Пуля

В пятницу, в священный для всех трудящихся предвыходной день, молодого перспективного инженера Гошу озарила великолепная мысль. Нельзя сказать, что пятничное озарение посетило Гошу внезапно, ни с того ни с сего.  Скорее, это был закономерный крик души, ожидаемый исход накопившейся под конец рабочей недели усталости, щедро политой предвкушением отдыха в выходные. На улице летняя жара, до отпуска далеко, вот Гоша и решил позвонить своим верным друзьям-однокашникам и позвать к себе повидаться-пообщаться.
Нужно заметить, что эта история произошла в те далёкие времена, когда в распоряжении молодых людей не было ни мобильных телефонов, ни мобильного интернета, да, собственно, обычного интернета не было тоже. Даже в такой лютой информационной обстановке молодые люди умудрялись встречаться, общаться, наконец, влюбляться. Донести радостную весть участникам «встречи друзей», как обычно именовалось подобное мероприятие, можно было только позвонив предварительно каждому на работу. Конечно, можно было бы вечером набрать домашний телефон друга, но была опасность провалить операцию, нарвавшись на его супругу. На её вопрос: «Что делать будете?» можно было неосторожно сообщить версию, не согласованную с остальными участниками.

Бывшие однокашники дружили семьями. Вместе отмечали локальные праздники и дни рождения, иногда выезжали за город. А вот собраться отдельной компанией, скоротать вечерок за бутылочкой прохладного пива, поговорить о том, о сём, да расписать пулю, в смысле сыграть партию в преферанс, мужчинам удавалось крайне редко.

Как уже упоминалось, Гошино озарение произошло не на пустом месте, были предпосылки. Жена с малым намедни уехали погостить к бабушке в маленький прибалтийский городок.  На вокзале, посадив семейство на поезд, Гоша получил строгий наказ быстро уладить все дела на работе и примчаться пред строгие тёщины очи с отчётом о совместном проживании с её любимой дочерью. Ещё он был должен не забыть привезти с собой заранее приготовленную женой тяжёлую сумку с продуктами, чемодан с одеждой и баул с какой-то ерундой. Кто же, как не друзья, помогут сесть товарищу в поезд?

Так вот, трудовая неделя подошла к концу, отгулы в счет отпуска согласованы с начальством, билет на ночной поезд куплен. Гоше нужна была «встреча друзей», чтобы ночью закинуть его с тяжёлыми манатками в поезд. Что и было официально объявлено. Сами понимаете, в отсутствии Яндекса, такси нужно было долго и нудно ловить на улице, и поймать, если повезёт. По плану вся компания должна будет тащиться через весь город к вокзалу на метро.  Ничего страшного, зато перед этим будет вполне легальный домашний вечер встречи выпускников с картами и пивом!

Уже к семи часам вечера за столом на кухне сидели трое друзей - Гоша, Саша и Костик. Первые глотки прохладного Жигулёвского, по производимому на организм эффекту, заливались не иначе как прямо в аорту, а затем бальзамом ложились непосредственно в разгорячённые души участников встречи. А две по ноль-семь суперзапасных бутылок «биле-мицне» внушали хозяину встречи уверенность в успехе предстоящего отъезда. Незатейливая закуска из вяленой рыбы, вареной колбасы и батона белого хлеба, прекрасно дополняла напитки и располагала к неспешной беседе за игрой в преферанс. 

- Так, во сколько поезд? – спросил Саша у хозяина дома.
- Отправление в двенадцать ноль пять. Сегодня ночью. Поезд номер тридцать четыре, - Гоша ещё раз посмотрел на билет.
- Сегодня или завтра? Проверь! Я помню, как ты провожал свою тёщу домой этим же поездом, а оказалось, что ваш поезд уехал ровно сутки назад.
- Да, было дело. Огрёб тогда я по полной.
- Господа, кто сдаёт? – сказал Костик тихим голосом. 
- Обычно сдаёт тот, кто спрашивает! Чего ты такой грустный, Костик, радуйся, что сидишь за пулей с друзьями. Чтобы ты сейчас делал, небось на подработке халтурил? Всех денег не заработаешь. Сдавай!

