Полёт Марины на самолёте Ту-95

Маринка сказала — Маринка сделала. Отступать она не умела.Утро следующей субботы встретило нас гулким, пронизывающим до костей рокотом четырех колоссальных двигателей НК-12. Мирон Олегович превзошел сам себя: гигантский самолет Ту-95, стоял на полосе, блестя свежей краской. Соосные винты молотили воздух с таким неистовым басом, что земля дрожала под подошвами наших комбинезонов.В кабине пахло нагретым металлом, керосином и... легким запахом перегара от вчерашней «Хмельнушки», который, впрочем, быстро выдуло мощной системой вентиляции.— Команда, по местам! — скомандовала Марина, затягивая привязные ремни в кресле командира корабля. Глаза её горели тем самым опасным огоньком, от которого у нормальных авиаторов седеют волосы. — Лида, ты на правом кресле. Мирон, Цопфи — следить за давлением и матчастью. Василич, молись за наши редукторы! Лина, Таня — держитесь крепче!— Маруся, одумайся! У него размах крыльев под пятьдесят метров! — крикнула из штурманской рубки Ангелина, судорожно проверяя парашютные лямки. — Какая петля?! Мы же рассыплемся!— Не бзди, Линка! Наш слесарь гайки крутил, а не пластилин лепил! Мирон, держит техника?— Держит, Марина Никифоровна! Как родная! — гаркнул я в ларингофон, хотя сердце у самого ушло в район ботинок.— Ну, с Богом! Взлет!Марина плавно, но решительно двинула РУДы вперед. Четыредцать тысяч лошадиных сил взревели так, что заложило уши. Многотонная махина сорвалась с места, стремительно набирая скорость. Полоса закончилась, и Ту-95 грузно, но уверенно оторвался от земли, уходя в осеннее свинцовое небо.Набрав четыре тысячи метров, Марина выровняла самолет.— Так, мальчики и девочки, разомнем кости нашему стратегу. Цопфи, режим максимальный! Лида, помогай на штурвале!Марина резко заложила штурвал влево. Тяжелый стратегический бомбардировщик, созданный для прямолинейных полетов через океаны, удивленно крякнул всеми лонжеронами, но послушно пошел в крен. Тридцать градусов, сорок пять, девяносто! Земля встала вертикально прямо перед лобовым стеклом.— Бочка! — закричала Таня Трофимова, экстазируя от прилива адреналина.Гигант перевернулся на спину. В кабине закапало откуда-то сверху, полетели незакрепленные карандаши. Ангелина зажмурилась и тихо зашептала молитву. Марина, стиснув зубы, докрутила штурвал, и Ту-95, победно взревев винтами, снова встал в горизонт.— Бортинженер, доклад! — тяжело дыша, бросила Марина.— Давление в норме, стружки в масле нет, правый внутренний немного вибрирует, но в пределах! Неординарных ситуаций пока нет, но я готов! — отозвался Смекайло-де-Цопфи, чьи глаза за стеклами очков расширились до размеров чайных блюдец.— Мало! — Марусины губы расплылись в хищной улыбке. — Теперь классика. Петля Нестерова!Она отдала штурвал от себя, вводя Ту-95 в крутое пике. Скорость росла лавинообразно. Земля неслась навстречу.— Тянем! — крикнула Марина сестре.Вдвоем они навалились на штурвалы. Тяжелая машина начала задирать нос. Перегрузка вдавила нас в кресла так, что щеки поползли к ушам, а дышать стало невозможно. Старик Василий Васильевич только кряхтел, вцепившись в поручни. Нос самолета прошел горизонт, устремился в зенит, и вот мы уже летим вверх ногами на вершине огромной мертвой петли! Небо было внизу, а земля — над головой. Секундное состояние невесомости — и Ту-95 пошел вниз, завершая идеальный круг.Когда самолет снова выровнялся, в кабине стояла тишина, нарушаемая только ревом моторов.— Ну что, Линка, жива? — подмигнула Марина в зеркало заднего вида.Ангелина открыла один глаз, тяжело выдохнула и погрозила Марине кулаком:— Дура ты, Беленькая... Но пилотируешь отменно!— То-то же! — засмеялась командир. — Ладно, штопор оставим на ноябрь, надо же Мирону дать повод еще раз нам столы накрыть! Заходим на посадку!Мы садились в сумерках. Когда колеса коснулись полосы, и я наконец прицепил тормозной парашют, все выдохнули. Наземный осмотр показал: ни одной заклепки не вылетело. Моя работа выдержала сумасшедшие амбиции Марины. И, честно говоря, в глубине души я уже ждал ноября.