение к этой красоте. Даже не зная, как назвать её.

Одежды присутствующих поражали ещё сильнее: ни мехов, ни кольчуг, ни привычной защиты. Лишь причудливые ткани, сложный крой, украшения. На Рёдвике подобного не носили.

Взгляд Анги привычно искал тартаны. По ним всегда можно было определить клан. Но тартанов здесь не существовало. Тогда он начал искать закономерность в цветах одежды. И снова не нашёл. Каждый был одет по-своему.

Люди, имперцы, зеленокожие существа, многоногие твари, создания, одним своим видом вызывавшие тревогу. И все они спокойно разговаривали друг с другом — буднично, тихо, так, словно подобное соседство было для них совершенно естественным.

Пленников отрезала стража. Имперцы, закованные в дорогую серую сталь, выставили вперед длинные копья. Казалось, эта стальная изгородь была единственным способом скрыть уродливую короткорукость своих хозяев.

Настигли...

Цена свободы...

Нет никакой свободы...

Цвета вокруг то возвращались, то вновь исчезали. Мир становился чёрно-белым, будто его постепенно стирали. Разобраться в происходящем становилось почти невозможно.

Анги вспомнил ту чёрную полосу за горизонтом. Очень похожее чувство.

Он медленно осмотрел остальных пленников. Никто не пытался бежать, никто не разговаривал. Рядом неподвижно стоял синекожий гигант с огромной клыкастой пастью. Другие пленники либо смотрели в пол пустыми глазами, либо вовсе стояли с закрытыми веками.

Кервайнов нигде не было.

— Что это, мать его, вообще такое?.. Что за кошмар?.. И это... всё это время существовало рядом с нами?

Эта мысль возвращалась снова и снова — каждый раз, когда взгляд цеплялся за очередное незнакомое существо.

Особенно поражало другое: они разговаривали друг с другом. С людьми. С имперцами. Будто всю жизнь прожили бок о бок.

Анги медленно сжал кулак. Он впервые почувствовал себя дикарём, человеком из другого мира, тем, кто всю жизнь довольствовался лишь жалкими крохами огромной картины.

Войны кланов, морские походы, тысячелетние цитадели, утонувшие в земле... Как же миру было плевать на захолустный Рёдвик!

И всё же... всё, что он увидел за время этого похода, уже стоило любой судьбы.

Быстрая вспышка со знанием казалась милостью по сравнению с долгой тягостью во тьме.

В этот момент вперёд вышел коренастый имперец. Его доспехи были заметно богаче остальных. Он поднял небольшой металлический инструмент и резко ударил по нему. Чистый звон мгновенно разнёсся по залу.

Голоса умолкли. Стражники и зрители расступились ещё дальше. Повисла холодная тишина.

Теперь Анги увидел противоположный конец огромного помещения. Его взгляд застыл. Совсем как у тех подводных статуй, которых он надеялся больше никогда не увидеть — даже во сне.

Высокие ступени поднимались к трону. Возле него стоял дряхлый, неприятный на вид имперец в длинном чёрном плаще, который тяжело волочился по зеркальному полу. Его нос напоминал клюв падальщика. На жёлтых глазах покоилось странное устройство, назначения которого Анги понять не мог.

По обе стороны стояли вооружённые стражники, уперев копья древками в пол.

А на самом троне... сидело существо. Женщина. Высокая. Невероятно высокая. Её кожа была светло-серой, словно зола давно погасшего костра. Тело напоминало туго натянутую струну скальдовой арфы — тонкое, гибкое, неестественно вытянутое. Неоправданно длинное. Розовые волосы. Длинные заострённые уши. Вытянутая шея, тонкие пальцы... А потом... глаза. О боги... глаза... чёрные склеры. Светящаяся розовая радужка. Они действительно излучали мягкий свет. Лицо... было ли оно прекрасным? Непонятно. Острые черты были неподвижны. Они были совершенно нечеловеческими.

Челюсть Анги была почти на полу.

Вождь обычно хорошо читал людей: он прекрасно знал, что такое безразличие, холод или высокомерие. Но её лицо выражало нечто совершенно иное — то, чему не существовало названия в человеческом языке. Будто сама природа её эмоций лежала за пределами доступного опыта.

Цвета вокруг исчезли окончательно, уступив место черно-белой тусклости.

Лишь она одна продолжала сиять красками — единственное цветное пятно на огромном полотне.

Подперев голову тонкой рукой, женщина молча слушала старого имперца. Он что-то лепетал. Она не кивала, не моргала, даже не шевелилась — словно статуя.

По спине Анги медленно пробежал холод.

Наконец её высокая фигура поднялась с трона. Плавно, бесшумно. Она словно не вставала, а вытекала из собственного силуэта, мягко изгибаясь, будто молодая берёза под порывом ветра.

Она была как минимум на голову выше самого Анги, который, в свою очередь, превосходил ростом большинство своих соплеменников.

Она медленно шла... Нет. Она будто скользила, как грозовая туча, неспешно наползающая на горизонт, из серости которой били лиловые молнии.

Каждый её шаг завораживал. Она ставила ступни точно одна перед другой — без единого лишнего движения. Это изящество не выглядело выученным. Оно было частью её природы, самой сутью её существования.

Анги лишился слуха, лишился зрения. Во всём мире осталась лишь она.

Он даже не заметил, как остальные пленники опустили головы. Некоторые уже стояли на коленях, а он так и застыл — с распахнутыми глазами, с открытым ртом.

В общем языке попросту не существовало слов, способных описать то, что он чувствовал в этот момент.

***

Она остановилась.

Её одежда была чёрной, как окружающие остров камни. Покрой казался идеальным. Нет... безошибочным. Красота и функциональность в нём не спорили друг с другом, а существовали как единое целое. Странная ткань, напоминавшая платье, плотно облегала тело, обвивая правую руку и правую ногу, словно чёрные бинты. Левая рука и левая нога оставались открыты. В длинных пальцах она сжимала несколько странных предметов, беспокойно дрожавших, будто живые существа, пытавшиеся вырваться на свободу.

Она разжала ладонь, и они взмыли ввысь. В воздухе они мгновенно приняли форму узких клинков без рукоятей. Лезвия закружились вокруг неё с такой скоростью, что взгляд почти не успевал следить за их движением.

Женщина медленно обвела пленников своим неизменным взглядом.

Некоторые люди внезапно рухнули навзничь. Некоторые заплакали. Кто-то задрожал всем телом. Она лишь равнодушно переводила взгляд с одного лица на другое, словно не находя ничего достойного внимания.

Анги сглотнул.

Их взгляды встретились.

Он заглянул прямо ей в глаза — будто после трёхлетнего похода наконец упал на собственную кровать, будто гора, годами лежавшая на плечах, внезапно исчезла. Но это было не чувство отдыха. Совсем нет. Это было открытие.

Разум словно распахнул дверь, о существовании которой никогда не подозревал. И тут же почувствовал прикосновение лезвия: осторожное, почти нежное, но абсолютно уверенное.

Анги одновременно ощутил боль, радость, смех, потерю. Перед внутренним взором вновь вспыхнула чёрная полоса над горизонтом чёрных вод.

Она давно уже перевела взгляд на следующего пленника, но Анги продолжал стоять неподвижно. Он даже не заметил, что слюна тонкой струйкой стекала из его полуоткрытого рта. Лицевые мышцы перестали ему подчиняться. Со стороны он больше походил на безумца, чем на человека, — на каменное изваяние с живыми глазами.

Когда осмотр закончился, старый имперец торопливо приблизился к женщине, подметая длинным плащом идеально отполированный пол.

— Госпожа Сарэвь, разрешите начать fel'lot rim?

Она лишь едва заметно кивнула. Так же бесстрастно. Так же неподвижно.

***

Стражники расступились. Собравшиеся словно только этого и ждали. Толпа почти одновременно хлынула к пленникам.

Их разглядывали, заглядывали в глаза, щупали мышцы, пытались что-то спрашивать.

Со всех сторон звучала смесь общего языка и совершенно незнакомой речи. Анги жадно вслушивался, стараясь уловить хоть какую-нибудь закономерность. Пока — безуспешно.

В медные блюда с тихим звоном посыпались разноцветные камни.

Стражники один за другим снимали с пленников цепи и передавали их покупателям. Те сразу уводили их к своим кораблям.

На Рёдвике торговли не существовало. Внутри клана всё принадлежало всем, между кланами был обмен.

Значит, живых существ обменивали на цветные камни — так же, как мясо или картофель.

Старик в белой мантии, с густой кудрявой бородой, остановился возле синекожего великана, стоявшего рядом с Анги. Следом за ним поспешно семенили две молодые девушки — дочери либо внучки.

Имперец в чёрном плаще мгновенно оказался рядом.

— Хороший lot'strepnirr, господин. Для хозяйства будет весьма полезен, — его голос скрипел, как несмазанные ворота.

Старик недовольно цокнул языком.

— Знаешь, Ларс... На моих рудниках эти твари слишком быстро дохнут.

Имперец учтиво поклонился.

— Потому они и стоят недорого. К тому же наши запасы постоянно пополняются.

— Я плачу только за качество.

Старик небрежно высыпал разноцветные камни в медное блюдо.

Великана тут же освободили от цепей и повели прочь.

— Эй! — Анги не выдержал. Голос сам сорвался с губ.

Старик удивлённо приподнял бровь и посмотрел на Ларса.

— Почему раб разговаривает?

В его голосе не было раздражения, лишь искреннее недоумение.

— Судя по всему, это дикари с северных архипелагов, — спокойно ответил Ларс. — До сих пор неясно, каким образом их занесло в наши воды. Они совершенно не знают наших порядков. Умом не отличаются, зато обладают силой. Но товар редкий, может подойти для других утех.

Он говорил так, словно обсуждал домашний скот или мебель.

— Да пошли они нахрен, — буркнул старик. — На этот раз ты меня не обдерёшь.

Ларс вновь учтиво склонил голову.

— Мы всегда рады видеть вас. Пользуйтесь бескрайним гостеприимством госпожи Сарэвь.

Старик громко расхохотался.

— На Дофберге мне всегда нравилось! Пойду сначала проверю шлюх!

Ларс лишь натянуто улыбнулся.

Анги переводил взгляд с одного собеседника на другого. Его будто не существовало среди них.

Вокруг продолжали выстраивать пленников в аккуратные ряды. Их уже уводили к кораблям.

Анги вертел головой, не обращая внимания на надзирателя с дубиной, не сводившего с него глаз. Он искал своих. Искал Кервайнов. Искал Гердис.

***

Странное многоногое существо подошло к Анги, лениво обмахиваясь причудливым предметом. Ларс тотчас переключил внимание на нового покупателя.

— Дикарь? — спросило существо голосом, по которому невозможно было определить ни пол, ни даже природу говорившего.

— Именно. Желаете приобрести?

— Возьму его. И ещё нескольких.

— О, всем известны ваши предпочтения, — с учтивой улыбкой ответил Ларс.

— Мои предпочтения никого не касаются. Пакуй товар.

Ларс коротко кивнул страже.

Анги резко отстегнули от общей цепи и бесцеремонно поволокли к выходу.

Ещё несколько щелчков замков. Рядом один за другим оказались другие рёдвикцы — десять человек. Среди них были Вар и Гердис.

Их свалили в одну кучу неподалёку от входа.

Вар тяжело дышал. Судя по неестественно впалой груди, несколько рёбер были сломаны.

Гердис... На ней буквально не было лица. Когда-то живое, весёлое, беззаботное — теперь оно превратилось в распухшее, изуродованное месиво. Большие светло-карие глаза плакали кровью.

Анги резко сжал челюсти. Слёзы сами потекли по щекам.

Он подполз к ней и, не имея возможности обнять связанными руками, принялся осторожно целовать её в макушку.

Пальцы беспомощно шевелились за спиной.

— Прости... — только и смог прошептать он. — Прости меня...

Гердис тяжело закашлялась кровью, но всё равно попыталась улыбнуться.

— Не надо, вождь, — она с трудом перевела дыхание. — Ты просто хотел подарить нам шанс.

Ещё один приступ кашля заставил её согнуться.

— На Кервайне нас могло ждать и кое-что похуже. Это был лишь вопрос времени...

Анги всхлипывал, прижимаясь к ней щекой. Чёрная угольная грязь размазывалась по его лицу, волосам и одежде.

***

— Пора, lot! — гаркнул надзиратель, ударив дубиной по каменному полу.

Кервайны с трудом поднялись на ноги.

Многоногое существо тем временем любезно прощалось с Ларсом. Оба явно были довольны сделкой. Они обменивались улыбками и поклонами.

Рёдвикцев выстроили в ряд и повели к побережью, к кораблю.

Анги шёл почти вплотную к Гердис, словно одним своим присутствием пытался согреть её. Она двигалась удивительно спокойно, дышала ровно, будто берегла остатки сил.

Вождь невольно восхищался её внутренним огнём и в этот момент был готов сделать всё, чтобы этот огонь никогда не погас.

Уродливое судёнышко покачивалось у причала.

Мерзкие приспешники существа заталкивали пленников на палубу по одному.

Самым непокорным помогали палками.

— Будь ты проклят, Анги Безумный! — хрипло кричал Вар, задыхаясь от боли. — Будь ты проклят, разорви тебя море!

Анги не смотрел на него. Его взгляд был прикован к Гердис. Он слушал каждый её вдох, каждый выдох, будто хотел навсегда запомнить этот звук.

Очередной удар палкой подтолкнул его вперёд. Деревянная лестница.

Позади загрохотали железные сапоги.

— Стойте! — раздался молодой голос. — Этот не продаётся.

Многоногое существо резко обернулось.

— Что значит «не продаётся»? Всё уже было оплачено!

Молодой имперец спокойно протянул ему горсть разноцветных камней.

— Заберите. Приказ верховной Сарэвь.

Существо демонстративно скривилось.

— Что ж... Теперь мне понятно ваше отношение к постоянным клиентам.

— Я лишь исполняю приказ. Эмсшелл сказала, что должно быть так. Она не объясняла.

Анги неподвижно стоял между ними. Он слышал слова, но почти не воспринимал их смысл.

Чьи-то руки легли ему на плечи. Он ожидал, что его сейчас толкнут на палубу, но вместо этого его потащили назад.

Голубые глаза вождя вспыхнули.

— Нет!

Он резко вырвался и бросился вперёд.

Копья и натянутые луки мгновенно развернулись в его сторону.

— Гердис!

Он уже не понимал, что кричит. Просто скалился.

Осознав, что руки по-прежнему бесполезны, Анги вцепился зубами в меховой наплечник Гердис. Так сильно, что побелели дёсны.

Один из воинов поднял раскрытые ладони и осторожно попытался приблизитьcя. Анги лишь глухо зарычал, как загнанный зверь. Из носа текли сопли, по лицу — слёзы.

Натянутые тетивы жалобно заскрипели.

— Не вариант, вождь... — тихо сказала Гердис.

Звон её голоса, пусть и ослабевшего, будто выдернул Анги из безумия.

Не разжимая зубов, он отчаянно замотал головой.

— Анги... — уже совсем тихо произнесла она. — Они убьют нас всех.

Он лишь сильнее стиснул челюсти. Казалось, зубы сейчас раскрошатся.

— Мы ещё встретимся, — прошептала Гердис. — Теперь моя очередь давать обещания...

Обессиленный, вождь Кервайнов наконец разжал зубы с таким тяжёлым всхлипом, будто душа лопнула прямо у него в груди.

Словно камень, он рухнул на землю. Дыхание застряло в груди, пальцы вцепились в брусчатку. Ощущение полного бессилия раздавило вождя, превратив его волю в прах.

Его быстро подняли и потащили прочь.

В смазанной агонии он видел силуэты своих людей.

Погрузка почти закончилась.

Они не смотрели ему вслед.

На Рёдвике не оборачиваются — дурная примета.

Глава 9. Как только смогу

Йорнсей. Раннее утро.

Сигурд Живой со своими людьми стоял перед древними гробницами йорнсейских вождей и королей. Зубастая корона красовалась на его голове. Ветер яростно бил по морю, а густой туман окутывал Папилломные скалы, скрывая их очертания в холодной дымке.

Его войско, облачённое в жёлтые тартаны, держало оружие наготове.

— Только прикажи, король, — и мы не оставим от этого места даже пыли, — прорычал один из хускарлов.

Сигурд смерил надменным взглядом древние каменные своды, задержавшись на них на несколько долгих секунд. Затем медленно повернулся к своей армии. Ветер хлестал его по лицу и трепал густую бороду.

— Нет, — сквозь безумную улыбку выдавил он.

По рядам прокатился гул недовольства и непонимания.

— Король? — переспросил хускарл.

— Мы не трусы, чтобы спрашивать с мёртвых, — хохотнул Сигурд, поглаживая своё пузо. — Мы спросим с живых.

Все замерли, внимательно слушая своего повелителя.

— Новости о нашем успехе быстро разлетелись по западу. Моему кузену это очень не понравилось. Он собирает войско, чтобы вторгнуться в наш дом и убить мою семью, — прохрипел король. — Значит, мы соберём армию в ответ.

— Прикажете объявить общий сбор? — сразу оживился один из приближённых.

— Да. И снаряжайте корабли на Кервайн. Пора призвать наших вассалов под знамёна и собрать налоги. Интересно, как там перезимовали наши друзья? Было бы любопытно проведать их.

— Конечно, король. Драккары будут готовы уже завтра на рассвете. Путь до Кервайна займёт около двух суток при хорошем ветре.

— Чудесно.

Он остался стоять на холме, опустив топор. Войско же впопыхах спускалось вниз, немедленно приступая к исполнению приказов.

Сигурд с гордостью окинул взглядом земли и воды, которые уже считал своими. Вся йорнсейская символика на острове была уничтожена, однако к самому историческому наследию он отнёсся с неожиданным уважением. Цитадель, жилые постройки, корабли, древние гробницы — всё это продолжало стоять нетронутым. Где-то глубоко внутри новоиспечённый король понимал: нельзя разрушать то, что уже никто и никогда не сможет создать вновь.

***

Светлая комната. Чёрный камень. Узорчатые стёкла. Свет, преломляясь, рассыпался по стенам причудливыми бликами.

Анги сидел за столом, бесцельно бегая глазами по помещению. У стены стояла узкая койка с мятой соломой. Оружие и доспехи давно забрали.

Дверь отворилась, и из шумного зала внутрь вошла невысокая имперка в кожаной броне. За последние дни именно она стала единственной постоянной гостьей узника.

Она молча окинула Кервайна взглядом и поставила на стол глубокую тарелку, из которой торчали длинные незнакомые листья.

— Ешь. Потом переоденешься.

Она махнула рукой, и в комнату вошёл молодой парень, повесивший на вешалку белоснежную рубаху и штаны.

Имперцы переглянулись и тут же юркнули обратно. Ключ тяжело провернулся в замке.

Анги проводил их взглядом, придвинул к себе тарелку.

Он просто плыл по течению. Все идеи, планы, надежды и изобретения остались где-то далеко позади. Он предпочёл очистить разум, стать таким же безмолвным и невесомым, как тень облаков, медленно скользящая по одинокой скале.

Осторожно понюхал содержимое.

Странный, терпкий, чуть едковатый запах.

Если бы ему не подали это как еду, он бы никогда не рискнул попробовать.

Вдруг отрава?

Неважно.

Теперь уже неважно.

Он осторожно зачерпнул ложкой бульон и быстро отправил её в рот, будто проходил испытание собственной воли.

Тепло.

Вкус оказался неожиданно свежим и приятным. По сути это был всего лишь травяной отвар из неизвестного растения. На Рёдвике подобных никогда не встречалось.

Отсутствие мяса, овощей и привычных приправ сперва казалось странным.

Ложка за ложкой он продолжал есть, всё сильнее увлекаясь необычным вкусом. Лишь спустя некоторое время Анги понял, что само растение было настолько насыщенным, что действительно не нуждалось ни в каких добавках или гарнире.

Это позволяло не думать…

Но с другой стороны, он всё ещё был жив.

Бремя вождя всегда подразумевает неоправданный риск. Йордис носит его дитя. Значит, наследник будет. Эта мысль словно развязывала ему руки.

По крайней мере, Анги убеждал себя именно в этом, лишь бы снова не дать волю слезам.

***

Шли дни. А может, так только казалось. Взаперти восприятие времени неизбежно искажалось.

Дверь вновь открылась, и внутрь, как обычно, вошла имперка в кожаной броне.

Анги сидел за столом. Его взгляд уже не был таким пустым — в нём вновь теплилось любопытство.

— Как тебя зовут? — неожиданно спросил он, спокойно глядя на неё поверх пустой тарелки.

— Тизза, — автоматически ответила она, явно не ожидая подобного вопроса. Затем быстро нахмурилась. — Почему ты интересуешься, пленник?

Она попыталась придать лицу максимально суровое выражение.

— А почему бы и нет? — словно заигрывая, ответил Анги. Он облокотился на стол и чуть придвинулся ближе.

Теперь он наконец смог как следует её рассмотреть.

Обычная девушка, почти как на Рёдвике. Просто с нестандартной внешностью. Юная, с чуть сероватой кожей, голубыми глазами, густо усыпанными крупными красными вкраплениями, словно россыпью рубинов в прозрачной морской воде. Пухловатые губы, округлые щёки, мягкие, приятные черты лица. Тёмные собранные волосы, густые брови домиком. Невысокая, крепко сложенная, но стройная.

— Твои родители — имперец и обычный человек, да? — с нескрываемым любопытством спросил Анги.

Его наблюдательность и привычка подмечать детали никуда не исчезли. Всё это совершенно не вязалось с человеком, оказавшимся в столь тяжёлом положении, и невольно обескураживало.

— Слишком много разговоров, — нарочито строго произнесла Тизза. — Мой отец — человек из Эктлефа. Мать — с юга Империи.

Анги понимающе закивал.

Разумеется, на самом деле он не понимал почти ничего. Ещё две недели назад он жил на Рёдвике, искренне полагая, что именно там заканчивается весь мир.

— Меня скоро казнят? — спросил он, хитровато улыбнувшись.

— К сожалению, не думаю, дикарь, — вновь подчеркнула она, принимая закрытую позу. — Эмсшелл велела накормить тебя и привести наверх вечером.

— Кто такая эмсшелл? — Анги слегка склонил голову.

— Наша верховная. Ещё мои родители служили ей. Теперь они уже на пенсии.

— Это та высокая? С розовыми глазами?

Тизза не смогла сдержать смешка.

— А как твои родители могли служить ей, если сейчас уже на пенсии? Она совсем не похожа на старуху.

— Вот дикарь! — окончательно рассмеялась имперка. — Эмсшелл живут по пятьсот лет!

Ложка, которой Анги всё это время машинально играл, выскользнула из его пальцев и звонко ударилась о каменный пол.

Мир бесповоротно менялся с каждым новым фактом, который он узнавал.

— И что ей от меня нужно? — спросил он уже значительно тише. Голос дрогнул, но он тут же проглотил подступившее чувство.

— Она мне не докладывает, — Тизза снова скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на пленника. — Ты вроде не дурак, хоть и дикарь. Очевидно, что не просто так. Будь готов.

Она указала на принесённую одежду и почти строевым шагом вышла из комнаты, захлопнув за собой дверь.

Поднимать ложку Анги не стал.

***

Анги аккуратно сложил старую одежду — разодранную, пропахшую кровью и морской солью — на койку.

Теперь на нём красовался чистый белоснежный костюм. Ткань была необычной, совсем не похожей на ту, что ткали на его родине. Она приятно холодила кожу и казалась удивительно лёгкой.

Он снял кервайнский тартан со своих доспехов и некоторое время молча рассматривал его.

Потом осторожно повязал поверх новой одежды.

Без священного символа своего клана он ощущал бы себя неполноценным. Но стоило прижать ткань к груди, как ему почудилось, будто родной ветер просторных лугов Кервайна вновь наполнил его лёгкие.

Дверь снова открылась.

Снова Тизза, уже ставшая почти привычной частью его однообразных дней.

— Пора, — коротко бросила она.

— Кандалы? — Анги слегка склонил голову, искренне не понимая, ждёт ли его впереди смертельная ловушка или всё происходящее — лишь очередная странность этого места.

— Обойдёшься без них.

Ответ Тиззы прозвучал с таким разочарованием, будто заковывать пленников было одним из её любимых занятий, но сегодня ей это запретили.

Анги осторожно поднялся.

Колени предательски подкашивались.

Он вышел из комнаты.

Имперцы, люди, незнакомые существа…

Они ужинали, смеялись, переговаривались между собой и почти не обращали на него внимания.

От всего увиденного буквально захватывало дух. Цвета, формы, одежда, запахи, языки, незнакомые голоса — всё смешивалось в единый живой поток.

Любознательный вождь был готов раствориться в этом многообразии, впервые за долгое время ощущая, насколько огромен мир, которого его прежняя жизнь была лишена.

Этот поток новых впечатлений почти вытеснил печаль из его сердца. Осталась лишь тихая, опустошённая тоска, заметить которую мог бы только очень внимательный человек, заглянув ему в глаза.

Тизза держала ладонь на рукояти оружия.

Она была ниже Анги больше чем на голову, но старалась держаться с достоинством, будто именно она являлась хозяйкой опасного дикого зверя.

Девушка молча указала вперёд.

Миновав шумный зал, переполненный изящной мебелью, дорогой посудой, стройными колоннами и десятками огней, они подошли к витиеватой каменной лестнице, ведущей наверх. Её ступени были инкрустированы разноцветными драгоценными камнями, а по обе стороны тянулись изящные резные перила.

Анги вопросительно посмотрел на Тиззу.

Та лишь коротко кивнула.

Вождь Кервайнов продолжал плыть по течению — так же, как жил последние несколько лет. Это состояние стало для него настолько привычным, что даже сейчас мешало до конца осознать всю странность происходящего.

Он медленно поднимался по ступеням.

С каждым шагом краски перед глазами будто вздрагивали и начинали извиваться. На краткие мгновения мир вновь становился почти чёрно-белым, но теперь это наваждение проходило гораздо быстрее.

Верхний этаж.

Огромный трапезный зал.

Спальня.

Балкон.

Рука Тиззы безмолвно направила его именно туда.

Анги неуверенно приблизился к выходу, тяжело дыша и невольно скаля зубы. Он то и дело оглядывался, словно ожидал, что из-за любого угла вот-вот появится опасность.

Имперская стражница остановилась у входа и лишь молча проводила его взглядом.

Подсознательно он ожидал увидеть направленные на него стрелы, внезапное нападение из-за угла или вовсе нечто настолько чуждое разуму, что от одного взгляда на это сердце бы остановилось.

Но он услышал лишь музыку.

Тихую, протяжную, нежную.

Прекрасный струнный инструмент будто наполнял пространство вокруг не только звуками, но и невидимым ароматом. Казалось, каждая нота имела собственный вкус и запах. Если бы горные цветы были способны звучать так же, как пахнут на рассвете, то эта мелодия была бы именно такой.

Собравшись с духом, Анги шагнул на балкон.

Вспышка света из тьмы ослепила его. После нескольких дней, проведённых в полумраке, даже обычное вечернее небо казалось почти болезненно ярким.