 - Что ж, халтура – мать родная инженера – поведал Костик. Клиент просил отремонтировать магнитофон. Недорого. Возился я с ним три дня. Сменил все пассики, потенциометры и дырявый динамик заклеил. Почистил внутри, отмыл снаружи и повёз готовый заказ клиенту. И что вы думаете? Этот жульман хотел уполовинить и так невысокую оплату ремонта.
- Чем обосновал? Вспышками на Солнце?
- Нет. Он, оказывается, бывший эксперт-криминалист. На пластиковой панели магнитофона он не обнаружил своей метки – отпечатка большого пальца левой руки. Вместо него на панели проявился отпечаток неизвестного ему пальца, да к тому же правой руки. Заподозрил меня в подмене аппарата. Пришлось долго объяснять ему по ком нынче плачет дурка и «кто здесь ху».

- Шесть пик, – Гоша сложил свои карты в стопку.
- Я насколько помню, еще с общежития, ты больше шести взяток никогда и не играл, - заметил Саша.

- Курочка по зернышку клюёт, – парировал Гоша, - я вам сейчас расскажу, как я водил ребенка в зоопарк на прошлой неделе. Давно ему обещал. Людей в зоопарке уйма, солнце палит неимоверно, жарища адская.  А мой застрял на самом солнце между вольерами и интересуется, мол, отчего пингвин и белый медведь замерли, как будто варёные и на внешние раздражители не реагируют? Отвечаю, жарко им, видишь солнце как палит. Нет, говорит, я видел, тигр вполне себе бодрый и радостный, скалит зубы и мечется в своей клетке. Битый час объяснял этому юному зоологу про полюс, льдины, айсберги и саванну с джунглями на экваторе. На каждое моё объяснение появлялось новых три вопроса.  Сошлись на том, что или папа сейчас, стоя на жаре, тоже станет варёным пингвином, или, если пойдём домой, папа будет снова бодрым и радостным как тигр.
Ну что же, своих шесть взял – горя не знал. Кто сдаёт? Ах, да, сейчас я сдам.

Часы на стене пробили девять, за столом игра шла ровно, явных фаворитов не было. Собственно, акцент встречи – это общение старых друзей и студенческие воспоминания. 

- Мизер! - прошептал Костик, у меня мизер!
- Ловлю я, - безапелляционно заявил Саша, интонацией напомнив всем однокашницу, незабвенную студентку Эллочку с классическим прозвищем Людоедка.
- Далеко тебе ещё до Эллочки Людоедки. Вот она ловила мизеры феноменально! Преферанс в её студенческой жизни был второй по значению страстью. 
- А первая какая?
- Первая её страсть обычно не обсуждалась в компании.
- Она же по специальности геофизик, - сказал Костик, - расскажи лучше, как вы с ней занимались этим самым, ну, как его, магниторазведкой.

-  Да, уж! Никогда не забуду эту магнитную съёмку - глядя в карты, сказал Саша. - На маршрут мы выдвинулись вчетвером: Эллочка, я, тяжёлый магнитометр на деревянном штативе и необъятный рюкзак с принадлежностями и едой. Задача была такая: вдоль проложенного ранее маршрута измерить магнитное поле Земли в точках, обозначенных деревянными колышками-пикетами. Результаты измерений на каждой точке требовалось немедля заносить в полевой журнал. Представьте себе весь процесс съёмки: впереди по маршруту от точки к точке идёт Эллочка и несёт блокнотик с карандашом. Она дымит неизменным бычком в зубах и осторожно переступает через кочки. За Эллочкой бреду я с рюкзачищем за спиной и магнитометром на плечах. У очередного колышка бросаю рюкзак, устанавливаю штатив с магнитометром, настраиваю горизонталь/вертикаль. Готово. Далее, снимаю прибор с предохранителя, заглядываю в глазок, убеждаюсь в правильности измерений и докладываю Эллочке о полной готовности для взятия отсчёта. Эллочка делает затяжку, выпускает сизое облако, передаёт мне бычок, блокнотик и карандаш. Затем, не торопясь, подходит к магнитометру, заглядывает в прибор сначала одним глазом, потом другим, долго рассматривает показания, и, наконец, диктует цифры отсчёта. Я записываю информацию в блокнотик, возвращаю Эллочке сначала бычок, а за ним и блокнотик с карандашом. Она делает глубокую затяжку и пускает дым кольцами, пока я собираю аппаратуру и рюкзак. Затем мы весело тащимся на следующую точку. Такая работа!

