Родом из Веселовки гл. 4 Наказание

Стр. 9
Гл. 4                НАКАЗАНИЕ
На току нашёл только Авдеича. Тот, как настоящий хозяин, начал с обид:
-Вот как нету «присидателя», ты хошь разорвись, и туды надо, и энтим нужон!
-Погоди, Авдеич,- опередил его просьбой, подавая вожжи, прими и напои. Не успел. Что случилось?- Иван Пантелеевич был готов к «мудрым проблемам» старика.
-Что, что: мужиков-то никого, а у баб навильники накрылись, перехряпали. Кому делать? Опять Авдеичу!
-Успокойся, дед, скажу Антонине трудодень поставит.
Старик хотел задать ещё какую- то проблему- Иван Пантелеевич только отмахнулся:
-Погоди, потом.
Походил по двору, никого больше не найдя, все были на поле, пешком пошёл туда. А в душе всё разрывалось- так ведь можно разрушить все планы! Ничего не понятно,  главное, друг подвёл. Как он мог?
 На поле все шло своим чередом: собирались снопы в копны и грузились в арбы. Кто- то обернулся на его приход, кому- то было не до этого. Перекинулся парой слов с Антониной, обошёл всех колхозников, работа кипит, и чтоб не мешать, пошел назад, хотелось пройтись по деревне, успокоиться. Домой пришел уже к вечеру. В новостройке уже никого не было. Не было дерюжки и бидона, лишь пара стаканов забыто валялась у стены. Иван Пантелеевич не стал об этом происшествии рассказывать Тае. Еле дотянул до утра, и только слегка забрезжило, направился к другу. Шел- чуть не скрипел зубами, с одной мыслью: «Разорву на части! Друг, называется!»Но подходя к его хибарке, уже пытался себя успокоить: «Ладно, пусть сначала объяснит, к чему устроил этот праздник. Сорваться успею. Тут конечно, и так все ясно, но что он скажет? Эх, друг, друг. Вот Серега бы так никогда не посмел!»
Под ноги выкатилась собачонка, безостановочно залаяла. Подходя к двери, Иван Пантелеевич подумал: «Ребят да Шурку бы не напугать, а его добудишься ли, после вчерашнего?». Но, долго ждать не пришлось, и хотя стучать в дверь он не стал, а только легонько подвигал щеколду, скоро зашаркали тяжелые шаги и, громыхнув, дверь открылась. Выглянула кудлатая голова хозяина:
-А, ты, я счас,- на минуту скрылась,  но успело дохнуть крепким перегаром.
«Вот тебе причёска«под грачиное гнездо», да я ещё добавлю!»,- еле сдерживая себя опять засопел Иван Пантелеевич.
-Ну что, непоседа, с утра пораньше?- опередил своим вопросом Дмитрий Иванович,- садись- и прихлопнул ладонью по камню порога. Сам он уже успел натянуть галифе и гимнастёрку.
-А что ты хочешь, лежать на боку и ждать, когда ты всю деревню споишь?- Иван Пантелеевич пока старался держать себя спокойно.
-Так, ладно, давай, что там у тебя еще в запасе?- и, дернув головой, сконфузился и прикрыл ладонью ухо,- ой! Ну и самогон, охрененный!
-Шутишь. А мне не до смеха…
-Какие шутки, чан лопается. А остальное мелочь, сейчас разберёмся. Только ты б плакал сегодня, когда б узнал причину, почему у тебя строители отказались работать.
-С чего это?- Иван Пантелеевич поднял глаза на измятое лицо друга.
- А прежде чем отчитывать меня, сначала скажи спасибо, что выручил тебя,.
-Спасибо ему? Ты мне всё дело портишь
-День- два наверстаем и перед Таиской оправдаешься. Но ты, как я вижу, не понял главного. А мне мужики прямо сказали: у Нюрки Анисакиной строили, поднесла, Маруська Коза поднесла, Шурка Степанычева тоже не обидела, а вот у председателя кажись, за «спасибо» придётся потеть. Я не стал спорить, шукнул Тишке, давай на одной ноге, ищи, где у матери припрятано, волоки что поболе. Будет скандалить, скажи, первая стройка, после председательской хаты- твоя!- Друг глянул в глаза Ивана Пантелеевича и ткнул пальцем в грудь-. Ты, думаю, понял, эт уж твой должок. Ну а мужикам – закуска и стаканы ваши- только без шума и песняка. А то уж Костик за своей «балалайкой» собирался помчаться. Вот так- всё тихо, и все довольны.
