Энгурра тайна шумерских глубин

В предыдущей публикации мы познакомились с образом Абзу — первозданного подземного океана пресной воды, который, согласно шумерской космогонии, питает реки, озёра, родники и всю земную жизнь. Именно Абзу считается владением Энки — бога мудрости, созидания и устроения мира.

Однако шумерские тексты употребляют и другое название этих глубинных вод — Энгурра. Более того, одно из главных святилищ Энки носило название Э-Энгурра — «Дом Энгурры».

Была ли Энгурра всего лишь другим названием Абзу — или за этим словом скрывалось особое представление о воде, ещё не вышедшей на поверхность и хранящейся в глубине мира?

Попробуем рассмотреть значение этого имени, его место в шумерской традиции, а также возможную связь с чеченским языком и природной средой высокогорной Чечни.

Энгурра в шумерской традиции

Шумерское слово engur обозначало космические подземные воды и было тесно связано с понятием Абзу. В храмовых названиях встречается форма Э-Энгурра — «Дом Энгурры», откуда в литературе употребляется и привычная форма Энгурра.

Этим образом обозначались глубины, скрытые под землёй, из которых берут начало источники, реки и сама жизнь.

В шумерских текстах Э-Энгурра выступает как название священного жилища Энки, подчёркивая, что обитель бога находится не просто возле воды, а в самом её первозданном источнике.

Если Абзу предстаёт перед нами как бездонный источник пресной воды, то в образе Энгурры можно увидеть иной оттенок того же представления — скрытые глубины мира, в которых вода хранится прежде, чем выйти на поверхность и дать начало жизни.

Что означает имя Энгурра?

Происхождение шумерского названия Энгурра до настоящего времени остаётся предметом обсуждения. Обычно это слово связывают с мировыми подземными водами и Абзу, однако его внутренняя структура окончательно не объяснена.

По нашему мнению, интерес представляет возможность рассмотреть это название через сопоставление со словами чеченского языка. Хотя точная внутренняя структура слова engur остаётся неясной, его звучание позволяет рассмотреть ещё одну возможную параллель.

Примечательно, что в древних лексических списках встречается и передача этого слова в форме EN.GUR / en-gur.

Первая часть слова — Эн — уже встречалась нам в именах Энки и Энлиля. В шумерской традиции она обычно переводится как «господин», «владыка». Вместе с тем ранее мы отмечали, что форма Эн, возможно, представляет собой диалектный вариант более древнего Ан, связанного с небом и сакральным началом. Поэтому в составе имени Энгурра этот элемент может указывать не только на владыку, но и на небесное или священное происхождение описываемого образа.

Особенно интересно звучание второй части имени — Гурра.

По нашему мнению, её можно сопоставить с чеченским словом ГIура, означающим мерзлоту. В условиях высокогорья мерзлота тесно связана с длительным промерзанием грунта и сохранением содержащейся в нём влаги.

Вода здесь существует в самых разных состояниях: она выпадает в виде снега, превращается в лёд, образует многолетние снежники, сохраняется в толще грунта, а затем, постепенно оттаивая, даёт начало родникам, ручьям и горным рекам.

Именно поэтому мерзлота представляет собой не отсутствие воды, а одну из форм её существования.

Если рассматривать имя Энгурра в этом контексте, то оно может отражать представление не просто о подземных водах, а о глубинной природной среде, где вода сохраняется в скрытом состоянии и постепенно становится источником жизни для окружающего мира.

Такое понимание хорошо согласуется с образом Абзу как мирового резервуара пресной воды. Если Абзу подчёркивает саму жизненную силу воды, скрытой под землёй, то Энгурра, возможно, акцентирует внимание на той среде, в которой эта вода сохраняется, накапливается и затем выходит на поверхность.

ГIура и древний нахчийский календарь

Не менее интересно то обстоятельство, что образ ГIуры сохранился не только в языке, но и в традиционном календаре чеченцев.

В прошлом год делился на две основные части, соответствовавшие важнейшим этапам природного и хозяйственного цикла: тёплое время — аьхкенан зама (лето) и холодное время — Іаьнан зама (зима). Основой такого деления служили две ключевые астрономические точки — летнее и зимнее солнцестояния.

В народной традиции эти дни назывались малх цІа кхаьчна хан — «время, когда солнце достигло своего дома». Согласно древним представлениям, солнце имело два дома — летний и зимний. Достигнув летнего дома, оно некоторое время оставалось там, после чего начинало обратный путь. Зимой же солнце входило в свой второй дом, где пребывало три дня и три ночи, а затем вновь возвращалось к миру живых (Мадаева, 1990. — С. 7).

Такое понимание годового движения солнца лежало в основе древнего календаря и отражало представления о непрерывном круговороте жизни, света, холода и тепла.

Особенно показательно название месяца ГIуран бутт — «месяц мерзлоты», соответствующего современному декабрю. Уже само это название свидетельствует о том, что образ ГIуры занимал важное место в традиционном мировоззрении и был непосредственно связан с наступлением периода устойчивых холодов, снега и замерзания воды.

Сразу за ним следовал месяц Кхолламан бутт — «месяц творения». Именно в это время, после зимнего солнцестояния, начинался новый годовой цикл, связанный с возвращением солнца, постепенным увеличением светового дня и ожиданием будущего пробуждения природы.

Таким образом, в традиционном календаре последовательно соединяются два образа: сначала наступает время мерзлоты, когда вода сковывается холодом, а затем — время нового творения, когда жизнь вновь начинает пробуждаться.

Эта последовательность невольно напоминает шумерский образ первозданных глубин, из которых начинается рождение и упорядочение мира.