- Ну и на кой тебе была нужна Эллочка, ты и один смог бы справиться?
- Э-э! Всё вам расскажи! Надо! Куда ты заходишь в пику? Трефы нет, что ли?

Гоша достал из холодильника ещё партию пива и спросил друзей:
- А помните мой квартирный переезд, как вы помогали мне перевезти мебель с квартиры на квартиру? Наняли маленький грузовичок, загрузили в кузов вещи, хорошо обмыли погрузку и поехали на точку разгружаться.
- С нами был наш четвёртый друган, - добавил Костик, - забойный бард по прозвищу Хабл-Бабл. Ты, Гоша, ехал в кабине с шофером, а мы втроем сидели в кузове грузовичка на диване. Хабл наяривал на гитаре, ехали с песнями. Было весело!
- Да, еще останавливались на перекур на пустыре у Новослободской. Хабл остался в кузове, а мы втроем пошли на прогулку размяться. Вернулись и поехали дальше, оставалось ещё полчаса езды. Я сидел в тесной кабинке рядом с шофером, показывал ему дорогу. Когда приехали на место, в кузове оказался только один Хабл, задушевно исполняющий свой любимый хит:
- Из ремонта вышел Фордик раннею весной, познакомил меня мальчик с девочкой одной.
- Хабл, - говорю, - а где ещё двое бойцов?
- Как где, - отвечает, - посмотри в кабине, там сидят, наверное.
- Как ты себе это представляешь? В маленькой кабинке и одному-то пассажиру тесно, а втроем сидеть вообще жесть! Значит, будешь разгружать мебель сам.

– Да ладно, мы быстро приехали, - встрял Костик, - просто не смогли пропустить открытый магазин. Ты другое расскажи. Когда мы разгрузились и начали таскать вещи на пятый этаж по лестнице без лифта, кто это придумал: «Сначала закинем наверх все мелкие вещи, а потом поднатужимся и затащим крупняк»?

- Наш третий друг Саша придумал. И затащили бы всё без потерь, если бы после каждой итерации вверх-вниз не пропускали бы по рюмашке. К переноске тяжелых вещей подобрались уже сильно уставши. Всё бы ничего, но, когда замечательное немецкое пианино Циммерман, обладающее редким ярким звуком, между третьим и четвертым этажом поехало по ступеням вниз, один из бойцов, рискуя быть размазанным по лестнице, бросился под клавиши. Он отчаянно нажимал на все педали, наверное, думал, что это у пианино тормоза такие, но неудачно - тормоза не работали. Каким-то чудом мы остановили поехавшего в вечность Циммермана. Все живы. А мог бы получиться лестничный марш Мендельсона! Конечно, потом отметили это отдельным тостом.

Все трое уткнулись в свои карты, прикуп никто не взял. Помолчали.

- А я помню, среди твоих вещей была гигантских размеров картонная коробка, - сказал Саша, - а в ней четыре десятка пустых трехлитровых банок. Мы её поднимали последней ходкой. Можно себе представить апофеоз трудного дня. Четверо хлопцев затащили эту коробку наверх по лестнице и на площадке пятого этажа утирают пот со лба, тяжело дыша. Вдруг видят, как эта шайтан-коробка плавно, как в замедленном кино, опрокидывается назад и все сорок банок вываливаются из неё наружу и скачут по ступенькам, как зайцы из лодки деда Мазая на бережок. Сил остановить эту феерию, этот стеклянный беспредел ни у кого уже не осталось, молча досмотрели кино до конца.
Что, неужели распасы? Лучше взять девять взяток на распасах, чем одну на мизере! Гоша, заходи!