Перед ним раскинулось чистейшее безоблачное небо глубокого тёмно-синего оттенка, разукрашенное Судьбой Печали. Ленты, круги, причудливые узоры и тысячи разноцветных точек медленно танцевали в бесконечности, словно сама вечность решила оставить свой след на небесном полотне.

Это был всего лишь четвёртый раз в жизни, когда Анги видел подобное.

Музыка доносилась из дальнего угла просторного балкона.

Вождь Кервайнов почувствовал на себе чей-то взгляд и медленно повернул голову.

Она сидела там.

Та самая высоченная, тончайшая пепельная женщина, которую здесь называли верховной. Та, что чуть не свела его с ума одним своим присутствием, хотя он до сих пор не понимал почему.

Анги несколько раз моргнул.

Он не мог поверить собственным глазам.

В темноте она выглядела ещё страшнее…

И ещё прекраснее.

Несравнимо прекраснее всего, что он когда-либо видел в этом мире.

Её розовые волосы мягко трепал ветер. Розовые глаза излучали слабое, почти неземное сияние. Она смотрела прямо на него, не скрывая своего внимания.

На этот раз краски не сгущались, мир не терял цветов, а разум не пытался исказить увиденное. Всё было настоящим.

В её руках покоился изящный струнный инструмент. Длинные, тонкие пальцы с удивительной лёгкостью перебирали струны, рождая мелодию, которая словно существовала здесь всегда.

Вождь Кервайнов застыл.

Он не мог сделать ни шага.

Не мог произнести ни слова.

— Если что, я умею разговаривать, — внезапно произнесла она, даже не изменив выражения своего острого лица.

Её голос был протяжным и плавным. Она почти не открывала рта, а звуки тянулись лениво и мелодично, словно она была слегка пьяна.

Но Анги понимал: такие существа, как она, не бывают пьяными.

Он лишь молча кивнул и осторожно присел в кресло неподалёку.

Всё ещё не отрывая взгляда от неё, он пытался понять, как нечто настолько тонкое и хрупкое может одновременно обладать такой грацией и ощущением скрытой силы.

— Nav ri fel'lot sul, общий язык, я права? — всё так же мелодично спросила она, чуть приподняв розовую бровь.

Анги впервые увидел, что её лицо способно на движение.

Такая мелочь мгновенно сделала её живой в его глазах.

Не просто недосягаемой богиней.

Чем-то более близким.

Чем-то, с чем можно говорить.

— Да… Ты кто? — спросил он, пытаясь собрать мысли настолько, насколько это было возможно.

— Lef'tol. Верховная. Меня зовут Сарэвь.

Она не торопилась.

Будто специально оставляла ему время привыкнуть, осознать, сделать первый шаг.

— Я Анги Кервайн… Анги Безумный, — тихо произнёс он, стараясь отогнать воспоминания. — Ты читаешь мысли? Как тогда, в зале… Ты богиня?

Уголки её губ едва заметно дрогнули вверх.

— Дикарь с Рёдвика. Понимаю. Нет, я не читаю мысли. Но я хорошо понимаю людей, — загадочно протянула она.

— Ты эмсшелл? — спросил Анги, вспомнив слово, которое услышал от Тиззы, но совершенно не понимая его значения. — Что это значит?

— Да. Это название моего народа.

— И вас таких много? — Анги сглотнул.

— Не очень. Хотя я не знаю точно. Я не была дома, на Эмсвелле, уже более пятидесяти лет.

Она чуть подняла подбородок.

— Я rah — изгнанница. Теперь я сама за себя. Этот остров — Дофберг — моя новая родина. Мой новый orn'rim.

Анги постепенно приходил в себя.

Он продолжал сидеть далеко от неё, сохраняя расстояние и даже не помышляя приблизиться. Будто первородный страх перед этой женщиной отталкивал его, несмотря на всё восхищение.

— Я не буду ждать твоих вопросов и расскажу всё сам, — начал он, прекрасно понимая, что именно этого от него и ждут. — Я вождь клана Кервайн с Рёдвика. После смерти нашего верховного короля Рида нашу землю охватили междоусобные войны. Брат шёл против брата. Я тоже участвовал в этом…

Он ненадолго замолчал.

— Когда мы потеряли почти всё, пришла Империя. Они пытались окончательно уничтожить нас, но мы выстояли. Многие до сих пор не верят, что это было наяву. Однако зубастая корона всё равно досталась чужаку… Мой клан вымирал. Я собрал остатки сил и отправился искать союзников в этих водах. Это настоящее безумие, но выбора у меня не было. Я хотел лишь попробовать подарить шанс своей родине…

Он опустил взгляд.

— Но теперь это уже неважно. Всё рухнуло.

Анги развёл руками.

Сарэвь молчала около десяти секунд, словно тщательно взвешивала каждое услышанное слово.

— Мои имперские гости рассказывали мне о провале Могорда на Рёдвике, — наконец произнесла она. — Этот эмий всегда был лишь тенью. Его трусость опережала только его тщеславие. Не говоря уже о полном непонимании ведения войны. Если бы в мои времена службы туда отправили меня…

Она сделала короткую паузу.

— От вас бы не осталось даже камней в море.

Сарэвь на мгновение замолчала, будто смакуя саму мысль.

Говорила она без злобы.

Но оснований сомневаться в её опасности Анги не нашёл.

— Империя разочарована этой авантюрой, — продолжила Сарэвь. — Но я не думаю, что они вернутся к вам в ближайшее время.

Анги оживился, сразу заметив в её словах черты опытного стратега.

— Откуда ты это знаешь?

— Я посвятила этому десятки лет своей жизни. Империя — величайшее государство в мире, lot Rodvikkr. Её власть простирается от северных морей до жарких пустынь Сухого Обрыва. Они ведут десятки войн одновременно. Они не занимаются местью ради самой мести. Сейчас они проигрывают войну велитуннам и бросают туда все силы.

Вождь Кервайнов медленно покачал головой.

— Всё это мне ни о чём не говорит… Твои приспешники похитили нас, напав посреди моря без единого разговора. Моих друзей продали, словно скот. Это произошло на твоём острове, с твоего позволения. Зачем тебе я?!

Голос Анги стал жёстче. В нём появилась злость, хотя прежней уверенности всё ещё не хватало.

Сарэвь, очевидно, ожидала этого вопроса. Она ответила почти сразу.

— Разговоры?

Она слегка наклонила голову.

— Вы вторглись в мои личные воды на военном корабле без приглашения. Твои люди мне неинтересны… Ну а ты…

Её взгляд остановился на нём.

— Ты можешь быть мне очень полезен.

Её рука скользнула под стол.

Анги напрягся.

Сарэвь спокойно достала его сумку, а затем вынула из неё имперскую карту, разворачивая её на столике.

Он был уверен, что она давно потеряна.

От удивления он даже не сразу смог скрыть реакцию.

Глаза верховной быстро пробежались по карте, словно она мгновенно считывала нанесённые символы, пометки и обозначения.

— Хорошая карта, — произнесла она. — И тот факт, что такой дикарь, как ты, смог не просто понять назначение этой вещи, но и разобраться, как ей пользоваться… приятно удивил меня.

Анги лишь поджал губы, слегка отстранившись.

— Таких, как ты, я вижу сразу. Ваш ri'saj выделяется на фоне серости. Поэтому ты в моём доме не как «скот», а как гость. Эта привилегия достаётся немногим.

— Мои люди! — Анги сорвался на крик. — Не знаю, как принято у вас, но у нас все в клане друг другу родные! Мы готовы умереть за своих!

Он резко ткнул пальцем в её сторону, но почти сразу остановился, словно сам понял, что позволил эмоциям взять верх.

Сарэвь даже не повела бровью.

Будто заранее знала все возможные реакции собеседника.

— Послужишь мне, и у тебя будет шанс получить желаемое. Я всегда держу слово.

Она говорила спокойно, почти безэмоционально.

— Поэтому я построила свой мир на этой мёртвой земле. Поэтому мне верят, меня почитают и боятся. Поэтому сам император просил меня остаться. Поэтому сотни знатных мужей были готовы отдать мне свои сердца. Поэтому мой народ не хотел отпускать меня.

Она сделала короткую паузу.

— И поэтому я продала твоих lef'tol. По той же причине: у нас с покупателем был договор, и я его соблюдаю.

Голос верховной Дофберга продолжал течь медленно и ровно, наполняя пространство вокруг странной смесью холодной логики и настоящей печали.

Анги поморщился.

Чуждый ему менталитет плохо укладывался в его картину мира. Разум будто отказывался принимать настолько сухой и деловой подход к людям.

Но он заставил себя выслушать.

— Прежде чем я дам ответ, я хочу услышать твою историю, — сказал он наконец спокойно.

Сарэвь чуть подняла взгляд.

— Двести шестьдесят четыре года назад я родилась во Внешнем Круге Эмсвелла. Я из рода знатных воинов, а мой отец был великим легом. С детства он готовил меня к войне, как herth'ette. Он учил меня сражаться не только телом, но и духом.

Она ненадолго замолчала, будто возвращаясь мыслями в далёкое прошлое.

— В сто лет я уже была опытным легом. В сто восемьдесят стала эмием. Старики Внутреннего Круга увидели мой el'ren. Они боялись. Они знали, что naif может пригласить меня в свой сон…

Её голос оставался спокойным, но в нём впервые появилась едва заметная тень старой обиды.

— И они отправили меня в Империю при первой же возможности. Под предлогом помощи императору. Между нашими землями существует древний договор. Имперцы всегда счастливы видеть эмсшелл на своей стороне.

Она посмотрела вдаль.

— Война с велитуннами тогда только начиналась. Это древняя раса гигантов, способная пожирать целые города. Старейшины надеялись, что отправляют меня на смерть. Они завидовали и боялись.

Сарэвь чуть улыбнулась.

— Но я не проиграла ни разу.

В её голосе не было хвастовства. Лишь констатация факта.

— Я спасла тысячи жизней, забрав ещё больше. Сам император даровал мне этот остров в награду за службу. В одном из скверов столицы стоит моя каменная статуя. Его сын просил моей руки, а мои воины поклялись служить мне до последнего вздоха.

Она опустила взгляд на свои руки.

— Но мой ir жаждал лишь восхождения. Как и учил меня отец, я направила свою saj'vel в нужное русло.

Сарэвь вновь посмотрела на Анги.

— Когда я вернулась, старейшины были в ужасе. Они больше не были способны остановить меня. Naif был открыт.

Небольшая пауза.

— Но именно в тот момент я развернулась и ушла.

Ветер мягко шевельнул её волосы.

— Сама. Несовершенство старого круга было недостойно узреть такое чудо при жизни…

Она говорила без злости.

Скорее с холодной уверенностью человека, который давно перестал ждать понимания.

— Я вернулась на Дофберг, навсегда оставив свой дом. И построила здесь свой lef irgrendd.

Она замолчала.

Её история повисла между ними, словно ещё одна нота только что сыгранной мелодии.

Она говорила медленно, протяжно. Слова и звуки лились подобно гордой реке. Вся её манера, в сочетании с внешностью, делала её ещё больше похожей на изящную берёзу, которая лишь принимает ветер, не тревожась о бренности окружающего мира.

Существу, прожившему столь долгую жизнь, действительно было некуда спешить.

К Анги вновь вернулось восхищение.

В голове одна за другой возникали картины — яркие, почти живые сцены, рождавшиеся после каждого её слова. Пусть он понимал лишь половину сказанного, пусть многие понятия оставались чужими и непостижимыми, этого было достаточно.

Почему-то ему хотелось простить её.

Служить ей.

Обожать её.

Эта мысль пугала его самого.

Взгляд вождя Кервайнов медленно скользнул по Дофбергу, открывшемуся перед ним с такой высоты.

Оживлённый остров.

Резные дома с причудливыми крышами. Идеально выложенные каменные улицы. Множество гостевых кораблей в порту — прибывших из самых разных уголков мира под разноцветными знамёнами. Сложные защитные сооружения, созданные с невероятным мастерством, образовывали протяжённые цепи как на суше, так и на воде.

Всё это не было просто крепостью.

Это было творением воли одного существа.

— Ты превратила этот остров в свою мечту, — тихо прошептал Анги. — В неприступную цитадель…

Сарэвь спокойно кивнула.

— Мы находимся посреди миров. На самом пересечении торговых путей.

Она взяла бокал и слегка покрутила его в пальцах.

— За все долгие годы десятки пытались отнять у меня эту «мечту». Все они пожалели об этом. По сей день корабли со всего мира стекаются сюда. Наёмники, воины, торговцы, рабы.

Её взгляд скользнул по огням внизу.

— Мой Дофберг открыт для всех, кто приносит пользу и уважает мои законы. Эти правила просты. Они не менялись с самого начала.

Она сделала небольшой глоток.

— Даже сам император иногда гостит здесь.

Небольшая пауза.

— У меня.

— И ты совсем не скучаешь по родине? — спросил Анги.

Вопрос вырвался почти невольно.

Сарэвь посмотрела вдаль.

— Моя родина здесь.

В её голосе впервые появилась чуть большая твёрдость.

— Это всё, чего я могла желать.

Анги опустил взгляд.

— Мой Кервайн далеко…

Он говорил медленно, будто каждое слово давалось тяжело.

— Я будто начинаю забывать его. Там сестра, племянник и женщина, что носит моё дитя. Как же они там... Многие другие погибли за последние два года…

Его пальцы сжались.

— Мои последние друзья были проданы в неизвестность твоей милостью, а я сижу здесь, понимая, что время больше не ждёт.

Он тихо выдохнул.

— Но, кажется, у меня нет выбора. Только ты можешь помочь мне, раз не считаешь меня врагом.

— Ты пока что не давал мне оснований считать тебя врагом, — плавно ответила Сарэвь.

Она снова подняла бокал.

Анги она ничего не предложила.

— Но и другом тоже.

Её взгляд задержался на нём.

— Однако я увидела всё, что мне было нужно. Поэтому я предлагаю сделку.

— А что, если я откажусь? — спросил Анги, заглянув в её чёрные, бездонные склеры.

— Ты свободный человек. Решение будет за тобой.

— Так просто?

— Если для тебя это просто, то да.

Анги покачал головой.

За закрытыми веками вновь вспыхнули знакомые картины.

Зелёные луга Кервайна, расстилающиеся до горизонта.

Запах травы.

Холодная, сдержанная любовь Йордис.

Едва заметная, но такая важная улыбка Тиры.

Смех и первые шаги Дьярви.

Огонь в глазах и звонкий голос Гердис.

Ворчание опытной Изольды.

Все они.

Также те, кого он потерял.

Но и те, ради кого ещё продолжал идти вперёд.

Медленно, словно волна, накатывающая на берег, Анги опустился на одно колено.

— Я клянусь тебе в верности, верховная Сарэвь, — произнёс он, опустив взгляд в пол.

Последние годы словно день за днём отнимали у него что-то.

Ценность.

Власть.

Уверенность.

Нити судьбы будто утекали сквозь пальцы, и он уже не был уверен, сможет ли когда-нибудь удержать хоть одну из них.

Оставалось лишь понять — получит ли он что-нибудь взамен.

Нужно было цепляться за жизнь, пока ещё была такая возможность.

Отчаяние и вера всё ещё теплились внутри.

Он хватался за них, словно за хвосты улетающих прочь птиц.

Сарэвь поднялась с кресла и аккуратно отставила музыкальный инструмент в сторону.

Она была настолько высокой, что почти касалась головой навеса балкона. Ей пришлось слегка пригнуть длинную изящную шею, чтобы плавным движением встать прямо перед Анги.

— Я не стану просить тебя лизать мои сапоги, как принято в Империи, или пускать себе кровь, как принято на западе.

Её голос звучал спокойно.

— Потому что я догадываюсь: у твоего народа так не принято.

Она сделала короткую паузу.

— Мне будет достаточно твоих слов.

Её голос звучал сверху, словно далёкое эхо с вершины горы.

Анги лишь сильнее зажмурился.

Глава 10. Лунный водопад

Полумрак цитадели был настолько привычным, что давно перестроил зрение всех её обитателей. Лишь пляшущие искры очага выхватывали из тьмы стены, рисуя на них причудливые угольные узоры, которые медленно исчезали и вновь появлялись в колеблющемся свете.

Тира и Йордис сидели у самого огня. Их глаза были устремлены на пламя, а пальцы время от времени невольно соприкасались, будто каждая искала в другой хоть какую-то опору среди надвигающейся бури.

Изольда сидела на престоле, приглаживая собранные седые волосы. Кервайнские меха украшали её сутулые плечи, а рукоять векового меча, перемотанная заново десятки раз, покоилась в ножнах у бедра.

— И ты готов поклясться жизнью? — хрипло спросила Изольда, прокашлявшись.

Перед ней на коленях стоял запыхавшийся воин. Его тартан был промок насквозь от ливня. Он бежал почти сутки, не останавливаясь.

— Да, — ответил он, тяжело дыша.

— И сколько там этих сраных кораблей?

Синие глаза Изольды не выдавали ни страха, ни азарта. В них было лишь одно — холодное желание услышать правду.

— Десятки. Но туман мог скрыть большую часть.

Опытная воительница устало выдохнула, бросив взгляд на девушек у очага.

Те ответили лишь короткими взглядами: обеспокоенным — Тира и холодным — Йордис.

Затем Изольда снова повернула голову, медленно покачав ею из стороны в сторону.

— Собирай всех в цитадель. У нас будут важные гости.

Воин не задал ни одного вопроса, лишь склонил голову и исчез за дверями.

— Вот и всё, — тяжело выдохнула Изольда, глядя ему вслед. — Только не вздумайте говорить, что ждали чего-то другого. Не вернулся наш вождь к нужному часу.

— Сейчас ты наш вождь, — очень тихо произнесла Тира, будто её слова не предназначались для чужих ушей.

Йордис чуть нахмурилась, посмотрев на сестру своего мужа.

Изольда опёрлась на подлокотник и тяжело поднялась, скрывая привычную хромоту левой ноги, которая, казалось, была ранена десятки раз.

Сейчас это тело скрывали красивые меха, тартаны и новые доспехи. Но каждый присутствующий понимал: под ними скрывалась целая история боли, потерь и славы. В других мирах такой возраст даже близко не считался преклонным, но для Рёдвика, по его меркам, Изольда была живой легендой — наставницей и прославленной воительницей, обманувшей саму смерть.

Любой, кто доживал здесь до таких лет, становился страшен уже одним фактом своего существования.

— Что будем делать? — сухо спросила Йордис, дождавшись, пока Изольда сменит позу.

— Побеседуем со старым засранцем, — усмехнулась наместница вождя.

Она ненадолго замолчала.

— Но если что… вы знаете, где тайный ход из цитадели. Это объясняют ещё с детства.

Ворча и ругаясь себе под нос, она покинула бражный зал, оставив женщин наедине с догорающим огнём.

***

Миновали дни.

Светило подарило рассветную дымку над побережьем Клешни, постепенно открывая вид на приближающиеся драккары с жёлтыми парусами.

Они надвигались, подобно судьбе. Подобно тысячам своих предшественников, которых Кервайн за свою бесконечную историю видел уже бесчисленное количество раз.

Корабли швартовались спокойно. Воины не обнажали оружия, будто прибыли не на чужую землю, а вернулись в собственный дом.

Небольшие ошмётки некогда великого клана Кервайн встречали их у причалов с символическими подношениями. Люди выстраивались в ряды, дети осторожно выглядывали из-за спин родителей.

Сигурд Живой шёл впереди всех, показательно поправляя зубастую корону на голове. Он вдыхал морозный воздух и проводил рукой по густой бороде.

За ним следовали его верные хускарлы в западных доспехах и простые воины с обоюдоострыми мечами в резных ножнах.

В их броне было больше кожи, чем меха, что было непривычно для Кервайна. Многие из них даже слегка вздрагивали от пробирающего холода.

Ворота Кервайнской цитадели были распахнуты настежь, и войско короля спокойно вошло внутрь.

Бражный зал сиял огнями очагов. Длинный стол тянулся до противоположной стены, а тени воинов плясали на камне под гул множества голосов.

Малочисленные кервайнские хускарлы и представители важных семей теснились небольшими островками неподалёку от престола, на котором восседала Изольда, смеряя входящих холодным, уставшим взглядом.

По обе стороны от неё сидели Тира и Йордис.

Сигурд хохотнул, погладил живот и тяжело рухнул за стол напротив неё. Его люди быстро заняли оставшиеся свободные места.

Изольда молчала, не сводя с них глаз.

Сигурд постучал пальцами по столу, присвистнул и заговорил после короткой паузы.

— И где же ваш вождь? Где Анги Кервайн, мой вассал? — спросил он с ноткой нетерпения.

— Я убила его, — резко ответила Изольда.

По залу прокатились вздохи и смешки. Глаза Сигурда слегка округлились.

— Теперь я вождь Кервайнов, — закончила фразу матёрая воительница.

Сигурд почесал бороду и окинул взглядом присутствующих.

— А его семья? — спросил он наконец, успокоившись.

Он понимал, что для Рёдвика это рядовая ситуация. Это не вызвало у него особых подозрений.

Изольда сглотнула.

— Их я не тронула.

Йордис и Тира, сидевшие рядом, переглянулись.

Король расхохотался.

— Дело твоё! Кто бы мог подумать, что старуха окажется такой проворной?

Его войско загоготало вместе с ним. Изольда лишь натянуто улыбнулась, оценивая их невероятное численное преимущество.

— Признаться, мне насрать, кто именно соберёт мне войска, — продолжил Сигурд, пытаясь успокоиться. — Мой кузен скоро нападёт на мои земли, и я созываю всех своих вассалов под знамёна. Анги Кервайн приносил мне клятву верности, и по закону она остаётся в силе даже после его смерти, не так ли?

Часть хускарлов демонстративно сжала рукояти топоров.

— Именно так, — хрипло ответила Изольда, обведя их глазами.

— Отлично. У тебя две недели. Мы пока погостим здесь, — улыбался Сигурд, развалившись за столом. — Затем заглянем ещё к паре вождей, а потом двинемся на запад, навстречу моему кузену. Собирай людей, старуха. Каждый, кто способен держать оружие, должен быть в моих рядах к назначенному часу.

— Меня зовут Изольда, толстяк, — процедила воительница сквозь зубы.

Сигурд вновь рассмеялся, ударив кулаком по столу.

— Изольда. Ты поняла меня, Изольда? — передразнил он её сквозь смех.

Она лишь коротко кивнула кервайнскому хускарлу. Тот пулей вылетел на улицу исполнять приказ короля.

Из комнаты наверху раздался детский плач.

Дьярви проснулся.

Тира мгновенно вскочила из-за стола и направилась к лестнице.

Жёлтое войско замолчало, а Сигурд вновь оживился.

— Дети? У вас тут наследники?! — ядовито протянул он, брызгая слюной.

Изольда поморщилась. Она уже готовилась к худшему, но король вновь рассмеялся.

— Будет хоть кому оплакивать ваши дохлые тела!

Он бросил взгляд на Йордис, которая всё это время сверлила его исподлобья.

— Ты, белобрысая! Какого хрена ты пялишься на меня без уважения?

Сигурд приподнял подбородок.

— Кажется, я тебя помню. Ты баба Анги Кервайна, не так ли?

Йордис лишь тяжело дышала через нос, ничего не отвечая.

Рука Изольды аккуратно легла ей на плечо.

— На колени, — сурово сказал Сигурд.

Пальцы Изольды сильнее сжали её плечо, давая понять: другого варианта нет.

Хрипнув от гнева, Йордис тяжело поднялась, придерживая круглый живот. Её небесные глаза налились яростью. Она медленно опустилась на колени, не отводя взгляда от короля.

— Вот так лучше, брюхатая, — басил он. — Не дай Анги мне клятву, я бы содрал с тебя кожу и сожрал бы его наследника, вытащив его из твоего пуза на твоих глазах, только за этот взгляд!

Йордис сжала зубы с такой силой, что из дёсен проступила кровь, а белая крошка эмали попала на язык.

Но рука Изольды вновь сжала её плечо, возвращая в реальность.

Сигурд уже собирался сказать что-то ещё, как один из хускарлов осторожно перебил его:

— Король, их запасы скудны. Прикажете устроить пир из того, что есть?

— Конечно, — холодно ответил Сигурд, не поворачиваясь. — Это их проблема, что они не подготовились к встрече своего короля.

***

Сигурд со своими людьми поселились в кервайнской цитадели.

Его воины были приставлены к каждой комнате, каждому коридору. Они сверлили взглядами остатки клана, доедали последние припасы и чувствовали себя хозяевами в чужом доме.

Все две недели с горизонта тянулись красные струйки.

Остатки Кервайна из дальних деревень шли на зов своего нового вождя, примыкая к королевской армии ради битвы в чужой войне.

***

Тира качала Дьярви на руках в своей комнате. Йордис сидела на кровати в углу и молча смотрела на сестру своего мужа.

Тира крепко прижимала сына к груди, роняя слёзы. Стоило лишь ненадолго перестать сдерживаться, как всхлипы сами вырывались наружу.

— Если бы только Тир был здесь, — шептала она на ухо Дьярви.

Мальчик лишь внимательно смотрел на мать любопытными изумрудными глазами, не понимая ни её слов, ни её боли.

Тира повернулась к Йордис, чей взгляд оставался привычно суровым.

— Как думаешь, они живы? — наконец спросила она. — Мой последний оставшийся брат… и все, кто последовал за ним?

Где-то глубоко внутри Йордис страстно хотелось позволить себе надеяться. Позволить себе поверить, что Анги ещё жив, что однажды всё ещё может измениться. Что он увидит своё дитя...

Но внешне она лишь холодно пожала плечами.

Тира отвернулась, и слёзы вновь наполнили её глаза.

***

Снова пир.

Отплытие было назначено через три дня.

Люди Сигурда упивались последними остатками медовухи, плясали прямо на столах в грязных сапогах, опрокидывали кубки и горланили песни. Сам король хохотал, хватал кервайнских девушек за любые места и куражился вместе со своими людьми.

Изольда понуро сидела на престоле вождя по другую сторону стола. Её окружали представители знатных кервайнских семей. Люди лишь сурово качали головами, пусто опустив глаза, но никто не смел произнести ни слова.

— Двести воинов! Две сотни, мать твою! — орал Сигурд в сторону Изольды. — Если бы я знал, что ваш клан — такое дерьмо, я бы даже не стал тратить на вас время!

Изольда лишь медленно покачала головой.

— Чем богаты…

— Но я вижу, что вы сдержали слово даже без Анги, — голос короля стал серьёзнее. — Поэтому я даже не стану спрашивать, куда пропал ваш драккар в холодное время и кто перебил часть моих людей, зимовавших здесь.

— Разбойников и налётчиков всегда хватало, — хрипло ответила Изольда, не изменившись в лице.

Сигурд небрежно махнул рукой.

Кажется, его это действительно не интересовало.

Тира тяжело вздохнула.

— Может, хватит уже? — Изольда резко повернулась к ней.

Тира лишь подняла на наместницу влажный зелёный взгляд.

— Ты позоришь себя, позоришь Тира и позоришь собственного сына. Соберись, мать твою! — процедила Изольда почти вплотную. От её тяжёлого дыхания волосы Тиры едва заметно колыхались.

