Слишком дорогие часы

   Я даже не мечтал об этих часах, хотя они представлялись мне чудом инженерной мысли, одной из вершин творчества швейцарских часовщиков. Это был дорогой хронограф «RR», воплощённый в двух корпусах — стальном и платиновом. Были, конечно, китайские подделки, но я никогда не рассматривал их. Мне всегда хотелось быть, а не казаться. Обладание этими часами было бы настоящим удовольствием для меня, нежели сиюминутный экстаз от чьего-то восхищения при виде на мне фальшивки.
   Я пару раз застывал у идеально вылизанных хрустальных прилавков в часовых бутиках. Баснословно дорогие экземпляры чопорные продавцы в идеально белых перчатках мне только показывали, а в руки не давали.
   Я всегда носил часы, даже сейчас, когда можно узнать время в обычном смартфоне, у меня на руке привычный аксессуар. Но тот знаменитый хронограф был для меня объектом для созерцания, как картина в музее.
   Есть ряд профессий, представители которых имеют за душой что-то особенное, которое простым смертным не понять. Их выдаёт взгляд. Смотрит на вас такой господин, вроде бы обычный, но вы чувствуете вдруг, что он знает о вас всё, даже мысли, которые, возможно, только зародились в вашем сознании.
Такого человека я встретил в увядающей словацкой деревушке. Это был продавец магазинчика антиквариата и подержанных часов, пожилой человек, в очках в толстой роговой оправе, добротном твидовом пиджаке.
— Вы ищете нечто особенное, скорее часы? — спросил он меня вкрадчивым голосом.
— Спасибо, я просто посмотрю. У вас, кстати, очень интересная коллекция.
— Конечно, коллекция. Увы, почти никто теперь ничего не покупает. Приходят как в музей поглазеть.
Я вдруг увидел в отдельно лежащей самодельной коробке предмет моего восхищения — «RR».
— Кстати, вот для вас отличный хронограф, как специально дожидался, — загадочно улыбнулся продавец.
— Знаю эту модель. Превосходные часы, правда, в оригинале, — откликнулся я.
— Вот и хорошо. Перед вами оригинал. Купите, пожалуйста. Вам покажется странным, сегодня пятница, но вы у меня могли бы стать первым покупателем часов за всю неделю, — почти прошептал он, приподняв очки, чтобы получше рассмотреть меня. — Вы, русские, обычно много покупаете. Рад несказанно, что заглянули в мой магазин.
— «RR» и впрямь замечательные часы, по мне, так даже лучшие в мире, но, к сожалению, это китайская реплика.
— Отчего же? Я же сказал — настоящие. И стоят прилично. Но для вас я сделаю большую скидку. Скажем, — сто евро.
— Сто евро скидки от сорока тысяч? — рассмеялся я. И ещё раз окинул придирчивым взглядом скромный старый магазинчик.
Итого: стоить они будут тридцать девять тысяч девятьсот или сто тридцать девять? — прикинул в уме я окончательную сумму, имея в виду, что в платиновом корпусе «RR» стоил уже 140 тысяч евро.
Старик, видно, не понял моего словацко-русско-английского-немецкого.
— Я сам взял их за двести сорок! Почти... Уже год как. Человек двадцать смотрели до вас, но никто не осмелился купить. А часы — огонь! Смотрите, как платина блестит! Примерьте, примерьте. Вы же хотели эти часы? По глазам вижу.
— Да. Но только не китайские.
— Побойтесь бога, молодой человек, — обиделся он и дрожащим голосом продолжил: — У меня тут вообще ничего китайского нет. Забирайте часы. Не пожалеете, честное слово, они очень хорошие. За сто сорок евро вы таких не купите нигде. Или у вас наличных нет? Можно картой.
— Сто сорок евро... — продолжил я обдумывать предложение. И ещё пару раз уточнил цену.
Невероятно, но этот экземпляр показался мне «каким-то уж настоящим». И корпус, и сапфировое стекло отбрасывали магические блики по стенам магазина! Реплика, вероятно, на вид была очень качественной, и я не устоял от искушения и жалости к старику.
Он был счастлив, разглаживая сухой ладонью мои помятые купюры.
