Уникальный ремонт дорог зимой

               
Удивительно, привлекательный кадр появился в военно-строительном, отряде, младший лейтенант Затычкин. Призвали данного субъекта на один год, после окончания дорожно-строительного института. На первых порах службы, не смог проявить себя. Любое поручение для него было не выполнимо, жди отрицательный исход. Топчется на месте, делает вид, что, что-то делает, вот он на рабочем месте, но дел никаких. Лучше бы его не было, как телеграфный столб, гудит в ветреную погоду, но стоит на одном месте. Часто, командир отряда делал ему замечания на служебном совещании.
-Затычкин! Ну ты хоть инициативу прояви, а то стоишь, как истукан, словно пугало, а дел никаких. Солдаты сами по себе, а ты стоишь как в штаны навалил. Работаешь по ленинскому принципу «Шаг вперёд-два назад», у тебя получается три назад.
А с него, как с гуся вода, в одно ухо влетает, в другое вылетает. Не пререкается, молчит себе. Работал горе-командир, как в хулиганской песне: «Я в хате был и не было меня, когда мента Натаха замочила». Батальон технический, технику Затычкин не изучал, его учили строить дамбы. Однажды на стоянке подошел к солдатам, где стоял работающий автомобиль МаЗ.
-Почему не выезжаешь, -спросил у водителя горе-командир.
-Да глушитель греется товарищ младший лейтенант.
-Ну-ка покажи в каком месте,-спросил Затычкин.
Водитель показал пальцем под машину. Полез командир, снял меховую рукавицу, потрогал рукой: «Ох ты, ни чё себе, срочно езжай в ремонтную. зону». Солдаты угорали со смеху.
Гаражей в автопарке было мало. Вся крупногабаритная техника стояла под открытым небом. Зимы в те годы были суровые, морозы иногда доходили до 40 мороза и более. В такую пору технику заводили до трёх суток и не глушили. Затычкина назначили ответственным на открытой стоянке. О себе он позаботился по высшему разряду: армейский чёрный полушубок, ватные брюки, валенки с резиновой подошвой, меховые рукавицы. В таком снаряжении, можно было стоять в любой мороз. Солдаты в бушлатах, иногда валенки не у всех, в такой экипировке нужно было двигаться очень энергично.
Затычкин стоял на стоянке как телеграфный столб, лицом к технике, где копошились солдаты, спиной к КПП. В солнечные дни поднимал воротник полушубка, нос к солнцу и пофик ему был мороз, правда было одно неудобство, солнце поворачивалось, Затычкин забывал это делать. Горе-командир не знал загадку природы того же подсолнуха, шляпка которого встречала солнышко на востоке с самого рассвета и поворачивалась за солнцем в течении дня. За ночь она разворачивалась обратно встречала рассвете, глядя на восток. У Затычкина всё было по-другому. Заместитель по полит части, часто высказывал командиру: «Что за кадр появился? Не курит, не пьёт, по бабам не ходок, но главное дел никаких. Станет на одном месте, может до обеда стоять не двигаясь. Может он спит в таком положении?»
Предположения его оказались не без почвенными. Однажды поручил солдату, чтобы он с окна штаба, проследил, сколько по времени он может стоять не двигаясь. Провели хронометраж по времени, получилось два часа 15 минут, только дважды поднимал правую руку, чтобы прочистить нос или почесать. Солдаты в военно-строительных отрядах особые, палец в рот не клади, откусят по локоть и глазом не моргнут. Многие были судимые, до призыва в Армию, некоторые отбывали срок в лагерях. Стали над горе-командиром подшучивать. Мороз под тридцать, решили написать мелом на спине полушубка слово «Пугало» -услышал командир. Тогда развели гуашь и кисточкой написали, получилось.  Командир проезжал мимо, не заметить красную надпись на черном фоне было не возможно, тут же вызвал Затычкина в штаб.
-Снимай полушубок и прочти за кого тебя считают солдаты.
Весь батальон смеялся с месяц, на совещании стёкла окон дребезжали от смеха.