Не выдержав такой грубости, пусть и продиктованной благими намерениями, Тира резко поднялась из-за стола и поспешила вверх по лестнице, прикрывая ладонью заплаканное лицо. Она быстро миновала стражу и скрылась в своей комнате.

Йордис молча проводила её взглядом, затем посмотрела на Изольду.

Та лишь коротко пожала плечами.

***

Рассвет.

Могучие суда покачивались на холодных волнах.

Жёлтые паруса королевского флота и один-единственный кервайнский драккар.

Сигурд со своими людьми, быть может, и хотел бы насмехаться над ним, но даже в одиночку он выглядел куда изящнее, быстрее и совершеннее их тяжёлых кораблей.

Воины быстро заполнили палубы. Во главе кервайнцев шла Изольда.

Остатки Кервайна вырвали с родного острова. Теперь он казался почти мёртвым.

На берегу оставались лишь старики, дети и те, кто был слишком слаб, чтобы держать оружие. Некоторые ещё долго тянулись вслед за уходящими, цеплялись за одежду своих родных, но воины в жёлтых тартанах грубо разрывали семьи сильными рывками.

Ещё одной войны Кервайн уже не переживёт.

Все понимали: впереди всего полгода до наступления холодов. Последние полгода, которые, возможно, ещё отпущены их народу.

Лишь дети беззаботно смеялись, бегая по холму. Они ещё ничего не понимали.

Последние воины и воительницы брались за вёсла, растворяясь среди рядов своих новых союзников.

Тира и Йордис стояли на холме неподалёку. Он уже казался родным.

Совсем недавно Тира провожала отсюда совсем другую армию. Теперь же те воспоминания казались далёким, почти нереальным сном.

Изольда отвернулась и тяжело опустилась к рулевому веслу.

Ветер ударил в паруса.

Драккары один за другим побежали по белой пене, оставляя позади опустевший остров, на котором теперь было слишком тихо.

Глава 11. Плач наших воспоминаний

Дофберг. Побережье.

Лазурное, безупречно чистое небо. Судьба Печали скрывалась за горизонтом, будто, извиваясь, прощалась с берегом. Оживлённый порт жил собственной жизнью: имперцы, люди, невиданные существа, погрузки и разгрузки, развевающиеся знамёна, звон драгоценных камней, пересыпаемых из ящиков в ящики.

Анги стоял на побережье, облачённый в выданные ему белые одежды, словно камень посреди ручья, который вода старательно обтекала со всех сторон. Но с каждым днём, проведённым здесь, он становился всё менее чужеродным. Как и подобает тому самому камню, его острые углы постепенно стачивались течением.

На руке вождя Кервайнов красовался командирский шеврон, вручённый ему госпожой Сарэвь.

Звон тяжёлых сапог. Толпа расступалась сама собой.

Анги на мгновение обернулся.

Отряд имперцев в светлой броне сопровождал верховную Дофберга. Её высокий, нечеловечески тонкий силуэт возвышался над любой толпой, заставляя окружающих одновременно восхищаться, преклоняться и бояться.

Они поравнялись с Анги.

Тизза с гордостью вышла вперёд, чеканя каждый шаг. Она бросила на Анги нарочито надменный взгляд своих сине-красных глаз, после чего почтительно поклонилась верховной.

Сарэвь плавно выступила вперёд и остановилась рядом с Анги, устремив взгляд на корабли в порту. Она сложила руки на груди. Её розовые глаза внимательно изучали скованный кервайнский драккар, на котором прибыл её пленник.

— Мне нечасто доводилось видеть такие rimhletkergg, — протянула она сверху вниз. — Я бы хотела узнать, как они устроены.

Анги хмыкнул.

— Такие корабли называются драккарами, — спокойно начал он. — На моей родине, на Кервайне, мы строили лучшие корабли во всём Рёдвике. Им нет равных ни в скорости, ни в прочности.

Сарэвь едва заметно кивнула, словно и без того знала это.

— Мне нужен целый флот таких. Я ведь говорила тебе, fel'lot: ты можешь быть полезен мне во многих вопросах.

Анги лишь поморщился.

— Большого секрета здесь нет. Клинкерная обшивка. Доски корпуса укладываются не встык, а внахлёст и скрепляются железными заклёпками. Поэтому корпус остаётся гибким на волнах, словно женское тело на кровати.

Верховная чуть улыбнулась и лёгким движением руки предложила ему продолжать.

— Второй секрет — осадка. Даже полностью загруженный воинами и добычей большой драккар уходит в воду всего на метр, а то и меньше. Поэтому он может ходить не только по морю, но и по рекам, и даже по мелким протокам. Нашим кораблям не нужен порт. Они способны пристать к любому берегу, а это незаменимо для внезапных налётов и стремительных ударов. Ну и жёсткий киль не даёт судну перевернуться даже в сильный шторм.

Вождь упивался своим рассказом. В каждом осколке памяти, которым он делился, он находил живую связь с домом, по которому так тосковал.

Сарэвь словно пробовала каждое его слово на вкус, мысленно представляя возможности подобных технологий.

— Значит, ты покажешь моим мастерам, как создавать такие корабли?

— Всё не так просто, — развёл руками Анги. — Драккары строятся только из рёдвикских деревьев. На твоём острове нет нужных материалов.

— Оставь это мне, — спокойно пропела Сарэвь. — Твоё дело — показать производство. Или ты думаешь, что на Дофберге, центре lef'har, куда стекаются мастера и торговцы со всех миров, не найдётся подходящей древесины?

Она говорила спокойно, но интонация была вполне понятной. Если бы Сарэвь умела насмехаться, сейчас был бы именно такой момент.

Анги поджал губы и кивнул.

— Я уже несколько недель нахожусь здесь, — заговорил он спокойнее. — Ты хорошо со мной обходишься. Даже дала мне титул. Но так и не сказала, чего именно хочешь от меня. Ведь дело не только в кораблях?

— Конечно нет, — спокойно ответила она. — Ты пригодишься мне и в другом. Тизза уже получила от меня список наших старых клиентов, которые отказались платить, возвращать долги или просто решили вести дела нечестно. Вы отправитесь к ним по очереди и поговорите с каждым от моего имени. Методы меня не интересуют. Долги должны быть возвращены, а порядок — восстановлен. Ты получишь отряд моих воинов и свой корабль в пользование, а заодно покажешь им, как им управлять. Командовать экспедицией будет Тизза.

Услышав это, имперка заметно оживилась, переступила с ноги на ногу и едва сдержала широкую улыбку.

Анги сплюнул и посмотрел прямо в яркие глаза Сарэвь. Чернота её склер быстро остудила пыл, но вождь Кервайнов всё равно старался выглядеть решительным.

— Думаешь, я мальчик на побегушках?

Верховная даже не изменилась в лице, словно снова заранее знала, каким будет его ответ.

— Думаю, ты принёс клятву верности и дал слово. А ещё хочешь помочь своему клану и своим людям.

Анги оставалось лишь отвести взгляд.

В который раз эта женщина оказывалась совершенно непроницаемой. Не хитростью — честностью. Не загадками — прямотой. Не интригами — собственной силой. И именно это заставляло его сердце сбиваться с ритма, а любопытство — разгораться, словно очаг в холодное время.

— Вы отплываете завтра, — эхом донёсся голос эмсшелл, уже растворявшейся в толпе.

Тизза хмыкнула, смерила Анги привычным надменным взглядом и, развернувшись кругом, отправилась следом за Сарэвь.

***

Чёрный берег Дофберга постепенно тонул за горизонтом. Родной драккар вновь расправил крылья, легко скользя по тёмной воде. Анги опустился на палубу и ласково провёл ладонью по его изящному борту.

— Моя красотка... — едва слышно прошептал он, покосившись набок.

Имперцы неуклюже работали вёслами, то и дело сбиваясь с общего ритма. Драккар словно посмеивался над ними, не желая повиноваться чужим рукам.

Анги прошёл вдоль рядов, показывая, как правильно держать весло, как чувствовать волну, как считать её дыхание и становиться с кораблём единым целым. Постепенно, со скрипом и ошибками, у чужаков начало получаться. Всё чаще они бросали на него взгляды, полные искреннего удивления. Немногие ожидали, что дикарь с далёкого архипелага сможет научить их чему-то, чего они сами не знали.

Вождь Кервайнов наслаждался каждым мгновением. Довольный, он вновь прислонился к борту, ощущая, как корабль, будто оживший после долгого сна, снова легко режет волну.

Последние недели он вытаскивал радость из каждого мгновения с такой жадностью, будто был умирающим стариком на смертном одре. Он делал всё, чтобы отогнать мысли... И память...

Сам того не заметив, Анги запрокинул голову. На его лице застыло странное выражение — одновременно умиротворённое и болезненное.

Тизза, стоявшая неподалёку, закатила глаза, наблюдая за этой чудаковатостью. Громко стуча железными сапогами по палубе, она подошла к нему и села рядом на скамью.

Что-то неумолимо тянуло её к этому человеку. Она не чувствовала ни угрозы, ни отвращения. Лишь огромный, пока ещё не раскрытый потенциал, будто скрытый глубоко внутри него. Тизза привыкла доверять своим ощущениям, хотя всю жизнь старательно давила их в себе, словно виноград под прессом.

— Дикарь, расскажи мне про Рёдвик, — решительно произнесла она, с любопытством глядя на расслабленного северянина.

Анги прокашлялся, словно только этого вопроса и ждал. Казалось, разговор о родине давно жил у него в голове, а каждая фраза была заготовлена заранее, будто строки древнего свитка.

Без утайки, искренне и с неподдельной любовью он рассказал Тиззе всю свою жизнь. От детства до безумного плавания через неизвестные моря. Он смаковал каждое воспоминание, каждого человека, каждое место, оставившее след в его душе. Рассказывал о росе на траве, о ледяном дожде, о хрусте снега под ногами. Пытался объяснить ярость и ненависть Тира, недопонятость Инги, трепет и слёзы Тиры. Холодную любовь Йордис, жизнерадостность Гердис, заботливое ворчание Изольды. Величие Рида, бесстрашие Астрид, мудрость Нёрда…

Каждый вздох. Каждую улыбку. Каждую потерю.

И каждую реку пролитой крови, из которых складывалось Голодное море — далёкое, суровое, сейчас, должно быть, всё так же бившееся о родные берега. Такие пустые. Такие холодные…

Тизза слушала внимательно. Она старалась сохранять привычную строгость, но тёмные брови то и дело вздрагивали в печальные моменты, а в смешные — сами собой складывались домиком.

Когда Анги закончил, он привычно развёл руками и улыбнулся сквозь зубы.

— И вот теперь я здесь. Просто пытаюсь спасти своих людей.

Тизза поджала губы, возвращая лицу привычную суровость, хотя справиться с нахлынувшими эмоциями её юному разуму оказалось непросто. Только что человек, которого она считала обычным дикарём, без остатка доверил ей всю свою жизнь. На своей родине он считался великим, и это имело цену.

— Теперь я понимаю гораздо больше, — наконец произнесла она. — Верховная никогда не делает шагов без причины. Значит, в тебе действительно есть что-то особенное. Поэтому честно выполняй то, что от тебя требуется, и с тобой обойдутся по справедливости.

— Будто у меня есть выбор, — Анги чуть склонил голову.

— Выбор есть всегда. Можно сделать всё хорошо, а можно — хреново, — усмехнулась имперка.

Анги задумчиво посмотрел на тёмные воды.

— Куда мы направляемся?

— К Тольфу, — сквозь зубы ответила Тизза. — Мерзкий старикашка. Владелец винокурни на побережье Имперской провинции. Уже три месяца не платит по долгам.

— Вин… чего?

— Это сейчас не главное, — рассмеялась Тизза. — Просто следуй плану.

— И что за план? — передразнивая, склонился Кервайн.

— Пойдёшь первым. Твоё лицо никто не знает, тебя выслушают. А дальше — по обстоятельствам. Если что-то пойдёт не так… тебя будет не жалко.

Последнюю фразу она произнесла с особой колкостью, тщательно подбирая слова.

— Неужели? — улыбнулся Анги. — На Рёдвике обычно даже не пытаются сначала говорить. Хотя мне такой путь всегда казался правильнее.

— И при этом ты говорил, что остальные дикари считают тебя великим воином?

— Одно другому не мешает, — пожал плечами вождь Кервайнов.

Тизза прищурилась. Красные пятнышки в её синих глазах будто вспыхнули ярче.

— Да ты прямо находка, — язвительно выдавила она.

Анги заискивающе заглянул ей в глаза, словно пытался разглядеть человека за тщательно выстроенной маской.

— Ты всегда такая грубая? — неожиданно спросил он. — Это ведь не настоящая ты.

На лице имперки едва заметно дёрнулись мышцы. Она никак не ожидала услышать подобное от человека, которого считала варваром. Эта неожиданная проницательность заметно выбила её из равновесия.

Она демонстративно расправила наплечники и ещё прямее выпрямила спину.

— Снова слишком много разговоров. Это тебя не касается. Я твой командир, а не подружка.

Анги лишь улыбнулся.

Но впервые за долгое время — по-доброму, без привычного ехидства.

— Скажи… что это была за многоногая тварь, которой продали моих людей? — тихо спросил он, меняя тему. — Насколько им сейчас… хреново?

Тизза уже открыла рот, собираясь ответить заученной фразой, но неожиданно замолчала. Интуиция подсказывала ей, что этот человек не пытается играть или хитрить. Просто его взгляд на мир был куда глубже, чем ей хотелось признавать.

Поэтому честный ответ сорвался сам собой.

— Не знаю, — тихо сказала она после паузы. — Скорее всего, твои дружки таскают камни или работают в поле.

Анги медленно покачал головой.

— В глазах той твари было что-то ещё… Что-то неправильное. Оно… не такое.

— Дикарь, не надо мерять всех в этом мире, будто они люди, как ты, — мягко улыбнулась Тизза. Впервые её голос прозвучал почти утешающе. — Наша верховная — отличный тому пример. Другое — не обязательно значит злое или плохое.

Анги задумался. Это звучало разумно, хотя и по-прежнему его отталкивала сама идея товарно-денежных отношений между живыми существами.

— Надеюсь, они не пропадут, пока я занимаюсь… непонятно чем, — едва слышно произнёс он.

— Ты служишь верховной Дофберга! Самому великому существу в этом мире! Эмсшелл оказала тебе доверие! Это уже самое важное, что случилось в твоей жизни! — с искренней убеждённостью выпалила Тизза, словно учила эти слова по ночам.

— Может быть, я бы оценил это, если бы ваши люди не были виновны в том что произошло.

— Вы сами припёрлись сюда! Вас никто не приглашал! Для верховной уже одно это было проявлением враждебности!

Анги лишь понимающе кивнул. Спорить не имело смысла. То же самое ему уже объясняла Сарэвь. Вооружённый драккар северян действительно меньше всего походил на дипломатическое посольство.

— Помнишь, мы говорили о твоих родителях? — спокойно перевёл тему Анги, вырулив диалог.

Тизза внимательно всмотрелась в его лицо. Она не понимала, что перед ней: искренний интерес или очередная попытка выведать слабое место. Возможно, этот человек действительно был настолько простодушным, каким казался. А может, наоборот, умел скрывать мысли гораздо лучше, чем она предполагала.

Впрочем… разве была разница?

В итоге она лишь слегка подняла подбородок, позволяя ему продолжить.

— Расскажи теперь ты о своей жизни, — попросил Анги. — Ты молода, примерно ровесница Гердис, о которой я тебе рассказывал...

При упоминании этого имени вождь едва заметно изменился. Он опустил взгляд, словно пытался прогнать боль, поднявшуюся из глубины памяти.

Тизза заметила это.

И впервые смягчилась не потому, что решила так сделать, а просто потому, что не смогла иначе.

— Я родилась на Дофберге. Моя мать — на юге Империи, — начала она после короткой паузы. — Мой отец, как я уже говорила, из Эктлефа. Это страна на западе, где живут люди, похожие на тебя.

Она бросила на Анги короткий взгляд.

— Они встретились много лет назад. Оба служили в одном порту. Отец отвечал за техническое снабжение, мать — за провизию.

Тизза задумчиво посмотрела на волны, разбивающиеся о борт корабля.

— Во время одного торгового рейса на их корабль напали пираты. Была бойня. Всех, кто выжил, включая моих родителей, забрали в рабство. Они тянули канаты, таскали бочки, дрались насмерть за объедки.

Её голос стал тише.

— Но они не сдавались. Держались друг за друга. Помогали друг другу, не отпуская из объятий даже тогда, когда уже почти не оставалось сил.

На мгновение в её глазах появился тёплый отблеск.

— И боги наградили их. Сарэвь возвращалась из похода против велитуннов и проходила мимо пиратских земель. Она ударила прямо по их флоту. Всё произошло быстро. Всё было идеально. Она освободила всех пленных. Всех рабов.

Тизза улыбнулась, сама того не замечая.

— И все они встали на её сторону. Без раздумий. Будто сама их воля уже давно принадлежала ей.

В голосе юной имперки звучала гордость. Она словно рассказывала не о событии, произошедшем задолго до её рождения, а о собственной победе.

— А потом, спустя много лет, уже здесь, на самом Дофберге, родилась я. Это был мой дом. Моя судьба, начертанная заранее.

Она посмотрела вдаль.

— У меня никогда не было настоящего выбора. Я просто должна была идти этим путём. И вот я здесь.

Тизза повернула голову к Анги и с лёгкой усмешкой указала на него пальцем.

— С тобой.

Она сама не заметила, как открылась. Как вместо привычных речей о долге и служении рассказала что-то настоящее.

Анги был тронут, но пока не понимал чем именно. Словно что-то до боли знакомое и родное отзывалось в груди на каждое её слово, на каждый жест. Он слушал так же внимательно, как она слушала его. В его взгляде появилась привычная хитринка, но теперь в ней не было насмешки.

— И где они сейчас? Твои родители?

Тизза чуть выпрямилась.

— В безопасном месте. Доживают почётные годы в доме моей матери, на далёком юге.

Она посмотрела на горизонт.

— Там, где нет войн, пиратов и проклятых велитуннов. Сарэвь очистила эти земли ещё много десятков лет назад.

Её голос вновь обрёл привычную уверенность.

— Я в неоплатном долгу перед ней, дикарь. Я обязана ей не меньше, чем своим родителям.

Тизза гордо подняла голову.

Анги понимающе кивнул.

— Хотела бы ты их навестить?

Вопрос вырвался у него неожиданно. Будто его собственная тоска по дому нашла отражение в чужой истории.

Тизза замолчала.

На несколько секунд её лицо стало задумчивым.

— Рано или поздно доведётся, — наконец ответила она, снова пряча эмоции за надменным укором.

— Кажется, мы скоро будем на месте, — Анги бросил взгляд на расправленную карту местных вод, уложенную на палубе.

Тизза кивнула.

— И не называй меня дикарём, — медленно, почти по слогам подытожил вождь.

Тизза в ответ лишь улыбнулась краем рта.

***

Часы пролетели незаметно.

Анги помогал гребцам, постепенно замечая в каждом из них всё больше различий. Они больше не казались ему безликой враждебной массой. За каждым человеком скрывался свой характер, свои привычки, свои мысли.

Теперь они были не просто имперцами.

Они были такими же живыми существами, как его земляки.

Изогнутые трубы винокурни Тольфа показались на горизонте.

Глава 12. Беспробудное пьянство

— Приготовиться! — звонко скомандовала Тизза.

На палубе сразу началось оживление. Имперцы сушили вёсла, надевали элементы брони, проверяли крепления, перекладывали оружие, привычно готовясь к высадке.

Анги с любопытством всматривался в приближающийся силуэт загадочного винокуренного поместья. Кривые трубы выплёвывали в тяжёлое небо густые клубы чёрной сажи — почти такого же цвета, как и местное море. Они натужно кряхтели, словно натруженные лёгкие старого моряка, столь же древнего и упрямого, как хозяин этих земель.

У причала лениво покачивалось несколько лодок. Испуганные рабы, едва завидев на горизонте незнакомый корабль, бросились врассыпную.

Стражник в лохмотьях, ещё мгновение назад дремавший, опираясь на копьё, теперь со всех ног бежал к покосившемуся поместью, чтобы предупредить хозяина о прибытии гостей.

Швартовка. Якорь. Причальные канаты.

Тизза первой сошла на берег — гордо, почти как завоевательница чужих земель, а не простая сборщица долгов и налогов. Её пёстрые глаза невольно скользнули на собственное предплечье, будто проверяя, достаточно ли ярко сверкает шеврон, впервые в жизни вручённый ей самой верховной Сарэвь.

Анги смерил юную имперку снисходительным взглядом, тихо выдохнул сквозь зубы и сошёл следом, придерживая рукоять топора.

Хозяин этого побережья не заставил себя ждать. Из-за ворот неспешно вышел горбатый, но при этом удивительно статный старик. Он был богато одет — почти так же, как знатные гости Дофберга, которых Анги успел повидать в великом множестве. Старик тяжело опирался на трость, голову его покрывал необычный кусок ткани, а в зубах тлела дымящаяся палочка, источавшая терпкий едкий запах.

Размеренно постукивая тростью по брусчатке, он вышел навстречу прибывшим.

Тизза коротко кивнула Анги, и тот сделал шаг вперёд.

— Зачем пожаловали? — спросил старик, опередив даже слова собеседника.

— Я говорю от имени госпожи Сарэвь, — спокойно начал Анги, тщательно подбирая слова. Пусть подобное ему приходилось делать впервые, задача вовсе не казалась сложной. — Мы здесь, чтобы обсудить дела.

Старик быстро окинул взглядом делегацию, затем корабль, задержавшись на драккаре подозрительно долго. Лишь после этого его взгляд остановился на самом Анги.

— Пройдёмте к столу, — неспешно прокряхтел он, приглашающе поведя рукой.

Весь имперский отряд последовал за хозяином поместья.

***

Зайдя во двор поместья, Анги впервые по-настоящему понял, что означает слово «разница». Нищие, обветренные берега и полуразвалившиеся деревушки этого побережья не шли ни в какое сравнение с богатством и размахом, скрывавшимися за этими воротами.

Воздух был густо пропитан запахами фруктов, ягод и чего-то резкого, едкого. Они смешивались с морской сыростью, горячим паром и непрерывным гулом многочисленных механизмов.

Каждый раб, каждое животное, каждая железная деталь были заняты своим делом. Люди таскали тяжёлые бочки, перебирали ягоды, вращали огромные прессы, разжигали печи. За ними неотрывно следили стражники и надзиратели, на одежде которых красовался тот же знак, что украшал бутылки местной продукции.

Каменные своды, фонтан, потерявшийся в нестриженных кустах. Большие ворота, главный зал.

Стол уже был накрыт так, словно хозяин ожидал гостей ежедневно.

Анги шёл первым, хотя формально вовсе не являлся главным в этой делегации. Однако Тизза даже не пыталась обогнать его — ни намеренно, ни инстинктивно. В случае опасности она была совсем не против, чтобы Кервайн первым принял удар на себя.

Вдоль стен просторного зала неподвижно стояла хорошо вооружённая стража. На начищенных доспехах поблёскивали родовые гербы. Гостей они провожали тяжёлыми, недоверчивыми взглядами.

— Прошу, — отвлёк их Тольф, указывая на места за длинным столом.

Анги и Тизза переглянулись. Кервайн едва заметно поморщился, чуть наклонив голову, но имперка выдержала его взгляд и лишь коротко махнула своим людям, приказывая рассаживаться.

Анги недовольно сглотнул и молча сел следом.

Засуетившиеся рабы быстро наполнили кубки гостей вином, после чего начали расставлять перед ними горячие блюда.

Тольф поднял руку, призывая к вниманию.

— И что же это за дела? — спросил он, глядя исключительно на Анги.

Тизза тихо хмыкнула, явно недовольная тем, что хозяин поместья демонстративно игнорирует её присутствие.

— Нужно платить по долгам, — спокойно произнёс Анги, стараясь говорить как можно тактичнее.

В зале на мгновение воцарилась тишина. Казалось, даже далёкий гул механизмов стал тише.

Тольф понимающе покачал головой.

— Мы с Сарэвь давние друзья, — неторопливо проговорил старик. — Я заплачу. Но только после того, как продам ещё несколько партий.

Анги быстро взглянул на выданный ему листок, будто действительно понимал, что там написано.

— Думаю, это возможно. Но нам нужно передать нашей верховной что-нибудь в качестве подтверждения.

Старик улыбнулся.

— Что-нибудь придумаю. Возможно, бесплатная партия товара для Дофберга поможет сгладить углы.

— Это хорошая идея, — ответил Анги, вспоминая всё, чему успел нахвататься в залах Дофберга. — С вами приятно иметь дело.

Он буквально по словам вспоминал речи знатных гостей Сарэвь, пытаясь воспроизводить их манеру разговора.

Похоже, это действительно работало. С каждым словом хозяин поместья становился заметно мягче.

Краем глаза Анги видел, как Тизза всё сильнее ёрзает на стуле. Казалось, её оскорбляло уже одно то, что на неё никто не обращает внимания, хотя главной Сарэвь назначила именно её. В первый раз... и, как она надеялась, далеко не в последний.

— Ты с Рёдвика, не так ли? — неожиданно спросил Тольф, заставив брови Анги удивлённо поползти вверх.

— Как ты узнал? — чужим голосом выдохнул вождь.

— Ваш корабль. Драккар... Не думал, что когда-нибудь ещё увижу такой.

Старик слегка привстал и внимательно всмотрелся в лица гостей.

— Я с Мирсунда.

Он дал знак рукой. Через несколько мгновений слуги принесли старый, потрёпанный временем фиолетовый тартан, от которого, казалось, до сих пор веяло родиной.

Губы Анги дрогнули.

— Ещё совсем недавно я и представить не мог, что мир настолько огромен, — почти шёпотом произнёс он. — Я Анги Кервайн... Вождь Кервайнов.

— Анги?.. Кажется, я знал твоего деда. Нёрд Старый, не так ли?

С каждым словом глаза Анги раскрывались всё шире. Он даже поднялся со стула и торопливо закивал.

— Да... Да!

— И что же ты делаешь здесь, вместе с этими поборниками? — спросил Тольф, не сводя с него глаз.

Анги уже хотел ответить, но окончательно потерявшая терпение Тизза перебила его.

— Ты забываешься, старик! — резко бросила она. — Хватит болтать!

По залу словно прокатилась немая волна.

Анги едва не сполз со стула, уставившись в тарелку. Тольф застыл с кубком в руке.

— Простите? — медленно переспросил он.

— У тебя было три месяца! Госпожа Сарэвь больше не намерена слушать твои сказки. Плати... или сдохни!

Она демонстративно положила ладонь на рукоять меча.

Имперцы переглянулись.

Стоявшие у стен стражники негромко прокашлялись. Кто-то не сумел сдержать смешок.

После этих слов у Анги глаза едва не полезли из орбит. Он поспешно посмотрел на Тольфа, словно умоляя не обращать внимания на происходящее.

Но старик продолжал смотреть только на него.

Лицо его осталось совершенно спокойным.

— Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю! — вскочила Тизза. — И тащи сюда деньги!

Стражники уже было двинулись вперёд, но Тольф остановил их едва заметным жестом.

— Присядьте, преломите хлеб, выпейте вина. Новый урожай, — спокойно произнёс он. — Мы ведь цивилизованные люди. Все наши дела можно решить мирно.

