ЖАКО. Искусство выворачивоть наизнанку

       В одном из тех цифровых приютов, именуемых сегодня «онлайн-сообществами», где истина приносится в жертву минутной прихоти, а здравый смысл изгнан за ненадобностью, воцарился некий заморский гость — африканский попугай Жако, в миру известный как Леонид.
       Этот пернатый мудец, покинув родные джунгли, осел в израильских песках, в славном городе Беэр-Шева, что зовётся городом семи колодцев. Но увы, из этих колодцев он черпал не чистую воду мудрости, а лишь муть для своих сомнительных речей.

       Леонид-Жако не просто повторял зады чужих мыслей — нет, он претендовал на роль демиурга смыслов. Его талантом было «перетворение»: он брал крепкую, как гранит, государственную фразу и начинал её обмусоливать своим кривым клювом до тех пор, пока от неё не оставалась лишь жалкая, пустая скорлупа, приправленная птичьим помётом.

       Особливо любил он упражняться на речах Владимира Путина. Стоило Президенту твёрдо заявить: «Мы будем опираться на свои силы», как Жако, встрепенувшись на своей жёрдочке, истошно вопил:
— Слушайте, слушайте! Он признался! Мы в каменном мешке! Нас выставили за дверь истории, и теперь нам остаётся только грызть собственные когти в полном одиночестве!

       И толпа зевак, в комментариях, подобных стае голодных отставных воробьёв, тут же подхватывала этот крик: «О, какой пронзительный ум! Какая глубина анализа!» А Жако лишь топорщил серые перья, упиваясь тем, что его кособокую логику принимают за божественное откровение.

       Не щадил он и господина Соловьёва. Когда тот, вспоминая заветы предков, гремел с экрана: «Кто с мечом к нам придёт, от меча и погибнет!», наш Жако тут же возводил на этом целую «философскую» надстройку:
— Вы слышите этот лязг? — бурчал он, прищурив жёлтый глаз. — Это же манифест вечной бойни! Россия не знает иных инструментов, кроме топора и вил! Никакой дипломатии, только жажда крови!

Жако был истинным мастером контекстного разбоя. Он вырезал паузы, коверкал интонации и так искусно кромсал живую ткань речи, что даже свидетели оригинала начинали протирать глаза, сомневаясь в собственном рассудке. Это была магия подмены, достойная худших балаганных фокусников.

Но сила Жако зиждилась не только на его крикливом языке. За его спиной маячила тень Модератора — верного оруженосца, чьи пальцы летали над клавиатурой, аки молнии гнева. Стоило какому-нибудь честному патриоту Тихону робко заметить: «Позвольте, но ведь строятся заводы, и жизнь идёт своим чередом», как этот комментарий аннигилировался быстрее, чем капля росы на солнцепеке.

Зато любой пасквиль нашего Жако, любые его словесные экскременты, бережно охранялись, обрастая лайками, как старый пень поганками. Со временем тексты начали пахнуть тленом, как будто их хранили в сыром подвале с тухлой рыбой. Но местные жители воспринимали этот запах как благовония или аромат норвежской селедки в бамбажной жестяной банке.

      Вокруг Жако сложился кружок «мастеров контекстного дзюдо». Эти господа виртуозно владели приёмом броска смысла через бедро. Любое прямое утверждение они укладывали на лопатки, заявляя свысока: «Друг мой, вы просто не постигли глубины подтекста». А вся «глубина» заключалась в том, чтобы вывернуть фразу наизнанку и выдать чёрное за ослепительно белое.

      Однажды в этот вольер заглянул человек спокойный и прямодушный. Он долго наблюдал за ужимками Жако, за суетой Модератора и за восторгом некоторых категорий читателей, а затем произнёс:
— Любопытный у вас аттракцион. Жанр «перевёртыша» в чистом виде. Вы берёте здоровое слово, калечите его, ставите на голову и заставляете плясать под вашу дудку. Зачем вам эта ложь?

      Жако поперхнулся очередной цитатой. В этой простоте ему почудилась угроза — словно в душный склеп ворвался свежий ветер. Но Модератор, верный пёс компании кривых зеркал, тут же ощетинился:
— Это не ложь, это критическое осмысление! А вы — лишь раб очевидности, не способный оценить полёт свободной мысли нашего Жако!

Жако, ободрённый поддержкой, расправил крылья и выдал свой главный девиз:
— Если факты не желают влезать в мою клетку — тем хуже для фактов! Пусть они сгинут, а моя «правда» останется!

      Публика зашлась в экстазе. «Гениально! — писали они. — Вот это уровень дискуссии! Ай да Лёня наш Жако...»

А прохожий лишь печально улыбнулся и вышел вон. Он знал: сколько ни крути словами, сколько ни подменяй понятия, истина остаётся неизменной. И тот, кто ищет её, всегда отличит чистый звон монет от дребезжания дешёвой жести.

Надо отдать должное: хвост у нашего Жако был на редкость ярким, многоцветным, притягивающим взоры неофитов. Но стоило этот хвост приподнять, как взору открывалась самая заурядная, неприглядная куриная жопа..... И никакие африканские перья не могут скрыть этой прозаической наготы.

    Мораль сего фельетона проста, как пареная репа: как бы Леонид-Жако ни рядился в тогу мудреца, как бы ни жонглировал чужими именами и ни прикрывался «аналитикой», его истинная натура видна за версту. Глупость, возведённая в культ, всё равно остаётся глупостью, особенно когда она пытается поучать мир с высоты своей засиженной жёрдочки.

Эпиграмма на пернатого софиста

Надувшись важно, наш Жако
Цитаты крутит так и сяк,
Взлетая в мыслях высоко,
На деле ж — форменный дурак.

Он в Иудее, средь песков,
Завёл себе привычку злую:
Из мудрых, взвешенных слов
Лепить нелепицу пустую.

Хвостом павлиньим он трясёт,
Но правда в том (и в этом горе),
Что под хвостом его живёт
Лишь дух куриный в вечном споре.

Оставь, Жако, свой жалкий труд,
Твой «перевёртыш» всем постыл.
Тебя за мудрость не сочтут,
Как сильно б ты ни голосил!