Братья по разуму. Встреча. Часть I. Кто мы?

               
                БРАТЬЯ  ПО РАЗУМУ. ВСТРЕЧА.

                ЧАСТЬ I.  КТО МЫ?

                ДОК

    Мои родители умерли  оба, когда я был совсем маленьким. Из детского дома меня забрали и усыновили бездетные дальние родственники, замечательные, интеллигентные люди.Приемная мама получала пенсию, а  у отца была работа, связанная с бесчисленными переездами из одной страны в другую, поэтому, когда я подрос, в школу меня не отдавали, покупали учебники, и я, сначала с мамой, а потом самостоятельно занимался. Иногда мы приезжали на родину, где  я сдавал какие-то экзамены и получал соответствующий аттестат. Учиться, получать любые знания  очень любил, кроме учебников много читал всё, что попадалось на глаза.

    В любой стране, куда мы приезжали, я моментально осваивал новый язык, разумеется, бытовую лексику, причем, получалось это без всяких усилий с моей стороны. Выбегал  во двор дома, где мы устраивались,   меня, как новенького, окружали местные мальчишки, а через пару дней  общался с ними на их языке и обучал новым словам маму. Она также любила учиться всему новому, записывала в тетрадку целые фразы, запоминала и очень скоро сама, без переводчика ,ходила в магазин, общалась с соседками. Отца  видел  редко, где и кем он работал, я не знал, только иногда он интересовался моими успехами и здоровьем.

   В результате я постиг программу средней  школы лет в 16, сдал экзамены, получил аттестат и поступил в медицинский институт. Почему в медицинский, сам толком не знал, просто была тяга к гуманитарным наукам, меня интересовал этот феномен - человеческий организм, особенно его мозг. Поэтому, кроме  занятий в ВУЗе, я посещал всевозможные лектории на эту тему, часами просиживал в библиотеках, читал труды серьёзных учёных, в том числе древних. Уже на третьем курсе  понял, что меня обучают не тому, чему бы я  хотел научиться.  Солидный ученый, маститый профессор, как-то сообщил, что современный человек в процессе жизни использует свой мозг только на 4-5 процентов. Меня это удивило, и я углубился в изучение литературы на эту тему, пришлось  осваивать новые науки, которые занимаются этим вопросом - биологию, химию, физику. Обратился к религии. Начитался всевозможных трудов на эту тему, но тайну человеческого мозга разгадать не мог.

   Учение Ч. Дарвина окончательно завело  меня в тупик. Человек развивается? Странно. На заре существования он передвигался на большие расстояния при помощи мысли, видел сквозь стены, читал мысли другого, строил гигантские сооружения из многотонных блоков, у него не было болезней, как и медицины, которой я тут обучался. Теперь же у человека вместо ног два колеса с моторчиком, рентгеновский аппарат вместо третьего глаза, телефонная трубка для общения, а вместо мозга - компьютер. У него куча болезней его тела, которые он лечит так называемыми лекарствами из аптеки. Вот так развитие! Туда ли идёт человечество на Земле? Я был буквально в панике. Бросил занятия в медицинском институте, перешёл в университет на биологический факультет, затем - на физический, химический. Изучал астрономию, увлёкся эзотерикой, но ответа на свои вопросы так и не находил.

    В армии пришлось отслужить два года. Наукой я там не занимался, зато здорово развился физически. Участвовал во всех соревнованиях – зимних, летних, бегал разные кроссы -  лыжные и марафонские, плавал, бокс, штанга. Всё это было полезным, но это был не мой путь, я вернулся к науке. Но если физическое тело, мышцы, можно развивать, совершенствовать, почему  нельзя улучшать другие функции человеческого организма, то есть зрение, слух, интуицию,  мозг, наконец? Я стал тренироваться. Достиг успехов – стал «видеть» энергетическую оболочку человека (ауру), увлекшись изучением  свойств растений, случайно нашёл состав настойки, делавшей невидимым плотное тело человека и животных.

