Полуостров. Глава 242

Глава 242
Я осторожно положил Айгуль на кровать Виталия Валентиновича и накрыл её собственным пиджаком.
Мне придётся остаться здесь, как минимум, до утра.
Лучше бы оно, конечно, никогда не наступало, это утро...
Небо над Замком прорезал белый зигзаг молнии и следом незамедлительно громыхнуло. Повезло им тут с выпускным, ничего не скажешь....
В квартире было нечем дышать, я распахнул окна в комнате и на кухне, и в них залетали капли дождя, уже грохочущего по крышам.
"И пролил Господь на них серу и огонь..."
Я повесил на дверь защиту и вышел на улицу, подставляя щеки под ледяные струи, но они не остужали поселившейся в голове жар адского пламени. Немногочисленные прохожие, спешившие под зонтами по своим делам, отходили в сторону, уступая мне место на тёсных улочках, видимо, стараясь держаться подальше от безумца, прогуливающегося в такую погоду по старому городу.
Вода в Заливе, смешиваясь с той, что сплошным потоком лилась с неба, почернела и пузырилась. Молния ударила совсем близко, и на мгновение дом, возле которого я стоял, выхватило из черноты, словно он был подсвечен прожектором.
Я прочитал на фасаде год строительства - 1768.
Эмиль закрывал магазин. Увидев меня, он не прервал своих действий по проворачиванию ключа в амбарном замке, но я заметил, что пальцы его дрогнули.
- Добрые вести, господин Хранитель?..
Я молча кивнул.
Нас разделял бурлящий ручей, устремляющийся по мощенной улице в сточную канаву, подумав, я сделал в него шаг, и вода сразу же дошла мне до щиколоток.
- Погода сегодня на редкость отвратительная, - заметил Эмиль, опуская в карман объёмный ключ. - На такой случай у меня дома всегда припасен коньяк. Правда, он не очень хорош, и дом мой на окраине...
Не давая ему закончить, я снова кивнул.
Эмиль жил в пятиэтажке в однокомнатной квартире с сидячей ванной.
- Наш старый дом развалился еще при Советах, и нас всех расселили... Ужасно тесная контура, но старый дом долго находился в аварийном состоянии, коммуникации насквозь прогнили... - он скрылся на кухне и через некоторое время вновь появился с двумя стаканами, до половины наполненными коричневой жидкостью.
- К сожалению, горячую воду отключили на три недели... У Всеволожского хотя бы есть бойлер...
- Ты часто бывал у него?..
С одежды у меня текло, и на линолеуме быстро образовалась лужа.
- Порядочно... Ходил за продуктами, когда у него скручивало поясницу... Не стоило шляться под дождём, Пауль, - заметил он, ставя передо мной стакан. - Избранные тоже подвержены простудам... Когда от нас ещё не пустили автобус, я регулярно ходил на работу пешком, а иногда случались ужасные снегопады...
- Где же ты работал?..
- В порту.
Эмиль, чокнувшись со мной, отхлебнул из своего стакана, и я последовал его примеру, но вместо бодрящего вкуса коньяка я ощутил во рту оскомину от неидентифицируемого напитка и одновременно мучительный приступ дурноты.
- Что ты налил мне?!
- Выпей до конца, Пауль, тебе станет лучше...
- Это что ещё за дерьмо?!
Я вовремя добрался до его совмещенного сортира. Ноги у меня подогнулись, и я рухнул на пол напротив унитаза, но, вместо ожидаемой рвоты, из глаз полились слезы. Все самые отвратительные моменты жизни, включая недавнее посещение Отцов, предстали перед мысленным взором, только вызванные заклинанием, они пробегали калейдоскопом, тут же я мог в подробностях насладиться каждым.
А потом вдруг разом все кончилось.
Через окно под потолком сортира, - и кому только проходит в голову делать проёмы в таких помещениях, - пробивалась полоска зари.
Чайки били крыльями в воздухе, гремели грузовики по асфальту. За несколько сотен метров от дома Эмиля дворник скреб мостовую. Грохнули часы, и им в унисон загудела сирена в порту.
Город просыпался.
Я умылся водой, от которой ломило в висках, и, как мог, пригладил волосы.
Эмиль колдовал над стоящей в углу комнаты допотопной кофемашиной.
- Ну, и что это значит?..
