Месяц на двоих. Сближение тел. Первая правка

К полудню разминка была позади. Солнце, хоть и стояло уже высоко, все еще бросало на водную гладь Балтики прохладный свет, а ветер играл с редкими деревьями на берегу, нашептывая им старые морские истории.Павел достал из роботизированной тележки складной комплект для ночёвки.
— Ты серьёзно решил разбить лагерь? — спросила Анна,
— До вечера, — ответил Павел, раскрывая чехол палатки. Его взгляд, глубокий и спокойный, задержался на Анне. — Палатка защитит от ветра, лодка даст нам возможность порыбачить. А ночью… — он сделал паузу, как будто взвешивая каждое слово,
— мы сможем спокойно побыть вдвоём и понять, как нам удобно сближаться. Только если ты сама этого захочешь.

Анна скрестила руки на груди, её брови слегка приподнялись.

— Ты уже составил расписание?

Павел улыбнулся. Уголки его губ дрогнули едва заметно.

— Нет. Я предлагаю варианты.

— Хорошо, посмотрим, как пойдёт, — Анна кивнула, но в её глазах мелькнула искорка вызова.

Павел, едва начав вбивать колышек, отложил его в сторону. Он всегда был готов к переменам в условиях, к пересмотру аксиом.

— Тогда уточню: никакой близости без твоего решения. Ночёвка тоже не обязательна.

Затем он без лишних слов разложил на берегу резиновую лодку, небольшой рыбацкий ящик с приманками и снастями. Вода у берега была прозрачной, чуть подернутой рябью.

Пока Павел сосредоточенно накачивал лодку ручным насосом, Анна, не теряя времени, достала из другого отделения его роботизированной тележки свой гамак. Она сама выбрала место между двумя могучими деревьями, проверила надежность ремней, натянула ткань так, чтобы она пружинила, но не провисала.

— В нём я сплю, — произнесла она, отступив на шаг, чтобы оценить свою работу. — Если останусь.

Павел поднял голову, оглядел гамак, затем посмотрел на неё.

— Пожалуйста, только правильнее для позвоночника спать на ровной поверхности. Гамак – это баловство для дня.

Он вернулся к палатке, продолжил закреплять её, внимательно выверяя каждую растяжку. Небо потемнело, обещая долгий вечер, но пока ещё было светло. Когда палатка стояла прочно, защищенная от порывов ветра, Павел спустил лодку к воде.

— Я ненадолго, порыбачу, — сказал он, подтягивая весла. — Если тебе станет неуютно, сразу позови.

— А чай? — Анна стояла рядом, словно случайно подбирая мелкие камешки на песке.

— В тележке есть горелка, — Павел кивнул в сторону их механического помощника, который мирно стоял в ожидании новых задач.

— Горелка есть. А костёр?

Не дожидаясь ответа, Анна уже принялась собирать сухие веточки и мелкие коряги. Её спортивное прошлое давало о себе знать в ловкости и скорости движений. Вскоре небольшой, но жаркий огонь весело потрескивал, прогоняя прохладу. Она поставила на него чайник, присела рядом, прикрывая пламя ладонью от ветра, словно берегла драгоценную искру.

Павел задержался у лодки, его взгляд был задумчив. Он словно решал сложную физическую задачу, в которой переменными были эмоции и желания.

— Ты правда хочешь остаться здесь ночью, или пойдёшь в дом, там теплее? — спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к ней.

Анна подняла глаза. Её взгляд скользнул от палатки к гамаку, затем вернулся к Павлу.

— Я спрашиваю тебя снова об одном, — она говорила тихо, но каждое слово было четким и весомым. — Мы останемся в палатке как друзья, которые устроили пикник, или уже как супруги? Хочу просто знать о твоих планах, к чему мне быть готовой этой ночью.

Павел молча опустил весло, позволяя ему скользнуть в воду. Лодка качнулась у кромки воды, а чайник на огне зашумел, предвещая скорое кипение. Анна ждала ответа, не отводя взгляда, её глаза, как два глубоких омута, изучали его реакцию. Она знала, что этот момент был важен для их сладкой «игры».

— В палатке будут два спальных мешка, — сказал он наконец, его голос был ровным, но в нём слышалось усилие. — Отдельных. Если передумаешь, гамак останется свободен, или я провожу тебя в дом. В любой момент, когда только выскажешь пожелание.

— А если передумаешь ты? — её вопрос прозвучал неожиданно, и в нём сквозила лёгкая, но игривая провокация.

— Скажу об этом прямо.

Анна снова посмотрела на палатку. Ветер приподнял край тента, и внутри мелькнула ровная полоска пола, обещающая уют и защиту.

— Тогда договорились. Спим в мешках, каждый в своём.

Уголок его рта дрогнул в ответ на её решимость. Павел вернулся к палатке и достал два спальных мешка. Анна поднялась, взяла один у него из рук, почти выхватив, и понесла внутрь.

— Этот мой, — заявила она, устраивая его на стороне слева от входа.

— Хорошо, — ответил Павел, укладывая свой мешок справапоближе к входу.

Прошло несколько часов. Солнце опустилось за горизонт, окрасив небо в оттенки оранжевого и пурпурного, которые постепенно уступили место бархатной темноте. Волны Балтики тихо шептались с берегом. Павел включил спокойную музыку из своих компактных колонок – что-то лёгкое, мелодичное, без слов, призванное создавать атмосферу, а не отвлекать.

Анна стояла у самой кромки воды, наблюдая за ним, за тем, как он расслабился, за его спокойной позой.

— Потанцуем? — предложила она, её голос был мягким, но с ноткой предвкушения.

— Пожалуйста, — Павел поднялся, протягивая ей руку.