   Знания, полученные в медицинском институте, мне пригодились в жизни. Стал зарабатывать себе на жизнь лечением больных. Я мгновенно «видел» искажение в ауре любого человека, его больной орган и успешно излечивал его. Методика была разной. Одним требовалось только изменить образ жизни или питания, другим я прописывал лекарства из аптеки, а в сложных случаях лечил своими методами с помощью растений и массажа. Деньги  я зарабатывал  хорошие, на безбедную жизнь хватало, но приходилось часто менять место жительства из-за преследования властями и коллегами. Много  путешествовал, побывал на  всех континентах, в разных странах и климатических зонах, изучал свойства северного ягеля и тропических дикоросов, всё было интересным.

    При всём этом довольно напряжённом образе жизни я иногда виделся со своими приёмными родителями и при каждой встрече  с сожалением замечал их возрастные изменения. Видел, с каким трудом поднимается со стула и ходит отец, как горбится спина и седеют волосы у красавицы мамы. Мне  было больно от сознания своего бессилия, от  невозможности помочь им и страшно от мысли, что и меня постигнет та же участь, что я не смогу заниматься  тем, чем увлекаюсь сейчас. Я уже твёрдо знал, что медицина в этом вопросе бессильна. Религия? Читал ведь, что библейские старцы жили по 700-800 лет. Как же так, что могло случиться с человечеством? Какая несправедливость! Человек родится, по сути, кусочком  мяса, растёт физически, развивает ум, много и усердно работает, в том числе и над своим совершенствованием, достигает каких-то результатов, настаёт время  применить   свой опыт, знания, умение, но вдруг  умирает в 70-80 лет. Зачем было трудиться, что-то изобретать или строить, делать открытия в науке? Я твёрдо верил в Творца, Создателя всего, Всемогущего, Всевышнего. Ну не мог же он просто так, без цели, создать такое удивительное, прекрасное существо, как человек, и так же просто убрать, как отслужившую вещь.

   Тема была очень болезненная, она иногда загоняла меня в состояние дикой депрессии, из которой я выбирался с большим трудом. Чтобы восстановиться, я бросал все свои привычные  занятия и уходил « в народ», как я сам это называл. Жил, как настоящий бомж, скитался по разным городам и странам. Чтобы прокормиться, выполнял любую работу – разгружал вагоны на станциях, подметал улицы, сторожил склады. Помогало всё это, но ненадолго. Как-то было особенно тяжело. Я ощущал внутри, в голове, какую-то пустоту, ненужность того, чем я занимался. Все люди казались мне злыми и жадными, испытывал полное разочарование в друзьях, во всём человечестве. Почти не спал, плохо питался и одевался, можно сказать, опускался.

    Жил я тогда в небольшом приморском городе и подрабатывал  частенько в порту в  бригаде  грузчиков, таких же скитальцев, как и я. Однажды мы выполняли тяжелую работу, обещали хорошо заплатить за это, но вечером, когда мы пришли за расчетом, выяснилось, что наш  бригадир, получив деньги на всю бригаду от капитана судна, скрылся с этими деньгами, а пароход ушёл в море.  Мы просто тупо сидели на каком – то бревне в порту, усталые и голодные, не было сил даже куда-то идти. Это был ещё один удар по моей психике, хотелось умереть, чтобы больше не видеть  всех людей, этот жестокий мир. Я смотрел на своих товарищей и понимал, что и они чувствуют примерно то  же.  Не помню, какая сила заставила меня встать и, глядя на их изможденные лица, сказать:
   -  Не уходите никуда, я принесу что-нибудь поесть, потом решим, что делать.

