Живое желание

Вечер медленно сходил на городок. Сквозь тяжёлые занавеси едва пробивался последний свет уходящего дня, а в углу тихо горела керосиновая лампа. Мать сидела на канапе и слушала, как играет её дочь.
По плечам девочки струились волосы, тихо сиявшие. Таким же блеском когда-то отливали волосы её матери, когда она ещё была девочкой и каждый день ходила в фортепианную лавку в центре городка.
Фортепиано у неё не было. Ей лишь позволяли к нему прикасаться.
Хозяин лавки, молчаливый человек с проседью в бороде, перед самым закрытием пускал её за старое, чёрное фортепиано. Она снимала пальто, осторожно перекидывала его через спинку стула и клала маленькие пальцы на клавиши.
Иногда она играла несколько нот. Иногда — ничего. Просто сидела.
За окном тянулся тракт, ветер забирался под стрехи, а она слушала тишину дерева под своими руками.
Приходила и в снег. Играла то, что знала. А больше всего — то, чего не знала.
Закрывала глаза и представляла, что инструмент принадлежит ей, что стоит он у неё дома, под светом лампы, и никто не придёт сказать, что пора уходить.
Годы шли. Фортепиано всё не было. Пианисткой она не стала. Вышла замуж. Родила ребёнка.
Годы тихо уносили с собой одну вещь за другой.
Теперь она слушала, как девочка ошибается. Одна нота задержалась. Другая была неверной. Девочка нахмурилась, вытерла ладонь о платьице и попробовала снова.
Мать улыбнулась. Подошла и погладила дочь по волосам.
— Не спеши. Время у тебя есть, — тихо сказала мать.
Первая нота дрогнула, потом вторая. Мать закрыла глаза.
И где-то, сквозь годы, в маленькой лавке всё ещё сидела та самая девочка и ждала, когда кто-нибудь скажет ей, что пора уходить.
Только теперь ей не нужно было уходить.



Ивица Трайкович Вук