Солдаты пошли дальше, намочили снег в ведре и жидкой кашей обмазали подошвы валенок, через пять минут обездвижили командира. Один из бойцов стал издалека катить колесо МаЗа с криками: «Дорогу, уступите дорогу». Горе-командир услышал, пытался отойти в сторону, но упал, одна нога выскочила из валенка вместе с портянкой. Стоянка парка грохотала со смеху. Событие дошло до командира. На очередном совещании командир уделил много внимания персоне Затычкина, много излил в его честь не нормативных слов. Зал сотрясался от смеха, постороннему человеку показалось бы, что совещание проводит Аркадий Райкин или Петросян. Горе-командир стоял красный как рак. Его серенькие глазки мигали как у воробья, маленькая головка была не подвижной, он не пререкался и не оправдывался. В конце задал ему вопрос: «Подошва не оторвалась?».
-Какая подошва? - спросил Затычкин.
-У твоего валенка, мать твою так.
-Никак нет, надежно приклеена товарищ подполковник.
Тут уже смеялось всё командование, не было равнодушных. По окончании совещания старшина роты, бывший фронтовик спел: «Горе горькое, по свету шлялося и нечаянно к нам забрело».
Зима стала сдавать свои позиции. У Затычкина выработался иммунитет к холоду. Тёплая одежды сыграла над ним злую шутку. Поднятый воротник, стало тепло как в квартире, командир начал дремать, однажды так уснул под солнцем Казахстана, что захрапел. Солдаты грохнули со смеху, один из них стоял на гусенице трактора, свалился со смеху на землю, неудачно упал на запасные. части, сломал ногу. На очередном совещании командир отряда запретил младшему лейтенанту Затычкину ходить в валенках: «Носите сапоги, как ваши подчинённые, ноги замёрзнуть будите двигаться, а не спать. Хорошо, что командир не упал сонный, а то прославились бы на все Вооруженные силы. К весне технику стали отправлять в командировку на испытательные площадки. Направили горе-командира Затычкина. Дорога дальняя с ухабами, более ста километров, вот тут-то проявился его талант. Он хорошо пел, особенно из репертуара патриотических песен. Ехать было весело, а так как Затычкин не курил, то просил коллегу не курить в салоне будки, где стояла буржуйка, отапливаемая дровами. Он первым запевал:
                Орлёнок, орлёнок, взлети выше солнца
                И степи с высот огляди.
                Навеки умолкли весёлые хлопцы,
                В живых я остался один.
Моментально подхватывал другую песню, забывалась служба ратная и все невзгоды.
                В степи под Херсоном-
                Высокие травы,
                В степи под Херсоном курган.
Коллега по работе восхищался его пением, вот так талант, которым наделил его Бог. На объект приехал начальник УИРа, оценил дорогу на объект был возмущён. Дал указание немедленно приступить к ремонту. На объект должны привезти стратегический груз. Решили засыпать выбоины мелким отсевом от выработки щебня. Привезли первую машину, долго и нужно много. Выручил из сложившейся ситуации горе-командир. Предложил наиболее простой способ. В выбоины набрасывали снег, наливали горячую воду из кочегарки, а сверху разбрасывали пару лопат отсева. Мороз быстро асфальтировал, через 15 минут прекрасная поверхность. Пару дней и дорога как новая, по которой успешно провезли изделие, главное, чтобы резко не потеплело, не растаял снег с водой. Хорошо, что не успели изобретателя поощрить. Через неделю резко потеплело, платформа перевозившая изделие на обратном пути с трудом, на малой скорости возвращалась обратно, колёса выбивали воду из ям. Начальник УИРа раздавал «поощрения» подчинённым. Не забыл и про Затычкина, объявил ему арест в выходные дни в течении месяца. Его прямо с площадки отвезли на гауптвахту, успел передать коллеге, будто он заступил ответственным на выходные. Время скоротечно, закончил с горем пополам службу в звании майора. На пенсии не сидел без дела. Стал писать обоснованные жалобы и никому не будь, а президенту и генеральному прокурору России. С вступительными обращениями: «Президенту России Дмитрию Медведеву (юристу с небольшим практическим стажем работы). Один из вопросов самый важный, за что Затычкина стали уважать жители дома. Дом, в котором он жил, в летнее время была проблема с холодной водой, на протяжении десятков лет, а точнее 32 года. Пошел в городскую архитектуру, поднял проект, выяснилось, что дом подключили к соседнему дому-временно, да так и сдали. Переписка с Москвой принесла результат, через год выделили полтора миллиона, два экскаватора через неделю провели трассу с основной магистрали, у жителей верхних этажей появилась постоянная вода.
Затычкин теперь ходил важно, все с ним здоровались, делился важными планами, только вид у него был затрапезный, но это не влияло его авторитету. В администрации города его откровенно сказать побаивались.