   Я вышел из порта в город, не представляя, где и как я  раздобуду продукты.  Шёл по улице, возможно,  молился, чтобы мне помог Всевышний, потому что  увидел небольшой магазинчик-времянку с вывеской «Гуманитарная помощь». Рядом стояла  машина, и  видимо водитель выносил  большие пакеты,  складывая их в кузов. Я зашёл, коротко  изложил свою проблему продавцу, который вежливо объяснил, что эта партия продуктов - пожертвование частного лица и  уже  есть список адресов, куда их доставить, предложил записаться на очередь. «Себя, любимого, ты уж точно не забыл включить в этот список» - со злостью подумал я и вышел из магазина, достал из кармана  бутылочку со своим волшебным зельём, выпил полглотка, и когда лекарство сработало, стал невидимым. Когда водитель  зашёл в магазин, взял из кузова два пакета, бросил их в придорожные кустики, подгрёб ногой сухие листья, чтобы их не стало видно, и отошёл. Машина вскоре отъехала, а я вернулся в своё обычное  состояние, забрал пакеты и двинулся  в   порт.

   Ребята всё ещё сидели на том же бревне, где я их оставил. В пакетах оказалась вполне сносная еда – хлеб, колбаса, какие-то консервы, печенье и даже лимонад. Всё это мы быстро поели,  немного оживились, заулыбались, послышались шутки и бодрое «не в первый раз, обойдётся». Начали расходиться, я продолжал  сидеть, так как идти мне было просто некуда. Можно выйти в город, прилечь на скамейку, меня заберут в участок, где я возможно и смогу поспать. Пока я размышлял, заметил, что один мой сотоварищ сидит так же на бревне, как  я, и не собирается уходить. Когда я вопросительно взглянул на него, он, не вставая, стал подвигаться ко мне и, приблизившись, тихо, почти прошептал:  - Я всё видел.
    - Что видел?   Ты за мной следил?- равнодушно поинтересовался я.
  Паренёк  слегка замялся, а потом признался.
    - Когда Вы сказали, что пойдёте добывать продукты, я подумал, что  хотите украсть, Вас могли поймать, избить или арестовать, да мало ли что. Вдруг  смогу помочь, я местный, знаю всякие закоулки. Пошёл за Вами, видел, как вы зашли в магазин и вышли,  потом исчезли, я потерял Вас из вида. Очень удивился, когда два пакета сами выскочили из кузова и спрятались в кустах, а Вы откуда - то появились, забрали пакеты и пошли  в порт. Я побежал  дорогой  покороче,  мужики уже поднялись, чтобы уходить, думали, что вы не придёте. Сказал им, что  Вы несёте продукты, и они снова сели.
 
   Я слушал его торопливую, сбивчивую речь, внимательно осматривая этого странного юношу. Заметил его ещё во время работы днём. Он работал наравне со всеми, взрослыми, сильными мужиками, но было видно, что давалось ему это с большим трудом. Худоватый парнишка, мускулатура у него слабая, а работает, как и все.
    - Как тебя зовут? – спросил я.
    -   Максим.
 Я поднялся с бревна, подал ему руку, и, крепко пожав его  на удивление мягкую  и тёплую ладонь, сказал:
      - Спасибо тебе, Максим, и за то, что хотел мне помочь и за то, что остановил мужиков. Ну, иди, уже поздно. Тебе есть, куда идти? Где ты живёшь?  А я здесь,  наверное, прилягу, мне идти некуда.
 Он засмущался немного, а потом ответил:
    -  Да есть у меня что- то вроде дома. Пойдёмте, переночуете у меня. Ночью      здесь будет холодно, у моря сырой  воздух, простыть можно.
      Выбора у меня не было, мы пошли. По дороге он мне коротко рассказал, что после смерти родителей, у которых была куча детей, ему из их имущества досталась только небольшая часть огорода, где он соорудил себе  хижину.
 