— Да ты просто кусок дерьма! — снова выпалила Тизза. — Должник и обманщик!

Она резко повернулась к Анги.

— Дикарь! Покажи ему документ.

Но Анги даже не шелохнулся. Лишь медленно покачал головой.

Тольф тихо рассмеялся.

— Вот так вы ответили на моё гостеприимство? — спросил он.

Дымящаяся палочка в его зубах тихо скрипнула.

— Мы сюда не языками чесать пришли, — огрызнулась Тизза. — Мы...

Она не успела договорить.

Тяжёлая дубина надзирателя с глухим ударом обрушилась ей на затылок.

Имперка без единого звука ткнулась лицом в тарелку и безвольно сползла на пол.

Анги лишь ошеломлённо оглядывался по сторонам, пока его новых союзников валили на пол, связывали и заковывали в кандалы.

Сам он так и сидел неподвижно, только беспомощно переводя взгляд с одного лица на другое.

Тольф по-прежнему не сводил с него глаз.

До зубов вооружённый имперский отряд обезвредили с такой лёгкостью, словно косяк рыбы сам заплыл в сеть.

Тиззу, всё ещё находившуюся без сознания, бросили поверх остальных пленников и заковали в цепи. Затем всех пленённых потащили прочь из зала, бесцеремонно волоча по каменному полу.

Когда зал окончательно опустел, Тольф спокойно вернулся на своё место.

— Теперь мы можем продолжить, земляк? — спросил он уже совсем другим голосом.

Анги невольно улыбнулся краем губ.

— Да.

— Почему ты вместе с этим имперским дерьмом? Неужели наша родина окончательно пала?

— Не пала. Мы отбились, когда они пришли.

Тольф молча махнул рукой.

Из соседней комнаты вышло несколько молодых светловолосых людей. Они приветливо посмотрели на Анги. На их плечах лежали фиолетовые тартаны.

— Я приютил многих беженцев той войны. Знаю, что происходило... Но даже представить не мог, что вы сумеете отбить их.

Анги почувствовал, как к горлу подкатывает ком. Медленно поднявшись со стула, он положил ладонь на плечо одному из земляков. На мгновение ему захотелось просто остаться здесь. Но он тут же взял себя в руки, и привычная холодная сдержанность вновь вернулась на лицо.

— Основную часть сделали мой брат, Тир Стойкий, и воительница Астрид с Йорнсея. Они — настоящие герои. Я лишь немного помог.

Тольф тепло улыбнулся.

Теперь он выглядел совсем иначе. Не богатым владельцем винокурни, а самым обычным рёдвикцем, лишь по воле судьбы облачившимся в чужие одежды.

— Горжусь вами. Жаль, меня не было рядом. Думаю, моя рука ещё помнит, как держать топор.

На этот раз Анги не смог удержаться.

Он рассказал обо всём.

О плавании через Тёмные воды. Об эмсшелл. О пленении своих людей. О том, как судьба раз за разом отнимала у него всё, что он успевал обрести.

Тольф слушал молча, не перебивая. Лишь время от времени медленно кивал.

Когда рассказ закончился, старик подошёл ближе и положил ладонь на плечо молодого вождя.

— Тяжёлая история, вождь Кервайнов, — с искренним уважением произнёс он. — На твоём месте я поступил бы так же.

Анги лишь слегка оскалился, словно пытаясь этой слабой улыбкой разогнать мрак, сгущавшийся в памяти.

— Я помогу тебе, — неожиданно сказал Тольф. — Останься с нами. Вернись к своим. Вместе мы найдём твоих людей, вытащим их из плена и поможем вам вернуться на Кервайн.

Анги едва заметно подался вперёд.

— Зачем тебе это? — тихо спросил он.

— Потому что только так я ещё помню, кто я такой. А на закате жизни эта нужда становится особенно острой.

Несколько мгновений они молчали.

— Расскажи лучше ты, — наконец произнёс Анги. — Как оказался здесь? Почему стал имперцем?

Тольф нахмурился и медленно покачал головой.

— Я не стал имперцем. Им нельзя стать — им можно только родиться.

Он тяжело опёрся на трость.

— Всю жизнь я варил лучшую медовуху на Мирсунде. Лучше моей не делал никто. Сорок лет назад на остров приплыл имперский Лег. Наш вождь хотел перебить чужаков, но я убедил людей принять их как гостей. Они попробовали мои напитки, восхитились ими и предложили работать на империю.

Старик усмехнулся.

— Я согласился. Тогда мне казалось, что жизнь на Мирсунде — всё равно что медленно тонуть в болоте. А здесь я наконец обрёл судьбу... предназначение.

Он обвёл рукой просторный зал.

— Теперь я варю десятки напитков, которые расходятся по всей империи. Да и этой суке на Дофберг тоже поставляю товар. А она ещё смеет вытряхивать из меня всё новые долги.

Анги спокойно выслушал его и лишь после этого ответил:

— Жизнь на родине — это не болото.

Он посмотрел Тольфу прямо в глаза.

— Ты просто сломал свою судьбу.

Тольф резко ударил тростью о каменный пол.

— Нет.

Его голос впервые стал жёстче.

— Я сшил её заново.

Старик тяжело вздохнул.

— Ты ещё слишком молод, Анги Кервайн. Но однажды поймёшь: каждый человек просто ищет место, где ему будет лучше.

Последние слова прозвучали неожиданно устало.

Будто он говорил не столько с Анги, сколько пытался убедить самого себя.

Анги едва заметно улыбнулся.

— И что ты хочешь от меня?

Тольф выдержал короткую паузу.

— Убей эмсшелл.

В зале воцарилась тишина.

— Партия вина, которую я собирался подарить ей, уже отравлена. Просто доставь её Сарэвь, дай ей выпить... а затем возвращайся. И мы вновь назовём тебя родичем.

Стоявшие рядом люди в фиолетовых тартанах молча закивали.

— И мы найдём твоих людей, которых у тебя отняли по воле этой суки.

Анги тяжело дышал.

Голубые глаза темнели — расширившиеся зрачки почти полностью поглотили радужку.

Его взгляд медленно скользнул по кровавому следу, тянувшемуся по каменному полу туда, где совсем недавно уволокли пленников.

— А что будет с теми имперцами, с которыми я прибыл? — спросил он, не отводя взгляда от Тольфа.

Старик негромко рассмеялся.

— На моей винокурне делают самые разные напитки. Для самых разных народов. Некоторые ценят весьма... необычные составы сусла.

Он улыбнулся так спокойно, словно говорил о погоде.

— Эти имперские выродки отлично разольются по бутылкам. Покупатели на такой товар у меня уже давно есть.

Анги невольно сглотнул.

— Среди них есть мои друзья...

— Друзья? — усмехнулся Тольф. — Та соплячка, которой не терпится выслужиться перед своей госпожой?

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Да она обменяет тебя на связку досок, если ей прикажут.

Анги усмехнулся.

Это прозвучало одновременно смешно и отвратительно.

Но вскоре улыбка исчезла.

Память снова зашелестела в голове, словно страницы старого манускрипта.

— И что я скажу эмсшелл, если вернусь один, с твоим вином?

— Скажешь, что твои люди остались здесь в качестве залога. Пока она не даст ответ.

Анги тихо усмехнулся.

— Ты глупец, если думаешь, что её можно обмануть.

Тольф даже не обиделся.

— Уже неважно. Я зашёл слишком далеко и не собираюсь останавливаться. Она не получит от меня ничего.

Он наклонился чуть ближе.

— Только смерть.

Старик выдержал паузу.

— И ты, земляк, мне в этом поможешь.

В этот момент их прервал стражник, поднявшийся из подвала.

— Всё готово, господин. Прикажете приступать к ферментации пленников?

— Приступайте.

— А их снаряжение?

— Продадим на чёрном рынке, как обычно. Главное — сотрите все шевроны.

Стражник почтительно поклонился и вышел.

Анги медленно повернулся к Тольфу.

— Ферментации?..

— С них сдерут кожу, сварят в котлах, а затем выжмут всё до последней капли, словно ягоды.

Старик говорил спокойно, без малейших эмоций.

— Ингдерры очень любят такие напитки. За ними у меня очередь.

— И давно ты этим занимаешься?

Тольф рассмеялся.

— Думаешь, вы первые, кто пришёл взыскивать с меня долги? Моё дело существует уже десятки лет. Здесь всё давно поставлено на поток.

Анги медленно наклонил голову.

— Но...

— Никаких «но», земляк.

Голос старика вновь стал почти дружелюбным.

— Ты согласен на моё предложение?

Анги замер.

Лишь ворвавшийся в зал сквозняк тревожил полы его белоснежной дофбергской туники.

Он снова проиграл битву памяти. Смерть, потеря, дом... Любовь, тень любви, смех, который стоил больше всего на свете. Семья, потерянная семья, разрушенный дом...

Ему часто снилась кровь. Иногда — на руках, иногда — на земле, а иногда и вместо воды в реках и озерах. И всякий раз, заглядывая в эти багровые воды, он не видел собственного отражения.

Но честь... Она оставалась единственным, что позволяло ему дышать. Но разве эти люди — не его родичи? Где настоящий дом? Там, где Йордис? Там, где тепло? Или там, где он оставил своё слово?..

— Нет, — тихо произнёс Анги, медленно покачав головой, словно пробуждаясь от тяжёлого сна.

— Что? — голос Тольфа мгновенно стал жёстким.

— Я не дам тебе тронуть моих людей.

— Глупец! Не зря тебя прозвали Безумным! — вскочил старик. — Мы единственные, кто способен помочь тебе! Эти мрази просто используют тебя! Ты ведь рёдвикец! Следуй за своим сердцем!

Анги спокойно посмотрел ему в глаза.

— Именно это я и делаю.

После этих слов топор сам лёг в ладонь Анги.

Один короткий взмах.

Лезвие с хрустом врубилось Тольфу прямо в лицо, расколов череп почти надвое.

Старик не успел ни вскрикнуть, ни вдохнуть. Его тело рухнуло на стол, а кровь вместе с осколками кости брызнула на кубки, блюда и белую скатерть.

На несколько мгновений зал оцепенел.

Шокированные мирсундцы выхватили оружие.

Стражники сомкнули вокруг Анги кольцо.

Они бросались на него один за другим, но каждый тут же натыкался на топор.

Глупо было думать, что великий воин мог забыть, как проливать кровь.

Парадные доспехи, дорогие ткани и красивые гербы не делали этих людей опаснее.

Они падали один за другим.

Анги рубил их беспощадно и размеренно, словно колол дрова.

Очень скоро лезвие начало тупиться, но это уже ничего не меняло.

Вскоре весь зал был завален телами.

Последний мирсундец, пытавшийся поднять тревогу, успел сделать лишь несколько шагов.

Брошенный топор догнал его у самых дверей, с глухим ударом вонзившись между лопаток.

Рёдвикец рухнул на колени.

— Ты... предатель... — прохрипел он, захлёбываясь кровью. — Ты... не один из нас...

Анги молча подошёл.

Несколько секунд он смотрел на умирающего.

Затем коротким, тяжёлым движением наступил ему сапогом на шею.

Раздался сухой хруст.

Всё стихло.

Вместе с этим ударом внутри Анги словно что-то умерло.

И в то же мгновение что-то другое родилось.

***

Винтовая лестница.

Считаные минуты.

Погони пока не было слышно, но Анги понимал: совсем скоро всё поместье поднимется на ноги. И тогда сюда явится уже не только стража Тольфа.

Рёдвикцы не отбирали оружие у своих гостей — старый обычай. Именно он сыграл с хозяином винокурни злую шутку.

Анги быстро спускался вниз, машинально отмечая каждую мелочь. Многие обычаи, казавшиеся ему когда-то незыблемыми, теперь требовали переосмысления.

Этот огромный, неизведанный мир каждый день учил его чему-то новому. Иногда — слишком жестоко. Но всё равно учил.

Подвальный цех встретил его густым жаром: алембики, дистилляторы, перегонные кубы, бочки, горы сырья, корзины с ягодами. И человеческие тела, сваленные рядом с ними так буднично, словно между ними не существовало никакой разницы.

Рабы, заметив Анги, испуганно закричали.

Он не колебался. Топор вновь и вновь обрывал крики, оставляя после себя лишь тишину. Вождь Кервайнов мог бы отвыкнуть решать всё подобным образом, если бы это не было частью его самого.

Белоснежная дофбергская туника давно перестала быть белой. Теперь она почти целиком пропиталась кровью. Сам Анги всё больше походил на воплощение смерти.

Под самым потолком, словно освежёванные туши, висели человеческие тела. Сверху уже доносился далёкий шум. Он лихорадочно всматривался в каждое лицо. Руки дрожали. Сердце колотилось так сильно, что заглушало все остальные звуки. Он искал её.

Тизза. Она всё ещё была без сознания. Её тело висело среди остальных пленников. Анги быстро снял девушку с крюка и осторожно подхватил на руки.

В этот момент сверху раздался тяжёлый топот сапог. Они были уже близко.

Анги медленно оскалился, глядя на отражение приближавшихся людей в пляшущем свете факелов.

Он сорвал со стены один из них и выставил перед собой. Остальные пленники... Сейчас ему было не до них.

Одной рукой он легко забросил Тиззу себе на плечо. Он ждал атаки.

Но произошло совсем другое.

Едва завидев пылающий факел и обезумевший взгляд Анги, стражники в панике бросились прочь.

Они бежали, роняя оружие, сталкивая друг друга с лестницы и спотыкаясь в дыму, словно спасались от чего-то куда более страшного, чем один человек с топором.

Несколько мгновений Анги не понимал причины.

А затем опустил взгляд.

От факела отвалился горящий лоскут ткани. Он упал на тонкую струйку пролитого спирта. Огонь медленно пополз по ней, словно по длинному фитилю, — прямо к огромному перегонному котлу.

Зрачки Анги расширились. Он резко сорвался с места.

— Анги!.. — хрипло закричали оставшиеся в цеху имперцы.

Но он даже не обернулся.

Ступени, сажа, дым...

Безумный взрыв... Будто сама Судьба Печали спустилась на землю...

Затмение светила, драккар, темнота...

Глава 13. Голос из камня

Тизза открыла глаза.

Казалось, она лежала прямо на воздухе. Так мягко и легко, словно уже давно оказалась за пределами неги, за пределами материнских объятий и ветров родной деревни. Ясное небо над головой подсказывало, что мир всё ещё оставался прежним, а размеренный деревянный скрип до боли отзывался в ломоте ослабевших костей.

Она медленно приподнялась на локтях и осмотрелась.

Знакомые очертания. Чёрные воды. Кервайнский драккар... Анги стоял у рулевого весла.

На горизонте тянулась чёрная сажа и дымились тлеющие силуэты. В памяти ещё плавали лишь бесформенные кляксы да ослепительные вспышки. Но постепенно картина становилась всё яснее...

Лучше бы ей навсегда остаться в том тумане.

Анги заметил, что она пришла в себя. Он молча, спокойно смотрел на неё. В его взгляде не было ни укора, ни угрозы, ни злости.

— Рад, что ты жива, — тихо сказал он.

Тизза взялась за виски, в которых неприятно трещало.

— Ты... Ты спас меня? Что с остальными?

Кервайн медленно покачал головой.

— Я успел вынести только тебя.

Он хотел было продолжить. Обвинить её в срыве переговоров, в малолетней глупости, сказать, что всё произошедшее — её вина. И вместе с тем признаться, что всё равно не смог бы оставить её там. Что спас бы её любой ценой.

Но промолчал.

Он передал всё это лишь взглядом.

Пусть сама придёт к этим выводам.

Пусть научится сама.

Пёстрые сине-красные глаза Тиззы словно потеряли привычный огонь. Она отвернулась.

— А старик? — едва слышно спросила она.

Анги негромко хмыкнул и указал на окровавленный зазубренный топор в своих ножнах.

— О боги... — выдохнула Тизза и бессильно сползла на лавку.

Она мельком посмотрела на Анги.

Её зрачки расширились.

***

Дофберг. Побережье. Пару дней спустя.

Путь оказался тяжёлым и изнурительным. Оставалось лишь благодарить небо за то, что оно не обрушило на заблудших путников шторм, а подарило только попутный ветер. Драккар, рассчитанный на десятки гребцов, чудом удалось провести к нужным водам благодаря мастерству Анги, чьими наставниками были сами седые туманы Скьевтеннера.

Не менее чудесным оказалось и то, что они миновали оборонительные заслоны Дофберга. Анги наизусть помнил расположение каждого опасного участка и сумел провести корабль между ними без единой ошибки.

На берегу их уже встречал отряд воинов в белых туниках. Торговцев и зевак заранее разогнали. Над строем, как и прежде, возвышалась невероятно высокая Сарэвь, чья длинная шея напоминала мачту корабля.

Анги бросил швартовы и спустил якорь. Попытался помочь Тиззе подняться, но та лишь недовольно поёжилась, отвергнув его руку.

Чудом уцелевшие участники экспедиции сошли на берег.

Сарэвь сделала три шага вперёд. Её длинных ног хватило, чтобы почти вплотную сократить расстояние между ними.

— Где мои люди, Тизза? — спросила она сверху своим привычным, чуть протяжным голосом, который неизменно обрывал любую попытку собеседника заговорить первым.

Тизза сглотнула.

— Верховная... На нас напали. Старик устроил засаду... Я и дикарь — единственные, кто уцелел.

После этих слов имперка звонко щёлкнула каблуками сапог, стараясь сохранить безупречную выправку.

Сарэвь не изменилась в лице. Впрочем, как и всегда.

— Неужели? Ker'nro tel. А я вижу совсем другое. Без этого дикаря ты лежала бы среди остальных. И ты считаешь, что достойно говорила от моего имени?

— Госпожа... — лицо Тиззы дрогнуло.

— Молчать.

Голос Сарэвь был невероятно холоден.

Повисла тишина.

Ей не требовалось ни повышать тон, ни подбирать особые слова, чтобы подчинять себе окружающих. Достаточно было просто быть.

— Я хотела сделать тебя одним из своих легов. Но теперь вижу, насколько ты ни на что не способна.

Тизза привычно свела брови домиком. Казалось, её глаза одновременно умоляли, кричали и были готовы вот-вот наполниться слезами. Руки, опущенные по швам, медленно сжались в кулаки.

Но она промолчала.

— А вот Анги... — продолжила Сарэвь.

Перед глазами вождя Кервайнов вновь исчезли краски, словно кто-то невидимый снова копался у него в памяти.

— Анги справился прекрасно. Меньшего я и не ожидала.

— Ты знала, что Тольф — мой земляк, не так ли? — процедил Анги сквозь зубы, стараясь вернуть чёткость зрению.

— Я знала всё. Знаю теперь. И буду знать дальше.

Она сделала едва заметную паузу.

— Ты молодец. Твой ri'rim nevzgrerr holtaera besk'teff.

— Госпожа... — осторожно произнесла Тизза, едва шелохнувшись.

Сарэвь резко перевела на неё взгляд своих пронзающих розовых глаз.

— Ты загубила целый отряд. Твоё поведение ничем не отличалось от fel'lot. Ты не оправдала даже части оказанного тебе доверия.

Она выдержала короткую паузу.

— В кандалы её.

Последние слова прозвучали уже куда-то за спину.

Из строя решительным шагом вышли несколько имперцев. Всё необходимое уже было у них наготове. Двое держали тяжёлые надзирательские дубины, недвусмысленно давая понять, что сопротивление бессмысленно.

Густые тёмные брови Тиззы окончательно опустились. Она рефлекторно шагнула назад и дрожащими пальцами стиснула рукоять меча.

Невольно она обернулась к Анги.

Кервайн неотрывно смотрел ей в глаза.

Красные пятна на синей радужке имперки будто совсем потухли. Её губы были чуть приоткрыты, словно она хотела попросить о чём-то.

О чём-то, чего никогда не произнесёт вслух.

О чём-то, что навсегда останется лишь догадкой.

Её глаза уже были на мокром месте.

Это длилось всего мгновение, пока стражники не поравнялись с ней.

Но этого мгновения оказалось достаточно.

Анги шагнул вперёд раньше, чем успел подумать.

Его массивная фигура почти полностью заслонила имперку, которая была ниже него больше чем на голову. Сам он стоял в явном недоумении, словно собственное тело приняло решение быстрее разума.

Сарэвь молча наблюдала.

Имперцы переглянулись и вопросительно посмотрели на свою Верховную.

— Это orn, Кервайн. Закон. Не препятствуй.

В её голосе неожиданно слышалось понимание, а бровные дуги едва заметно напряглись.

Анги отрицательно качнул головой.

Но к топору так и не потянулся.

Тизза ничего не говорила, лишь тяжело дышала.

Вся её спесь и натянутая, словно костюм, вера и выслуга вылетели, как брызги в море. Теперь она была лишь юной девушкой в броне, которая начинала казаться ей не под стать.

Глаза Сарэвь не отрывались от Анги.

Будто всё это было продолжением испытания, начавшегося ещё много дней назад. Будто она всегда знала абсолютно всё. Именно это знание пугало сильнее всего, превращая даже мысль о неповиновении в нелепую глупость.

Анги тяжело вздохнул.

И едва заметно кивнул.

Имперцы тотчас обогнули Анги и схватили Тиззу за плечи. Колодки с сухим щелчком сомкнулись на её запястьях, а меч вместе с ножнами был отобран с привычной, почти будничной лёгкостью. Её потащили в неизвестном направлении. Она упиралась ногами в землю, но лишь стирала подошвы о чёрный камень мостовой.

— Госпожа... Госпожа! Анги!..

Её крик звучал всё глуше, пока окончательно не растворился где-то за поворотом.

Кервайн долго смотрел ей вслед.

Сердце колотилось так сильно, словно поднялось к самому горлу. Слишком много закономерностей сжимали душу в тугой узел. То же самое побережье, где у него отняли людей. Отняли Гердис...

Кервайн медленно перевёл взгляд на Сарэвь.

— Приходи в себя. Вечером жду тебя на аудиенцию. Продолжим наш разговор о кораблях, — как ни в чём не бывало пропела Верховная.

Грузный имперец вложил в ладонь Анги небольшой мешочек с разноцветными камнями — местной валютой.

Отряд развернулся и направился к дворцу, вскоре скрывшись в лабиринте узких улиц.

На побережье вновь воцарилась тишина.

Анги остался один.

***

Узкие знакомые улицы из чёрного камня.

Причудливые фасады.

Потоки самых разных существ.

За последние недели жизни здесь Анги уже успел привыкнуть ко всему этому. Порой он и сам удивлялся, насколько спокойно принял открывшуюся перед ним реальность. Она больше не вызывала ни боли, ни сомнений. То, что совсем недавно казалось невероятным, теперь стало обыденностью.

Знакомая портовая таверна.

Горсть разноцветных камней жирному существу за стойкой.

Огромная кружка мульсума — винного пойла с добавлением мёда.

Он всегда заказывал только его. Лишь этот напиток хоть отдалённо напоминал Кервайну вкус рёдвикской медовухи.

— Бражное должно быть с мёдом! — кричал он куда-то в пустоту.

Лишь несколько посетителей бросили на него брезгливые взгляды.

На опустевшей бутылке красовался герб винокурни Тольфа.

Анги тихо хмыкнул.

Забавно...

Больше напитков оттуда ему уже не доведётся попробовать. Впрочем, никому не доведётся.

Застолья здесь были совсем не такими, как в Рёдвике. Никаких потасовок, блевотины на полу или опрокинутой мебели. Гости — люди и нелюди — вели себя сдержанно, наслаждаясь едой и разговорами. Барды были опрятны, а их музыка — утонченна. Рёдвикские скальды по сравнению с ними лишь вторили вою шторма. Лишь спустя долгие ночи слух Анги наконец настроился на этот новый, непривычно тонкий лад.

Он ел, пил, снова пил. Пока реальность не начала расплываться, а память — гаснуть. Он ухмылялся, бормотал что-то проходящим мимо теням, махал им вслед. Потом тыкал пальцем в плечо спящего стражника, пытаясь привлечь внимание.

Анги всё лучше начинал понимать покойного Нёрда. Тот не просыхал годами, и теперь причина стала ясна: когда слова заканчиваются, их заменяет алкоголь. А ведь есть вещи, о которых лучше молчать. Прежде всего — перед самим собой.

Дофберг сегодня был непривычно мрачен. Тучи плотной пеленой укрыли Судьбу Печали, чей свет Анги уже привык искать в местном ночном небе. Кервайн не знал, как сложится его судьба дальше, поэтому просто наслаждался тем немногим, что ещё оставалось, — пока ему это позволяли.

И вот он снова сидел на чёрных камнях побережья, сжимая в руках пустую кружку. Кошелёк был пуст, а взгляд — прикован к кораблям, спящим в порту. Их покой был лишь коротким мгновением, как и любая человеческая судьба. Совсем скоро, с первыми лучами светила, они вновь отправятся бороздить миры и грёзы.

***

С грохотом Анги распахнул ворота дофбергского дворца, по-дружески хлопнув стражников по белоснежным щитам. Те лишь злобно переглянулись, но ничего не ответили. Их уделом было терпеть.

Анги вошёл в зал, залитый мягким разноцветным светом. Привычные огни играли всеми существующими в природе оттенками, переливаясь в стекле, лампах и многочисленных люстрах.

Силуэт Сарэвь, сидевшей на престоле, небрежно закинув одну неестественно длинную ногу на другую, мерцал среди этого сияния почти нереально. Природные цвета кожи, глаз и волос эмсшелл удивительно красиво взаимодействовали с окружающим светом. Было очевидно, что она подбирала освещение намеренно, превращая сам тронный зал в продолжение собственного образа.

Сегодня здесь было непривычно малолюдно. Обычно наполненный разговорами имперцев, купцов и чужестранцев, зал теперь казался почти пустым. Слегка покачиваясь и едва заметно икая, Анги подошёл к престолу и театрально склонил голову в почтительном поклоне. Этот жест он также давно подсмотрел у гостей Сарэвь и теперь с удивительной точностью повторял даже в пьяном состоянии.

Сарэвь лишь слегка опустила на него свой светящийся взгляд. Ни поза, ни выражение её лица почти не изменились.

— Люди — чрезвычайно необычная раса, — протяжно начала она. — Стоит лишь взглянуть на вашу природу, на саму суть вашего естества, как становится очевидно: весь ваш замысел — это нескончаемые страдания. Везде. Во всём.

Она едва заметно поёжилась.

— И при этом люди действительно очень сильно отличаются друг от друга.

Её розовые глаза загадочно сверкнули.

— Каждый страдает по-своему.

Анги постарался собраться с мыслями и придать лицу максимально серьёзное выражение. Но оторвать взгляд от Сарэвь было почти невозможно. Ему хотелось рассматривать каждую деталь этого существа, хотелось хоть раз прикоснуться к ней... Но существовало ли в мире хоть одно живое существо, которому это удалось?

— Ты самая интересная женщина, которую я когда-либо видел, — сказал он.

И голос его прозвучал почти трезво.

Лишь уголок губ Верховной Дофберга едва заметно дрогнул. А может, это только показалось в игре цветного света.

— Завтра ты приступаешь к работе на нашей верфи. За несколько месяцев мне нужны два десятка драккаров по кервайнскому образцу.

