Собиратель

Его звали просто — Старик. Никто не помнил другого имени, да он и сам, наверное, забыл.
Домик стоял на краю земли, там, где небо встречается с горизонтом. Три комнаты, печь, стол. На столе — стеклянные пузырьки всех размеров: крошечные, как напёрсток, и огромные, как кулак.
Он собирал слёзы.
Не все подряд. Слёзы от лука или ветра ему были не нужны. Он чувствовал другие — тихие, почти тайные. Те, что смахивают в спешке, стесняясь. Те, что текут ночью в подушку, пока рядом кто-то спит.
Как они попадали к нему — он не знал. Утром на пороге появлялся новый пузырёк. Он брал его в ладони, грел дыханием, потом шёл к горну.
Из слёз получались звёзды. Материал капризный, живой. Иногда маленькие — острые и быстрые. Иногда крупные, с внутренним тлением, как уголёк. Старик не выбирал форму. Форму выбирала печаль.
Повесить звезду на небо — дело не для молодых. Он запрокидывал голову, прицеливался, делал короткое движение рукой — почти как рыбак забрасывает снасть. Звезда летела вверх и прилипала к небу, точно туда, где нужно. Причину он не понимал. Знал одно: это место — её место.
Однажды осенью к нему попал пузырёк необычный. Тяжёлый, не по размеру. Старик поднял его — рука потянулась вниз, будто с ведром воды. Поднёс к свету — внутри плавало что-то тёмное, почти чёрное, с лиловым отливом.
Долгая печаль. Многолетняя.
Он работал с ней три дня. Звезда не хотела становиться звездой: гасла, рассыпалась. На четвёртый день получилась — большая, неправильной формы, с таким светом, что было больно смотреть. Он повесил её в стороне от других — они бы её смутили.
Про падающие звёзды люди придумали разное. Говорят: загадай желание — и исполнится. Старик улыбался.
Звезда падала, когда уходила причина. Когда женщина, что три года плакала в пустой квартире, наконец открывала окно ради воздуха. Когда мальчик, которого дразнили, понимал: обидчики теперь кажутся маленькими. Когда отпускало — само, без усилий, в самый обычный вторник.
Тогда звезда теряла опору и летела вниз. И кто-то, стоя на улице с задранной головой, успевал загадать что-то хорошее.
Старик думал: правильно. Чужая боль превращается в чей-то шанс. Ничего не пропадает зря.
Сам он никогда не плакал. Или плакал, но слёзы уходили раньше, чем он успевал заметить. Может, кто-то собирал и его.
Он думал об этом вечером, сидя у окна. Поднял голову. Нашёл в небе одну звезду — крупную, неровную, с лиловым отливом. Она ещё горела.