    Жильё, куда он меня привёл, в те времена уже было большой редкостью. Внутри, кроме какого-то  самодельного  топчана и небольшого столика, ничего не было, но чистенько, тепло. Удивило, что на столике, стенах, кровати, даже на полу лежало много листов бумаги, больших и совсем маленьких клочков, исписанных исключительно цифрами. Максим, смутившись, начал торопливо собирать листы, сворачивая их в рулоны и куда-то запихивать. Я не стал задавать вопросов, помог собрать  всё до листика. Мы немного помылись из рукомойника во дворе, он вскипятил в электрочайнике  какую-то заварку, доели остатки печенья из пакетов. Максим принёс со двора небольшую раскладушку, снял со своего топчана  один из матрасов , одеяло и, не раздеваясь улёгся, предложив мне поспать на его топчане. Мы были очень уставшие и с удовольствием растянулись  на этих удивительных кроватях. Но спать  не хотелось. Мы проговорили почти всю ночь, вернее, говорил он. То, что я услышал, перевернуло мою жизнь, которую я вёл в последнее время.

                МАКСИМ   

    Я был самым младшим в большой  многодетной семье, количество братьев и сестер  толком не знаю. Родители с утра до ночи трудились, чтобы прокормить  эту  ораву, мы их  редко видели. Большой дом им достался по наследству, за долгие годы без ремонта и ухода он  ветшал и разрушался. Рядом начал строиться большой  жилой массив, и дома на  нашей улице подлежали сносу, но наш дом не снесли  и разрешили жить, видимо, потому что много народа там было прописано и всем бы пришлось давать квартиры. Когда родители умерли, часть старших детей как-то определилась, а остальные начали делить наследство, то есть жилплощадь. Я был ещё школьником, не вникал в споры, а когда получил паспорт, выяснилось, что моя доля в доме - два квадратных  метра. Были какие-то суды, хождения по разным  конторам и, наконец, мне разрешили прописаться на этой площади и получить по наследству  небольшую часть огорода, около двух соток.

    Ну, детства, как Вы, наверное, догадались, у меня фактически не было.  С тех пор, как я себя помню, старшие братья и сестры постоянно обижали, дразнили, эксплуатировали, унижали и попросту издевались над слабым. Я чувствовал себя лишним в этой компании, часто голодал и много плакал. Ещё дошкольником старался утром убежать из дома и только вечером, крадучись, чтобы меня не увидели, добирался до своей постели. В огороде лежала большая куча мусора, за много  лет его накопилось много, её продолжали наполнять. Так вот в этой куче я раскопал небольшую пещерку, обложил её стенки и пол  разными картонками и стал прятаться там, даже осенью и весной в ней было довольно тепло, но, главное,  безопасно.

   В школе я учился неважно, без интереса. Пропускал уроки, кое-как перебирался из класса  в класс.  Из школьных дисциплин меня увлекала только математика. Гуманитарные науки давались мне с большим трудом, да я не очень и старался ими заниматься, хотя понимал, что после школы мне необходимо будет учиться  дальше, чтобы выбраться из этого ада, в котором родился и жил. Учителя мне казались злыми и несправедливыми,друзей школьных не было, так как я был плохо одет, стеснялся своей внешности.

    Рядом велась огромная стройка жилого массива, стоял вечный грохот от больших и малых  механизмов, моторов. Я любил пробираться на  эту стройплощадку, смотреть, как поднимаются новые здания, ощущая совершенно  иную атмосферу, чем та, в которой я жил. Иногда  кто-нибудь из рабочих просил меня  сбегать в магазин - купить бутылочку минералки, пачку сигарет или булочку. Я охотно и быстро выполнял поручение и  всю, до копеечки, приносил зажатую в ладошке сдачу, которую они всегда отдавали мне. За этот заработок я мог иногда поесть в рабочей столовой, так как  дома мне почти ничего не доставалось, покататься на трамвае или в парке на карусели.

    Постоянный страх, обиды, унижения делали меня угрюмым, скованным, замкнутым в общении. Моё тело было, как  сжатая пружина, мускулы слабые, руки и ноги тонкие, скрюченные. Но странно, что я не испытывал  к своим мучителям ненависти, не было и отчаяния, чувства безысходности. Где-то внутри меня жила уверенность, что всё пройдёт, я вырасту и стану жить другой, своей, жизнью.

