Книга 9. Глава 15. Из огня да в полымя...

Продолжение МИСТИЧЕСКОЙ САГИ «Тонкая грань»

Алекс. Вне времени...

Алекс видела, как Зверёныш, спасаясь от огня, скрылся в теле Владика. Уловка удалась, капкан захлопнулся. Сфера полыхала неистовым огнем, где плавился вместе с Владиком Флярковским тот, кто, отпечатавшись в его генах, терзал его невинную душу.

Пусковым моментом стало очищение от скверны души деда Владика — Бориса Флярковского, который однажды невольно пожертвовал душой своего лучшего друга Кирилла Петровского-старшего ради сына Александра, страдавшего «болезнью забирающей души» — отца Владика.

Именно там, на Монастырской горе у Поклонного креста, произошел обратный обмен, и Чистое Зло, покинув Бориса, поселилось в душе его еще не рожденного внука — уже вписанной во вселенскую информационную сеть.

А разъярённый Зверь, вцепившийся в душу Звереныша, всё ещё рвался наружу. Лишь Кассандра была рада такому соседству и видела таким, каким любила. Теперь он был весь её, Теперь он был весь её, все его черное нутро, пропитанное злобой, ненавистью и неутолимой жаждой смерти, сжигающей их обоих изнутри.

А огонь подбирался к ним, и бежать было некуда. Зверь после долгих метаний сдался, Кассандра обняла и прижала его к себе. Огненную кару они приняли вместе, и с ними их убежище — 10-летний Владик, выполнивший своё предназначение, пожертвовав своей невинной детской душой. Унесённая и развеянная солнечным ветром в космическом пространстве, она металась в поисках приюта и не находила…

Неприкаянной осталась и душа Киры — полуторагодовалого малыша, вмиг повзрослевшего, став убежищем для Ваятеля и Данко, не ведая о том… Кира, зачатый в любви, сам её так и не познал, потому этот спасательный круг в безграничном океане макрокосмоса проплыл мимо него. Его несло прямо в чёрную дыру, где так же, как и он, томились отверженные неприкаянные души.

Всё то короткое время, отведённое ему на этом свете, Кира чувствовал себя одиноким и потерянным, ему казалось, что жизнь течёт мимо него, что он живёт чьей-то чужой жизнью, и мучительно искал себя, но так и не нашёл ни при жизни, ни после смерти.

И всё же благодаря Владику и Кире, этим двум невинным душам, возложенным на жертвенный алтарь Вселенского равновесия, всё снова встало на круги своя. Ваятель возвратился в свой Сияющий Мир, а Проводник остался движущей силой Крестострела.

И только сердце матери не обмануть, не испугать и не отнять самое дорогое, что у неё есть на этом и на том свете, в этом и во всех других мирах. Чтобы ни случилось, как бы ни испытывала и куда бы ни забросила судьба, мать всегда чувствует сердцем своё дитя, свою кровиночку. И стёртые из Вселенской памяти, Кира и Владик навсегда останутся в материнских сердцах, разрывающихся от сыновних страданий и боли, которую не унять и не излечить. Как и все матери, пережившие своих сыновей, они обречены на эту муку, как при жизни, так и после неё. Как и все матери, они молят бога о воссоединении с сыновьями, если не на этом, так на том свете.

Сашенька, Россия 1981 год

Тревога поселилась в её сердце. Она видела, как Владик таял на глазах. Пугал его отсутствующий взгляд, направленный куда-то внутрь себя. Он больше не говорил с ней и никак не откликался на её зов, он ни ел, ни пил. Она теряла его, сын отдалялся всё дальше и дальше.

И холод… он источал холод, рядом с ним становилось всё холоднее и холоднее, она укутывала его, обкладывала грелками, но ничего не помогало, напротив, рядом с ним даже кипяток превращался в лёд. Владик превращался в ледышку, и сквозь его заледеневшее худенькое тело просвечивало голубоватое свечение, источая холод, просачиваясь в каждую пору, грозя вырваться наружу.

Но Сашенька не сдавалась, окоченевшая, она всё прижимала Владика к себе, с тревогой вглядываясь в его лицо и не узнавала. В нём появилось что-то пугающее – маска безразличия и застывший взгляд, так несвойственные 10-летнему мальчику.
А однажды ночью она и вовсе не узнала сына. Перекошенное злобой лицо, звериный оскал и вязкая слюна, стекающая по подбородку. Он буквально приклеился к ней взглядом, и перед ней разверзлась бездна и там на самом её дне она увидела своего Владика испуганного, одинокого и потерянного.

Она кричала что было сил, что она с ним, что она любит его, любит и ждёт, и всегда будет ждать, что бы там не случилось.

Но сын не видел её и не слышал, он так и не успел познать человеческую привязанность. Только любовь вывела бы его из губительной черноты, но в его беспросветной душе отпечатался только дикий страх. Он боялся всю свою короткую жизнь, так и не узнав отчего и почему. И этот безотчётный, первобытный страх, пудовой гирей навсегда приковал его ко дну.

Материнское сердце разрывалось от боли и с каждой ночью всё сильнее, лишь иногда бывали ночи, которые выпадали из её памяти, благодаря чему она окончательно не слегла и всё ещё держалась на ногах.

Продолжение следует...

Глава 16.

Алекс

Алекс видела и чувствовала душевные метания Сашеньки, но утешить её было нечем. Бледная, исхудавшая, она походила на тень и всё угасала и угасала. Если так пойдёт и дальше, она долго не протянет. Продолжая цепляться за сына, судьба которого была предрешена, она может стать следующей жертвой Зверёныша и его прародителей.

Алекс на время заняла место Сашеньки, став женой и матерью, о чём так давно мечтала, по-хорошему завидуя своей человеческой версии. Там, в своей реальности — в Зазеркалье, она не чувствовала себя настоящей, она была сказкой, мечтой, Галатеей, да чем угодно, только не женщиной из плоти и крови.