- Захожу. Вот ты, Саша, сейчас про битые банки-склянки рассказывал, а я припоминаю, как тёплая компания в общаге, скинувшись у кого что было, посылала тебя в магазин за добавкой. Забыл? Для этого похода тебе выдали специально обученный портфель «дипломат» из кожзама. В него точнёхонько, тютелька в тютельку, ни зазора-щёлки, помещались шесть бутылок портвейна. И была у набитого «пузырями» «дипломата» забавная особенность – когда его держали за ручку, то крышка самопроизвольно открывалась. Было бы неплохо,  в этом случае, не зевать и указательным пальцем крышку придерживать.  Делать это нужно было аккуратно и особо не светиться. Оттопыренный указательный палец студента на крышке «дипломата» - однозначно сигнализировал вахтёру общежития, что перед ним проходит не отличник-ботаник с библиотечными книгами в портфеле, а гонец «дозаправщик» с шестью зарядами калибра ноль-семь на борту.
Считаем взятки!

- Ну и чем кончилась «дозаправка»? - хмыкнул Костик.
- Этот эквилибрист под восторженные крики страждущих решил перед продолжением банкета показать фокус-покус, для чего поднял за ручку «дипломат» над головой и с победным криком: «Ха!» убрал указательный палец с крышки. Наверное, рассчитывал на эффектный стоп-кадр: крышка открыта, а бутылки внутри стоят, не шелохнутся, как патроны в обойме! Сорвать овации, однако, ему не удалось. Когда крышка «дипломата» эффектно откинулась вниз, за ней неожиданно полетели на пол все шесть «огнетушителей». И ведь, что удивительно, разбились все шесть бутылок, залив пол драгоценным «Кавказом». Народ кинулся спасать-выуживать свои вещи из моря винища, а когда схлынула первая суетная волна кто-то крикнул: «А куда пропал фокусник, где этот Кио, растудыть его? А ну-ка подать того Гудини сюда на растерзание!
- Хвала богам, смертоубийства в тот день удалось избежать. Пропавший, было, фокусник вскоре вновь появился на сцене с полностью обновлённым реквизитом. На этот раз он не рисковал и тщательно прижимал указательный палец к той самой крышке портфеля. 

Потихоньку, за пулей, друзья вспомнили, как на втором курсе отмечали день рождения Гоши в общежитии. Как за распитием огненной воды всю компанию накрыл комсомольский оперотряд и как всех алконавтов увели в локальную кутузку на разбор полётов. Самый весёлый нарушитель, пытался убедить опричников в том, что перед ними приличные люди и даже произнёс пламенную речь. В своей речи адвокат многажды повторил слова «никогда», «ни за что», «ни-ни», «ни капли» и «матанализом клянусь!». Всё бы кончилось устным внушением и изъятием алкогольной продукции, но адвокат умудрился закончить свою речь неожиданно - «позвал снегурочку» непосредственно в узилище, надолго испортив своими харчами штабной дух хранителей студенческой морали. Нет, никого не отчислили. Замдекана понравилась формулировка в групповой письменной объяснительной: «Только разлили в стаканы, как это мероприятие было пресечено оперотрядом».

- Восемь червей. Кто вистует?
- Под вистуза - с туза, под игрока - с семака. Не забыл еще, как заходить Гоша?
- Да ходить не с чего, фишка выпадает так себе.
- Фишка не лошадь, к утру повезёт. Не парься.
- Закусить нечем больше, сало есть, Гоша?
- Ты, небось, не забыл, как мы на байдарках сплавлялись по Тверце? Вот там у нас с собой было Сало с большой буквы, - Гоша прикрыл глаза, вспоминая легендарный байдарочный поход «Весенние струи».