ГIура Нана и Іаьна Дада

Праздник зимнего солнцестояния относится к числу древнейших календарных праздников вайнахов. Несмотря на то что многие его элементы со временем были забыты, этнографические материалы позволяют восстановить основные черты этого древнего обряда (Мадаева, 1990. — С. 19–20).

Центральное место в нём занимали два мифологических образа — ГIура Нана («Мать мерзлоты») и Іаьна Дада («Отец зимы»).

ГIура Нана воспринималась как воплощение суровой зимней стихии. Её связывали с морозом, снегом, льдом и всеми опасностями холодного времени года. К ней обращались с просьбами не посылать чрезмерных холодов, гибели скота и других бедствий.

В противоположность ей Іаьна Дада считался добрым покровителем зимнего времени. После разжигания праздничного костра именно к нему обращались с молитвами о здоровье людей, достатке и благополучной зимовке.

Сам праздник был посвящён рождению нового солнечного цикла. После того как солнце достигало своего зимнего «дома», начиналось его возвращение к миру живых.

В этот день устраивались общие трапезы, выпекались обрядовые хлебы, а молодёжь разрушала заранее построенную снежную крепость, символически помогая солнцу выйти из зимнего заточения.

На месте разрушенной крепости устанавливали украшенный дубовый столб, возле которого разводили священный огонь. От этого огня затем зажигали домашние очаги, что символизировало обновление мира, начало нового года и возвращение солнечного света.

Все эти представления объединяют несколько образов: мерзлоту, воду, огонь, солнце и последующее пробуждение жизни. Зима здесь воспринимается не как окончание природного цикла, а как необходимый этап сохранения будущей жизни.

По нашему мнению, именно в этом контексте особый интерес приобретает возможное сопоставление шумерской Энгурры с чеченской ГIурой.

Если Энгурра действительно обозначает первозданные глубины, скрывающие источник жизни, то сопоставление её с образом мерзлоты приобретает вполне понятную внутреннюю логику.

Вода, заключённая в снегу, льду и промёрзшей земле, не исчезает, а лишь временно переходит в иное состояние, чтобы позднее вновь дать начало родникам, рекам и новой растительности.

Именно поэтому образ ГIуры приобретает особое значение для нашего сопоставления с шумерскими глубинными водами.

Э-Энгурра — Дом глубин

Образ Энгурры сохранился не только в шумерской космогонии, но и в культовой архитектуре.

В одной из надписей Энтемены, правителя Лагаша, говорится о храме Э-Энгурра, связанном с богиней Нанше. Правитель сообщает, что украсил этот храм золотом и серебром. В той же надписи Э-Энгурра сравнивается с прекрасным финиковым садом — образом, традиционно связанным с водой, плодородием и изобилием (Крамер, 2010. — С. 144).

Само название Э-Энгурра заслуживает отдельного внимания. Если Энгурра была связана с представлением о первозданных глубинах, то храм с таким именем можно понимать не просто как святилище, а как символическое воплощение источника жизни, из которого происходит всё живое.

Показательна и связь этого храма с богиней Нанше.

В одной из предыдущих публикаций мы уже высказывали предположение, что её имя может быть рассмотрено как Нана-ша — «Мать льда» или «мать ледника».

Если вспомнить эту гипотезу, соседство имени Нанше с Э-Энгуррой становится ещё более любопытным. В таком случае вода, снег, лёд, мерзлота и плодородие оказываются частями единой древней космологической картины.

Разумеется, подобная интерпретация остаётся гипотезой. Однако она позволяет увидеть внутреннюю связь между шумерской традицией и тем кругом представлений, который сохранился в древней чеченской культуре.

В шумерской традиции Энгурра тесно связана с образом Абзу — первозданных глубинных вод, питающих землю и всё живое. Однако само звучание этого названия позволяет нам обратить внимание ещё на один возможный образ — воду, скрытую и сохранённую в глубине мира.

По нашему мнению, сопоставление Энгурры с чеченской ГIурой — мерзлотой — приобретает особый смысл в контексте высокогорной природной среды. Здесь вода существует не только в родниках, реках и озёрах. Она скрывается в снегу, льду, промёрзшей земле, переживает зиму и вновь выходит наружу с наступлением тепла.

Показательно и то, что тот же образ сохранился в традиционном календаре: ГIуран бутт — «месяц мерзлоты» — сменяется Кхолламан бутт — «месяцем творения», а праздник зимнего солнцестояния соединяет ГIура Нана, зимний холод, огонь и возвращение солнца.

Возможно, перед нами отголоски очень древнего представления о мире, в котором холод и глубина означали не смерть воды, а её сохранение — ожидание нового рождения.

Разумеется, такое сопоставление остаётся авторской гипотезой. Но именно подобные параллели позволяют взглянуть на шумерские образы не только как на отвлечённую мифологию, но и как на возможное отражение конкретной природной среды, хорошо знакомой древнему человеку.

Примечание

В наших работах термин «боги» используется в соответствии с общепринятым переводом шумерских текстов. Вместе с тем мы полагаем, что первоначально эти персонажи могли пониматься не как самостоятельные божества в позднем языческом смысле, а как высшие небесные существа, исполнявшие волю Единого Творца, — то есть как существа, близкие по своей роли ангелам в монотеистической традиции.

Изложенные в настоящей работе этимологические и историко-мифологические сопоставления следует рассматривать как авторскую гипотезу.

Bers Erk Neberu

Продолжение следует…

Литература

1. Крамер С. Н. Шумеры. Первая цивилизация на Земле. — М.: Центрполиграф, 2010. — С. 144.
2. Мадаева З. А. Народные календарные праздники вайнахов. — Грозный: Чечено-Ингушское изд.-полиграф. объединение «Книга», 1990. — С. 7, 11, 19–20.
3. ePSD2 (electronic Pennsylvania Sumerian Dictionary). — Статья engur: «(cosmic) underground waters».