— Заходите, может, ещё чего-нибудь подберём, — прощался со мной старик, как чуть ли не с главным человеком в его жизни, трясущимися руками укладывая в коробочку мою нежданную покупку.
   О «RR» я знал почти всё. Но ещё пару суток разглядывал их, прежде чем надеть на руку. Научились делать, китайцы! Как настоящие. А вдруг?!
Чем больше я смотрел на них, тем больше мне казалось, что они самые что ни на есть подлинные. Даже их номер не вызвал сомнения на страничке производителя в интернете!
   Вскоре мне представилась возможность идентифицировать их в одном немецком бутике.
Ещё с порога, заметив меня, ко мне ринулись двое учтивейших менеджера и стали усаживать в роскошные кресла. Откуда такая прыть? И одет я довольно просто, и причёска у меня не самая дорогая, и парфюм... И покупать я здесь ничего не собирался. Так... Просто спросить. Я снял часы, протянул продавцу и тут же почувствовал неладное. Сомнения мои нарастали.
Я тут же, на всякий случай, мгновенно сочинил мотивацию.
— Проверьте номер, пожалуйста. Мне подарили часы на день рождения. Но чувствую, что они слишком дорогие, понимаете. Неловкая ситуация, но — семья, ничего не поделать. Сам я мечтал о простом «RR», а это, похоже, платиновый?
Одного экспертного взгляда было достаточно, чтобы ответить мне.
— Конечно, у вашей семьи правильный вкус. Платина более востребована в этой модели. Так... И номер ваш зарегистрирован, — порылся в компьютере продавец. — Ещё раз примите наши поздравления с удачной покупкой, господин. Не забывайте заходить на обслуживание.
   У меня были смешанные чувства. Я ликовал: у меня самым волшебным образом появились часы за 12 миллионов рублей! Я переживал: нехорошо получилось, старик продал мне вещь в тысячу с лишним раз дешевле! Несправедливо. Я недоумевал: как это получилось? Возможно, какую-то цель преследовал владелец антикварного магазина?
Так или иначе, «счастливая покупка» становилась понемногу тяжёлым грузом.
   В России нашелся знаток и ценитель Саня, который сразу же заметил мою новинку.
— Ни хрена себе — «RR»! Не знал, что ты из олигархической семьи! Вот если бы они не были китайскими...
Я кивнул, натянул манжету рубашки пониже и подумал: «Ко всему прочему, теперь у меня появилась тайна».
— Чего прячешь? Котлы зачётные. Дай посмотреть.
— Снимать не хочу. Смотри так.
— Да, классная вещь! Неплохо смотрятся. Сколько отдал?
Я честно ответил: «Сто сорок евро». Саня аж присвистнул.
— Да ты с ума сошёл! Многовато отвалил. Я такие на «Апрашке» за пять штук чуть не купил. Пожмотничал, а теперь вот жалею.
— Могу продать, — решился я на эксперимент.
— За пять тысяч рублей? — обрадовался Саня.
— За сто сорок, — напомнил я цену.
— Нет, бро, они этого не стоят. Точно. Вид хороший, но за такую сумму я покупать бы не стал.
— Так точно такие, на самом деле, сто сорок тысяч стоят! А ты просто сто сорок не даёшь, жмот. А так ходил бы и кайфовал. Хоть пожил бы жизнью миллионера.
— Интересно, а если бы они правда были настоящие? За сколько их продать можно? — не унимался Саня. Вот у «Патек Филипп» — на днях только читал — «Грандмастер» какой-то там продали за 35 миллионов баксов! Фигасе!
— Вот видишь, Саня, а ты мои не покупаешь и за такую малость...
  Этот разговор убедил меня в том, что настоящая стоимость какой-либо вещи — в твоём отношении к ней. Некоторые держали в руках самый красивый в мире бриллиант и не испытывали никаких эмоций, а другие трепетали только от счастья видеть его. А сколько было ужасных и дерзких преступлений за право обладать, казалось бы, безделицей.
А ещё: носит миллионер такую дорогую вещицу, а люди думают, что это реплика у него. Напоказ. Бриллианты же специально копируют для выхода в свет, а настоящие в банковском сейфе обычно хранятся. И с картинами та же история. Всё запутанно. Только настоящий ценитель понимает, что у него в руках. Это особого рода энергия — ты тихо счастлив от самого факта обладания, а не от эпатажа.