— Долго ты ещё собираешься меня использовать? — с ехидной усмешкой спросил Анги.

Именно здесь опьянение наконец выдало себя.

— Это называется сотрудничеством, — холодно ответила она. — Где деньги Тольфа?

Её вопрос прозвучал как удар грома среди ясного неба.

Анги лишь цинично пожал плечами.

— Среди углей.

По виду Сарэвь было понятно, что её мало интересовали способ, риск или проявленное геройство. Для неё существовал только результат.

— Твои руки были заняты другим...

— За всё это время я ни разу не услышал вестей о моих людях. Хотя наш договор был...

— Оставь это мне, — спокойно перебила его Сарэвь. — Трать силы и мысли на своё дело. Их судьба напрямую зависит от тебя. Продолжай соблюдать свою часть соглашения.

Анги подбоченился. Брови его нахмурились.

— Они в рабстве из-за тебя. Из-за твоих законов. И теперь ты делаешь вид, будто виновата какая-то выдуманная сила, а вовсе не ты?

На лице Сарэвь мелькнуло едва уловимое выражение скуки. Скорее даже лёгкого разочарования. Казалось, она ожидала от Анги большего — ведь этот разговор уже состоялся однажды. Впрочем, она тут же мысленно сделала скидку на его опьянение.

— Подготовь чертежи. Материалы уже ждут, — спокойно вернулась она к разговору о кораблях.

Анги наклонил голову, пытаясь вспомнить, что ещё хотел сказать. Каждую редкую аудиенцию следовало использовать до конца.

— И скажи... Что будет с Тиззой?

— Тебя действительно это волнует? — ответила вопросом Сарэвь, прекрасно зная правду.

— Она не заслужила такого наказания. Она не...

— Вот как? — перебила Сарэвь. — В таком случае, может быть, я преувеличила твои заслуги в этом деле?

Впервые за весь разговор она слегка наклонила голову.

Любое, даже самое незначительное её движение ощущалось как заметная перемена настроения.

— Не суди её слишком строго. Она... ещё молода, — произнёс Анги первое, что пришло ему в голову.

Защитник из него выходил неважный.

— В её возрасте у меня уже было три выигранных сражения. Без единой ошибки. И рядом с собой я хочу видеть таких же, как я сама. Или ты считаешь эти требования чрезмерными?

— Она человек, Сарэвь... А ты... Ну, понимаешь... lef'tol, — произнёс Анги по-эмсшелльски с чудовищным акцентом, который для любого носителя языка звучал бы как безнадёжно расстроенный музыкальный инструмент.

Он криво усмехнулся.

Само произношение оказалось ужасным.

Но Сарэвь оценила не тошнотворный звук.

Она оценила жест.

— Я ещё не решила, казнить ли её. Впрочем, в культуре моего народа смертной казни нет. Есть только rah — изгнание. Либо по решению старейшин, либо, значительно реже, по собственной воле.

Последние слова она произнесла чуть тише, почти незаметно намекая на себя.

Она снова слегка изменила позу.

Этого оказалось достаточно, чтобы Анги невольно сглотнул.

— Ты заслужил право проведать её. Завтра утром тебя пропустят. Темница находится под дворцом. Дорогу ты уже должен знать.

Теперь её голос звучал иначе.

Совсем немного.

Но Анги никак не мог понять, что именно изменилось.

Словно за разговором о Тольфе, кораблях и Тиззе скрывалось что-то ещё.

Что-то, предназначенное только ему.

Казалось, всё остальное для Сарэвь было лишь декорацией.

Она продолжала играть в какую-то свою, никому не понятную игру.

Анги молча кивнул и вновь поклонился.

На этот раз — именно так, как прощались с Верховной её гости.

— Через неделю жду первый отчёт. Если кто-нибудь из моих корабельщиков не справится с работой — сообщай сразу. Bhrarr'rim будет заменён незамедлительно.

Анги развернулся и направился в свою комнату, расположенную на углу казарм стражи.

Та же лежанка.

Та же пустая тарелка.

Оставалось только спать.

Глава 14. Под моим влиянием

Дофберг. Утро.

Рассвет уже миновал. Светило уверенно царило в небесной вышине. Небо вновь было ясным, лишь изредка нарушаемым редкими серыми пятнами облаков. Чёрные скалы и холодные воды приветствовали его лучи мягкими серебристыми бликами.

Ещё затемно Анги прибыл на крупнейшую прибрежную верфь Дофберга — по указанию Сарэвь. Он познакомился с корабельными мастерами, рассказал им об устройстве драккаров. Почти без утайки, опустив лишь фирменные кервайнские особенности, которые делали их суда теми самыми.

Склады верфи ломились от разнообразной древесины, оперативно свезённой сюда со всех уголков Империи. Сарэвь действительно была настроена серьёзно. Впрочем, в этой женщине было бы глупо сомневаться.

Когда первые каркасные работы наконец закипели, вождь кервайнов направился во дворец с докладом. За последние недели он уже привык находиться в подчинении. Его радовало хотя бы то, что это почти не давило на него и не было в тягость. Он понимал смысл происходящего и видел конечную цель.

Каждый раз он старался занять себя делом. Чем больше — тем лучше. Был готов делать что угодно, лишь бы не оставлять мыслям свободного места. В последние дни они становились особенно странными.

Они были посвящены тому, что оставалось незыблемо недостижимым...

***

Зал дофбергского дворца привычно утопал в разноцветных отблесках витражей. Но теперь оттенки были утренними — тёплыми, мягкими, ещё не успевшими наполниться дневной яркостью.

Столы уже убрали, стража расступилась. Немногочисленные гости неспешно трапезничали возле высоких резных окон. Их одежды, как и прежде, поражали своей необычностью и вычурностью. Некоторые наряды казались Анги откровенно забавными. Но он уже привык и проходил мимо, отвешивая тот самый заученный поклон.

В самом центре зала стоял странный человек с не менее странными инструментами. Перед ним лежал огромный лист бумаги — почти такой же, как та самая имперская карта. Мужчина с длинными усами осторожно водил по нему тонким инструментом, и на глазах происходило настоящее чудо.

Лишь подойдя ближе, Анги понял — тот рисовал Сарэвь.

Верховная Дофберга, в свою очередь, неподвижно позировала на своём троне. Она приняла властную, но совершенно незлобную позу, сомкнув длинные пальцы на сложенных коленях. Она не шевелилась. Лишь край её розовых глаз едва заметно дёрнулся, отметив появление подошедшего Анги.

Вождь кервайнов негромко промычал, не найдя слов, и неуверенно приподнял руку, словно спрашивая разрешения.

— Не мешайте, уважаемый! — добродушно возмутился мужчина с усами. — Я прибыл из самой Столицы. Госпожа Сарэвь ждала меня несколько лун.

— Что ты делаешь? — всё-таки не сдержался Анги.

Интерес в его взгляде невозможно было подделать.

Мужчина лишь недовольно фыркнул.

— И ты можешь создать на бумаге что угодно? — продолжил Анги, приблизившись почти вплотную.

На этот раз сама его поза ясно намекала, что лучше всё же ответить.

— Да. Что угодно, — неохотно отозвался художник.

Анги невольно перевёл взгляд на Сарэвь. Она по-прежнему сохраняла неподвижность, но, заметив, что художника отвлекли, спокойно поднялась с трона. Её широкие шаги быстро сократили расстояние до холста.

— Неплохо, ren'vel, — сказала она, окинув изображение быстрым взглядом.

— Прошу вас, вернитесь на место, — вежливо запротестовал художник.

— Ты такого никогда не видел? — обратилась Сарэвь к Анги.

Тот лишь покачал головой.

— Нарисуй ему то, что он попросит, — неожиданно распорядилась Сарэвь, кивнув в сторону Кервайна.

— Но... Моё время, госпожа... — начал было усатый, осторожно подняв взгляд. Ему пришлось сильно запрокинуть голову, чтобы встретиться глазами с Верховной.

— Тебе заплатили на три холодных времени вперёд, Мунтре. Позволь другим тоже насладиться твоим мастерством.

— Слушаюсь.

Мунтре поклонился, аккуратно снял незаконченный портрет Сарэвь, установил новый лист и повернулся к Анги.

Тот лишь стоял с приоткрытым ртом, совершенно не ожидая такого поворота.

По углам зала прокатились заинтересованные смешки.

— Чего изволите? — ехидно спросил художник.

— Я... Ну...

— Нарисуй Кервайн, — перебила Сарэвь так спокойно, словно только что вытащила эту мысль из самой глубокой и болезненной части его души.

Мунтре перевёл взгляд на Анги, ожидая описания.

Вождь Кервайнов долго молчал. Его лицо заметно напряглось.

— Получается... можно оставить на бумаге всё что угодно... Никогда не забыть родные просторы... лица... Я ещё помню многие лица... Только бы не забыть их навсегда...

Сарэвь внимательно выслушала его и едва заметно кивнула художнику.

Тот без промедления приготовил инструменты.

Слова сами полились из Анги. Он описывал всё — густое тёмное небо, разбивающееся о фьорды залива Клешни, Голодное море, иней на незамерзающей траве, скалы, ветер, запах соли...

Родной Кервайн.

И с каждым новым образом к горлу всё сильнее подступал тяжёлый ком.

Сарэвь смотрела не на холст. Она не сводила глаз именно с него. Будто само полотно совершенно её не интересовало.

Имперцы выглядывали из-за столов. Некоторые осторожно подходили ближе. Даже стражники, прежде стоявшие с неподвижными лицами, теперь невольно всматривались в холст.

Анги поправлял каждую деталь. Каждую линию. Описывал всё так, как умел.

Мунтре работал вдохновенно, будто действительно возвращал к жизни далёкий северный остров.

В это было трудно поверить.

Когда работа закончилась, Анги едва заметно пошатнулся. Его ладонь сама легла на холст, смазав часть ещё влажной краски.

Но даже высокомерный художник на этот раз ничего не сказал.

Глаза Анги медленно наполнялись влагой.

— И это твоя родина? — спокойно спросила Сарэвь.

— Да... Наш остров. Кервайн. Самый северный и самый прекрасный на Рёдвике.

— Там богатые воды?

— Голодное море очень жадное. Рыбаки неделями могут возвращаться с пустыми сетями. Но море всё же не даёт нам погибнуть, иногда подбрасывая свои подачки.

— Тогда, может быть, плодородная почва? — продолжила Верховная, кивнув на картину.

Анги вновь лишь покачал головой.

В ярком розовом взгляде Сарэвь довольно быстро угас интерес к самим этим землям.

Но к их уроженцу — нет.

— Если хочешь, забирай, — сказала она, слегка склонив голову.

Анги поднял взгляд ей в глаза. Несколько раз широко моргнул и молча кивнул.

Когда он уже протянул руки, вмешался Мунтре:

— Заберёте, когда высохнет!

Вождь кервайнов продолжал смотреть на родные просторы, воссозданные на бумаге, словно заворожённый.

Будто лист был порталом в его мир. Он ведь сейчас там. Казалось, можно прикоснуться, вновь увидеть своих... Наверное, его дитя уже появилось на свет... Его имя... Обещали доверить Гердис. Как там она?..

Анги резко пришёл в себя.

— Я проведаю Тиззу, как и договаривались, — спокойно сказал он Сарэвь.

Та привычно не выразила ни единой эмоции и лишь вытянула руку, указывая на ведущие вниз ступени.

***

Миновав посты, Анги наконец спустился в недра дворцовой тюрьмы. Смрад, стоны и кровавые разводы на стенах — это место было не чем иным, как крысиной ямой. Контраст с дворцом, возвышавшимся над головой, казался почти невозможным. Видимо, Сарэвь нечасто посещала эти подземелья. Иначе они наверняка уже успели бы приобрести хотя бы тень её безупречной эстетики.

Его рука всё время держала шеврон — законный пропуск, позволявший проходить мимо этих озлобленных лиц.

Дальняя камера, деревянные колодки, запах тухлой гари.

Тизза висела, подвешенная за руки, лицом к стене. На ней уже не было привычной офицерской брони — лишь потрёпанная туника. Но Анги всё равно узнал её сразу.

Он положил ладонь на решётку и коротко кивнул стражникам.

Те переглянулись, немного помялись, но всё же отошли в сторону. Кервайна уважали. Ему позволили поговорить с ней наедине.

— Тизза... — громко шепнул он.

— Анги?.. Это ты? Или я опять без сознания? — хрипло спросила она.

Но даже теперь в её голосе ещё жила привычная звонкость, и от этого сердце Анги сжималось ещё сильнее.

— Как ты?

— Хреново, — зло бросила она, но почти сразу смягчилась. — Впрочем, лучше хреново, чем быть мёртвой. Спасибо тебе. За всё.

Под конец её голос почти исчез, но эти слова дались ей вовсе не через силу — они шли прямо от сердца.

— Не благодари, — хмыкнул Анги. — Разве я мог оставить тебя там?

— Не знаю... Многие бы оставили. Но не ты...

— Я вытащу тебя отсюда. Я поговорю с Сарэвь.

Тизза прокашлялась.

Цепи тихо содрогнулись в полумраке.

— Оставь эти мысли. Ты только подставишь себя под удар. Я ошиблась и несу заслуженное наказание. Пусть это станет мне уроком.

Тизза говорила так, словно давно научилась сама объяснять себе любую боль.

— Я не хочу видеть тебя такой! — не выдержал Анги.

— На что я тебе далась? — бросила Тизза, слегка повернув голову через плечо.

Во тьме блеснул её единственный открытый глаз, заплывший от побоев.

— Ты мой друг, — сжал решётку Анги, заставив стражников вокруг нахмуриться.

Тизза молчала.

Она пыталась понять, связано ли это с обычаями рёдвикцев или это отношение предназначалось только ей.

— Хорошо, — наконец тихо сказала она. — Но не проси для меня пощады. Я её не заслуживаю.

После этих слов уважение Анги к ней стало только сильнее.

Его грубые пальцы ещё крепче сомкнулись на холодном металле.

— Тебе здесь не место. Твоё место — во главе отряда. На службе.

— Я дерьмовый командир, Кервайн, — процедила Тизза. — И Верховная указала мне на мою неготовность.

— Но каждый заслуживает второй шанс.

— А как бы поступили на Рёдвике? — с искренним интересом спросила она, снова едва обернувшись.

— Если ты вернулся живым, это уже повод для уважения. Считается, что удача всегда приходит вместе с благословением богов.

— Значит, мою удачу зовут Анги? Это тебя послали сами боги? Вывалили всё это на мою голову? — ехидно спросила она, едва хохотнув.

Анги улыбнулся.

Ему нравилась её нарочитая злобность и при этом — удивительно светлое сердце.

— Не скучай, — сказал он, отпуская решётку. — Мои мысли с тобой. И слова тоже. Надеюсь, результат не заставит себя ждать.

— Я не забуду ничего, что ты для меня сделал, — искренне прошипела Тизза. — Я запоминаю каждый твой шаг. Не могу понять твоего замысла... Но, наверное, мне этого и не нужно.

Анги ещё раз качнул решётку на прощание, поджал губы и быстро поднялся по винтовой лестнице наверх.

Миновав сотни ступеней, он наконец-то вдохнул привычный свежий воздух.

Жуткие лица стражников сменились улыбками гостей Сарэвь.

Два совершенно разных мира разделяли всего несколько лестничных пролётов.

Забавно.

Сарэвь всё ещё позировала, а художник заканчивал её портрет.

Анги понимал, что сейчас не лучшее время для разговора.

Поэтому он лишь спокойно намекнул, что на верфи всё в порядке, взял под мышку уже подсохший холст с изображением Кервайна, поклонился присутствующим на прощание и молча покинул дворец.

Сарэвь долго провожала его внимательным взглядом.

Глава 15. Небо оставляет место для тебя

Дни летели, словно капли дождя. Миновали две луны, оставив после себя лишь тёмные отпечатки прошлого. Новые драккары один за другим ложились на воду под белыми парусами и знамёнами Сарэвь. Впервые в мире драккары были построены где-либо, кроме Рёдвика.

Анги гордился своей работой. Многие корабельные мастера были казнены, некоторые сами бежали с Дофберга. Лишь единицы сумели справиться с задачей, понять саму концепцию и воплотить в жизнь всё, что он объяснял.

Сарэвь запретила им покидать остров до конца жизни, чтобы они не унесли знания и новую технологию в другие земли.

Два десятка новых красавцев уже мерно покачивались на волнах, ещё несколько корпусов обтачивали на верфи. Работа не прекращалась ни на день. Это был уже не единичный успех — это был настоящий поток.

Розовые глаза Сарэвь полыхали. На этот раз она даже не пыталась скрывать улыбку.

Верховная лично ступала на палубу каждого нового корабля, пока Анги объяснял её людям, как правильно держать такт при гребле, чувствовать течение и маневрировать против ветра.

Времени на обучение оказалось достаточно. Теперь эти люди овладели морским искусством почти в полной мере. Анги усмехался, говоря, что им никогда не сравниться с рёдвикцами, но в глубине души понимал — они справляются более чем достойно.

Он подарил ей ветер, способный окрылять любые мечты.

Почти не спал. Каждый день вождя кервайнов превращался в тяжелейший труд на верфи с короткими перерывами лишь на еду. Он не только объяснял, как строить корабли, но и сам тесал брёвна, тянул канаты, таскал доски, поднимал мачты и работал наравне с остальными.

Два раза в неделю он навещал Тиззу в тюрьме. Ему хотелось, чтобы она не переставала ощущать себя частью этого мира.

И теперь работа была завершена.

Поверить в это чудо было бы невозможно, если бы борта драккаров нельзя было коснуться рукой.

Иначе могло показаться, что весь порт Дофберга — всего лишь красивый сон.

Старые, непригодные и списанные суда шли под топор. Даже те, что ещё могли держаться на воде. Указания Сарэвь, как всегда, были прямыми и чёткими. Всё полезное, что оставалось от старых кораблей, переходило на новые драккары. Ненужным топили очаги или бесплатно раздавали людям на строительство. Торговцы падали перед эмсшелл на колени, благодаря её за щедрость. Но её взгляд почти не отрывался от судов, лишь изредка скользя к виновнику этого чуда.

***

Драккар мерно шёл к Дофбергу.

Домой.

Первая торговая миссия завершилась успешно. Ларс довольно перелистывал бумаги, а имперцы уже гораздо увереннее налегали на вёсла.

Анги лежал на палубе, закусив деревянную палочку.

Он снова справился прекрасно.

Но правильно ли поступал?

Этот вопрос не покидал его голову.

Впрочем, будто у него был выбор.

День выдался тяжёлым. В голову лезли дурные воспоминания. Наступили те самые редкие минуты тишины, когда мысли наконец брали верх. Анги злился на себя за это, но сбежать от них было некуда.

Отбросив привычную мрачную рефлексию о своих людях, Гердис и собственном дитя, память Кервайна ушла ещё дальше — к самому старшему брату, Тиру Стойкому.

Анги часто вспоминал его.

Иногда с тоской.

Иногда с завистью.

Именно это чувство он ненавидел в себе сильнее всего. Но ещё с детства ему казалось душераздирающе несправедливым, что кому-то достаётся больше лишь потому, что он появился на свет раньше.

У Тира всегда было что-то своё: меч, корабль, любовь деда, Тира. У него раньше родился сын, он раньше стал вождём. Он словно всегда оказывался первым. Будто сам мир расстилал перед ним дорогу, подобно светилу, прокладывающему путь кораблю в полный штиль. Но и умер он тоже первым...

Анги неотрывно смотрел в ясное дофбергское небо.

Вечерело. Судьба Печали медленно проступала на синеве, страстно извиваясь и танцуя, словно сама тоска в его сердце.

А что своего есть у Анги?

Всё, что ему удавалось обрести, казалось жалкой попыткой удержать хоть что-нибудь. И почти всегда это что-нибудь вскоре отнимали.

Он думал о Йордис. Была ли она его женщиной? Сколько раз она уже могла предать его за спиной? От одной мысли сжимались кулаки. Но было ли честно подозревать её в этом?

Он по-своему любил эту женщину и был благодарен за ребёнка, за поддержку в изгнании. Но всё это больше походило на честную сделку. Она тоже благодарила его — за спасение под стенами цитадели.

Было ли это тем самым чувством, которое называют любовью?

Сравнить было не с чем. Инги, Гердис, Тира, Тизза — всех их он любил, но совсем иначе.

В памяти неожиданно возникла Сарэвь: её тонкое, почти невероятно высокое тело, гибкие движения, безупречные одежды, розовые глаза. Это существо будто выходило за пределы всего этого дрянного мира, хотя именно благодаря ей он впервые увидел, что мир всё-таки не настолько дрянной.

Но что он чувствовал к ней? Ответить было невозможно. Ещё труднее было понять, что чувствует она сама и способна ли вообще чувствовать. Или она умеет лишь бесконечно просчитывать каждый следующий шаг: одной рукой дарить, а другой неизменно забирать...

***

Часы тянулись.

До прибытия в Дофберг оставалась последняя ночь.

Драккар медленно входил в знакомые воды. Часть команды уже дремала, Ларс облокотился на борт, время от времени бросая на Анги настороженный взгляд.

Будь у него возможность, Анги без колебаний свернул бы ему шею голыми руками. Именно Ларс был одним из тех, кто оказался причастен к продаже кервайнов в рабство.

Но он служил Сарэвь. А значит — был неприкосновенен.

Ночь окончательно вступила в свои права, подарив миру все цвета Судьбы Печали. Анги смотрел на свадьбу красок и начинал проваливаться в сон. Его веки смыкались, наполняясь тяжестью тьмы.

Снова детство.

Поединок с Инги на деревянных мечах. Смех, прерванный суровым взглядом деда. Плач сестры. С её ладони капала кровь. Пьяный рыбак порезал ей руку на побережье. Неизвестно — случайно или намеренно.

Братья бросились по траве, которая тогда казалась выше человеческого роста. Всё, что они успели увидеть, — изуродованное тело и безумные глаза старшего брата. Тир тяжело дышал. Его руки были в крови до самых плеч. Старый Нёрд лишь смеялся.

Теперь другое.

Анги стоял в пустом зале, от стен которого отражался чей-то смех. Что-то давило на него. Он опустил взгляд. Его руки тоже были залиты кровью. Но в ладони лежал маленький полевой цветок.

Перед ним возникла Сарэвь, будто с выжидающим взглядом.

Он протянул ей цветок.

Но комната стала больше.

Он сделал шаг. Потом ещё. Затем побежал.

Но эмсшелл лишь отдалялась.

Тогда Анги закричал.

Он резко подскочил на палубе, вскрикнув и моментально поймав на себе несколько неодобрительных взглядов.

Рассвет уже теплился над горизонтом.

***

Выгрузка, берег. Рвота некоторых членов команды. Анги лишь улыбался. Они не были прирождёнными мореплавателями, и драккар просто укачал их своим изяществом.

Он шёл по знакомым узким улочкам. Вечером его ждал доклад для Сарэвь, а сейчас впереди был целый день. Сон всё ещё не выходил из головы. Как и следы последних недель.

По обе стороны улицы играли музыканты, торговцы из самых разных стран наперебой предлагали свои диковинные товары. Анги лишь молча отодвигал протянутые руки, неспешно протискиваясь сквозь шумную толпу рыночной площади.

Его путь лежал в излюбленную таверну. Рука в кармане понуро перебирала цветные камешки. Снова взять мульсума. Напиться, а вечером вновь стать безмолвным слугой... Пока она ждёт и смотрит. Может... всё-таки ждёт?

Разве сомнения когда-нибудь имели значение? Если любовь была двигателем мира и жизни, то сомнения оставались главной помехой на любом пути. Законы мироздания были просты и неизменны во все времена.

Знакомая вывеска с пенной кружкой уже показалась над головами толпы. Анги едва заметно улыбнулся, оставив размышления позади, и шагнул вперёд, сильнее сжав камни в ладони. Внезапно нога зацепилась за что-то, и он тяжело рухнул на брусчатку.

Удивительно, но первой его реакцией оказался лишь смешок. Последнее время Анги слишком часто смотрел только вверх. На светило. На Судьбу Печали. В глаза Сарэвь... Даже любопытно, какая же мелочь сумела вновь напомнить ему о земле?

Распластавшийся на мостовой вождь приподнялся, осторожно уклоняясь от ног прохожих.

Испуганные красные девичьи глаза — вот что он увидел первым.

Совсем юная имперка, затерявшаяся среди прочих торговцев, стояла с приоткрытым ртом. Бледные щёки залил румянец смущения и испуга, а тонкие пальцы отчаянно сжимали плетёную корзинку. В ней плотными рядами лежали цветы самых разных оттенков. Имперские. Не Дети Холода, как на Рёдвике, совсем другие. Но ничуть не менее прекрасные.

Анги невольно задержал на них взгляд.

На земле лежала тяжёлая сумка, выскользнувшая у девушки из рук. Она выглядела объёмной, но почти пустой. Лишь несколько камешков глухо перекатывались внутри. Торговля явно не задалась.

Анги поднялся, машинально проверив, не повредил ли чего при падении. Обошлось. Подняв сумку, он аккуратно протянул её торговке.

— Спасибо... И извини, — тихо пробормотала она.

Анги снисходительно махнул рукой.

— Как тебя зовут? Это твои цветы?

— Меня зовут Рувва, — девочка сразу оживилась. — Цветы моей мамы. Она уже целый год не может ходить. Теперь я взрослая и продаю их сама!

Кервайн понимающе кивнул. Однако по спине всё ещё бежал холод. Когда судьба сама даёт человеку шанс, отказаться от него — почти то же самое, что проявить неуважение к богам.

— И сколько стоят? — спросил он почти машинально.

Рувва принялась перебирать бутоны, по одному называя цену. Она запиналась, путалась в цифрах, забывала собственный счёт. Было видно — числа давались ей тяжело. Любой прохиндей смог бы обмануть её без малейшего труда.

Анги и сам вскоре перестал понимать её подсчёты. Он просто достал из кармана все цветные камни — выручку за последние несколько недель — и высыпал их в сумку.

— Этого хватит? — спросил он с лёгкой улыбкой. — За всё.

Имперка ошеломлённо распахнула глаза. Красные радужки будто вспыхнули. Она торопливо закивала, поспешно заворачивая все цветы в большой бумажный пакет.

Анги принял его и бережно убрал под тунику.

— А теперь беги домой. И ни с кем не разговаривай.

Рувва оказалась далеко не глупой. Она лишь хитро улыбнулась, вежливо поклонилась и быстро растворилась в людском потоке, оставив Анги одного посреди шумной площади.

***

Мульсум отменялся.

Руки и разум уже приняли решение раньше него.

Пакет с цветами покоился под туникой, пока Анги задумчиво сидел неподалёку от побережья. Он выбрал место потише, чтобы спокойно всё обдумать. Впервые за долгое время ему не хотелось искать шум, способный заглушить мысли. Теперь, наоборот, он хотел очистить голову, остаться наедине с самим собой.

Никогда прежде он не делал ничего подобного и даже не видел, чтобы так поступал кто-то другой. Он не застал ухаживаний своего отца за матерью, а уж тем более — деда за бабушкой. Перед глазами оставался лишь пример старшего брата. Но тот действовал жёстко и прямо, сразу отбирая у Анги все возможные мысли. Отнимая даже шансы... Её...