    Как-то летом, на каникулах, после очередного  скандала, я убежал из дома, сел на трамвай, доехал до конечной остановки на окраине города, прошёл немного по тропинке. О, как же здесь было хорошо! Лёгкий летний ветерок, утреннее, ещё не жаркое солнышко, щебечут какие-то птички, летают бабочки. Прилёг под деревом на небольшую охапку сухой травы и  впервые в жизни, наверное, расслабил свое скрюченное тело. Главное, не было рядом этих страшных людей, грохота работающих механизмов, надо мной по голубому небу  неторопливо плыли белоснежные облака. Сколько времени я лежал, не помню, возможно, заснул. Но нет, это был не сон, глаза у меня были точно открыты. Я ощутил себя таким  здоровым, сильным, красивым. Что-то, как покрывало, опустилось на меня, лёгкое и нежное, погладило всего и оставило чувство  невыразимого счастья, радости жизни. Теперь- то я точно понимаю, что тогда  меня коснулась и погладила рука Бога, вернула к настоящей, моей, жизни.

    После этого я стал другим. Главное, исчез страх, который преследовал меня с рождения. Я перестал  бояться, теперь твердо знал, что у меня есть защитник, он поможет, утешит, направит на путь, который мне предназначен. В школе я стал учиться охотнее и вскоре  стал  чуть ли не отличником. На каникулах устраивался где-нибудь подработать небольшие деньги на свои мелкие расходы.  Получив аттестат, поступил в институт, конечно  на  физмат, но главным в выборе места учебы было наличие общежития, мне не хотелось жить с родными. Успешно окончив ВУЗ, пришёл работать в школу.

    И тут после пяти лет относительно  благополучной жизни у меня снова начались проблемы. УчИтеля, наставника молодёжи из меня не получилось. Дети не слушали, что я объяснял, видимо   плохо это делал, шалили на уроках, не выполняли задания. Мне же они все казались глупыми и ленивыми, я нервничал, плохо спал. Начались проблемы со здоровьем,  брал больничный лист, пропускал уроки. Директор школы пытался мне помочь, что-то внушал, делился своим большим опытом, учительницы  хихикали и шептались в моём присутствии. Вобщем, из школы мне пришлось уйти.
   
    Что было дальше, можно догадаться. На простую работу меня не брали с дипломом о высшем образовании, а в школу дорога была закрыта. Перебивался случайными заработками на стройке, которая ещё гремела  у меня за забором. Летом  меня приняли на два месяца сторожем и рабочим на турбазу, где я немного отдышался от своих проблем. Директор этой турбазы относился ко мне на удивление  очень хорошо, часто беседовал, расспрашивал, а в конце сезона, видимо, сочувствуя моим трудностям, предложил забрать списанное кое-какое имущество – небольшую палатку, раскладушку, матрасы, одеяла. В этой палатке, которую я поставил на своём участке, жил до сильных морозов.
    Подрабатывал немного  на соседней стройке, а вечером каждый день собирал битые кирпичи и в сумке таскал их к себе во двор. Однажды пожилой прораб  подошёл  и спросил, зачем мне битые кирпичи. Я коротко объяснил ему, что живу в палатке, а из этих обломков хочу соорудить себе жилище. Он  подозвал водителя самосвала, который вывозил на свалку эти кирпичи и, указав на меня, сказал:
      - Отвези  этому парню ко двору пару рейсов, я зачту.
   Из этих  обломков  я и сложил свою хижину. Молодые ребята - рабочие после смены приходили, сам бы я не справился. Мне в жизни всегда везло на встречи с хорошими людьми (чужими), они  и помогли мне  выжить в этом непростом мире. Теперь стройка  отодвинулась  от нашего дома, а у меня есть вот такое собственное жилище.