  Со временем я стал привыкать к новым часам. Но, помня об их невероятной для меня стоимости, не всегда надевал их, выходя из дома. Берег.
  Это, как говорят, было очень трудное время, а я пошёл в гору. И сценарии мои продюсерам показались вдруг интересными, и все мои проекты мгновенно «запали им в душу». Даже книги мои стали выходить, ранее подолгу лежавшие в издательствах. И другими делами меня завалили.
На деловые встречи я непременно надевал «RR». Мне всегда было неловко демонстрировать что-то. Но часы, похоже, просвечивали через манжеты моих рубашек и пиджаков. Так казалось, по крайней мере.
Я не хотел быть человеком публичным. Но становился им понемногу. Я не хотел, чтобы люди восхищались мной или обсуждали меня, я всегда уходил от приглашений на телевидение и отказывался от интервью. Но это обстоятельство, пожалуй, только подогревало интерес к моей персоне. К новому дому, спортивной машине, яхте и, наконец, к самолёту(!). Да, у меня всё это появилось. Как бы само собой. Про меня сто раз написали, что я «невероятно успешный парень». А я этого не чувствовал вовсе.
Ко всему привыкаешь. Очень быстро, поверьте. Мой новый дом так шокировал окружающих соседей — сплошь миллионеров, что я слышал, как они «скрипели зубами» у меня за спиной. А я привык к нему мгновенно, только переступив порог. Даже жена, которая отговаривала меня от покупки: «Уж слишком дорого и богато», привыкла к необъятным его пространствам всего за неделю. У неё, необычайной скромницы, всегда носившей только одно свадебное колечко, появились пресловутые «жемчуга и бриллианты», которые с каждым месяцем становились «всё меньше и дешевле!»
Вот такое свойство товара — становиться дешевле, несмотря даже на то, что цена на него вроде бы неуклонно растёт. Речь, разумеется, не о настоящих произведениях человеческой мысли и высоких образцах.
Я заказал под свои часы потрясающе красивую коробку и выставил их на обозрения семьи напротив камина, как символ своего успеха.
В какой-то момент я даже подумал о том самом «Грандмастере» за тридцать пять миллионов долларов. Теперь его ценник немного вырос. И невероятно, как раз этих свободных пятисот тысяч у меня не оказалось.
На днях я решил прошвырнуться в Давос и подобрать что-нибудь «эдакое» в Женеве.
Прозорливая жена попыталась мне намекнуть что-то про часы, но я её не услышал. Вышла новая модель, и пока, по моим сведениям, её никто не купил, хотя ценник вполне лояльный — всего-то 25 миллионов баксов.
   Самолёт мой с грехом пополам вылетел в Цюрих с большим опозданием.
В Швейцарии тоже не всё заладилось: самолёт выкатился за пределы полосы, забастовки диспетчеров, полицейских, снегопад, лавинная опасность в Давосе, пьяные разнузданные «русские» вечеринки, жуткий сервис, отвратительное хрючево в элитных ресторанах за 500 евро.
Всюду нужно брать своего повара, поверьте. Я отравился! И где — в одном из центров чистоты и порядка.
Часов в наличии в Цюрихе не оказалось. Нужно было ехать в Женеву. И тут меня, что называется, прихватило. Я никогда ничего не ем в дороге, ещё после отравления на Ленинградском вокзале в ожидании «Авроры» в конце века. Но это была Швейцария. Конец времён. Мир изменился до неузнаваемости. Забудьте о прошлых представлениях о странах и континентах, о народах, их культуре и кухне. Всё везде одинаково.
   Часы я всё-таки купил. Совсем не те, что хотел. Одно скажу — дорогие. Дороже, чем мои, в несколько раз.
Вечером накануне моего вылета в Россию позвонила жена.
— Дорогой, ты только не волнуйся... Нас обокрали.
Я вспомнил про часы, словно не было в моей жизни других ценностей.
— А часы? — осторожно спросил я жену. — Часы!
— Конечно...
— Что «конечно»? — теперь уже заорал в трубку.