Кервайн сплюнул.

Даже сейчас, в такой момент, мысли вновь привели его к покойному брату. Всё-таки ярким человеком был Тир. Словно короткая вспышка. Наверное, поэтому и сгорел так быстро...

После почти часа раздумий Анги пришёл к привычному выводу: лучше всего действовать по обстоятельствам. План оставался тем же, что и всегда, — смотреть и думать уже на месте. Особенно когда совершенно не представляешь, что ждёт впереди. Так зачем тогда заранее забивать себе голову?

В порту копошились тысячи существ, и у каждого была своя судьба. Как и у Рёдвика, покоившегося где-то далеко на северо-западе, в бесконечных сетях дождей. Мир оказался настолько огромен, что, казалось, даже боги не смогли бы удержать его в своих ладонях.

А что, если существуют и другие миры?

Анги подпёр голову рукой и незаметно погрузился в мечты.

Ещё совсем недавно для него существовал только Рёдвик. Как для птицы, родившейся в гнезде, существует лишь оно одно. Но приходит день, когда она расправляет крылья и улетает, открывая всё новые горизонты. Так почему же сама реальность должна ограничиваться одним-единственным миром?

Очевидно, что не должна.

***

Каменистая тропа ко дворцу словно была вымощена счастьем. Высокие стены и резные башни этого монументального сооружения во всём соответствовали своей хозяйке и напоминали её саму. Почерк Сарэвь читался в каждом камне, каждом окне, каждом всполохе света.

Ворота, как и прежде, стояли распахнутыми, будто приглашая внутрь каждого достойного гостя.

Внизу всё жило привычной жизнью. Богато накрытые столы, улыбки, довольные лица и морды, заключение торговых сделок, продажа рабов, оборот драгоценностей. Всё шло своим чередом.

Трон пустовал.

Путь Анги вновь лежал наверх, к балкону, где Верховная любила ощущать окрестные земли и воды на своей длинной ладони.

Кервайн неспешно скользил через зал, отвешивая поклоны, пожимая протянутые руки. Вокруг смешивались счастливый смех, недовольные взгляды, запах моря, специй и разноцветный свет факелов.

Ступени.

Каждый шаг становился испытанием. Но испытанием, к которому хотелось возвращаться вновь.

Тяжёлые двери. Просторные покои. Балкон. Музыка.

Кто играл, было очевидно.

Залитое Судьбой Печали помещение, будто наполненное разлитым по небу молоком, безмолвно приглашало войти.

Анги сделал шаг навстречу бликам и музыке.

— Посмотри на небо, — плавно донёсся голос Сарэвь из привычного угла балкона.

Анги поднял взгляд.

Судьба Печали.

Каждую ночь он видел её здесь, но она по-прежнему оставалась непостижимым чудом.

Воспоминания об их первом разговоре на этом самом месте, много лун назад, сами нахлынули на него.

— Это чудо, — тихо ответил он, склонив голову.

Сарэвь закончила играть и бережно убрала инструмент в футляр. Затем плавно подошла к перилам. Её розовые глаза устремились к покачивающимся в порту драккарам.

— Ты подарил мне это, — задумчиво произнесла она. — И я благодарна, rodvikkr ir'vel.

— Я бы сделал для тебя и большее, — ответил Анги, даже не успев подумать.

Сарэвь несколько секунд молчала, после чего едва заметно кивнула.

— Думаю, скоро ты сможешь отправиться домой. Но... я была бы рада, если бы ты остался.

Сердце Анги билось прямо под подбородком, хотя внешне он почти не изменился. Его разгорячённый разум услышал в этих словах лишь один смысл.

Рука сама скользнула под тунику, осторожно вытаскивая уже немного помятый бумажный пакет.

Шелест бумаги заставил Сарэвь слегка обернуться.

— Это тебе, — Анги протянул ей огромный разноцветный букет.

На мгновение их взгляды встретились. Тонкие пальцы эмсшелл сомкнулись на стеблях, едва коснувшись его ладони.

Её кожа, прохладная и нежная, словно шёлк, осталась в его памяти навсегда. В тот миг он наконец узнал, какова она — на ощупь.

Размах рук позволил Сарэвь без труда поставить букет в вазу, стоявшую на другом конце балкона. Закончив, она вновь посмотрела на Анги.

— Прекрасно, — лишь спокойно сказала она. Всего одно слово.

— Я... Я... — Анги впервые в жизни не находил слов. Обычно они сами приходили к нему, легко и без усилий. Теперь же, будто разбегались прочь, оставляя после себя лишь пустоту.

— Я ценю твой жест, — пропела Верховная. — Могу ли я сделать что-нибудь взамен?

Её слова вызвали у него новый прилив восторга. Он был очарован её умом и прямотой.

Но тут же пришло осознание — резкое, как удар. Тепло внутри сменилось ледяным отчаянием. Он вдруг ясно увидел всё как есть: кем он себя возомнил? О чем он вообще мечтал?

— Я прошу тебя... дай Тиззе второй шанс, — выдохнул Анги, будто собственными руками навсегда перечеркнув что-то внутри себя.

— Хорошо, — невероятно быстро ответила Сарэвь, будто снова ждала только этого.

Понимала ли она, что он чувствует? Видела ли этот порыв? Анги очень хотел верить, что да.

— Я должен сказать это, чтобы не жалеть всю оставшуюся жизнь, — продолжил Кервайн.

Сарэвь молча смотрела на него, слегка облокотившись на перила.

Казалось, сама Судьба Печали на небе замерла.

Замерли и волны в порту Дофберга.

— Я хочу быть с тобой, — наконец выдохнул он. — Никогда прежде я не встречал подобных тебе. И уже не встречу. Мой разум затуманен, но я не могу приказывать собственному сердцу...

Будто гора свалилась с плеч. Даже ответ теперь был не столь важен, как само признание.

Анги не выдержал её взгляда и отвёл глаза.

Послышался тихий выдох.

Сарэвь улыбнулась. Без насмешки. С каким-то странным, почти тёплым умилением.

— Таких, как ты, я тоже прежде не встречала. Так сохрани же мою благодарность. Знай: ты навсегда изменил мою судьбу. И судьбы тысяч жителей этого острова. Ты остался верен своему слову. Так будь же счастлив и неизменен, fel'har es tektreggd. Я благословляю твой путь.

Анги молчал, не в силах вымолвить ни слова. Она снова его поразила. Он ждал чего угодно — отказа, насмешки, согласия, — но только не этого. Ожидать человеческой реакции от эмсшелл было ошибкой. Однако полученный ответ значил гораздо больше. Это был почти максимум, который она могла ему дать.

На мгновение возникло безумное желание пасть перед ней на колени.

Принести к её ногам весь мир.

Уничтожить любого, кто осмелится произнести её имя без должного почтения.

Анги тяжело сглотнул. Лицо его болезненно напряглось.

— Мой дом... разрушен. Ты дала мне новый. Сначала мне казалось, что это наказание. Мои люди страдают, и я винил тебя... Прости... Прости меня за всё...

Он и сам не заметил, как к глазам подступили слёзы.

Мир снова расплылся бесцветными пятнами.

— Ijgrett lem, тебе не за что извиняться. Но я задолжала тебе. Приходи завтра утром во дворец. Осталось совсем немного.

Она плавно провела рукой по воздуху.

Казалось, вслед за этим движением остался тонкий аромат свежих ягод.

Её пальцы едва заметно коснулись его плеча.

И на одно короткое мгновение Анги показалось, будто даже сталь его брони стала мягче.

У дверей бесшумно появились стражники, давая понять, что аудиенция окончена.

Анги поклонился и направился к выходу.

Лишь одна слеза успела сорваться на каменный пол.

Сарэвь видела её.

***

Привычная комнатушка.

Мягкая солома на кровати.

Пейзаж Кервайна, висящий на стене.

Благословение в душе.

И боль — за её пределами.

Глава 16. Серое

Ночь протекала тяжело.

Обычно Анги спал прекрасно, проваливаясь в забвение, в котором находил пусть мимолётный, но настоящий отдых. Однако сейчас происходило что-то странное. Мысли путались, жар выжигал грудь и голову.

Он пил воду, окунался в бочку, возвращался на кровать. Часы тянулись целую вечность.

Под рассвет началась рвота. Тело ломило так, словно каждая кость трещала под собственной тяжестью. Кервайн лихорадочно пытался понять причину, вспомнить, сталкивался ли он когда-нибудь с чем-то подобным. На ум не приходило ничего.

Промучившись до утра, он вышел на улицу. Заснуть так и не удалось. Рассветный бриз, долетавший с моря, помогал хотя бы ненадолго поверить в реальность происходящего.

Всё кружилось и ходило ходуном. Но вождь Кервайнов заставил себя собраться. Злость на собственное тело придавала сил. Возможно, сегодня был самый важный день за всё время, проведённое на этом острове, а организм именно сейчас решил его предать.

Ещё раз погрузившись по самые плечи в бочку с ледяной водой, он направился ко дворцу.

Холодный ветер обдувал шею, заставляя дрожать. Но именно этого Анги сейчас и хотел.

***

Судьба Печали медленно угасала на небосклоне, уступая место ледяной синеве наступающего утра. Редкие облачка проступали на ней, словно клочья пуха на вспоротой старой перине.

С трудом поднявшись по ступеням, Анги вошёл в привычно распахнутые двери Дофбергского дворца.

Они вообще когда-нибудь закрываются?

Свет, льющийся сквозь огромные стёкла, понемногу возвращал ощущение действительности.

Люди только начинали собираться. Сарэвь, как и всегда, восседала на своём прекрасном троне.

Она сразу встретила Анги взглядом, не изменив привычной безупречной позы. Все вчерашние слова по-прежнему звенели у Кервайна в голове, но сейчас ему приходилось думать лишь о том, как удержать подступающую тошноту.

Верховная сразу поняла, что с Анги что-то не так, однако ничем этого не показала. Лишь едва заметным жестом призвала собравшихся расступиться.

Сегодня здесь присутствовали не только торговцы, но и леги, а также самые уважаемые воины и офицеры острова. Этот сбор выглядел куда серьёзнее всех предыдущих. Некоторые лица Анги видел впервые. Вероятно, многие из этих высокопоставленных имперцев всё это время находились в дальних походах или военных кампаниях, пока их не призвали обратно.

Кервайну было приятно осознавать, что он оказался причастен к столь важному событию.

Увидев знак своей правительницы, собравшиеся без лишних слов освободили центр зала.

Со ступеней, ведущих в тюрьму, донеслись звон цепей и тяжёлый грохот.

Двое стражников, перепачканных угольной пылью, притащили Тиззу, прикованную к длинной деревянной балке. Вместе с ними в зал ворвался запах того страшного места. Казалось, крики, кровь и боль навеки въелись в их одежду.

Лицо молодой имперки выглядело так, будто она не спала целую неделю. Это лишь сильнее заставило Анги собраться. Его собственные страдания теперь казались ничтожными рядом с тем, через что ей пришлось пройти.

Невольно он сделал шаг вперёд.

Тизза, начиная понимать происходящее, тоже оживилась. Красные прожилки в её радужках вспыхнули ярче.

Стражники отстегнули её от балки, грубо вытолкнули в центр зала и молча скрылись на лестнице.

Несколько секунд она просто стояла, медленно разминая плечи. Суставы сухо хрустели, словно старые деревья под порывами зимнего ветра, будто ей было не около двадцати лет, а все семьдесят.

По залу прокатился недовольный ропот. Многие предпочли бы увидеть её не освобождённой, а казнённой. Их друзья, родные, близкие погибли на винокурне. И в их глазах виновной оставалась именно она.

Анги прекрасно это понимал.

Но Сарэвь оказалось достаточно лишь поднять тонкую руку.

И зал мгновенно погрузился в полную тишину.

— Теперь Тизза свободна. И вновь мой офицер. Она получает обратно свои доспехи, меч и отряд из двадцати человек, приступая к службе с завтрашнего дня, — спокойно произнесла Сарэвь, и её голос ровно разнёсся по залу.

Анги замер.

Все присутствующие лишь молча поклонились.

Никто не возразил. Не прозвучало даже тяжёлого вздоха.

На родном Рёдвике за подобное решение с вождя спросили бы сурово. Как минимум раздались бы недовольные крики, как максимум — из ножен показались бы топоры. И вождю вновь пришлось бы доказывать законность своей власти.

Но здесь…

Полное, безмолвное подчинение.

Что же всё-таки за удивительной женщиной была эта Сарэвь?.. А может, сами имперцы были совершенно другими…

Кервайн не смог сдержать улыбку и вышел в центр зала.

Тизза бросила на него быстрый взгляд и, не раздумывая ни мгновения, кинулась ему на шею, словно вложив в этот порыв все силы, накопленные за дни заключения.

Анги лишь со смехом успел подхватить её.

Она молча повисла на нём, крепко прижавшись. Но объятие длилось всего несколько секунд. Быстро отпустив его, имперка вновь встала на пол и вернула лицу привычное надменное выражение.

Только короткий кивок.

Но спрятать улыбку ей всё-таки не удалось.

Они одновременно посмотрели на Сарэвь.

Та лишь плавно, едва заметно склонила голову в знак одобрения.

Анги понимал: совсем скоро всё свершится. Всё, ради чего он страдал.

И не он один.

— Лишь бы они ещё были живы… — едва слышно прошептал он себе под нос.

Никто не услышал.

Только эта мысль не позволяла ему окончательно выдохнуть, тяжёлым мёртвым грузом оставаясь внутри. Время продолжало работать против него, какой бы невероятной ни казалась нынешняя удача.

Кервайн шагнул вперёд.

На его губах играла уверенная ухмылка. Слова уже готовы были сорваться с языка, пролить свет истины, поставить последний штрих, подобно тому великому художнику, чья картина теперь висела над кроватью вождя Кервайнов.

Но порыв оборвала боль.

В одно мгновение грудь и виски Анги сдавило так, словно на них обрушилась раскалённая каменная плита. Земля исчезла из-под ног, оставив лишь ослепляющую, жгучую ломоту, мгновенно разлившуюся по всему телу.

Взгляд потерял способность цепляться хоть за что-нибудь. Мир превратился в бесформенное дрожащее пятно.

Руки машинально вцепились в собственную грудь.

Боль, страх, холодный пот, отказ конечностей.

Анги упал навзничь, подобно дереву, поверженному бурей. Столь стремительно, столь буднично — словно он был не более чем куском мяса. Природа всегда знала, как указать своим творениям на их ничтожность: неотвратимую и абсолютную.

Последнее, что успел увидеть Кервайн, — потрясённые лица окружающих, Тиззу, бросившуюся к нему, и неизменно спокойный, холодный розовый взгляд Сарэвь.

Глухой удар о каменный пол.

Потом — только темнота.

***

Туманный лес укрывал берега безмолвной реки.

По обеим сторонам её русла стелились цветы, напоминавшие свежевыпавший кровавый снег.

По течению медленно скользила лодка.

Пустая.

Лишь тихий скрип дерева да размеренные ласки волн неустанно подталкивали её вперёд. Беспомощные вёсла лениво ударялись о воду, не принадлежа уже ничьим рукам.

Серая череда вековых сосен угрюмо склонялась над водой. В её неподвижной глади отражалась лишь густая чёрная дымка.

Исполинские валуны всматривались в зеркальную поверхность, словно тщетно пытаясь разглядеть собственные очертания в этой беспросветной мгле.

Здесь не существовало боли.

Не существовало времени.

Некому было запомнить его очертания.

Вечные сумерки кургана забвения.

С неба медленно срывалась рваная морось, будто само небо стремилось ещё глубже укрыть это место от чужих глаз.

Они были здесь не нужны.

Потому что здесь уже были свои.

Штиль шептал обо всём, что когда-либо имело цену.

Обо всём, что когда-либо обладало формой.

Ему вторили шелест хвои, тихий треск ветвей и безмолвие воды.

Лишь плоть смиряется перед тьмой ослепительного света.

Души идут ему навстречу.

Лес слушает за гранью.

Осколки инея плачут морозными слезами.

***

Вздох.

Словно воздух был последним, что ещё имело значение после столетия, проведённого в утоплении.

Анги резко распахнул глаза.

Руки пожилого имперца тут же легли ему на плечи, мягко, но уверенно прижав к кровати.

Очертания приходили очень постепенно: тусклый свет лазарета, разноцветный блеск факелов, порт Дофберга за широченным окном.

Голубые глаза Анги беспорядочно метались по помещению, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь знакомое.

Он снова попытался подняться.

— Лежите! Вам необходим покой! — рука старика в длинных одеждах вновь осторожно, но решительно уложила Кервайна обратно.

Наконец взгляд начал различать лица.

Первой он увидел Сарэвь.

Она стояла совсем рядом с его ложем, привычно смеряя его своим спокойным взглядом.

Чуть поодаль, в углу, сидела Тизза. Она тяжело вздыхала, опершись подбородком на ладонь. На ней снова красовались офицерские одежды.

В просторном зале находились и остальные.

Почти все, кто присутствовал на собрании.

Каждый из них остался здесь, желая убедиться, что с Анги всё будет хорошо.

— Что… случилось?.. — с трудом спросил он. Язык предательски заплетался.

— Ты болен, — спокойно ответила Сарэвь. — Но сейчас должно стать velkightt.

— Госпожа Сарэвь вызвала меня из самой имперской столицы, — склонился к нему лекарь. — Я прослежу, чтобы вы поправились.

— Сколько прошло времени? — недоумённо спросил Кервайн.

— Почти трое суток вы были без сознания, — ответил старик. — Похоже, местный климат окончательно истощил ваш организм.

— Что… это значит?

— Это значит, — спокойно вмешалась Сарэвь, — что тебе пора домой.

Предугадав, что ответит Анги, Сарэвь слегка подняла руку и повернулась к собравшимся.

— Те самые пленники, которых мы продали Многоногим. Их необходимо вернуть. Есть ли здесь те, кто готов отправиться в земли Silkbrogddr с этой миссией?

По залу словно прокатилась ледяная волна.

Даже опытные леги, грудь которых украшали многочисленные награды, тяжело переглянулись. Никто не хотел связываться с этими тварями. Оставалось лишь гадать, какие ужасы скрывали их земли и обычаи. И тем страшнее становилось осознание того, через что сейчас могли проходить люди Анги.

— Скорее всего, они уже давно мертвы, — холодно произнёс один из имперских офицеров.

— Тогда вашей задачей будет убедиться в этом. И доставить их тела, — без тени колебания ответила Верховная.

Вновь наступила тишина.

— Я пойду! — не раздумывая, Тизза вскочила со стула, скрестив руки на груди.

К горлу Анги подступил ком.

Сердце вновь забилось чаще.

Глаза предательски защипало.

Лекарь тут же поднёс к его губам чашу с горькой настойкой, от одного запаха которой сводило живот. Но Кервайн даже не подумал сопротивляться.

Сарэвь едва заметно улыбнулась.

— Хорошо, Тизза. На рассвете получишь карту, снаряжение, документы, отряд, драккар и деньги на выкуп пленников. Ларс отправится вместе с вами. Ступай готовиться.

— Да, Верховная.

Юная имперка отчеканила ответ, бросила на Анги странный взгляд — в нём переплелись уважение, надежда и какое-то почти детское ожидание, — затем резко развернулась и быстрым шагом покинула зал.

— Всем выйти, — негромко, но твёрдо приказала Сарэвь.

Присутствующие переглянулись, однако без единого вопроса направились к выходу. Даже лекарь, подхватив свою сумку, поспешил следом.

Эмсшелл молча проводила их взглядом и дождалась, пока тяжёлая дверь закроется снаружи.

Они остались вдвоём.

Анги слабо улыбнулся и негромко прокашлялся.

— Она любит тебя, — почти пропела Сарэвь, взглянув на него. — Имперка Тизза.

— И я люблю её, — расширил глаза Анги.

Он едва приподнялся на локти. Лицо его сделалось ехидным.

— Как сестру, — добавил он.

Несколько секунд Сарэвь просто смотрела на него.

— Тебе здесь не место, — наконец сказала она своим привычным холодным голосом. — Ради твоего же блага. Независимо от того, удастся ли вернуть твоих людей, ты должен отправиться домой.

— Я уже не знаю, где мой дом.

Взгляд Анги стал тяжёлым.

— Теперь мне кажется, что он там, где ты...

Сарэвь некоторое время молчала.

Затем плавно опустилась на стул.

Даже сидя, её длинная шея оставляла голову почти на уровне потолка.

— У тебя своя судьба. Свои боги. Свой смысл. Свой ir'vel, — тихо произнесла она.

— Боги... А какие отношения с ними у тебя?

— У эмсшелл бог один — Naif. Спящий. Избранные восходят к нему на Эмсвелле. Он создал нашу расу и нам подобных. Такая честь доступна лишь lef'tol.

— Когда мы только вошли в твои воды, то увидели на горизонте чёрную полосу. Она буквально сломала наш разум. Что это было? Это как-то связано с ним?

— Это далёкие отголоски Эмсвелла, моей родины, — без промедления ответила Сарэвь. — Защита Naif. Путь на облака.

— Но ведь ты в изгнании? — осторожно спросил Анги. — Что это значит для тебя?

Сарэвь едва заметно выдохнула.

— Мне двести шестьдесят четыре года, Кервайн. Пятьдесят из них я прожила как rah. Путь уже был открыт для меня, но я отказалась. Тогда это был осознанный выбор. И я знаю, что ничто не помешает мне вернуться.

— То есть... ты просто пока не хочешь?

— Я наслаждаюсь жизнью здесь. На Дофберге я построила своё царство грёз. И ты приложил к этому руку.

Она едва заметно кивнула в сторону окна.

За ним, плавно покачиваясь на волнах, стояли новые драккары под белоснежными знамёнами.

Кервайн надолго задумался.

— Я не хочу покидать тебя... — почти шёпотом произнёс он. — На Рёдвике почти ничего не осталось. За последние годы мы сами уничтожили себя. Поход Могорда стал окончательным приговором. Людей почти не осталось...

Он тяжело вздохнул.

— Но это всё ещё мой дом.

— Если бы этот климат подходил таким, как ты, я позволила бы тебе перевезти сюда свою семью. На Дофберг. Остаться рядом, быть полноценной частью великого целого. Не по принуждению — по собственной воле. Ты пустил бы здесь корни.

Она ненадолго замолчала.

— Но это место оказалось слишком жарким и слишком сухим для тебя. Чёрные воды и вязкий воздух не подходят твоим лёгким.

Анги опустил взгляд.

— Я мог бы мечтать лишь об одном... О том, что могу сказать только сейчас.

Он поднял глаза.

— Чтобы ты собрала всю свою армию... и пошла вместе со мной на северо-запад. Освободила Рёдвик. Стала его правительницей. Верховной королевой.

Его голос дрогнул.

— Тогда на моих землях наконец наступил бы покой. Я бы отдал жизнь, чтобы это стало реальностью.

Анги всхлипнул, но почти сразу взял себя в руки.

Сарэвь медленно склонила голову.

Её тонкая ладонь легла на изголовье кровати.

Даже не касаясь его, она будто наполнила комнату теплом такой силы, словно из мира разом исчезли всякая боль, всякий страх и само отчаяние.

— Я не могу, — тихо сказала она. — Это не мои земли. Не моя судьба.

После короткой паузы она посмотрела ему прямо в глаза.

— Твоя.

Эти слова словно вдохнули в ослабевшее тело Анги новую волну сил.

Он крепко стиснул зубы.

— У меня почти ничего не осталось... Уйдя от тебя, я потеряю самое ценное, что обрёл в своей жизни.

Он наконец посмотрел ей прямо в глаза.

На этот раз не отвёл взгляда.

Розовое сияние её радужек проникало в самую душу Кервайна. Все остальные краски мира исчезли. Остались лишь они.

— Мы не будем прощаться навсегда, jugdd. Мои ворота всегда открыты для твоего корабля, куда бы ни привёл тебя путь.

Анги больше не смог сдерживать слёзы.

— Что такое jugdd по-эмсшелльски? — спросил он со своим привычно ужасным акцентом.

— Это значит «друг», — коротко ответила Сарэвь.

Несколько минут они молчали.

Оба оставались неподвижны.

Анги уже не понимал — или не хотел понимать, — что происходило у него внутри. Даже богам подобное, казалось, было неведомо.

Наконец он сумел улыбнуться.

— В первые дни моего заключения Тизза приносила мне удивительную похлёбку из какого-то неизвестного растения. Её вкус показался мне божественным. Можно попросить такую ещё раз?

Сарэвь тихо хмыкнула.

Анги никогда прежде не слышал от неё подобного звука. Вероятно, по меркам эмоций эмсшелл такое проявление почти равнялось безудержному смеху.

— Это gfajj. Его листьями кормят скот.

Сарэвь улыбалась.

И в этой улыбке был целый мир.

Пепельная кожа мягко переливалась в синеватых отблесках огней. Розовые волосы свободно струились по белоснежным одеждам, а тёплое свечение глаз напоминало домашний очаг, увиденный после долгой дороги.

Анги добродушно скривился.

— И всё же... мне понравилось!

***

Похлёбку принесли почти сразу.

Кервайн ел с нескрываемым удовольствием, время от времени поглядывая на Верховную.

Та лишь спокойно наблюдала за ним, стараясь даже не вдыхать аромат этого блюда.

Сарэвь ещё долго разговаривала с Анги, пока его измученное тело наконец не провалилось в глубокий сон.

Уходя, она ненадолго остановилась возле кровати.

Её тонкие пальцы едва коснулись его плеча.

Он этого уже не почувствовал.

Лишь прекрасный сон, родившийся в его сознании, мог оставить едва уловимый намёк на это прикосновение.

Глава 17. Сердце век

Рассвет. Погрузка на драккар. Гулкий топот латных сапог по деревянным мосткам.

Драккар покачивался под тяжестью ящиков с припасами, сундуков с драгоценными камнями — платой за проход, — а также связок специальных зелёных ламп. Лишь их призрачное пламя было способно разогнать вечную мглу земель Silkbrogddr.

Сарэвь вместе с элитным отрядом провожала путников в поход. Тизза знала, что Верховная наблюдает за ней, поэтому старалась, чтобы каждое движение выглядело безупречно. С ней отправлялись лишь самые смелые и отчаянные. Немногие согласились на эту авантюру. От силы человек сорок — и то за весьма щедрую плату.

Но Верховная держала слово. Она не считалась с расходами.

Как и Тизза.

Когда всё было готово, Сарэвь едва заметным движением руки приказала Тиззе подойти. Та, вычурно чеканя шаг, предстала перед своей правительницей.

— Ваш путь лежит к Их Превосходству, — начала объяснять Сарэвь. — Поместье находится на востоке вод, недалеко от столицы. Там расположены рудные шахты.

Верховная смерила свою подчинённую строгим взглядом, заставив ту невольно выпрямиться ещё сильнее.

— Верни всех, кого сможешь. Но без глупостей. Это твой последний шанс.

Сарэвь сделала голос чуть тише.

— И самое главное: любой ценой верни рыжую девчонку, чуть моложе тебя. Светло-карие глаза, красная ткань, как на старом доспехе Кервайна. Она особенно дорога для Анги. Ты поняла?