                ДОК               

   Я молча слушал  эту исповедь молодого человека и всё больше  удивлялся  силе духа  этого почти мальчика, пережившего все невзгоды и не утратившего  лучших человеческих  качеств.  Мне, прожившему жизнь в тепличных условиях, обласканному  родителями  и судьбой, стало стыдно и больно до слёз от того, что произошло со мной.
   Под утро я немного поспал, проснувшись, увидел, что Максим уже согрел чай, на столике были булочки и  немного сахару. Он, видимо, сбегал в соседний магазин и взял это  в долг. Сам он сидел на полу перед  большим листом бумаги и  что-то изредка писал на нём черным маркером. Я уже знал, что мне делать. Быстро оделся, умылся, выпил чашку чая с булочкой и коротко почти приказал Максиму:
    - Не отлучайся из дома, жди меня.

   Я пошёл на вокзал, где  в камере хранения лежал мой большой чемодан на роликах, по сути, всё моё имущество. Достал свою приличную одежду и немного денег (неприкосновенный запас), в туалете переоделся, в парикмахерской при вокзале  постригся,  побрился, сдал снова свой чемодан в камеру и спустился в подземный переход  для выхода в город. Обстановка там была обычная. Толпы транзитников, убивающих время в ожидании своего поезда, двое инвалидов на колясках  с испитыми лицами, музыкант, пиликающий на маленькой скрипочке, перед почти пустой коробкой  для сбора денег. Я  опытным взглядом  определил жертву и подошёл к грустному мужчине средних лет, рассеяно читающему какие - то  плакаты на стенах.
  - Простите, не подскажете мне, как пройти к рынку, здесь должен быть неподалёку.
- Да нет, я не  местный.
 Вобщем, мы разговорились, я понял, что трюк удался и  предложил:
- У Вас проблемы, вижу, хотите  -  погадаю, может  быть смогу помочь. Я хиромант, здесь проездом, покажите ваши ладони.
Мужчина недоверчиво посмотрел на меня, раздумывая, но руки протянул.

    Я действительно когда-то обучался у очень опытных хиромантов, освоил это интересное и полезное гадание, но, как всегда, потом увлёкся чем-то другим, теперь вот пригодилось. Взглянув на  ладони, быстро определил все его немалые проблемы - со здоровьем, отношениями, психикой. Видимо, всё совпало с действительным положением дел, мужчина оживился, стал слушать с интересом, что я говорю, утвердительно кивая головой. Я ему что-то посоветовал, он извинился, что не может мне заплатить, пожал мне руку и отошёл. Пока мы беседовали, несколько зевак стали прислушиваться к моим диагнозам, некоторые остановились в ожидании. Вобщем, очень быстро собралась небольшая группа людей, желающих узнать свою судьбу, даже образовалась  очередь. Всем подробно  сообщал, что  вижу, деньги платили охотно, я складывал их в черный пластиковый пакет, который быстро наполнялся. К середине дня я порядком устал, решил закончить сеанс и пошёл к Максиму.

  Застал я его в том же виде, как и оставил - он сидел на полу, что-то черкал на листе бумаги.
     - Хорошо, что ты меня дождался – окликнул я его.
  Он оглянулся, как-то отрешённо взглянув в мою сторону, но тут же оживился, обрадовался.
     - Да я и не собирался куда-то идти, после вчерашних погрузочных работ все мышцы болят, трудно двигаться.
      - Ещё бы, мы таскали тяжёлые ящики, с таким весом надо было автокран нанимать, а не людей гробить. Ну ладно, поднимайся,  пойдём  поедим, как следует, тебе легче станет.
    Мы зашли  в какое-то первое, попавшее на глаза кафе, я заказал приличный обед с десертом. Максим чуть взбодрился, а когда я, расплачиваясь с официантом, достал из кармана пачку купюр, заметно нахмурился, но ничего не спросил. По дороге обратно я купил в магазине что-то поужинать, а когда пришли, оба свалились на свои кровати и проспали до вечера.