— Вынесли всё, что можно. И часы, конечно. Ты бы их лучше надел или в сейф запер, чем выставлять на всеобщее обозрение. У нас туча народа всегда. Как проходной двор. В огромном доме не стало даже крохотного уголка, где только мы.
Но ты не волнуйся, это всё ерунда: даже дом, железяки и блестяшки. Всё пыль, кроме нас. Вылетай скорее.
Легко сказать. Самолёт мой улетел в Лондон, в компанию, на техобслуживание после не совсем удачной посадки. И не вернулся. Вечером из теленовостей я узнал, что он вообще был задержан властями под надуманным (вероятно, политическим) предлогом, хотя я никогда политикой не занимался.
   Я полетел самым обычным рейсом. В ресторане бизнес-зоны ко мне подошли двое сотрудников таможенной службы и вежливо попросили «таможенную декларацию». Наглость неслыханная! Такого никогда не было в мой жизни. Я равнодушно кивнул на кожаный портфель и спросил с иронией: «Что я могу здесь везти такого особенного, кроме домашних тапочек?»
Но один из них был слишком дерзок.
— Прошу показать ваши часы. И документы на них.
Оказалось, что именно этот экземляр не должен был покинуть территорию Швейцарии и Еврозоны по принятым только вчера санкциям. Меня чуть не стошнило.
И вот я без часов, отравленный и ограбленный Европой гражданин Великой страны, тихонько, без помпы и проклятий возвратился домой.
— Судьба. Как пришло, так и ушло. Научись отпускать, думай только о хорошем, — наставлял меня дед.
Дом наш «улетел с невиданной лёгкостью» какому-то винному барыге. Деньги за него полностью покрыли все наши долги, задолженности и штрафы, появившиеся вдруг.
Ну, вы всё поняли?..
Иной нувориш потеряет пяток лимонов из ста — и на тебе — застрелился! А мне только часики было жалко. Всё-таки «RR».
   Через год я подсобрал деньжат и поехал на своём, чудом сохранившемся в гараже на старой даче, автомобиле «Вольво 244» в Словакию. На лыжах покататься в Высоких Татрах и, конечно, навестить того необычного старичка-антиквара.
Если бы вы знали, как он обрадовался мне.
— А я вас сразу узнал, господин товарищ. Как ваши часики дрогоценные? Идут?
Мне показалось странным, что он запомнил меня. Подспудно моё сознание не раз возвращалось в тот день, в этот магазин, к этому старику. По сути, всё, что произошло со мной и этими часами, было какой-то магией или экспериментом неведомых мне сил.
— Как торговля идёт? — поинтересовался я.
— Знаете, почин для торговли весьма важная штука. Ждёшь обычно с утра первого покупателя и надеешься, что он окажется счастливым для тебя. А если и он счастливым уходит, то ты просто обречён на успех. Это как заговор, волшебство. Можно не верить в примету и посмеяться, но только это и работает. Сейчас молодёжь продавать не умеет. Короче, я половину товара тогда рапродал за неделю. И, честно говоря, ждал вас ещё. А вы не едете и не едете. Думаю, русские приносят счастье. А сами-то счастливы?
— Конечно, — зарделся я до кончиков ушей и впал в ступор.
За горой безделушек на витрине, в чёрной коробке с лейблом фирмы красовался хронограф «RR». Та самая модель.
— Сколько, — едва вымолвил я, глядя на часы, как удав на жертву.
— Вероятно, сыну хотите? Хорошая фирма, отличные часы. Если бы вы знали, как я люблю традиции и верность. Они, вероятно, и в вашей семье присутствуют.
— Сколько, — нервно повторил я вопрос.
— Как постоянному покупателю сделаю приличную скидку. Очень приличную! Целых... сто евро.
Мне показалось, что в эту минуту начался второй тур «Дня сурка».
Купив хронограф, я уже принципиально не стал проверять его подлинность. Но дальнейшая цепь событий показывала мне, что часы были не «волшебными», а обычными часами.
  Я устроился в киногруппу на обычную должность. Стал зарабатывать обычные деньги. Купил себе даже ещё одну обычную машину.
Неуёмный фанат «RR» Саня признал мои олигархические часы «оригиналом» и даже готов был отдать за них целый миллион рублей.
Я рад, что эта необычная история так закончилась...