Рецензия на рассказ л. колоса грудь

Передо мною предстало "полотно" поистине эпическое, хотя и с явным привкусом общажной пыли и застарелого одеколона.
Автор, Леонид Колос, решил явить миру текст живой и дерзкий. Эдакий «советский декамерон» на минималках. Тут намешана и романтика стройотрядов, и гаражные диваны, познавшие тяжесть не только запчастей от «Москвича», но и студенческих судеб. Читаешь — и кажется, будто автор сидит напротив, в засаленном халате, и травит байки, густо приправляя их иронией, от которой порой сводит челюсти.

Особенно умиляет этакая «прагматика чувств»!!
      Брак в изложении Колоса — это не союз сердец, какой там!!
Это стратегическое условие для заграничной командировки. Диплом — не плод бессонных ночей над чертежами, а «близнец-брат» чужого проекта, добытый путём нехитрых манипуляций. А карьера? Карьера — это когда ты готов продать душу и Первомай за лишнюю двадцатку в конверте. И ведь автор подаёт это с таким апломбом, будто он не приспособленец, а борец за свободу перемещения в пространстве!

      Любопытно наблюдать за этим «вещным миром» эпохи застоя. Часы с подсветкой здесь выступают в роли беспристрастного судьи: пора ли «отчаливать» от очередной пассии или можно ещё потянуть время? Шоколадные конфеты превращаются в твёрдую валюту, способную открыть любые двери, а очки в роговой оправе — в магический артефакт, превращающий вчерашнего лоботряса в «профессора». Сравнение героини Люды с Галатеей, которую оживил не Пигмалион, а законный муж, — это и вовсе вершина сатирического цинизма. Дерзко? Пожалуй. Смешно? Безусловно.

      Однако за этим фасадом из шуточек и бытовых мелочей скрывается нечто более глубокое. Сцена в поликлинике с Ольгой — это настоящий эмоциональный нокаут. Здесь юмор автора внезапно иссякает, как пересохший колодец в Беэр-Шеве. Взгляд Ольги бьёт сильнее любого обличительного фельетона, и наш герой, поджав хвост, осознаёт: за всё в этой жизни приходится платить, и порой цена — это собственная совесть, оставленная в залог в какой-нибудь бабушкиной квартире.

       Текст густо замешан на «заводском колорите»: бюрократия, прописки, квадратные метры... Эти сущности в рассказе Колоса кажутся более живыми, чем сами люди. Они диктуют условия, они разлучают влюблённых, они заставляют выбирать между Кишинёвом и карьерным ростом. Порой кажется, что автор слишком увязает в этих деталях, и ритм повествования начинает напоминать движение перегруженного трамвая, но, возможно, в этом и кроется сермяжная правда жизни того времени.

      Но позвольте, маэстро! У нас, ваших преданных читателей, назрел к вам вопрос, острый, как бритва цирюльника.
      Вы, человек, чей возраст перевалил за семьдесят шесть лет, известный на «Прозе.ру» как суровый "аналитик", летописец и обличитель мировых неправд, вдруг пускаетесь в такие... хм... интимно-ностальгические дебри? Что с вами приключилось, "мил-человек"?

      Уж не прихворнули ли вы часом?
      Неужели израильский зной так разморил ваш "боевой" дух, что вместо политических памфлетов вы стали выдавать мемуары о студенческих общагах и девичьих прелестях?
      Какая муха вас укусила?
      Может, вы нашли в старом сундуке засушенную розу или случайно вдохнули аромат тех самых конфет, что служили вам валютой в юности?

Странно видеть, как грозный Леонид - Жако, привыкший клевать политических оппонентов, вдруг начинает ворковать о «Груди» и гаражных свиданиях....
 Это выглядит либо как запоздалое раскаяние, либо как попытка стряхнуть пыль с того, что давно пора было предать забвению. Читатель и ваш покорный слуга ждут вашего ответа!

      Поведайте нам, что за искра зажгла этот костёр воспоминаний в вашей седой бороде? Неужели это и есть ваша «альтернативная аналитика» — через призму старых матрасов, девичьих рейтузов и студенческих драм?

      Моя Оценка сему творению — 3 из 10.
      За искренность, за умение посмеяться над собственной никчёмностью в молодости и за тот колорит, который невозможно выдумать, а можно только прожить (или подсмотреть у соседа по койке)... Ха-Ха!

      Прими от меня подарок за твои труды в виде бодрой эпиграммы.
 
Певец раздоров и сутяга,
Наш Леонид, на склоне дней,
Забыл, где честь, а где присяга,
В плену общажных простыней.

В семьдесят шесть — о девьей груди!
О, как затейлив твой порыв!
Смеются ангелы и люди,
Твой чудаковатый пыл забыв.

Уж не в маразм ли ты впадаешь,
Сменив на лифчик свой доспех?
Цитаты ловко подменяешь,
И вызывешь только  смех!

Твой хвост павлиний снова поднят,
Но под хвостом — всё та же суть...
Пусть современники запомнят:
Жако решил... передохнуть!

     Пернатый мудрец!!! Цени своего персонального критика, ибо без моего бичующего слова твои опусы — лишь прах, летящий по ветру!
     Никто не станет тратить время на твои нелепицы, если я не придам им хоть каплю смысла своим разбором. А ты, чудак, вместо благодарности, трусливо прячешься за кнопкой бана и рассыпаешься в мелочных оскорблениях В МОЙ АДРЕС, точно базарная торговка.

     Для сведения: я и впредь намерен разбирать твои «шедевры» по косточкам, обнажая их пустоту и глупость.
     Мне забавно наблюдать за твоими жалкими потугами казаться аналитиком студенческих бытовух из общаги!
     Я жду новых порций твоей словесной чепухи, твой маразм крепчает, а моё перо уже заточено, и сарказм не знает пощады. До встречи на «эшафоте критики!»


     А чтобы закрепить твой разгром, вот тебе ещё одна маленькая шпилька в стихах:

Ты банишь критика, Жако,
Боясь услышать правды звон.
Взлететь хотел ты высоко,
Но слышим карканье ворон.

Таки кто дурак??!