- Это зелье, освобождающее эмоции... - он выпрямился с пакетом, полных кофейных зерен, в руке. - Если все время держать их в узде, можно рано или поздно сожрать себя самого, как в легенде... Лучше, чем выпивка, и похмелья не оставляет. Но ингредиенты нужно очень точно дозировать, иначе загнешься!..
- Я и так был близок к этому... - кивнул я.
- Зелье на всех действует по-разному... - пожал плечами Эмиль. - Чем больше яда накопилось внутри, тем сложнее...
- Стало быть, воздействуешь на Хранителя?..
Он усмехнулся.
- В слове "спасибо" , в его русском эквиваленте, всего 7 букв, и оно очень легко произносится. Ты же, Пауль, постоянно находишься в поиске иных вариантов... Пей кофе и проваливай! В восемь я открываю магазин, сейчас четыре, дай хоть пару часов отдохнуть! Я уже не юноша, я не могу гулять до утра...
- Прошло столько времени? - изумился я.
- Выпив этот отвар, можно часами путешествовать по преисподней... - Эмиль, наконец, справился с аппаратом. - Пора выкидывать этот хлам... Есть у нас человек, который на "ты" с техникой, но я же не буду поднимать его посреди ночи...
- Почему ты помогаешь мне? - вырвалось у меня.
- Последний приказ Всеволожского... - он, не поворачиваясь, долил в кофе молока из пакета. - Велел перед смертью оказывать тебе всяческое содействие...
- А ты решил воспользоваться случаем!..
- Мне кажется, мы играем в открытую, Пауль! - Эмиль поставил свою чашку с кофе на деревянный подлокотник дивана. - Ты мне не доверяешь, но и у меня было предубеждение... На побережье сложилось о тебе вполне определённое мнение - надменный выскочка с кучей претензий, постоянно цапающийся со стариком, которому, тем не менее, все сходит с рук...
- И теперь ты смог сам убедиться, что это так... - закончил я.
- И так, и не так, - поправил меня Эмиль. - Я, видел, что ты смертельно боишься идти к ним... Но ты пошёл и даже умудрился встрять там в перепалку!
- Я не мог поступить иначе!
- Вот поэтому я и помогаю тебе, Пауль... - спокойно ответил Эмиль. - Иди домой, приведи мысли в порядок...
- Я сейчас не открою портал... - уныло признался я.
- Твой дом здесь, и до него всего несколько кварталов!.. И, собственно, скоро пустят автобус...
Большую часть комнаты составлял книжный шкаф, в котором под стеклом стояла фотография: мой собеседник обнимал за талию пышногрудую блондинку, а рядом стояли две белокурые девочки, каждая из них держала в руках теннисную ракетку.
Внизу фотографии затейливым вензелем шла надпись на финнском, и был указан год - 1952.
Эмиль перехватил мой взгляд.
- Эвелина. Славная была женщина... Я спас бы её тогда, если бы они разрешили... Я написал 18 прошений, под конец Всеволожский просто перестал реагировать... Она была смертной, какое им было до этого дело...
"Она будет стареть, увядать, и рано или поздно..."
- Пойду пройдусь... - я вышел в прихожую.
- Мне было шестнадцать, - сказал Эмиль мне в спину, - а она была тоже юна и прекрасна... Она убила Наставника, а ты знаешь, как за это наказывают... Он домогался её, а на Городе тогда стояла эта мразь, Христиан... Я дал ей глотнуть своей крови...
- Она бы все равно умерла, - я не поворачивался и не видел выражения его лица, но по его ровному тону казалось, что он разъясняет потерявшему туристу, как добраться до вокзала.
- Могла бы и не умереть, тогда даровали прощение... Но стук - основа нашей системы... Кто-то увидел... Помимо наказания, меня ещё отстранили от обучения, так что ты был прав, назвав меня недоучкой!.. Я остался один в этом мире, учился по книгам...
- А твоя семья?..
- Моих родителей сожгли на костре. Сестёр убили во время погромов. Мне удалось воздействовать на стражника, но страданий я успел вкусить по самое "не могу"... - некоторое время Эмиль молчал. - Всегда нужно находить причину жить, Пауль. Даже, когда кажется, что это совершенно невозможно...
- Зачем?.. - прошептал я.
- Наша жизнь принадлежит не этим приспешникам Сатаны, Пауль. Она принадлежит Господу...