Они танцевали медленно, почти беззвучно, под тусклым светом звезд и крошечного фонарика на тележке. Их тела были близки, но не соприкасались полностью, сохраняя невидимую, но ощутимую границу. Танец разгорячил обоих, но Анну — больше. Лёгкая испарина выступила на её висках, а глаза заблестели. Внезапно она решила.

Она фыркнула, как русалка с распущенными волосами, и вошла в воду, не обращая внимания на прохладу. Павел последовал за ней, сначала медленно, потом ускоряя шаг. Анна окунулась с головой, вынырнула, откинула назад мокрые волосы, которые блестели в лунном свете, и прошла чуть дальше по отмели, словно пытаясь слиться с ночным морем. Потом вернулась к берегу и ещё несколько раз нырнула, каждый раз задерживаясь у поверхности немного дольше, наслаждаясь ощущением прохлады, прогоняющей жар.

— Холодно? — спросил Павел, когда она в очередной раз появилась из воды. Его голос был низким, в нём слышалось беспокойство, смешанное с любопытством.

— Уже нет, — ответила она, потирая предплечья. Вода перестала казаться холодной, её тело привыкло к ней, а потом и вовсе согрелось от движения в воде.

Он остановился в паре шагов от неё, наблюдая.

— Результат купания? — его взгляд был проницательным, улавливая её внутренние перемены.

— Хороший, — Анна улыбнулась, и её улыбка была похожа на обещание.

Она вышла из воды, оставляя за собой мокрые следы на песке, и направилась к кустам шиповника, что росли неподалёку, их темные очертания едва угадывались в сумерках. Ветер шевельнул ветви, создавая иллюзию движения. Анна скрылась за ними, и Павел услышал легкий шелест одежды. Вскоре она появилась снова, завернувшись в полотенце, которое едва прикрывало её стройное тело. Её кожа блестела, а волосы были влажными.

— Я сяду позади тебя голой, — произнесла она, её голос был необычно тихим, но предельно ясным, — надеюсь, тебе будет приятно. Но только если ты не будешь давить на меня, чтоб я пошла дальше...

Павел не повернулся, продолжая смотреть на море. Он чувствовал её присутствие, её тепло, её смелость. Он ощущал, как его сердце стучит сильнее.

— Согласен, мне будет приятно, — ответил он, его голос был чуть хрипловат.

Анна кивнула, хотя он и не видел этого, и осторожно устроилась чуть позади него, за плечом, так близко, что он чувствовал её дыхание на своей шее. Полотенце она постепенно спускала вниз, обнажая спину, затем бедра, пока не спустила полностью, открыв своё прекрасное, молодое тело. Павел не повернулся, но его рука, лежавшая на колене, сжалась вдавилась в его ногу. Он только убавил звук колонок, чтобы музыка стала еще более фоновой, не мешая их тишине.

— Ты что-то пишешь, — сказала она, придвинувшись ещё ближе. Её голос был едва слышен.

— Последние строки, — ответил он, не поднимая головы от ноутбука. Он был так поглощен мыслями, что почти забыл о её присутствии, пока она не напомнила о себе.

Аня окинула взглядом его стихи, которые светились на экране ноутбука:

Как много в мире удалось
Мне изменить людских путей,
Так уж из века повелось
Родившись из моих затей,
Мне кажется, мои герои
Давно уж без меня живут.
Сформировал я им настрои
И помощи моей они не ждут -
Решают, где теперь им место
И помощи моей не просят.
Самостоятельны - мне лестно
Невзгоды без меня уж сносят.

Тестирование подошло к концу
И слава мне-всего творцу!

Анна наклонилась, чтобы прочитать экран через его плечо, её волосы коснулись его щеки.

— «Как много в мире удалось мне изменить людских путей…» Это о чём?

— О героях, которых я придумал, — пояснил Павел. — Сначала кажется, будто автор управляет каждым их шагом. Потом они начинают жить без него.

— А ты здесь кто: автор или вершитель судеб? — её вопрос был прямым, как удар.

Павел помолчал, обдумывая. Этот вопрос был не только о стихах.

— В работе — автор. В жизни не хочу быть вершителем чьей-либо судьбы.

Анна дочитала до конца: «Тестирование подошло к концу. И слава мне — всего творцу!»

— Сам себя похвалил? — в её голосе звучала лёгкая ирония.

— Это ирония, — Павел пожал плечами.

— Удобно, — протянула Анна. — Создал героев, отпустил, а потом присвоил себе заслугу. За что?

Он повернул к ней экран, но взгляда не поднял, его глаза были прикованы к тексту.

— Ты права. Последнюю строку можно убрать, гордиться нечем, герои своевольны, я отвернусь от них, раз они не слушаются меня.

— Не обязательно, — возразила Анна, её ладонь легла на его плечо. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение. — Оставь, если признаешь, что они самостоятельны.

Павел задумался. Музыка продолжала звучать, а вода темнела у берега, отражая редкие звёзды. Волны набегали на песок, словно отсчитывая ритм их разговора.

— Тогда тестирование закончено, — сказал он наконец, закрывая ноутбук. — Я не буду решать за тебя.

Анна положила ладонь ему на плечо. Легко, всего на мгновение, но это прикосновение было пропитано глубоким смыслом.

— Вот теперь можно идти дальше, — сказала она. — Я согласна спать с тобой в одном спальном мешке. Я допускаю, что мы можем продолжить сближаться, но без реального проникновения тебя в меня, — она сделала паузу, ожидая его реакции. — Ты понимаешь? Ты принимаешь?

Павел медленно повернулся к ней, его взгляд был серьёзен. Он поднял руку и осторожно коснулся её щеки, его пальцы были горячими после её прохладной кожи.

— Да, понимаю, — сказал он, его голос был глубок. — И принимаю. Я тоже не буду решать за тебя.