-Ну и что делать дальше?- неуверенно спросил Иван Пантелеевич.
-А вот слушай, чудак. Ты, вроде, как с луны свалился. Не ты это дело начинал, не тебе и точку на
Стр.10
нём ставить. На фронте от наркома почти каждый раскушал. Дмитрий Иванович только иногда прерывал на короткое время свой монолог, к которому, видно, был вполне готов, но иногда ему невольно надо было, сморщившись, подержаться за голову- побаливала!- А он хочет мужика коркой хлеба сманить? Хрен -два! Им счас, сам знаешь, самогончик подавай. Вон сколько уже отгрохали- все хатки, как точёные. Уголок к уголку, не гляди, что выпивши клали. Я то- терёзвый, а у меня не сорвёшься. Так- то, друг.
-Да, ты вчера уж куда был терёзвей, сам видел. Мухи рот, как конфету, облепили, ныне тоже ищут, где похмелиться.
-Упоили черти, и пили- то все поровну.- Дмитрий Иванович поднял брови и через силу засмеялся, опять держась за голову.- Да там всем было поровну, только падали по очереди, не все разом- самогон был либо первач. А серьезно вот что. Нынче их, прошу, не трогай. Болеют. А то сгорячки наворочаешь. А завтра посмотришь, что будет, и про Таняку Петрову не забудь.
Иван Пантелеевич вздохнул:
-На какую авантюру меня толкаешь. Тут так огрехов, как у овцы арепьёв- того и гляди опять загремишь лес валить, а то ещё куда хлеще.
-А как же, дружище? Хочешь жить- умей вертеться, сам знаешь. Ангелом не проживёшь. Да кого я убеждаю? Ты и сам понимаешь, что я прав. Так?
Иван Пантелеевич хмыкнул:
-Хочешь подловить?- опять глубоко вздохнул.- Ты- то  пойми, Митя, кто умеет пить, вроде тебя, а кто как Костик- его только затрави.
-А тут уж твоя работа, воспитательная, побалакай, пригрози, надо и в хрюшку дай…
-И как мудро- он пои, а ты синяками награждай. Глядишь и сам получишь. Ладно, а кто самогон гонит, их тоже не трогать?
-А где б я его вчера взял строителям? Ты дал? Ты пойми, народ у нас не глупый- к стройке почти в каждой хибарке его турят, ты вроде и не знаешь. Отстроемся, может,
 и заглохнет это дело. А на хрена он потом будет нужен?
-Ладно, Мить, поговорим, когда такое время настанет. А пока лес дали, завтра по твоему хотению возить будем со станции к риге. Выздоравливай побыстрее.
Уже уходя, Дмитрий Иванович обернулся:
-Вот тут тебя не с кем ровнять, тут ты Наполеон. А всё ж оно и тебе тоже не мешало бы к народу поближе, иногда нет- нет, а с ним рюмочку за товарища Сталина и дёрнуть. Для сплочения коллектива, там и прочее. Ой…– подал руку- сил нет. Очухаюсь, разберёмся..
-Разобрались. Ты, друг, вижу, подведёшь меня под монастырь….
Возвращался Иван Пантелеевич назад  больше расстроенный, чем успокоенный. И берег речки пред ним стелился хоть и ближе к цвету осеннему, но пока ещё цветущим ковром, осоки, а где и ряски и белоголовника, и утреннее небо, что казалось вымытым до блеска полом у хорошей хозяйки, не запятнано ни единым шматочком облаков.  Только эта красота не прибавляла настроения. Но, поднимаясь от мостика на берег, он, удивлённый, остановился- у его новостройки копошились строители: не один, не два, а человек пять. Не сводя со стройки глаз, чуть не спотыкаясь, подошёл поближе- не было только его друга. Даже Костик- гармонист управляется у корыта с раствором шустрее обычного. Смущёно опустив голову, постоял, подумал: «Ничего- то я в жизни не понимаю. Председатель, называется. Может, как раз Митюху и не ругать, а, наоборот, у него и поучиться!» Вспомнил, как они вчера «вдрызг» развалились на земле, и какие нынче. Хотелось и подойти, только о чем говорить, лицемерить? Проходя мимо, махнул им рукой, в ответ услышал дружное: «Доброго здоровья, Иван Пантелеич!» Щёки невольно загорелись, благо на улице никого не было.   Рановато было, а то хоть провались сквозь землю.