    На другой день утром я  повторил вчерашний поход на вокзал. Народ охотно протягивал мне свои ладошки, а  я объяснял всем их проблемы. Денег заработал  больше,  чем вчера, черный пакет был полный. Когда вернулся к  Максиму, я не понёс его в дом, а спрятал в сложенной во дворе поленнице дровишек. Мы, как и вчера, сходили пообедать, вечером поужинали дома, а утром я снова отправился  на вокзал. Городок небольшой, молва о приезжем хироманте  видимо уже разнеслась и поэтому, когда я стал в переходе на прежнее место, очень быстро выросла очередь из желающих погадать. Народ всё подходил, я случайно поднял глаза  и  увидел Максима. Когда он подошёл ко мне и протянул ладони, я, взглянув на них, громче, чем обычно сказал:
     -  Тебя, парень, ждёт большое будущее  -  и добавил  потише – великое будущее. Иди домой.

    Поработав ещё немного, я вышел на улицу, купил немного продуктов и  небольшой рюкзачок для Максима. Встретил он меня очень приветливо и, улыбаясь, признался:
      - Я, честно сказать, вчера подумал, что Вы деньги добыли, воспользовавшись своей «невидимкой», извините, пожалуйста.
       - Да ладно. Спасибо тебе.
       - За  что спасибо?  Я виноват, что так подумал  о Вас.
       - Потом  тебе как-нибудь  объясню, за что спасибо.
    Я принёс из сарая вчерашний пакет с деньгами, вытряхнул всё  на пол и то, что заработал сегодня. Мы разложили купюры по номиналу в пачки, подсчитали. Денег было маловато, конечно, чтобы начинать  другую жизнь, но для начала хватит. Сходили в кафе пообедали, немного поспали, а под вечер я отдал Максиму рюкзак и сказал.
       -  Собирайся, мы уезжаем.
       -  Куда  уезжаем? – удивился он.
       - Да не знаю ещё, по дороге  решим.
    Максим послушно начал  укладывать в рюкзачок свои пожитки, а я, наблюдая за его работой, спросил, указывая на рулоны  исписанных листов бумаги:
  - А это всё надо забрать?
        - Да нет – улыбнулся он  -  это всё уже  здесь – и постучал пальцем себе по лбу.
    Он ни о чем не спрашивал, видимо, как и я, понимал, что встреча со мной не была случайной, и теперь наши судьбы будут идти рядом.

     На вокзале мы дождались какого-то поезда, я купил билеты в купейный вагон до большой станции, которая была первой после восьми утра и заняли свои места. Пассажиров было не много, в нашем купе было  два места свободными. Когда поезд тронулся, я подошёл к проводнику, дал ему денег и попросил не подсаживать к нам попутчиков. Он принёс  чай, мы что-то перекусили и сидели, глядя в окно на пролетающие  мимо огни, далёкие и близкие. Мерное покачивание вагона как-то успокаивало и расслабляло. Первым заговорил Максим:
      - Слышал, как мужики в порту называли Вас  Доком, это, наверное, производное  от  Вашей профессии доктора, а имя и отчество можно узнать, как мне Вас называть?
       -  Да так и называй – Док.  А имя и отчество я уж и сам подзабыл, их у меня было с десяток, как и паспортов. Я ведь скиталец по миру. А тебя я буду называть Максом, можно?  Ты уже взрослый, а Максим - это имя для мальчика.
       - Конечно, меня, в  институте  когда учился, ребята так и называли.
       -  Ну, вот и  ладненько,  познакомились.

       -  Можно спросить Вас ещё – почему Вы  грузчиком в порту работаете, а владеете такими редкими дарами - хиромантия, целительство? А Ваша способность  становиться невидимым – так это же открытие, на Нобелевскую премию потянет?
       - Да какое же это открытие?  Этой методикой владели сотни, если не тысячи  лет назад мексиканские индейцы, тибетские  йоги, они и сейчас этим занимаются. Это конечно, не массовое явление, даже у них  не все посвящены  в  секреты,  держат всё в тайне и правильно делают.  Я общался с индейцами, несколько лет путешествовал по Индии, жил в монастыре на Тибете, забирался в высокогорные селения  в Гималаях, обучался у колдунов Африки. Никто мне  ничего не открыл, да я и не за этим к ним ездил. Я искал способы продления активной жизни человека, чтобы ценный жизненный опыт не зарывать в землю в 70-80 лет,  а использовать на благо себе и другим людям. Старение, дряхление  человеческого организма я считал  явлением ненормальным, этого не должно  быть.
 