Тизза едва заметно сглотнула.

— Особенно дорога? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Увидев приподнятую розовую бровь Сарэвь, имперка тут же опустила свои сине-красные глаза.

— Да, Верховная.

— Он верит в тебя. Он просил за тебя, — добавила эмсшелл, внимательно наблюдая за её реакцией. — Не подведи хотя бы его.

Тизза положила руку на грудь и низко поклонилась.

Драккар тронулся. Имперские гребцы, лично обученные Анги, налегли на вёсла, безукоризненно выдерживая общий такт.

Путь лежал на юго-восток, в обход оконечности Имперского материка. Земли Silkbrogddr простирались ещё дальше, небольшим архипелагом, затерянным среди холодных вод. Их вечная тьма пугала каждого. Они сами охотно торговали с внешним миром, а вот мир отвечать взаимностью никогда не спешил.

Тизза гордо заняла место на носу корабля и, не отрывая взгляда, ещё долго смотрела на удаляющийся Дофберг.

***

Обсидиановые рифы постепенно растаяли вдали, словно лёд в кипящем котле. Им на смену пришли привычные синие воды. Теперь путь лежал вдоль Имперского материка — родины почти всех, кто находился на борту драккара.

Получалось странное сочетание. Рёдвикский корабль вёз уроженцев Империи к землям, наиболее далёким от всего человеческого мира.

На Тиззу то и дело бросали недоверчивые взгляды. Многие не желали ей доверять, но всё же подчинялись. Их останавливало лишь одно — страх перед Сарэвь. Ничего больше.

Ларс молча перебирал бумаги. Его морщинистое лицо выражало привычное недовольство, которое он с годами научился мастерски скрывать.

Тизза медленно обводила взглядом всю команду экспедиции, и настроение её портилось с каждой минутой. Она была готова смириться с тем, что далеко не все разделяют её боевой настрой, но к откровенному, почти демонстративному презрению оказалась совершенно не готова.

Слова сами просились сорваться с языка, однако имперка сдерживалась. Сейчас было не то время и не то положение, чтобы открыто показывать своё раздражение.

Номинально считают главной — и на том спасибо.

***

Снова наступила ночь.

Империя осталась совсем рядом. Казалось, протяни руку — и коснёшься родного берега. Огромный материк, уходящий к самому краю известного мира. Здесь ковалось величие, здесь рождалась история, здесь переплетались надежды целых поколений. Но именно здесь, как нигде больше, человек особенно остро ощущал собственную ничтожность — всего лишь капля в бескрайнем море, растворяющаяся в холодной воде без следа.

Драккар мерно покачивался на волнах с убранным парусом.

Тиззе не спалось. Она смотрела на редкие огоньки прибрежных вилл, готовящихся ко сну. Тёмные силуэты неторопливо двигались среди железных оград, густо оплетённых вьющимися цветами. Мелкая мошкара билась о тусклые фонари, кружась в их дрожащем свете.

У каждого человека где-то в самой глубине души существует своё укромное место. Туда сознание убегает под самым страшным огнём. Там можно переждать любую бурю, найти покой, когда весь остальной мир трещит по швам.

Имперцы называли это место «пустотой у реки».

У Тиззы тоже была своя.

Смутные очертания родительского дома. Колея, старая разбитая телега. Рожь, залитая полуденным солнцем.

И музыка.

Она всегда звучала там.

Или, быть может, Тизза сама придумала её ещё в детстве, чтобы сделать эти воспоминания красивее. Теперь это уже не имело значения.

Отец вернулся с охоты.

Строгую деревенскую тишину сменил смех. Он протянул ей маленький заячий хвостик. Этот пушистый комочек до сих пор хранился среди её вещей.

Как же далеко осталось то место...

Живы ли они?

Судьба Печали светила и танцевала одинаково для всех жителей этого мира. И каждый, кто поднимал взгляд к небу, невольно становился частью чего-то единого.

Может, они тоже смотрят сейчас на это небо? И шлют ей привет через свет последней звезды, которая гаснет в дымке горизонта, — точно так же, как тает надежда на тепло посреди холодного времени?

Настоящий дом всегда дождётся нас.

Как бы далеко мы ни ушли, какую бы боль ни пришлось пережить.

Сине-красные глаза имперки предательски заблестели. Она тут же грубо, почти сердито, вытерла их рукавом и быстро оглянулась на спящих товарищей.

Никто не должен был увидеть её такой.

***

Тьма уже третьи сутки окутывала драккар. Всё привычное осталось далеко позади. Путников встречали неказистые постройки, торчащие среди неестественно искривлённых камней. Многоногие твари провожали имперский корабль десятками глаз. Лишь знамя Сарэвь позволяло пройти дальше — за порог этих владений.

Тизза почти не сходила с носа драккара. Лампы горели ярче обычного. Все знали здешние правила: если не разгонять тьму, она пожрёт тебя вместе с кораблём. Здесь были её владения. Её законы.

С каждым часом любопытство внутри Тиззы лишь крепло.

Какими были другие Кервайны? Что это за люди, среди которых вырос Анги? Кто его друзья? Кто его родичи? Что это за рыжая девушка, которая, по словам Сарэвь, особенно ему дорога? Как они выглядят? Живы ли вообще?

Тизза невольно ухмылялась.

Ей нравилось чувствовать контроль. Нравилось понимать, что совсем скоро она сможет получить ответы на все эти вопросы. Нравилось быть частью действительно важного дела. Нравилось снова ощущать себя главной.

И нравилось помогать Анги.

Но вместе с этим внутри постепенно росла странная злость. Будто окружающая тьма медленно просачивалась внутрь неё. Впрочем, удивляться было нечему. Эта злость всегда жила где-то глубоко внутри. Просто далеко не всегда ей хватало сил выбраться наружу.

Ничто не способно остановить человека, имеющего цель. Когда она становится ясной, даже само время перестаёт иметь власть над его стремлением. Именно это всегда отличало сильных от слабых. Свободных — от рабов.

***

Тьма становилась всё гуще, словно укутывая мир тяжёлым покрывалом и убаюкивая его вечным сном. Лишь благодаря навигационному мастерству опытного Ларса путники до сих пор не сбились с пути. Белый парус драккара выглядел до смешного чужеродно на фоне этой беспросветной мглы.

По сторонам время от времени вспыхивали тусклые огоньки пещер и древних замшелых башен. Где-то внутри кто-то шелестел, шевелился и недовольно шипел, замечая свет ламп незваных гостей.

Но нападать никто не решался.

Пока.

Даже море здесь словно лишилось собственного голоса. Волны больше не шумели. К кромешной темноте добавилась такая же кромешная тишина.

Она давила ничуть не меньше.

***

Огромные стены. Распахнутые морские врата. Их путь лежал внутрь.

Тизза заворожённо провожала взглядом исполинские камни, медленно раздвинувшиеся перед имперцами, словно приглашая их войти.

Небольшой остров был усеян пещерами и россыпями разноцветных кристаллов. В самом центре возвышалось причудливо изогнутое поместье. Оно выглядело почти заброшенным. Во внутреннем дворе тянули к небу искривлённые почерневшие деревья. Даже странно было представить, что здесь вообще когда-то могла существовать жизнь. Быть может, когда-то очень давно свет всё же добирался до этих земель.

Драккар мягко ткнулся в причал.

Тизза, не раздумывая, первой ступила на берег.

Никто не спешил следовать за ней. В глазах людей поселились страх и неуверенность. Лишь после того, как Ларс раздражённо махнул рукой и сам сошёл на берег, остальные неохотно двинулись следом.

— Говорить буду я, — коротко бросил старик в сторону Тиззы.

— Это ещё почему? — мгновенно вспыхнула она, привычно сведя тёмные брови домиком.

— Чтобы ты не наговорила лишнего, — язвительно ответил Ларс. — С тебя уже хватит.

Имперка резко развернулась и поравнялась с ним. Их красные глаза встретились.

Принадлежа к одной расе, они почти не различались в росте. Для имперцев это было нормой: здесь мужчины и женщины редко превосходили друг друга в стати. Впрочем, рёдвикцы наверняка назвали бы их всех одинаково низкими.

Но сейчас Тизза всё равно будто нависала над ним.

— Кажется, Верховная ясно сказала, кто здесь главная, — произнесла она с холодной, нарочито подчёркнутой сталью в голосе.

Ларс раздражённо зашипел.

— Мы сюда не играть пришли, — огрызнулся он. — На кону жизни людей, корабль и приказ Верховной.

Он перемялся с ноги на ногу.

— И очень много денег... которые мы сейчас собираемся выбросить в пустоту...

Последнюю фразу он пробормотал почти неслышно.

К счастью для него.

— Что? — вспылила Тизза.

— Займись делом, девчонка. И следи за языком.

Имперка лишь фыркнула, смерив помощника-счетовода Верховной снисходительным взглядом.

Развернувшись по-военному, она уверенным шагом направилась к входу в поместье.

Остальные вновь остались стоять на месте.

И лишь после нового раздражённого взмаха руки Ларса нехотя двинулись за ней.

Тяжёлые ворота были распахнуты. Замок давно оказался сорван.

Вероятно, выбраться отсюда было настолько невозможно, что никакие запоры попросту не требовались.

Во дворе царило запустение.

Лишь ветер лениво перебирал сухие, мёртвые ветви.

Тизза почти взлетела по высоким ступеням к самой двери.

Проём оказался настолько огромным, будто предназначался для какого-нибудь Велитунна.

Схватившись двумя серыми руками за массивное железное кольцо, она дважды с силой ударила им о дверь.

Глухой тяжёлый грохот прокатился по всему тёмному зданию, отдаваясь эхом где-то глубоко в его недрах.

Ответом стала тишина.

Тизза обернулась.

Ларс лишь пожал плечами.

Воины позади неуверенно переглянулись.

Тизза раздражённо выдохнула. Снова ухватилась за кольцо, почти повисла на нём, упёрлась ногами в дверь и ударила ещё сильнее.

Камень вздрогнул.

На деревянной створке осталась глубокая вмятина.

Увидев это, Ларс невольно схватился за голову.

И снова — ни единого звука.

— Мы вообще пришли по адресу? — наконец спросила Тизза, широко распахнув глаза. В её голосе нетерпение боролось с нарастающим беспокойством.

— Каждый клиент Верховной оставляет точный адрес, — холодно ответил Ларс. — Ошибки быть не может.

Из строя неожиданно раздался голос одного из имперцев.

— Не верю, что они нас не заметили... Мне рассказывали, как устроено общество Многоногих. Не думайте, что вооружённый отряд может просто так стоять у них под воротами...

Поймав на себе неодобрительные взгляды товарищей, воин тут же замолчал.

Тизза уже снова потянулась к кольцу, как вдруг сухой шелест со стороны ворот заставил всех одновременно обернуться.

Дофбергцы застыли.

Даже у Ларса, человека, повидавшего самые страшные сделки и, казалось, давно утратившего способность удивляться, невольно приоткрылся рот.

Во двор медленно вошла группа людей. Хотя людьми их назвать было уже трудно.

Истощённые до предела. Израненные. Сломленные.

Они выглядели так, будто сама жизнь постепенно стёрла их краски. Ни цвета кожи. Ни цвета волос. Ни живого блеска глаз.

Лишь бледные силуэты тех, кем они были когда-то.

Они не поднимали голов. Не разговаривали.

Мешки и тяжёлые камни на их спинах ещё сильнее пригибали к земле и без того надломленные тела.

Настоящим чудом казалось уже то, что они продолжали дышать. Что ещё могли идти. Было почти невозможно поверить, что человека можно довести до подобного состояния и при этом оставить в живых.

От одного этого зрелища хотелось забыть обо всём и разрыдаться.

Но Тизза лишь тяжело сглотнула.

На Дофберге работорговля всегда была привычным ремеслом. Однако рабы всегда покидали остров ухоженным товаром — за этим лично следила Сарэвь. Никто даже не задумывался, что происходило с ними потом.

Для многих имперцев само слово «рабство» вовсе не звучало как абсолютное зло.

Поэтому увиденное сейчас надломило что-то внутри сразу у многих.

Лишь Ларс, хоть и был потрясён, сумел сохранить внешнее спокойствие.

В его глазах читались не столько жалость или ужас, сколько страх...

И отвращение.

Сквозь тусклое марево фонарей проступали лишь смутные, пугающие детали. Остальное поглотила мгла. И это было к лучшему: некоторые вещи лучше оставлять невидимыми.

Рабы молча свалили камни и мешки в углу двора, после чего один за другим рухнули на землю.

Следом вошёл высокий парень с рыжеватой козлиной бородкой. Одет он был странно, а в руке держал кнут.

Он уже привычно замахнулся, словно это движение было для него таким же естественным, как вдох.

Но, заметив незваных гостей, застыл. Рука так и осталась в воздухе.

— Вы ещё кто такие? По приглашению?

Голос звучал грубо, но в нём сохранялась подчёркнутая субординация. Этого оказалось достаточно, чтобы понять: главным здесь был не он. Лишь один из приближённых.

Тизза уже шагнула вперёд, однако рука Ларса тут же вцепилась ей в воротник.

— Мы прибыли обсудить торговые вопросы, — спокойно произнёс старик, прежде чем она успела открыть рот. — Мы с Дофберга. Служащие Верховной Сарэвь.

Его лицо вновь стало привычно деловым. Именно таким оно всегда бывало во время заключения сделок.

Надзиратель едва заметно изменился в лице.

Будто сама рука его дрогнула, стоило услышать название Дофберга.

Но лишь на мгновение.

— Сейчас Они заняты. Приёма нет. Только по приглашению, — отчеканил он заученную фразу. Вот только уверенность в голосе таяла с каждым словом.

— Свои приглашения вы можете засунуть... — начала Тизза, уже положив ладонь на рукоять меча.

На этот раз Ларс рванул её за воротник ещё сильнее.

Она едва не ударила его рефлекторно, но остановила себя в последнее мгновение.

— Разумеется, мы подождём, — процедил Ларс сквозь зубы, отпуская воротник имперки.

Та лишь что-то раздражённо прошипела себе под нос.

Не обращая больше ни на кого внимания, она подошла к лежащим рабам.

Некоторые уже почти не подавали признаков сознания.

Тизза хватала их за подбородки, заставляя поднять лица. Вглядывалась в каждого.

Она и сама не понимала, зачем. У неё было лишь описание. Она никого не знала в лицо. Да и эти живые тени уже с трудом напоминали людей.

— Но-но! — надзиратель выставил руку. — Это собственность Их Превосходства. Трогать запрещено.

— Ещё указывать мне будешь, — процедила Тизза.

В этот миг тяжёлая дверь поместья распахнулась сама собой.

Все мгновенно замолчали.

Даже рабы, лежавшие на земле, стали дышать чаще.

Дверь открылась без единого прикосновения, будто её распахнул сильный порыв ветра.

Но вокруг стоял полный штиль.

Разглядеть происходящее внутри было почти невозможно. Казалось, тьма в дверном проёме была ещё гуще, чем снаружи. Даже тусклые лампы переставали с ней бороться.

Несколько огней погасли прямо в руках имперцев.

Кто-то испуганно вскрикнул. Остатки боевого духа окончательно покинули людей.

Из глубины проёма донёсся протяжный шёпот. Голос не столько звучал, сколько медленно скользил по коже, добираясь до самых костей.

— Пропусти их, Вар...

— Да, ваше Превосходство, — ответил парень, низко склонив голову перед темнотой.

После этого он молча пригласил гостей внутрь.

Ларс коротко кивнул и первым вошёл в поместье.

За ним последовали остальные.

Внутри стоял тяжёлый запах сырости и гнили. От него начинала кружиться голова.

По углам пустого помещения, почти лишённого мебели, валялись мокрые тряпки, старая шерсть, сгнившие мешки и скорлупа неизвестных яиц.

В дальнем конце коридора, в слабом свете, возвышалось огромное ложе, сотканное из непонятных материалов.

На нём покоилось толстое многоногое существо, настолько чуждое человеческому взгляду, что описать его простыми словами казалось невозможным.

Несколько имперцев остановились как вкопанные. Они отказались идти дальше, едва разглядев хозяина этого дома.

Даже всегда уверенная Тизза невольно замедлила шаг.

Было невозможно понять, куда именно смотреть.

Казалось, глаза покрывали всё его синее меховое тело. Да и голос будто доносился сразу отовсюду.

Когда представители народа Silkbrogddr посещали Дофберг, под ясным светом они выглядели куда менее жутко.

Здесь же...

Здесь это существо находилось у себя дома.

— Здравствуйте, ваше Превосходство, — вежливо поклонился Ларс. — Рад снова видеть вас.

— И вас я тоже приветствую, — прошелестело существо. — Пожаловали в гости?

Невозможно было понять, прозвучал этот вопрос с иронией или совершенно серьёзно.

Да и знать этого никому не хотелось.

— Мы здесь по поручению Верховной Сарэвь... — голос старого имперца стал заметно тише. Будто внутри него самого что-то противилось произносить следующие слова. — По поводу выкупа рабов...

— Выкупа? — шерсть на теле существа словно на мгновение встала дыбом. — Какого ещё выкупа? Одного ваша эмсшелл уже забрала прямо возле моего корабля. Хотя мы считали ту сделку честно завершённой.

Тизза невольно сжала кулак.

Стало окончательно ясно: речь шла об Анги.

Значит, они пришли туда, куда нужно. И среди тех несчастных снаружи действительно находятся Кервайны.

— Мы готовы заплатить двойную цену, — напряжённо произнёс Ларс. — И приносим извинения за доставленные неудобства.

Он коротко махнул рукой.

Имперцы тут же вынесли вперёд сундуки с драгоценными камнями.

Но Их Превосходство даже не взглянуло на них.

Имперская валюта была лишь удобным инструментом где-то далеко, в чужих землях.

Здесь ценность имели совсем другие вещи. И действовали совсем другие правила.

— Доставить сюда рабов — задача не из лёгких, — прошелестело существо. — Я отказываюсь.

— Да ты...

У Тиззы само вырвалось.

Все бесчисленные глаза существа одновременно повернулись к ней.

Словно рой насекомых.

Будто стены, потолок и даже пол внезапно тоже обрели зрение.

Казалось, весь мир смотрел только на неё.

Ларс схватился за голову.

— ...подчиняйся! — закончила Тизза уже гораздо менее уверенным голосом.

Несколько мгновений существо молча перебирало лапками.

Если бы оно умело смеяться, именно сейчас наверняка расхохоталось бы.

— Уходите, — спокойно прошелестело оно. — Вы мне надоели. И передайте вашей Верховной, что мы больше не намерены вести с ней дела... пока она не извинится.

— Не извинится?! Да ты охренело?!

Тизза расправила плечи. Окрыленная, она чувствовала, как последние сомнения превращаются в пепел. В её голосе проступила сталь. Она здесь, чтобы идти до конца: отдать долг, подтвердить верность, не отступить. Всю жизнь она твердила себе, что не знает страха, и сейчас был идеальный шанс доказать это. Перед Сарэвь, перед Анги и, что важнее всего, перед самой собой.

— Глупая скотина... — едва слышно прошептал Ларс, опустив голову.

Лицо его исказили ужас и стыд.

— Вар, — негромко позвало существо своего приспешника. — Проводи наших гостей обратно к кораблю. И сообщи, что у них есть пять минут, чтобы покинуть территорию нашего дома. Мои детки голодны...

Парень быстро вошёл в помещение.

Рукав на той руке, что держала кнут, был закатан.

Теперь, при более ярком свете, Тизза смогла как следует разглядеть его лицо.

Светлые глаза. Рыжеватые волосы. Резкие, островатые черты.

— Ты рёдвикец? — неожиданно спросила она. — Не так ли?

Он посмотрел прямо ей в глаза.

— Не твоё дело, соплячка, — ответил он уже совсем другим голосом. — Кажется, вам ясно сказали, что пора проваливать.

— Да кого вы пытаетесь напугать, увальни? — Тизза упёрла руки в бока, после чего одним движением выхватила меч из ножен. — Вас здесь всего двое!

Имперцы переглянулись.

К её приятному удивлению, многие почти сразу последовали примеру командира.

Один за другим мечи и копья покинули ножны.

Наконец её уверенность оказалась заразительной. Это распалило Тиззу ещё сильнее.

Она видела, как в красных глазах недавних сомневающихся вспыхнули первые искры решимости.

Вар громко расхохотался. И даже не пытался сдерживаться.

— Какая же ты тупая... — покачал он головой. — Ничуть не лучше наших остолопов. Только я больше не один из них.

Он медленно поднял взгляд.

— Сейчас сама поймёшь почему.

Их Превосходство лишь лениво кивнуло.

В следующий миг из-под земли, из стен, с потолка, из груды тряпья и даже, казалось, из самой темноты хлынули потоки многоногих детёнышей. Их была целая орава. Они сливались со стенами, извивались, стрекотали лапками и были готовы броситься на людей в любую секунду.

— Всё-таки мои детишки не останутся без обеда, — прошелестело Их Превосходство. — И хорошо. Пускай привыкают ко вкусу имперского мяса.

— Остановитесь! — закричал Ларс. — Довольно! Что ты творишь, сумасшедшая тварь?! — бросил он уже в сторону Тиззы.

Колющий удар меча пришёлся прямо ему в раскрытый рот.

Он не успел даже вскрикнуть.

Кровь, смешанная с осколками зубов, хлынула на пол. Тизза резко выдернула клинок и быстро огляделась по сторонам.

— Надоел, — тихо сказала она.

И почти беззвучно добавила:

— Мать... Что я наделала...

К счастью, вторую фразу уже никто не услышал.

Теперь даже самые нерешительные имперцы обнажили оружие.

Лидер у них остался только один.

И они были готовы идти за ним в огонь, как бы страшно ни было.

— Последнее предупреждение, — холодно произнёс Вар, обнажая во второй руке кервайнский топор.

— Где твоя красная священная ткань, позорник? — грубо спросила Тизза.

Вар на мгновение опешил.

Он никак не ожидал услышать от случайной имперки настолько глубокое знание рёдвикских традиций. Первой же мыслью стало имя Анги.

— Так ты новая подружка нашего вождька? — презрительно усмехнулся он. — Забавно. А я всё надеялся, что этот предатель давно сдох. Все мы здесь обязаны ему. А он якшается с имперскими мразями.

— Ты вообще себя слышишь, сосунок? — не уступала Тизза. — Посмотри на себя. Из твоих уст любые слова звучат просто смешно.

— Я смешон? — рявкнул он, шагнув вперёд. — Я смешон, мать твою?!

Рука Тиззы, сжимавшая сияющий имперский клинок, невольно опустилась. Она отвела взгляд, и на её бледных губах промелькнула едва уловимая улыбка.

— Это твой суд, — спокойно произнесла она.

И в тот же миг рубящий удар рассёк пространство у самой земли, срезав сразу нескольких многоногих тварей.

Их Превосходство пронзительно взревело.

Имперцы бросились в атаку.

Завязалась страшная рубка.

Они сражались по чужим правилам. Твари кишели в темноте, видя в ней так же ясно, как люди — при дневном свете. Они знали каждую трещину, каждую нору, каждый выступ этого дома.

Имперцы быстро сомкнулись в круговое построение, отражая первые волны. Со временем руки привыкли к однообразным ударам. Тварей оказалось бесчисленное множество. Многоногие были отвратительны, внушали первобытный страх, но сами по себе удивительно слабы. Из рассечённых тел брызгал густой жгучий сок, однако никто уже не обращал на это внимания. Воины Дофберга лишь продолжали рубить направо и налево, не позволяя существам приблизиться.

Тем временем Тизза шагнула навстречу Вару.

Будто весь остальной бой перестал существовать.

Он качнул головой и обрушил на неё удар кнута. Она встретила его лезвием.

Слегка огрев её спину, инструмент унижения слабых разорвался на две части.

Следом топор столкнулся с наплечником.

Кулак — с челюстью.

Они сцепились, словно два обезумевших зверя.

Вар был значительно крупнее. Любой имперец значительно уступал любому рёдвикцу в габаритах.

Руки бывшего Кервайна до сих пор помнили, что такое грести на бегущем драккаре. Прошлое можно вырвать из души, но не из тела.

Одним рывком он швырнул Тиззу в стену, словно мешок с сеном.

Упав, она раздавила сразу несколько детёнышей.

Вар тут же прыгнул следом, рассчитывая добить её, но имперка успела перекатиться.

Между ними на мгновение оказался один из имперцев.

Вар срубил его одним ударом.

Этот бой принадлежал только им двоим.

Каждый новый удар топора Тизза принимала на меч. Искры сыпались во все стороны, а тяжёлые удары отдавались такой болью в руках, словно кости покрывались трещинами.

Ответить было почти невозможно.

Он оказался быстрее, сильнее, твёрже.

Теперь Тизза наконец поняла, что значит сразиться с настоящим рёдвикцем.

Поняла, почему эмий Могорд с таким позором проиграл свой поход.

Поняла, насколько пустыми были все насмешки, звучавшие у него за спиной в Империи.

А ведь тогда против него выходили настоящие воины... Какими же они были, если даже этот простой парень сражался подобным образом?

Внезапно Вар ударил её ногой в живот.

Тиззу буквально вышвырнуло из дверного проёма.

Она кубарем скатилась по ступеням.

Холодная каменная плитка оказалась куда менее гостеприимной, чем пол внутри поместья.

Ударившись затылком о землю, она беспомощно скривилась. Перед глазами всё поплыло. Меч выскользнул из ладони.

Вар громко расхохотался и уже хотел спуститься следом, но подоспевшие имперцы отвлекли его на себя.

Снова вспыхнула схватка.

Многоногие твари бросались людям на головы, впивались в лица, вырывали волосы, рвали шеи. Их Превосходство выло и пронзительно свистело, будто наслаждаясь каждым мгновением происходящего.

***

Тизза судорожно вцепилась пальцами в траву.

Всё по-прежнему плыло перед глазами. Затылок промок, собранные волосы пропитались выступившей кровью.

Опять родительский дом.

Опять музыка.

Всё отдаляется.

Она словно птица, смотрящая на это с высоты. Много ли птице дела до того, что происходит внизу?

Нет.

Не сейчас.

Тугой приступ кашля.

Тизза опёрлась на локти, с усилием собралась с мыслями и наконец смогла приподняться.

Сражение было обречено.

Имперцы буквально тонули в потоках тварей, бесконечно сочившихся из стен, пола и потолка. Казалось, сам остров состоял из них.

Бежать нельзя...

Долг превыше всего...

Тизза поднялась на ноги.

Несколько имперцев выбили окна и один за другим вывалились наружу. Не раздумывая, они бросились к побережью. Их лица были искажены ужасом, они что-то отчаянно кричали.

Она быстро осмотрелась.

Рабов во дворе больше не было.

Красные глаза Тиззы вспыхнули. Зрачки расширились.

Неужели... Мертвы?

— Драккар! Драккар! — доносились снизу отчаянные крики со странным акцентом.

Не раздумывая, она бросилась вниз по склону, едва не подвернув ногу.

Позади оставалось поместье, забитое криками, звоном стали и предсмертным воем.

Те, кто ещё сражался внутри, лишь выигрывали время.

Всё было кончено. Опять никакой чести, никакой красоты. Лишь смерть.