Костик продолжал:
- Как же, забудешь с вами! В городе Торжке зашли перекусить в местную забегаловку и вынули на столик свою закуску - большой кусок копченого сала. Что началось! Люди подходили, принюхивались и внимательно смотрели, что мы будем делать с этим куском. Шептались и показывали на нас пальцем. Какая-то женщина упрашивала хоть малой толикой поделиться с ней за ради детей её голодных. Урок мы получили. Оказывается, не все люди за МКАДом были сыты, не все! 
Сколько времени, Гоша, не пора ли чапать на вокзал?

- Ох, блин, опаздываем! Ну-ка, мужики, хватаем манатки и двигаем отсюда! – Гоша в деталях представил себе беседу с тёщей, не сулящую ничего хорошего в случае сегодняшнего фиаско.

Ясное дело, друзья забыли про время и опоздали. Выбежали на перрон, когда поезд тронулся и уже тихонько набирал ход. Догнать его с чемоданом и баулами уже не было сил. Решение пришло внезапно - у самого спортивного забрали его ношу и дали невероятное задание, можно сказать, благословили его на подвиг, догнать поезд, запрыгнуть в последний вагон и дёрнуть стоп-кран. Дескать, остальные спортсмены как раз к стоячему вагону и подгребут! На полном серьёзе! Стартового пистолета с собой не было, пришлось им кричать в голос: «Костик, давай!» и еще кое-что ободряющее.

  Наш бегун-легкоатлет таки запрыгнул в последний вагон! Саша с Гошей приободрились, похватали баулы-чемоданы и побежали по шпалам за поездом вдогонку. Пробежали примерно с километр, языки на плечах, пот градом. Глядь, а за поворотом - вот он, красавчик, стоит и задними красными фонарями светит, родной! Ай да Костик, ай да сукин сын, дёрнул-таки шайтан-тормоз! Подбегают, ищут открытую дверь. Как-то странно, свет в вагонах горит, а никого живых не видно. Поезд-призрак. Вокруг тихая летняя ночь. Страшновато стало. Выяснилось, что «призрак» совсем даже не тридцать четвёртый. Это какой-то поезд находился в отстое после своего рейса. Всё это означало, что в Гошином поезде в маленький прибалтийский городок уехал Костик. Ситуация грустная. Но ничего, была одна радостная мысль, которая согревала друзей, дома еще оставались недопитое пиво и гвоздь программы - «биле-мицне».

Костик вернулся под утро, его встретили Саша с Гошей:
- Расскажи, Костик, ты уже сгонял в Прибалтику?

- С вами сгоняешь, как же, – буркнул спринтер и поведал, что в тамбуре вагона познакомился с молоденькой проводницей Ларисой – студенткой-практиканткой института транспорта. Лариса сильно не ругалась, хлопала ресницами и была очарована тем, что на ходу в её вагон заскочил то ли ковбой Буффало Билл, то ли индеец Чингачгук, то ли просто Яшка Цыган. Костик не мог так просто пропустить этот подарок судьбы и пока отпускал комплименты, пока записывал её имя, пока рассказывал про свою жизнь и пока назначал свидание, напрочь забыл зачем прыгал в вагон. Утонул в чувствах! А когда вынырнул на поверхность за два десятка километров от вокзала, дёргать стоп-кран стало бессмысленно. «Нас не догонят!» - сказала на прощанье проводница и выпустила героя из вагона, когда поезд сильно замедлил ход на какой-то подмосковной платформе.
Следующая возможность воссоединить Гошу с семьёй представилась на следующий день. Вместо прямого рейса ему пришлось ехать поездом в Ленинград, затем автобусом добираться до места.  Весь путь от дома до маленького прибалтийского городка Гоша на себе тягал злополучные баулы с чемоданами и тихим добрым словом вспоминал удачно проведённую «встречу друзей».