    Впрочем, некий природный дар у меня  действительно есть. В детстве я очень быстро адаптировался в любой стране, куда мы приезжали, в смысле общения. Нескольких дней мне хватало, чтобы научиться разговаривать на незнакомом языке, но, главное  и интересное мне самому, я понимал сразу, что мне говорят, а через несколько минут  уже и сам  мог произносить новые  слова,  беседовать с местным населением. Повзрослев, я понял, что это мне подарок от судьбы или от Бога и  стал специально заниматься, чтобы  развивать эту способность. В Африке, например, все племена говорят на разных языках и не понимают друг друга, хотя живут буквально рядом. Частенько приходилось там поработать переводчиком. Я специально старался  перемещаться  по разным странам, чтобы  развивать эту  свою  способность,  что мне очень помогало во всех скитаниях по миру.

                МАКС               

    А ведь  у меня тоже есть некая особенность, буду так называть это явление. С детства я увлекался  цифрами. Совсем маленьким был, когда у меня появились, не знаю откуда, обычные детские кубики. С разных сторон  у них  были буквы, птички, что-то ещё, но главное -  цифры от ноля до девяти. Вот только они, эти замечательные цифры, меня интересовали тогда. Я постоянно разглядывал именно эти стороны кубиков,  знал их наизусть, игрался, переставлял и даже спал с ними. На улице, гуляя, смотрел на номера домов, а у проезжающих машин виде только их номера. В школе уроки арифметики были для меня праздником,  я быстро научился  складывать, умножать, делить, а в старших классах мог свободно в уме перемножать  трёхзначные цифры.

    Я тщательно скрывал своё увлечение от всех, но продолжал развивать свою способность, это стало моей второй, не известной никому, жизнью. Цифры для меня были как бы живыми существами, я разговаривал с ними, они отвечали на мои вопросы. Ответы мгновенно  складывались в комбинацию цифр, которую  спокойно расшифровывал. Это было интересным занятием, но иногда мне становилось страшно. Люди, животные, предметы,  всё,  что меня окружало, представлялось  в виде набора  цифр, причем, они сами выстраивались, менялись очертания, размеры и даже цвет. Для меня всегда был интересен тот факт, что все люди «сложены» из  одинаковых цифр, в одинаковом для всех  количестве и порядке. Дети,  взрослые,  молодые, пожилые, белокожие, азиаты – все имеют  одинаковую цифровую копию. Цифры бывают разного цвета, размера, наклона, но набор их всегда один и тот же. Любое отклонение от стандарта, скажем, изменение цвета или наклона – это показатель болезни физического тела или предстоящего негативного события в жизни.

     Когда  жил  в общежитии, я тренировался на ребятах- однокурсниках. Мог, например, предсказать отметку или номер билета на предстоящем  экзамене, безошибочно называл возраст, дату рождения, забытый номер телефона, квартиры. Чтобы замаскировать свою настоящую методику, я купил колоду простых игральных карт и сочинил историю, будто меня научила гадать ещё в детстве моя бабушка. Я раскладывал карты, при этом быстро  открывал цифровую копию  своего товарища и точно предсказывал события. Никто, конечно, не догадывался, что карты были ни при чем.
      Все эти упражнения мною освоены давно, можно сказать, пройденный этап. Сейчас я работаю с неживыми объектами, современной техникой, автомобилями, самолетами. По цифровой копии машин я могу определить, например, неполадки в двигателе, колёсах, обшивке.
   . Мне трудно объяснить,  что со мной происходит,  да и кому можно рассказать – меня тут же в  психушку  упрячут. Вам первому открылся, очень надеюсь на понимание.