Она ещё успела бы пожалеть об этом, но в следующую секунду увидела, что дофбергский драккар спокойно отплывает от берега.

За вёслами сидели вовсе не имперцы — те самые рабы.

Тизза обомлела от такой ловкости и наглости. Она мгновенно сорвала с себя офицерские доспехи. Как бы ни было жаль расставаться с ними, выбора не оставалось.

Оставшись лишь в стёганой тунике, она бросилась в воду.

Уже на середине пути Тизза поняла, что плавает далеко не так хорошо, как ей казалось.

Но этого оказалось достаточно: её заметили.

Догнать драккар было невозможно, если бы он действительно хотел уйти.

Но корабль остановился.

Когда до борта оставалось совсем немного, силы окончательно покинули её.

Тизза уже была готова уйти под воду, хотя проплыла от силы пятьдесят метров.

Измождённые руки подхватили её и втащили на палубу.

Она рухнула на спину, заходясь кашлем и выплёвывая солёную воду.

Слова благодарности уже готовы были сорваться с языка.

Но приставленный к горлу ржавый нож выбил из головы все мысли.

Совсем юная девушка, напоминавшая скорее призрака, схватила Тиззу за волосы и с силой прижала к палубе.

Во тьме было трудно различить её лицо.

Рваная одежда.

Рыжеватые волосы, почти срезанные под корень.

Светло-карие глаза.

Болезненная худоба.

Впалые щёки.

И огонь надежды, который каким-то чудом ещё не погас.

— Так это ты... — сорвалось у Тиззы.

Но новый приступ кашля тут же оборвал её слова.

— Я? — звонко переспросила девушка.

К удивлению Тиззы, её голос почти не выдавал долгого заключения. Несмотря на истощённое тело, внутри неё всё ещё жила жизнь.

Остальные пленники крепко держали вёсла, внимательно следя за лежащей имперкой.

— Кервайны... — тихо произнесла Тизза.

Теперь сомнений не оставалось.

— Откуда ты знаешь? — с искренним удивлением спросила девушка.

В её голосе уже не было прежней угрозы. Лишь любопытство.

— Долгая история, — слабо улыбнулась Тизза, осторожно отстраняясь горлом от лезвия ножа. — Но, кажется, у нас есть общий друг.

Она выдержала короткую паузу.

— Анги Кервайн.

Кто-то на драккаре моментально сорвался на всхлип.

Девушка застыла. Пальцы сами разжались. Ржавый нож со звоном упал на палубу. Она медленно прикрыла рот рукой. Её глаза наполнились слезами.

Тизза никак не ожидала подобной реакции.

Не теряя времени, она осторожно отползла к борту и поднялась на ноги.

Ещё четверо имперцев, сумевших спастись, барахтались в воде возле корабля. Всё, что осталось от экспедиции.

— Поднимите на борт моих людей, — твёрдо сказала Тизза. — Мы идём на Дофберг. Всё остальное я расскажу по дороге.

Она на мгновение перевела взгляд на измученных кервайнов.

— Просто знайте... Ваши мучения закончились.

Вернув своему лицу привычную гордость, Тизза попыталась вновь взять ситуацию под контроль.

Но стоило ей встретиться с холодными взглядами светлых глаз, как уверенности заметно поубавилось.

После короткого молчания кервайны всё же неохотно помогли оставшимся имперцам подняться на борт.

— Меня зовут Гердис, — едва заметно улыбнулась иссохшими губами худощавая девушка, поднимая с палубы свой ржавый нож.

Эпилог. Грёзы тумана

Анги сидел на берегу в порту, на своём любимом месте. В его руке привычно покоилась кружка мульсума, несмотря на запрет врача. Он буквально запивал им целебные порошки, которые лекарь оставил впопыхах, возвращаясь в столицу.

Периодически он оборачивался на Дофбергский дворец, бросал взгляд на его тёмные, идеальные очертания.

Кервайн представлял Сарэвь, которая также располагалась на своём любимом месте — на балконе, с тем самым струнным инструментом в руках. Её изящные пальцы вновь творили чудесную мелодию. Жаль, ветер не доносил её сюда.

Но это было и не нужно. Весь Дофберг, в каждом своём вздохе, в каждом своём камне нёс в себе свою Верховную, отражая её душу в мир. Этого было достаточно. Анги понимал, что, прижимаясь к холоду мостовой, он невольно касается Сарэвь. Её мыслей, её идей. И он был уверен, что она понимает это. Ведь она создала всё это. Она привязала к себе его душу...

Кервайны... Тизза... Череда образов сменилась дымкой. По идее, всё должно пройти хорошо... Ну или хотя бы нормально. Разве есть основания думать иначе? Да кто его разберёт.

Анги не привык сомневаться, но в данном случае он мог только ждать. Если бы только он мог найти в себе силы, если бы не эта проклятая болезнь, если бы он мог вздохнуть полной грудью... Он бы сам отправился туда. И, по крайней мере, независимо от исхода был бы избавлен хотя бы от сожалений...

Густые глотки снова затмили мысли. Он запивал их, подобно невкусным блюдам, подобно чёрствому хлебу, который местные макали в вино, чтобы хоть немного смягчить его после воздействия ужасающей жары.

Мир строился по кирпичику. Как любая дорога, как любая цитадель. Как любой корабль, вначале представляющий собой лишь покачивающиеся на ветру деревья, мирно спящие в лесу. Знали ли они, что через несколько месяцев будут бороздить моря и вершить судьбы тех, кого повезут? Это завораживало.

Анги ударил кулаком по камням. Боль отдалась в плече. Он не хотел уходить, не хотел оставлять её... Кервайн чувствовал себя проигравшим, полностью заслуживающим своё новое прозвище — «Безумный». Исторически Рёдвикцы, давая такие имена, никогда не ошибались. Это была сама суть, сам дух человека. И его судьба.

Старшего брата Тира называли Стойким. Это знали все. Он заслужил это имя, защищая дом, защищая Кервайн. От которого теперь ничего не осталось...

Гердис называли Беспалой. За то, что она, очевидно, потеряла пальцы, сражаясь вместе с Тиром, также защищая дом, защищая Кервайн... Она ведь сражалась против Йорнсейцев, когда Анги и Инги пришли вместе с ними... Пришли убивать своих.

До сих пор не верилось, что это был он.

По камню снова раздался удар кулака.

А что, если бы они пересеклись с Гердис в той битве, под снегопадом? Он бы срубил эту совсем юную девчонку, подобно тонкой берёзке, и даже не заметил бы... Сейчас он считал её сестрой, но в таком случае даже не узнал бы, что она когда-то существовала...

Скольких людей он убил за всю жизнь? Десятки...

В памяти всплыли Йорнсейцы, которых он прикончил по приказу нового королька... За один лишь вечер он взвалил на себя такую ношу, от которой у иных сотен сломались бы спины...

Своё прозвище Анги тоже получил, пытаясь защитить дом... Только по-своему.

Какая ирония...

Анги запрокинул голову, пытаясь сдержать вновь подступившие слёзы. Вероятно, он заслужил всё, что с ним происходило. Лишь звук шагов рядом заставил его прийти в себя. Он был уверен, что это Сарэвь. Кто же ещё, как всегда, мог появиться в тяжёлый час раздумий и поддержать одним лишь своим присутствием?

Не скрывая улыбки, он обернулся.

Это был лишь пьяный стражник, который икнул, опустошая бутылку. Бросил на Анги короткий взгляд и, сильно шатаясь, скрылся за поворотом.

Анги остался сидеть неподвижно.

***

Кервайн проснулся, уткнувшись щекой в холодный камень, на котором уже засохла слюна. Он заснул прямо здесь. Мешок с цветными камнями снова пропал из кармана. Как и в прошлый раз, когда Анги уснул на улице.

Голова трещала с похмелья, привычная тяжесть давила грудь. Пустые бутылки мульсума окружали его неестественно скрученное тело. Их воры предпочли не трогать.

Всё ломило и трещало, словно, пытаясь подняться, он проходил через настоящий бурелом.

Уже готовый привычно направиться обратно на верфь, он заметил, что в порту было неестественно шумно.

Элитный отряд стражи создал коридор, зевак старательно разгоняли. Среди отряда была... Сарэвь?

Анги протёр глаза. Ему не могло показаться. Её высоченный силуэт ни с чем не спутаешь.

Кервайн кое-как поднялся, отряхнул уже давно грязные одежды от каменных крошек, громко икнул и, пошатываясь, направился туда.

Сердце учащало свой бег с каждым шагом. Этот день всегда казался лишь недостижимым сном, которым было бы стыдно поделиться даже с самой близкой душой. Но теперь всё это всё больше становилось похоже на реальность.

Выглядывая из-за спин воинов, он просачивался всё глубже на причал. Его пропускали нехотя, лишь узнавая лицо или шеврон-пропуск на наплечнике.

Когда пространство опустело, он наконец увидел её.

Сарэвь стояла спиной и смотрела в море. Анги осторожно поравнялся с ней.

Она не сказала ни слова, хотя очевидно не могла не учуять запах. Её розовые глаза были прикованы к горизонту.

Драккар. Белые дофбергские паруса. Тот самый, на котором отплывала Тизза.

Он стоял неподвижно, будто чего-то ждал.

Анги не потребовалось ни подсказок, ни приглашений.

Неуклюже он замахал руками, закричал что было сил. Он был готов броситься в воду, чтобы плыть ему навстречу, но рука стражника остановила его.

Тогда Кервайн продолжил вопить, прыгать, пока голос его не стал сиплым.

Он уже был готов потерять сознание от головокружения, как силуэт корабля наконец нерешительно тронулся в сторону Дофбергского порта, аккуратно минуя защитные сооружения.

Парус приспустили, вёсла осторожно гладили воду. В технике гребли Анги моментально узнал что-то родное. Как бы он ни натаскивал имперцев, так грести могли только Рёдвикцы.

Анги повело. Рука стражника, которая прежде сдерживала его от безрассудного прыжка, теперь помогала ему не упасть навзничь.

Воздух снова стал слишком тяжёлым, а глаза — слишком мокрыми.

Сарэвь не отводила взгляда от судна. На её лице привычно невозможно было что-либо прочитать. Но сейчас Анги и не стал бы пытаться, даже при желании. В приоритете было избавиться от чёрных пятен, которые норовили застилать его взор.

***

Драккар становился всё ближе. Воины выстроились в боевой порядок, закрыв Сарэвь щитами и выставив вперёд копья и мечи. Лучники, растянувшиеся по всему побережью, башням и холмам, тут же приготовились к стрельбе. Звук натянутых тетив разнёсся по округе.

Верховная не шелохнулась. Анги заметно занервничал.

Он непонимающе осматривал окружающих, уже был готов прихватить их за копья, призвать опустить луки, но сдерживался.

Подобно судьбе, силуэт становился всё ближе.

Страховка была главным правилом на Дофберге. Как бы красиво всё ни было на словах и в договорах, практика всегда оставляла своё.

***

Анги прыгал из-за спин. Драккар подошёл на расстояние видимости глаза.

Слёзы сами потекли по щекам.

Родные лица, знакомые образы... Так мало... Единицы... Их внешний вид...

Анги не собирался даже думать об этом. Эмоции, которые испытывал Кервайн, были слишком сложными для Рёдвикца, чтобы он мог адекватно описать своё состояние.

К единственной мачте в самой середине корабля были примотаны пять имперцев. Вид у них был, мягко говоря, побитым. Впереди была девушка в стёганой тунике. Возле её горла держали нож.

Остальные стояли ощетинившись не хуже тех, кто был на побережье. Только оружие и снаряжение сильно отличались.

Вероятно, держа её в плену, они также рассчитывали на честный обмен.

Анги делал в воздухе успокаивающие жесты руками, которые, очевидно, никто не видел.

Сарэвь впервые чуть опустила на него край глаза, не поворачивая головы.

Он лишь дышал надеждой, балансируя на грани неверия в происходящее.

Драккар осторожно остановился в нескольких метрах от берега. Швартовки не было.

Только теперь можно было рассмотреть, что связаны были именно Дофбергцы, а девушкой в тунике, к горлу которой держали нож, была Тизза.

Но сам нож держала...

Анги не сдержался. Это была последняя капля.

Увидев Гердис, он будто вновь почувствовал в себе все звериные повадки, которые жили у него в крови с самого рождения.

Жестоким и грубым движением он бросился к воде, распихивая имперцев так, что их построение рушилось по швам от его напора.

Сарэвь жестом приказала пропустить его.

Кервайн застыл на самом краю подмостков и подался вперёд.

Его тело чуть не рухнуло в воду, когда он падал на колени, закрывая голову.

Драккар не стал ждать. Теперь резкими движениями вёсел он всё-таки поравнялся с причалом.

Они бросились друг другу навстречу с такой силой, словно копили её ещё с прошлой жизни. Анги не видел их внешнего вида, не видел состояния. Это было слияние родных душ, которым плевать на оболочку.

Он прижимал к себе Гердис с такой силой, что у той хрустели кости, горячо целуя в макушку. Она рвала ему одежду ногтями. Весь мир вокруг словно исчез.

Только сейчас он увидел её состояние. Слабость, худоба, следы голода и побоев, заплывшие фингалы, срезанные тупым ножом под корень волосы. Теперь это была лишь рыжеватая щетина с проплешинами, рваная одежда, больше похожая на половые тряпки, которыми мыли полы Дофбергского дворца.

Но глаза...

Её светло-карие глаза...

Они остались такими же, как и были.

— Даже говорить не буду... — шептал Анги. — О боги...

— Я сдержала обещание, — всхлипывала Гердис. — Мы снова встретились...

— Я люблю тебя, сестра... Теперь сестра, моя младшая сестра, — лепетал вождь Кервайнов, зарываясь лицом в её колючие короткие волосы.

— Брат. Названный брат, — с улыбкой сквозь слёзы шутила она в ответ. — Мы прошли даже через это. Разве это не значит, что нам теперь вообще на всё плевать?

— Да... Да... — еле-еле отвечал Анги.

Неизвестно, сколько времени прошло, пока они обнимались. Пока Анги прижимал к себе каждого. Глаза давно не источали слёз. Они закончились. Незаметно.

Было неважно, что все смотрят. Было вообще неважно ничего.

Наконец, немного придя в себя, Анги подошёл к мачте и достал нож.

Резкими движениями он освободил имперцев, после чего осторожно подал руку Тиззе.

Та первым делом размяла шею. Вид у неё был не менее побитым. Произошедшая битва стала заметна сразу.

Лишь как следует прохрустевшись, она приняла руку и привычно решительно шагнула вперёд, смерив презренным взглядом Гердис.

Та лишь широко распахнула глаза.

У Анги невольно вырвался смешок. Первый за такое долгое время.

— Вы уже познакомились, да? — начал было он, улыбаясь, но резкое движение стражи остановило его порыв.

Тизза и остальные четыре имперца даже опомниться не успели, как их схватили, заломили им руки и выкинули на подмостки.

Рёдвикцы лишь рефлекторно схватились за оружие, решив, что воины идут за ними.

Цепь стражи тут же отрезала их от пленников.

Сарэвь сделала несколько шагов вперёд. Её верные воители окружили Тиззу и её спутников.

Кервайны смотрели на Верховную с таким заворожением, что у некоторых даже потекла слюна. Анги забыл, как непривычно бывает видеть эмсшелл впервые. Он лишь приобнял Гердис. Та положила голову ему на плечо.

Волна злости играла внутри Кервайна. На ситуацию. На то, что всё ещё не закончилось.

— Где Ларс? — ледяной голос Сарэвь будто выключил звук во всём мире.

Тизза предпочла подняться и отряхнуться, прежде чем ответить. Её тело дрогнуло.

— Мёртв, Верховная... — голос её звучал относительно уверенно.

— Как же так вышло? — неизменно продолжила Сарэвь, перебив конец её фразы. Она, как всегда, знала все ответы заранее.

— Погиб в бою. На нас напали, — отчеканила Тизза, будто ничего лучше не заготовила. Будто сама понимала всю наивную глупость этой попытки.

— Врёшь, — прозвучала сталь. — Снова.

Отмашка.

Тяжёлые удары кулаков подоспевших воинов вернули Тиззу на землю. Жестокие удары обрушились на её и без того раненое тело. Она лишь успела закрыть голову руками.

Анги увидел кровавое, запёкшееся пятно на её затылке, которое слепило волосы имперки в колтун.

Они избивали её, даже не думая останавливаться. На них была броня тюремщиков. Знакомые символы.

Тизза лишь гулко вздыхала после каждого беспощадного касания. Она не кричала, не плакала, лишь стонала и терпела адскую боль, выдыхая её сквозь зубы.

Остальные четыре имперца вовсе не поднимали глаз. Они дрожали, в них не было даже намёка на волю. Жалели, что не утонули в море, что не умерли в бою...

Анги не мог смотреть на это больше минуты. Порыв взял верх. Рефлекторно отстранив Гердис, он подался вперёд, но плотная стена стражи по-прежнему преграждала путь, сверкая ухмылками.

— Верховная! — начал кричать Кервайн, ещё до конца не вернувшимся голосом. — Прошу, не надо!

Он знал, насколько это глупо, но, видя обстановку, понимал, что это лучшее, что он может сделать.

Особенно на фоне воспоминаний. Такие ситуации стали уже слишком знакомыми.

Естественно, Сарэвь ждала этого. Она лишь плавно подняла руку. Избиение прекратилось.

— Ты предала моё последнее доверие. Предала свой шанс, — говорила Сарэвь сверху вниз.

Тизза тяжело закашляла. Она лишь смогла поджать ноги от боли, на большее сил не хватало.

— Я выполнила задачу... — прохрипела она. Дальше ответить было особо нечего...

Но Сарэвь больше не смотрела в её сторону, словно та перестала существовать.

— А вы? — обратилась она к четырём другим имперцам.

Они дрогнули от ужаса.

— Вы сбежали с поля боя? Дезертиры? Ri'lef... Hjofft...

Последнее слово прозвучало особенно грубо. По слегка изменившемуся тону Сарэвь было ясно, что все эмсшелл стараются использовать это слово как можно реже. Ругательство было слишком страшным.

— Мы... — начал было самый смелый. — Мы лишь выполняли приказ! Мы понимали, насколько он глуп. Это всё она! Тизза! Она начала бой, она убила Ларса, она убила детёнышей Их Превосходства! Она посеяла раздор!

— Я знаю, verhesst. Мне уже доложили. Благодаря вам и вашей главной у нас теперь появились новые враги, которых раньше я считала союзниками. Мой помощник мёртв, немалая часть Дофбергской казны утеряна. И это только часть ваших общих заслуг.

— Пощадите нас! Мы просто...

Слушать никто не стал.

Сталь прекратила всё.

После изящного взмаха Сарэвь четыре клинка нашли их шеи. Это произошло настолько быстро, что Анги показалось, будто лезвия сами появились из воздуха.

Он впервые видел Сарэвь такой. Делающей что-то... своими руками.

Видать, дело было действительно серьёзным.

Стоящие вокруг воины тяжело сглотнули. Даже самые опытные и кровожадные из них переглянулись. Было страшно осознавать, на что способна Сарэвь и все эмсшелл в целом. Их потенциал не позволял раскрыть только самоконтроль, ценой огромных усилий. Поэтому все на этом острове и боялись больше всего только одного — разозлить Верховную...

Кровь брызнула на Тиззу, которая держалась за рёбра, лишь слабо шаркая ногами по древесине причала.

Сарэвь молча взнесла руку.

Тизза лишь успела поднять взгляд своих сине-красных глаз.

Живя в таком мире, она знала, что рано или поздно это придёт за ней. Было глупо бежать от неизбежного. Обидно только, что так. От руки того, кого она любила, кому подчинялась и кого уважала больше всех. Кому была обязана крышей, пищей, судьбой и всем ценным...

Теперь уже в прошлой жизни...

Лишь бы там, за порогом, был дом... Лишь бы потом встретиться со всеми... Лишь бы был смысл всего этого...

Имперка неотрывно наблюдала за рукой эмсшелл.

Пришла пора прощаться.

Только бы не навсегда...

— Нет! — внезапно вновь заорал Анги не своим голосом. Он сломался окончательно, сорвался на визг. — Умоляю! Сарэвь! Jugdd! Прошу...

Гердис осторожно прихватила его за плечо. Её глаза выдавали шок. Каким-то образом силы на это ещё оставались. Поведение Анги казалось ей очень странным. Незнакомым.

— Вождь... — лишь успела сказать она, как на Кервайна тут же наставили копья. Это произошло так буднично, будто забыли, что он имел статус и положение на этой земле. Пусть и временные...

Даже ветер стих.

Решение было за единоличной судьёй всего этого места.

Сарэвь остановилась. Так быстро... Так плавно... Будто ждала.

Не раздумывая, Верховная Дофберга опустила руку. Сталь клинков вернулась в ножны на её длиннющей ноге.

Было услышано и увидено всё, что было нужно.

— Rah, — бросила она в сторону Тиззы так, будто при возможности плюнула бы прямо на неё. — Ты изгнана. Завтра тебя не должно быть здесь. Для Дофберга ты мертва, lot'lem tenn.

Имперка не ответила. Лишь тугой всхлип сдавил её горло, но стон боли заглушил и его. Она подалась куда-то в сторону, будто пытаясь подняться, но получилось лишь немного сменить позу в луже набегающей крови.

Верховная перевела вспыхнувший взгляд на Кервайнов. Тизза её больше показательно не интересовала.

— А вы располагайтесь. Отдохните. Отправитесь в путь, как только сможете.

Она обратилась к воинам:

— Пропустить. Почётные гости. Вольно.

Дофбергцы выдохнули и начали расходиться прочь.

Анги тут же подбежал к Тиззе. Он положил руку ей на плечо. Она вздрогнула от боли.

— Ну давай, поднимайся, — приговаривал он, закладывая её руку себе на шею.

Тизза напоминала мешок с рыбой. Она почти безвольно повисла на нём, заставив взять себя на руки. Анги не медлил. Он осторожно перенёс её на корабль, уложил на лучшую лавку и укрыл шкурами.

Найдя знакомое лицо одного из Кервайнов, он обратился к нему:

— Проследи, чтобы о ней позаботились. Не жалей припасов. Она теперь с нами.

Голос Анги был сделан из железа. Как когда-то давно. Как должно было быть.

— Да, вождь, — ответил чуть живой парень.

— Кто она? — заинтересованно склонилась Гердис, посмотрев Анги прямо в глаза.

Услышав этот знакомый звонкий голос, вождь снова изменился в лице. Он бы ненавидел себя, если бы сейчас пытался сдерживать эмоции.

— Гердис... Она хорошая. Она помогала мне здесь. Она сама вызвалась вернуть вас.

— Вернуть? — недоуменно переспросила девушка. — Во всём виновата эта серокожая с розовыми глазами! Мы должны отомстить. Уничтожить её и это место!

В конце глаза Гердис намокли. Она говорила то, что и должен был говорить любой Рёдвикец. Это был крик души, имеющий мало общего с реальностью.

Анги лишь снова обнял её.

Оставшиеся до вечера часы он провёл, делясь с людьми всем тем, что довелось пережить за эти долгие луны.

Все слушали внимательно, делились историями в ответ. Некоторые молчали. Особенно привычно разговорчивая Гердис...

***

Дворец Дофберга. Накрытый стол.

Кервайнов отмыли, переодели, дали самые лучшие лекарства.

За столом собрались все знатные люди острова. Сарэвь сидела во главе.

Трапеза прошла в тишине. Многие вовсе не стали есть. Гердис недоверчиво смотрела на Верховную, почти не отрывая глаз. Та не удостаивала её в ответ даже каплей внимания.

Конец ужина. Кервайны вернулись на драккар.

Ноги Анги сами повели его по ступеням на балкон.

Снова музыка. Поздняя ночь. Судьба Печали. Всё как в первый день. Всё как и должно быть.

— Я готов отречься от всего, — сказал он, смотря на её изящный силуэт, устроившийся в углу. — Просто остаться с тобой. Даже ценой жизни.

Сарэвь продолжала играть. Мелодия наполняла воздух, проникала глубже, чем если бы она ответила словами и жестом.

Анги говорил то, что должен был сказать каждый потерявший сердце. Это был крик души, имеющий мало общего с реальностью.

— Завтра на рассвете... Мы отправляемся домой, — наконец выдохнул он. — Но я не смогу без тебя. Я знаю, что мы уже говорили об этом. Но... Мне плевать на климат, плевать на своё здоровье и даже на свою судьбу. Мне было бы просто достаточно видеть тебя каждый день, пока я окончательно не угасну. С улыбкой...

Сарэвь молчала некоторое время. Мелодия изменилась. Её розовые глаза будто немного изменили свечение. Она посмотрела прямо ему в глаза. Он снова не смог долго выдерживать её взгляд. Видимо, с эмсшелл по-другому было невозможно.

— Jugdd, — спокойно сказала она. — Не считай себя лишённым чего-то. Не отказывайся от того, что предписано нести именно тебе. Помни, что океан, омывающий любые земли, общий. Как и наши острова связаны им, так и мои мысли последуют за твоими. Неси их с честью, как бы далеко тебя ни завёл их зов. Я всегда буду ujy rimheggt. Рядом с тобой.

— Я хочу обнять тебя... И больше ничего, — сказал Анги, не поворачивая головы.

Судьба Печали будто сверкнула на небе, пытаясь придать ему сил в этот момент.

Он ожидал отказа в любой форме. В любом завуалированном, красивом и честном варианте, как Сарэвь умела делать лучше всего.

— Fel'lot всегда были самым интересным в этом мире, — спокойно сказала она и едва заметно улыбнулась.

Её высокий силуэт возник рядом с ним. Руки были широко расставлены.

Следующие мгновения остались в памяти навсегда. В виде аромата тех самых цветов у реки, на поляне, где он уже был однажды.

Он запомнил только этот аромат. Ничего больше.

Плач мороза. Тепло сердца. Иней на росе. Кервайнский простор.

Всё смешалось в едином мотиве света. Такого света, какой больше не увидеть никогда в жизни. Такого света, за который можно отдать нечто большее, чем просто жизнь.

***

Когда рассвет едва зацепил небо, Анги поднял тяжёлые глаза. Он задремал прямо на полу балкона, опёршись на стену.

Сарэвь была в своём кресле в углу. Она продолжала играть.

Она играла всё это время, будто вовсе никогда не спала.

Анги вспомнил имперку, которая сейчас приходила в себя на борту драккара. Она была бы брошенной миром, отвергнутой всеми. Именно поэтому он был готов сделать для неё всё что угодно.

— Я забираю Тиззу, — спокойно сказал Кервайн. — Я обязан ей возвращением моих людей.

— Я знаю, — мелодично ответила Сарэвь, снова зная всё наперёд. Её голос нежно слился с нотами струн.

— Мой мир умирает, — тихо продолжил Анги. — Но я обрёл новый. И я сделаю всё, чтобы никогда не потерять его.

Верховная едва заметно улыбнулась.

***

Светило заигрывало с горизонтом. Судьба Печали отвечала ему взаимностью. Краски переливались и обретали цвета, которые вовсе не имели названий.

Такие мгновения были только раз в сутки и длились считанные секунды, пока свечение не пропадало до следующей темноты, до следующего отступления тумана.

Но именно их и стоило ждать.

Только в них и стоило верить.